Параллельная прямая

Про «шутку» Смоллвуда теперь пришлось рассказывать тоже. По дороге к дяде Майкрофт много раз обдумал ситуацию, спрашивая себя, действительно ли стоит так реагировать, ведь вряд ли его продвижение зависит от толпы, и в публичном пространстве он все равно не собирается появляться, а результаты его работы видны в отчетах, и так далее… Может быть, это лишь его воображение, что он все теперь приписывает проискам неведомого врага, и, как выразился однажды Мелкий, по счастью не в его сторону, он просто «королева драмы»? Он ждал, что и дядя скажет, что это пустяки, не стоит обращать внимания. Однако тот молчал. Ходил по комнате и молчал, и, когда Майкрофт не выдержал и собрался заговорить, махнул рукой, останавливая. - Смоллвуда можно было бы не брать в расчет. Тут главное, что о тебе думает Алисия, а она ведь не смеялась, так? - Кажется, она вообще меня не видела. - Неважно. Но Смоллвуд, получается, откуда-то взял все это. И Уитни тоже не тот человек, который будет просто так разносить сплетни. У него репутация честного бульдога, хорошие связи в верхах, и в зубы ему лучше не попадаться. На этом разговор и закончился. Дядя обещал подумать, и Майкрофту не оставалось ничего другого, кроме как вернуться домой. А ночью его внезапно вынули из постели. Приехал дядя, открыл дверь своими ключами и сказал с порога спальни: «У тебя десять минут для того, чтобы умыться и одеться. Вопросов ты не задаешь». Майкрофт, еще не отошедший от шока – проснулся при звуке шагов в коридоре и несколько секунд судорожно соображал, что же делать, согласно кивнул. Они отправились в Фарнборо, там загрузились в самолет, который, судя по расположению огней Лондона, взял направление чуть ли не на Скандинавию, однако в итоге прилетели в аэропорт в Лейпциге. Потом еще три часа добирались до Берлина на обычном такси. Дядя говорил по-немецки так хорошо и так быстро, вставлял какие-то сленговые словечки, что сразу становилось понятно - долго жил в Германии. Родственников в подобную веху биографии он не посвящал. В Берлине, когда они прошлись по шумной Унтер дер Линден и зашли позавтракать в тесное кафе, подозрения Майкрофта укрепились. Дядя ориентировался здесь слишком хорошо, шагал слишком уверенно, и это еще можно было списать на подготовку разведчика, однако улыбка, та самая улыбка, которой приветствуют хорошего знакомого после долгой разлуки, не сходила с его лица. Между тем, невооруженным глазом было видно, что эта часть города еще недавно относилась к ГДР. Среди старинных зданий всплывали неожиданные образчики социалистической архитектуры, а в мелочах сквозила столь знакомая Майкрофту по его собственным миссиям неустроенность Восточной Европы. В кафе, разумеется, особо не разговаривали. Пережаренный омлет вставал поперек горла, но где и когда доведется поесть, было неизвестно. Кофе оказался сносным. Майкрофт даже подумал, не заказать ли вторую чашку, но что-то в лице дяди показало ему, что не стоит. И точно – несмотря на то, что дядя не проявлял никакого нетерпения, он почти сразу же сделал знак выходить. От кафе пошли по направлению движения у самой кромки тротуара. Майкрофт изо всех сил старался подавить нарастающее беспокойство, убеждая себя, что дядя еще ни разу не давал ему невыполнимого задания, не подводил его. Тем более тот не выказывал ни малейшего волнения. И все же Майкрофт ненавидел не понимать… А сейчас он понимал только одно – они должны встретиться с кем-то важным и эту встречу нельзя афишировать, но этот кто-то на эту самую встречу не спешил. В конце концов они свернули на Фридрихштрассе и вот здесь уже, не успев пройти и пары зданий, услышали звук тормозов. Из БМВ с тонированными стеклами вышли два человека в одинаковых костюмах. Приглашение было недвусмысленным. Дядя уверенно направился к переднему сиденью, но его отстранили, показав на Майкрофта и на заднее. Дядя вздрогнул, обернулся и пару долгих секунд смотрел Майкрофту в глаза. Майкрофт важно и медленно кивнул, стараясь показать ему, всем и в первую очередь себе самому, что ничуть не волнуется, и сел в машину. Дядя отвернулся и пошел вперед. Едва они отъехали, Майкрофту протянули повязку на глаза. Он выполнил требуемое и, в очередной раз жалея, что не может так хорошо чувствовать запахи, как Шерлок, принялся классифицировать уже отмеченное. Мысли о том, что у одного из его сопровождающих есть пудель (волнистые шерстинки и пух на плече, руках, груди), у второго грудной ребенок (остатки молочной каши на рукаве), тесная ванная без света с дверью слева (порезы на подбородке справа сразу в трех местах, порошок на локте), нет возможности отправлять костюм в химчистку (плохо замытое пятно) и руки из одного места (прожженное пятнышко на рукаве и прицепившийся в сантиметре от него крошечный кусочек проволоки, запах паленого), а водитель охотник (мозоль на передней части третьей фаланги среднего пальца) и у него проблемы с шеей (неуклюжая, самим же собой оборванная попытка сделать массаж), успокаивали. Походка и жесты выдавали выходцев из органов, одежда и обувь – максимум высший слой низшего класса. Плохая оплата не сочеталась с хорошей и в приличном состоянии машиной, но ту, должно быть, взяли напрокат, и наверняка сменят. Как и людей. Которые вели себя предельно вежливо - ни одного угрожающего жеста в свою сторону Майкрофт не увидел. Цель явно была обеспечить безопасность конечной цели, а не показать, что кто-то здесь неимоверно крут. Работодатель, похоже, либо работал в соответствующих местах и сейчас ходил налево, либо банальнейшим образом прятался и ресурсы при этом разбазаривать не хотел или не мог. Майкрофт оказался прав – машину сменили примерно через двадцать минут. Новые сопровождающие взяли его под локти и бережно помогли забраться в фургон. Однако, едва тот тронулся, сковали руки наручниками. Это было в первый раз в его жизни, и ощущения Майкрофт, понятное дело, испытал от этого самые радостные. Через час сменили транспорт во второй раз. Наконец еще через полчаса перипетии кончились и парочка охранников, принадлежавших более высокому классу (запахи), завела его в здание с лифтом. Затем его привели в какую-то комнату, усадили на стул, на несколько секунд сняли наручники и на этот раз сковали руки уже за массивной спинкой. Напомнив себе об отсутствии пренебрежения, Майкрофт еще раз мысленно прошелся по уже имеющимся данным. Новой информации было совсем мало. Здание, скорее всего, заброшенное или используется редко – об этом говорил запах крыс. Такое было бы возможно в жилом многоквартирном доме в бедном районе и без консьержа, но в жилой дом его бы точно не привели, а во-вторых, в жилых домах с крысами нет таких дверей, полностью отрезающих звуки. Да и остальные запахи, хоть Майкрофт и не мог их разобрать, слишком сильно отличались от запахов дома. И все же это место использовалось неоднократно – двойные двери старого лифта явно недавно смазывали. Из звуков прибавилось только два – в коридоре его провели мимо туалета, где из бачка лилась вода, да здесь, в комнате, оконное стекло пропускало стук забиваемых вдалеке свай. Признав со вздохом, что информации недостаточно, Майкрофт принялся ждать. Примерно через полчаса наконец послышался металлический лязг и за его спиной раздались шаги. Резко запахло спиртом. - Сейчас я сделаю вам укол, - предупредил холодный мужской голос. – Не дергайтесь и не мешайте мне. Майкрофт сглотнул, в то время как ледяные пальцы коснулись его запястья, принялись закатывать рукав. - Что это? – спросил он, не надеясь услышать правдивый ответ, но надеясь понять, что его ожидает, по его качеству. - Вам эта формула ничего не скажет, - отозвался голос. И добавил: – Я не очень хорош в уколах. Не отвлекайте меня. Работодатель. Сам. Майкрофт закрыл глаза, настойчиво уговаривая себя, что дядя не отдал бы его в неправильные руки. И руку протирали спиртом, значит, как минимум, оставят в живых. Человека, планировавшего убийство, заражение жертвы бы не озаботило. Он не профессионал, вряд ли это рефлекс. Мужчина попытался нащупать вену и внезапно выругался на луле-саамском. - Еще один такой же на мою голову, - пробормотал затем на нем же. Саамские языки Майкрофт учил на спор, по одному за вечер, и задвинул их потом на самую верхнюю полку на самом дальнем стеллаже языкового отдела – спор, конечно, выиграл, но сам факт того, что повелся и занял десять вечеров абсолютно бесполезным для себя делом, вспоминать не любил. Незнакомец свободно ругался при нем, и это значило, что доступа к его, Майкрофта, досье, у того не было. Наверное, это должно было обнадеживать, вот только тот наконец попал в вену, и Майкрофта почти сразу же начало трясти. Незнакомец опять выругался. Потом резко вышел и закричал что-то кому-то в коридоре на немецком – Майкрофт не расслышал. Ему было так плохо, что казалось – он сейчас умрет. Он, наверное, упал бы со стула, не окажись тот привинчен к полу. Но в обморок все-таки упал. Пришел в себя под цветистую ругань незнакомца, от резкого запаха нашатыря и хлопанья по щекам. Жадно глотал воздух, пока тот считывал пульс. - Прошу прощения за накладку, - неожиданно извинился тот. – Но ваша реакция и к лучшему. Я вам поставил блок. СП действовать на вас не перестанут, но при открытом применении у вас будут отсрочка и шанс вернуть ситуацию под контроль. - Что вы сделали? – переспросил Майкрофт. Язык, как выяснилось, распух и ворочался с трудом, так что получилось весьма невнятно. - Вы услышали, - с досадой сказал мужчина. В голосе его звучала смертельная усталость. И, судя по направлению звука, он сидел теперь где-то над Майкрофтом. На письменном столе? – Я поставил вам блок. К сожалению, полный поставить в вашем случае не представляется возможным. - Почему? – все еще с трудом соображая, спросил Майкрофт. - Потому что это само по себе исключительный случай. А в вашем случае к тому же я сам помогал вам поставить блок против любого вмешательства в сознание, когда вам было семь. Да и не стоит отключать действие обезболивающих и лекарств. В ближайшие десять-двенадцать часов лучше не пить – организм будет отвергать даже воду, - добавил он. - Хорошо. Спасибо, - запоздало вспомнил Майкрофт. Он чувствовал себя так, будто занимался физическим трудом неделю подряд практически без отдыха и сна. Должно быть, прошло уже много времени - шум свай стих и нестерпимо хотелось в туалет. Интересно, сколько сведений из него выкачали за это время? Майкрофт неожиданно порадовался тому, что он – мелкая сошка. - Вы сказали, что помогали мне поставить блок? Значит, я в этом сам участвовал? – спросил он. - Сомневаюсь, что без вашего участия это было бы возможно. У вас был очень высокий порог сопротивляемости гипнотическому внушению даже тогда. - Тогда, может быть, я могу поставить себе блок сам? Майкрофт почувствовал усмешку незнакомца еще до того, как тот заговорил: - Исключено. Я знаю только одного человека, который смог поставить себе блок сам. Причем настолько, что исключил любое медицинское воздействие. Но этот человек психопат, знаете ли. - Психопат… На ум невольно пришла Эвр. Страдала ли она, когда умирала там, на пожаре? Чувствовала ли боль? И, словно в ответ на его мысли, незнакомец рассеянно сказал: - Психопаты превосходно знают, что такое боль. То, что они обладают прекрасными механизмами ее подавления, несознательными, конечно же, другой вопрос. И, прежде чем уйти, добавил с неожиданной ненавистью: - Искренне надеюсь, что мы больше никогда не встретимся, мистер Холмс.