Параллельная прямая

Руки все еще были заведены назад, так что в туалете пришлось воспользоваться помощью охранника. Ощущение чужих прикосновений было неприятно, но Майкрофт убедил себя - это то же самое, как если бы он попал в больницу. В любом случае облегчиться было большой радостью. Несмотря на наручники, чувство опасности отступало, хоть и терлось где-то об ногу приблудным, угрожающим неизвестной заразой щенком. Вот только рука охранника, вместо того, чтобы натянуть трусы и застегнуть брюки, внезапно расположилась у Майкрофта на ягодице и по-хозяйски ее огладила. - Я тебя найду, - вырвалось у Майкрофта. Говорил он все еще с трудом, да и немецкое произношение не было его сильным местом, так что вышел змеиный шепот и даже еще более угрожающе, чем он хотел. Рука мгновенно исчезла, и охранник принялся делать то, что положено. - Шутка. Это просто шутка, - примиряюще сказал он. - Что за?! – раздался сквозь журчание воды голос второго охранника. «Теперь точно найду», - мстительно решил Майкрофт, отправляя «кассеты» с записью голосов на полку позади появившейся в одном из отделов «библиотеки» конторки. Над ней мерцала призрачная голограмма служащего и красовалась надпись «Розыск пропавших людей». Вернется домой и будет прослушивать. Не сейчас – сейчас ни кусочка информации упускать нельзя. И так уже подарок сделали: без сомнения, говорить с ним было запрещено. И – усмехался мысленно - может, он и отставал от Шерлока по запахам, но его никогда не подводила память на голоса. В Берлин его привезли глубокой ночью. Вывели из машины на тротуар и сунули в руки визитку, которая тут же вылетела – наручники только что сняли и пальцы слушались едва-едва. Майкрофт содрал повязку. Он находился на улочке с четырехэтажными зданиями, немного обшарпанными. Два фонаря на противоположной стороне кто-то предусмотрительно разбил, но кое-где светились окна. В том числе и на первом этаже отеля, вывеску которого Майкрофт разглядел в десяти шагах. Название совпадало с названием на визитке. Попасть внутрь оказалось непросто. Майкрофт звонил несколько раз, потом начал стучать уже невежливо, но это тоже не срабатывало. Отступил, размышляя, что делать. Улица была абсолютно пустынна, и где Майкрофт находился, за исключением того, что в восточной части города, он понятия не имел. Одно было ясно – в это время в одиночку и в таком состоянии здесь лучше не ходить. В отчаянии он вернулся назад и предпринял еще одну попытку, для верности долбанув по двери ногой. На этот раз повезло – дверь открыл заспанный, душераздирающе зевающий администратор, и через пять минут, продиктовав фальшивые имя и адрес, Майкрофт стал обладателем номера на втором этаже. Открыв дверь, он обшарил комнату глазами, но в это время щелкнула задвижка на двери за его спиной. Дядя прошел в номер вперед Майкрофта и с откровенной тревогой принялся всматриваться в его лицо. Затем перевел взгляд на руки, судорожно вздохнул и порывисто обнял. Майкрофт не сразу сообразил, что от него требуется, потом неловко обнял в ответ. - Мне поставили блок. Вы этого хотели? – спросил он, когда дядя наконец отпустил его. - Разумеется. Рассказывай, - дядя принялся прохаживаться по номеру, заглядывая в разные углы, пока не остановился у мини-бара, спрятанного в ящике стола. Майкрофт пересказал происходящее в деталях, опустив только инцидент с охранником. Вначале не хотел рассказывать про луле-саамский, но в конце концов присовокупил и это тоже. Дядя казался расстроенным. - Пообещай мне, что не будешь искать этого человека, - попросил он. - Кто он? - Человек, которого тебе не стоит опасаться. Человек, у которого мы в огромном долгу, – сказал дядя, вытаскивая бутылку коньяка и стакан. - Меня накачивали сывороткой? - Нет, - дядя покачал головой. - Этот человек никогда бы этого не сделал. - Однако он должен был как-то проверить эффект?.. - Нет. Судя по твоему состоянию - нет. Этим придется заняться мне. Майкрофт застыл. - Но это все потом, по возращении, а сейчас, - дядя блаженно прикрыл глаза, смакуя коньяк, - спать! Выезд в аэропорт в четыре часа. - Вас… проверяли? – спросил Майкрофт, уставившись на белое, с серыми прожилками покрывало на кровати. - Для меня этого некому было сделать. - Ясно. Дядя отставил коньяк в сторону. - Тебе сейчас многое неочевидно, Майкрофт, - сказал он. «Куда уж мне…» - Настанет момент, когда подобные решения придется принимать тебе. «Если я доживу». - И я со своей стороны сделаю все, чтобы он настал. Майкрофт смотрел на покрывало. - Могу я остаться один? – спросил он. Дядя кивнул и, прихватив бутылку, вышел. Майкрофт сел на нагретый им стул и так и просидел на нем до прибытия машины. Сон не шел, и в голове на разные лады, как шарик на рулетке, крутилась мысль, что больше не осталось никого, кто был бы на его стороне... - Ты же понимаешь, что это для твоего же блага? - сказал дядя неделю спустя, наклоняясь над столом в комнате для допросов. Майкрофт, сидевший напротив психиатра, доктора Седжвика, и двоих его подручных, кивнул. Эту фразу часто употребляла мама... в отношении Эвр, когда та чего-то не хотела делать, и Майкрофт всегда силился понять, в чем было это самое ее благо, и не находил. Сейчас он тоже найти этого не мог. Седжвик с сомнением посмотрел на дядю. - Приступайте, - бросил тот. Дальнейшее Майкрофт помнил весьма смутно. По работе вопросов не задавали, сосредоточились на личном, и блок сработал - процессом действительно можно было управлять, хотя и с огромным трудом. Точнее, поначалу обманывать или давать расплывчатые ответы выходило хорошо, потом, когда препарат начал действовать, получаться резко перестало, а потом Майкрофт сообразил, что происходит, и приладился. Ярче всего в память врезался момент, когда после процедуры доктор протянул дяде руку, чтобы тот сделал укол. А вопросы Майкрофт пытался вспомнить, но все было в точности как с Тидженсом – сплошной провал. Зато, пока силился, как раз вспомнилось, как медленно, тяжело вставал после Тидженса, дрожащими пальцами натягивал брюки, застегивал ремень. Думать об этом, разумеется, не стал. Ощущения, что его раздели и выставили напоказ, хватило с лихвой. Вечер он провел под наблюдением в больнице и большую часть времени спал, а вот потом началось. То в глазах двоилось, круги перед ними плавали, слишком ярким казался свет, хоть Майкрофт и не помнил, бил ли он на допросе в глаза. Раздражали звуки – любые, шелест бумаги, человеческие голоса, от скрежета принтера или заливистой трели входа в Интернет хотелось орать. Волны стыда и ужаса накатывали внезапно, сменяясь ощущением придавившей его бетонной плиты или болезненной тошнотой. Мысли то скакали с одной на другую, и он не успевал их додумывать, то вдруг одна и та же застревала, словно заезженная пластинка, и Майкрофт понимал, что эта фраза должна была что-то значить, и непременно что-то важное, но никак не мог собрать воедино этот набор из отдельных слов. Потом из памяти начали выпадать целые часы. Один раз написал доклад и, только дойдя распечатать, обнаружил в принтере версию, написанную ранее. В другой раз очнулся, когда врезался в Алисию. Хорошо, что она куда-то спешила, и не одна, так что извинилась и убежала, и Майкрофту не пришлось придумывать, что ему понадобилось на ее этаже. Через пару дней после этого дядя предложил ему позавтракать вместе, и Майкрофт счел это шансом обсудить те две единственные темы, к которым у него сохранялся интерес. Во-первых, предварительные опросы показывали, что консерваторы собирались проиграть выборы, а этого нельзя было допустить, а во-вторых, из-за пертурбаций в Восточной Европе у МИ-6 на югославском направлении зияла огромная и требующая немедленного заполнения кадрами дыра. Однако едва Майкрофт коснулся темы выборов, как дядя сказал: «Оставь это, у нас есть план». Майкрофт кивнул, принимая это «у нас». - Я выучу сербский, - сказал он. - Нет. Майкрофт отложил в сторону серебряную ложечку, которой собирался разбить яйцо. - Могу я узнать, почему? - предельно вежливо спросил он. Дядя долго молчал и хмурился, разглядывая его. - Это не потому, что твоя инициатива никуда не годится, - наконец сказал он. - Они обдумывают вариант с убийством Милошевича, тебе еще слишком рано настолько портить себе карьеру. – Он помолчал еще немного. – Ты не брал отпуск после миссий. Думаю, сейчас самое время. И тебе нужно показаться психиатру. - Нет! - Это не рекомендация. Это… - Приказ? – с яростью перебил Майкрофт. – Вы не заставите меня это сделать! Я уйду из Ми-6, но никогда больше не позволю вам делать что-либо подобное со мной! Он вылетел из столовой, от бешенства сшибая по дороге стулья, отнюдь не уверенный, что ему не почудилась усмешка на дядиных губах. В отпуск он все-таки ушел. С дядей общаться больше не собирался, но шеф пришел лично, уговаривал его не принимать решение сгоряча, а для начала отдохнуть. Тряс соответствующим заявлением. Майкрофт отказался наотрез, на что шеф развел руками и сокрушенно сообщил: - Я исчерпал весь свой арсенал средств убеждения. Пойду позову леди Смоллвуд. Она к вам сильно неравнодушна. Может быть, ей удастся подобрать правильные аргументы. - Нет! - воскликнул Майкрофт, пришедший в ужас от одной только мысли, что Алисия узнает о его ситуации. - Не надо леди Смоллвуд! Я подпишу! На губах шефа точно появилась усмешка, да Майкрофт и сам прекрасно понимал, что эта ситуация напоминала «позову злую тетю, если не будешь есть кашу», но ему было на это наплевать. Пару недель он пролежал тряпочкой на диване в гостиной, ничем не интересуясь и даже не пытаясь сдвинуть бетонную плиту. Звуки продолжали раздражать. В какой-то момент возникла мысль, что лучше было бы отправиться в глушь, в провинцию, снять домик на краю света и лежать там, но апатия была сильней. Кроме того, от свиста ветра, шороха листвы и криков птиц невозможно было убежать и там. Потом позвонила мама, сообщила, что они с Шерлоком приедут на один день в Лондон, просила, чтобы он их встретил. Майкрофт сначала просто повесил трубку, оборвав разговор, потом сообразил, что, наверное, так делать не стоит, перезвонил и сослался на дела. В день, когда они приехали, на рассвете ушел из дома и до заката просидел на лавочке в парке. Потом вернулся на диван. Прошло еще несколько дней – Майкрофт, честно говоря, потерял им счет, когда как-то под вечер в его квартиру пришел Блад. Майкрофт привычно дремал и, услышав его шаги, продолжил свое занятие. И только минут через сорок сообразил, что Блад все еще здесь. Майкрофт поднял голову. Блад просто стоял у дивана и смотрел на него. - Ты правда думаешь, что он сделал это исключительно из желания потешить свое самолюбие? - спросил он. - Отвали, - сказал Майкрофт. Блад не тронулся с места. Майкрофт сорвался с дивана и, абсолютно не думая, сделал то, о чем так мечтал парой месяцев раньше: в три болевых приема впечатал Блада носом в пол. Вернувшись обратно, он краем глаза пронаблюдал, как Блад неловко поднялся на четвереньки, хватаясь за пах и тряся головой. С разбитых губ на светлый ковер капала кровь. - Придурок! Чуть не лишил самого дорогого, блядь!!! А если бы у меня включились рефлексы и я свернул тебе шею?! - Я сказал «отвали», - напомнил Майкрофт. - Ты нарываешься, - констатировал Блад, и в его голосе прозвучала недвусмысленная угроза. - От-ва-ли. Блад наконец выпрямился и отер кровь со рта. - Вот, значит, как, - он сощурил глаза и замолчал. - Что? – не выдержал Майкрофт, когда молчание подзатянулось. - Вставай. - Чтооо? - Вставай и пошли. Я знаю, что надо делать, - протягивая Майкрофту руку, сказал тот.