Параллельная прямая

Блад привел его в какой-то очень сомнительного вида паб и шикарным жестом предложил сесть на табуреты у заплеванной стойки. Содрогнувшись внутренне от отвращения, Майкрофт кинул взгляд в сторону выхода, но Блад едва заметно покачал головой и заказал по пиву. Хозяин, похоже, давний знакомый, был ему явно не рад, а на Майкрофта глядел с еще большим подозрением; не сказал ни слова, но потом бухнул кружки на стойку так, что пиво немедленно выплеснулось Майкрофту на брюки. Ухмыльнувшись, хозяин вытер руки о засаленную тряпку и ушел в дальний угол к приятелям, игравшим в кости. - Я это место люблю за вторую дверь, - не обращая внимания на нерадушный прием, едва кивнул в нужном направлении Блад. – Хороший вариант для ухода от слежки. Выйдешь на задний двор, там в конце решетка, которую не запирают до последнего посетителя, затеряешься между домами и потом в метро. Он сделал несколько глотков, вертя гривой во все стороны, - видимо, выискивая знакомых, и вдруг издал сдавленное восклицание. - А про Кривую Сью-то я и забыл! – сказал он. - Сиди, я сейчас! - Блад соскользнул с табурета и направился к двери, в которую они только что вошли. Она захлопнулась за ним с оглушительным треском. Майкрофт, всем телом чувствуя на себе любопытные взгляды, выдержал целых пять минут. Потом с максимумом достоинства встал и пошел в ту сторону, где за поворотом ожидалась задняя дверь. Но за ней, на расстоянии метра, оказалась еще одна дверь, а дальше вообще полная темнота. Майкрофт выудил из кармана зажигалку. Он стоял в начале извилистого коридора, по обе стороны его красовались двери, но слишком хлипкие, чтобы быть наружными, и из них несло сортиром. В баре гремела музыка, заглушая сладострастные стоны, поэтому когда за поворотом обнаружилась не только вожделенная дверь, но и два полураздетых мужика, один из которых орудовал членом в заднице другого, Майкрофт отшатнулся так, что едва не упал. - Что тебе, дорогуша? – худой блондин, растопыривший задницу, повернул к застывшему Майкрофту красивое лицо с выщипанными бровями. – Хочешь с нами? Десять фунтов, и я весь твой. - Сегодня ты весь мой, Гарри, - притворно рыкнул второй, накачанный брюнет, и шлепнул блондина по ягодице, которая уже цвела красным. – А дорогуша у нас и сам просит крепкого члена. Майкрофт представил, каким хохотом его встретят, когда он вернется в бар, представил глумливую рожу Блада, молча протиснулся мимо парочки и открыл наконец дверь. В лицо ему вместе со свежим ночным ветром ударили вонь помоев и запах курева. Снаружи было темно, но из крохотного окошка в здании напротив падал лучик света, достаточный для того, чтобы разглядеть слева решетку, перегораживающую переулок. С той же стороны доносился шум машин. Правый конец переулка оканчивался глухой стеной. Подойдя к решетке, Майкрофт к своей досаде обнаружил, что она запрета. Замок был простенький, но с ним все равно пришлось бы повозиться, а в любую минуту мог выйти кто-нибудь еще. Признав свое поражение, Майкрофт повернулся к двери в паб, но в этот момент она распахнулась. Наружу, один за другим, вывалились три пьяных парня. - Томми был прав, он тот еще красавчик, - ухмыльнулся один из них. Его товарищи загыгыкали. Майкрофт замер. Дверь распахнулась снова, и прибыли еще двое. Круг медленно сужался. - Помогите! – закричал Майкрофт. Из горла вместо нормального звука вырвался нечленораздельный писк… …Блад вошел в гостиную с чашкой в руках. - Ты же знаешь, они бы тебе ничего не сделали, - сказал он. - Ну разумеется, потому что дядя в два счета бы выяснил, что ты их подговорил, - огрызнулся Майкрофт. На самом деле он не был в этом так уж уверен. - Доволен? – он сидел на диване, обхватив руками колени и раскачиваясь, его трясло. Где-то за кадром ехидно хихикал Тидженс. - Дурак ты. – Блад придвинул к нему кресло и сунул под нос Майкрофту чашку. – Возьми. Чай и коньяк. Майкрофт секунду обдумывал, не выплеснуть ли все это в наглую бладову рожу, и если бы тот посмел ухмыльнуться, возможно, так бы и сделал, но и тот выглядел необычайно серьезным, и здравый смысл пересилил. И чаю действительно хотелось. И да, именно в таком виде. С коньяком. - Когда я тебя туда поволок, у меня на уме были две вещи. Во-первых, мне надоело видеть, как ты здесь загибаешься, и я хотел тебя встряхнуть. И, что-то мне подсказывает, что мне это удалось. Во-вторых, я хотел тебе показать, что твой способ самообороны при всех твоих приемчиках ни к черту не годится. Ты хорош в драке, но только на матах в спортзале, когда нет непредвиденных обстоятельств. При агрессии противника и при численном превосходстве ты ломаешься, Майкрофт. Блад впервые назвал его по имени. И в тоне его по-прежнему не было насмешки. Удивленный, Майкрофт едва не подавился. - Так это оставлять нельзя, - сказал Блад. – Мы должны выработать стратегию для любой возможной ситуации и выбрать тебе подходящее оружие, чтобы ты чувствовал себя увереннее. И хотя понятно, что разрешение конфликтов силой противно тебе как аристократу и как человеку ума, но в твоей ситуации тебе просто необходимо научиться отвечать агрессией на агрессию. - И что ты предлагаешь? – стараясь выглядеть независимым, если только это было возможно в этой ситуации, усмехнулся Майкрофт. Блад придвинулся к нему. - Руди об этом, конечно, узнает, но дай слово, что он не узнает об этом от тебя, - понизив голос почти до шепота, сказал он. Майкрофт подумал, что это всего лишь предложение, никто не обязывает его соглашаться, поэтому кивнул. - Бои без правил, - ошеломил его Блад… Кривая (хромоногая) Сью, как выяснилось, существовала в действительности. Статная седовласая дама лет семидесяти, в которой все кричало об аристократическом происхождении, была матерью двух отбывающих пожизненное бандитов, владелицей букмекерской конторы и заодно менеджером некоторых бойцов. Бои находились на полулегальном положении, но, по словам Блада, полиция в это дело не лезла, если только не случалось крупных драк. Иногда еще бывали рейды, связанные с наркотиками, но о них становилось известно заранее. Бои проходили на заброшенных складах на окраине или в доках, место менялось, в зависимости от того, ждали ли облав. Драться можно было в маске, по голове бить было нельзя. Майкрофт назвался Гостем из Девоншира и потом старательно (и небезуспешно) подделывал девонширский акцент. Сью Майкрофта отмела сразу, даже не дав попробовать, хмыкнула с презрением: «Не тот товар». Блад был убежден, что через пару боев она передумает, и повел Майкрофта к ее конкуренту – Седому Джо, нервному, неприятному толстяку в жилетке с карманными часами. Учитывая, что неприятным здесь было вообще все, Майкрофт решил еще и на эту мелочь просто не обращать внимания. Седой Джо, как и ожидалось, предложил для начала подраться с Малышом, громилой того сорта, завидев которого принято переходить на другую сторону улицы. Искать болевые точки в такой массе жира было сложновато, но у Малыша были слабые колени, чем охотно поделился Блад. Майкрофт, хотя и относился к его словам с изрядной долей сомнения, использовал свой шанс и был допущен к официальным соревнованиям. Первые три боя (на фоне тридцати разработанных сценариев) прошли просто отлично. Майкрофт, накрученный Бладом, ни разу не струсил, депрессии словно не бывало, и вкус жизни чувствовался как никогда. Пот тек под маской, струился по спине, а Майкрофт, покидая поле боя и оставляя за собой поверженного противника, думал о том, что сказал бы Мелкий и как удивились бы его одноклассники сейчас. Потом, по закону жанра и подпольного спорта, а, может быть, и вообще спорта – один из его сокурсников любил вычислять такие вещи, все пошло наперекосяк. В двух боях против Майкрофта выставляли по одному противнику, на третий выставили двух. Четвертый бой был с приехавшим из Дублина ирландцем «образиной» О’Келли. За несколько минут до боя Джо завел Майкрофта в пахнущую крысами «подсобку» и попросил его поддаться. Все накрутки Блада не срабатывали так, как то, что теперь вышло само собой. Разозленный, Майкрофт избил О’Келли до потери сознания. Джо, разозленный не меньше, указал на него ирландцам, болевшим за О'Келли. Майкрофт и Блад бежали от склада, где проходил бой, переулками, пока не забежали в тупик. Ирландцев было десять человек, и все эти десять человек нехорошо радовались, предвкушая торжество. - Что, с ними ты не сговаривался? – зло спросил Майкрофт, когда их начали прижимать к стене. - Прорвемся, - нехорошо облизывая губы, ответил Блад. Майкрофт мысленно простился с почками, но едва ирландцы бросились на них, раздался вой полицейский сирен. - Я же говорил, что Руди узнает, - ухмыльнулся Блад. Как и полагалось, тот был в бешенстве. Ходил из угла в угол по музыкальной гостиной, в то время как Барбара прижигала Майкрофту рассеченную бровь. - Нет, но это надо же было додуматься! - говорил дядя Руди. – Понятное дело, этот, - он кивнул в сторону Блада, который придерживал у носа пакет со льдом, - отмороженный на всю голову, да и то я думал, что жизнь его кое-чему научила. Но ты-то, Майкрофт?! Ты всегда мне казался самым разумным в вашей семье. Майкрофту было плохо. Адреналин схлынул, перед глазами стоял свороченный нос ирландца, но, несмотря на всю мерзость на душе, дядины слова падали в пустоту. - Я тебе неприятен, это понятно, - снизил тон тот. – Но с какой стати ты решил, что вот это существо без тормозов, - дядя ткнул в Блада пальцем, - достойная замена мне?! С какой стати ты решил, что человек, которого выкинули из разведки, научит тебя чему-то лучшему, чем я? Потом, сейчас ты дерешься, чтобы научиться отстаивать себя, но что дальше? Ты потеряешь эту работу – куда ты пойдешь? Где ты, Майкрофт, будешь через двадцать лет? Какая другая найдется работа, столь достойная тебя? И неужели ты позволишь мерзавцу, который тебя преследует, взять верх? А с тобой, - он снова повернулся к Бладу, - я отдельно поговорю! Блад только хмыкал в ответ. Во всей этой истории он, кажется, вообще ни на секунду не расстраивался. И Майкрофт на 99% был уверен, что Бладу не будет ничего. Ультиматум, поставленный дядей, однако, заставил его задуматься. Хотя может быть, заставило задуматься на самом деле то, что дядя делать не стал. Он не сообщил мамуле и даже угрожать этим не пробовал, но Майкрофту и одной мысли об этом хватило, чтобы прийти в себя. И вправду, чем он думал эти три недели? Мамуле и так не повезло в жизни – три таких отпрыска на нее свалились, Эвр вообще чуть не лишила их всего, и на Мелкого тоже положиться нельзя. Он, Майкрофт, единственная опора родителей в старости, единственный, кто способен продолжить и прославить род. По большому счету, он не принадлежит самому себе… Блад целую неделю ходил кругами, хмыкал, иногда предлагал выпить, но больше не предлагал ничего. Майкрофт вышел на работу за два дня до выборов и во всей красе пронаблюдал тот самый дядин план. Статья в The Sun, посвященная лидеру оппозиции, переменила настроение целой толпы избирателей в последний момент. Через несколько дней праздновали у дяди. Из гостей, кроме Майкрофта и Блада, была пара верхних чинов из разведки. Майкрофт никого из них раньше не встречал, и, судя по всему, настоящие их должности ему знать и не полагалось. Хлипкого очкарика лет сорока с крошечными усиками представили просто: «Мистер Гринвуд, консультант», а уж консультантом в какой сфере он там являлся, оставалось на совести дяди, который все дальнейшие расспросы пресек взмахом руки. Зато от Майкрофта не укрылось внимание к «консультанту» Блада. Во время обеда тот был непривычно молчаливым, и вряд ли это было можно списать на простую вежливость. Все остальные вели себя раскованно, под конец Барбара даже утащила Гринвуда в холл танцевать. Майкрофт пошел в туалет и обнаружил там Блада, стоявшего на унитазе и курившего в открытое окно. Майкрофт открыл рот, чтобы высказать все, что он думает по поводу такого поведения в дядином доме, когда Блад покачал головой. - Гринвуд пришел в Ми-6 из военной разведки, - сказал он, - и у него рыльце в большом пушку. На военного Гринвуд, конечно, нисколько не походил. Но Блад на дальнейшие расспросы покачал головой: - Мне надо сначала выяснить самому. Когда они вернулись, на первом этаже продолжалось веселье. Проводив гостей, порядочно выпивший дядя переоделся в халат и в курительной затеял кальян. Ожидая своей очереди, ходил по комнате, размахивал руками, наталкивался на диваны и столы и, чертыхаясь, говорил: - Всегда держи под контролем СМИ. Любая война будет проиграна, если ты не выиграешь информационную войну. Газеты должны подчиняться только тебе и больше никому. Цена за договоренность с их владельцами никогда не будет слишком велика. - Подкупай, шантажируй, угрожай, - пыхнув кальяном, хмыкал Блад. Начало лета после бурной весны выдалось скучноватым. Разнообразие внес Мелкий, которого мамуля подкинула Майкрофту на пару недель. Впервые Майкрофт настолько радовался, что есть Блад. Правда, Мелкий старался по максимуму использовать те минуты, когда Блад сопровождал Майкрофта на работу (и не лень было так рано вставать!), но все же именно благодаря Бладу сгоревшие занавески в гостиной не превратились в полноценный пожар. А после двух дней тот и вовсе придумал, как отвлечь – мало того, что занялся с Мелким борьбой, так еще и настоял на том, что раз Мелкий хочет стать детективом, ему нужно как свои пять пальцев знать Лондон и уметь спасаться от слежек и погонь. Майкрофт просиживал брюки за рабочим столом и отчаянно мечтал присоединиться к этим двоим. На одном из заседаний он натолкнулся взглядом на Алисию. Она притворялась, что внимательно слушает и записывает, а на самом деле рисовала в блокноте что-то постороннее. Майкрофт попытался вычислить по движению руки, что же это такое, но Алисия прикрыла ее другой рукой и он не успел. Потом полдня мыслями возвращался к тому, что же это все-таки было. Ответ, наверное, могла бы дать Пегги, но до такой степени близости они пока не дошли. Майкрофт периодически делал так, чтобы сталкиваться с ней в определенное время в фойе и тем самым напоминать о себе, но поговорить не удавалось – на работу и с работы она всегда спешила. В курилку на лестнице он ходить не хотел. Сразу же стало бы ясно, что это специально: от его родного отдела слишком далеко. В начале июля неожиданно приехал Лэдлоу. Выложил на столик в ресторане перед Майкрофтом распечатку котировок фунта и две пачки других документов. - Это – настоящие. Это – те, что доступны для прессы, - сказал он. Майкрофт в последние недели и сам занимался некоторыми подсчетами - Отец достал? – спросил он. - Отец, - с блаженными видом выпуская вверх облачко дыма, отозвался Лэдлоу. – Получается, чтобы сдерживать фунт на уровне требований Европейского валютного союза, они вкладывают миллиарды фунтов ежемесячно. Мы не оправимся от этого десятки лет. Майкрофт попросил перепроверить данные, а потом поехал к дяде. Тот сидел в столовой и с лупой правил документы, разложенные перед ним. - Что нужно для того, чтобы премьер-министр принял определенное финансовое решение? – спросил Майкрофт. - Либо Объединенный разведывательный комитет, либо Паркер, - не задумываясь бросил дядя и принялся ожесточенно отчеркивать карандашом не понравившуюся строку. – Но я бы на твоем месте не лез ни во что из того, что сейчас происходит. Майкрофт, разумеется, на его слова наплевал. Недолго подумав, он решил, что Паркер – самый короткий путь. Проглотив свою гордость, он попросил Питерсона представить его. Не прошло и недели, как Майкрофт удостоился приглашения на кофе. Паркер ждал его на веранде ресторана в Кенсингтоне, однако едва Майкрофт начал излагать свои соображения, как Паркер затушил сигарету и, откинувшись в плетеном кресле, сказал с гаденькой усмешкой: - Вижу, мой друг лорд Смоллвуд был неправ насчет вас. Даже очень неправ. Но вы слишком быстрыми шагами идете, молодой человек. Это не ваша игра. Вашей она станет дай бог через десять лет, а до тех пор вам лучше в нее не встревать. И небрежным жестом дал понять, что аудиенция окончена. Майкрофт, ошеломленный, униженный, вернулся домой. Только у себя в квартире он понял, что после «свидания» не смел поднять голову, находясь даже рядом с Бладом. Вне себя от бешенства он всю ночь кропал подробнейший доклад, потом сделал несколько копий: одну попросил сохранить Блада, вторую отослал Лэдлоу, третью собирался припрятать у родителей на чердаке. Четвертую привез дяде к завтраку и сунул ему под нос. - Я примерно представляю, о чем речь, - сказал тот, изучив две первых страницы. – Но премьер-министр наотрез отказывается советоваться с нами по финансовым вопросам сейчас. - Однако если вы все поднимете эту тему, он может и прислушаться. - Может, - дядя поджал губы и постучал пальцами по странице, - но вряд ли. Я обещаю тебе поднять этот вопрос с коллегами, а пока что поешь. Майкрофт, конечно, уже не думал, что из его затеи что-то выгорит. Вернувшись в управление, он пошел к аналитикам, чтобы посоветоваться с Алисией, но оказалось, что она ушла в отпуск на несколько недель. Через неделю дядя сообщил, что довел его доклад до сведения комитета, но дальше дело не пошло. Майкрофт решил не сдаваться. Он всерьез рассматривал вариант разослать доклад по газетам, но если бы хоть одна рискнула его напечатать (в чем Майкрофт сомневался весьма и весьма), это могло бы иметь слишком глобальные последствия для партии консерваторов, для Мейджора, альтернативы которому Майкрофт по-прежнему не видел, особенно в плане европейских дел. И для Майкрофта самого. Тогда он решил действовать другим путем. Тем более общественность уже казалась подогретой в правильном направлении. Выйти из ЕВС Мейджора призывали то тут, то там. Майкрофт и Лэдлоу, который ненадолго приехал в Лондон, принимали каждое приглашение, сами устроили пару вечеринок, и везде старались разъяснить свою позицию, не касаясь, впрочем, тех данных, которые были получены секретным путем. Весь конец августа и начало сентября они работали над новым вариантом доклада, просчитывая и расписывая те ужасающие последствия, в которые будет ввергнута британская экономика, если не выйти из союза прямо сейчас. В начале сентября доклад, который впечатлил даже дядю, отправился к премьер-министру через Объединенный комитет. Девятого сентября фунт начал падать. Шестнадцатого числа Сорос сыграл на понижение на сумму в 10 миллиардов долларов, и фунт обрушился так сильно, что его было не поднять. Двадцать шестого сентября Майкрофт и Лэдлоу пялились друг на друга, после того как несколько часов считали, считали и считали, пытаясь ответить на единственный вопрос – где Сорос технически мог взять столько кредитных денег, чтобы так сыграть. Первым отмер Майкрофт, начав шарить в портфеле в поисках сигарет. - Не может быть! – восторженно сказал Лэдлоу. – Нас развели, как малолетних сосунков! Паркер, конечно, подонок, но гений. Твою же мать! По всему выходило, что суть схемы, разыгранной британским правительством, состояла в том, чтобы сыграть на падающий фунт и таким образом отыграть часть потерянных по недосмотру денег назад, а также, чтобы, выходя из европейского валютного союза, сделать красивое лицо – мол, вы же видите, я сделал все, что мог. - Ну он и хорош, - ухмыльнулся Лэдлоу, - сукин сын! Майкрофт мрачно протянул ему сигарету и закурил сам. Когда Лэдлоу вернулся, Майкрофт спустился к квартире Блада и нажал на звонок. - Что случилось? – с подозрением спросил тот. Майкрофт вздохнул и поскреб ногтем о косяк. - Проводи меня к Кривой Сью, - сказал он.