' Верни меня к жизни.

Хюррем подорвалась с кровати, жадно глотая воздух. Служанки, что стояли у входа, завидев свою Госпожу в таком состоянии, тут же подбежали к ней, склонив головы. — Чего вы встали, как вкопаные?! — истерически закричала Хюррем, почти срывая голос. — Быстро дайте мне воды! Безмозглые! Одна из служанок быстро налила воды в бокал и подала его госпоже, который Хюррем залпом осушила, после чего скинула с себя одеяло, чувствуя жар по всему телу. Женщину трясло мелкой дрожью, она тяжело дышала, сидя на кровати, качалась из стороны в сторону, обхватив голову руками, вцепившись пальцами в корни волос, иной раз издавая всхлипы. Ей было страшно. Опять сон, опять Ибрагим! Чертов Ибрагим, который даже с того света ее достал! Верни меня к жизни. Эти слова эхом отдавались в голове Хюррем, не подпуская к ее подсознанию ни какой другой мысли. Какого дьявола она, могущественная ведьма, боялась какого-то жалкого, уже, кстати, мертвого раба?! Не пристало ей это! Но… Ибрагим будто был ее личным демоном, преследующим ее прямо из ада. — Пошли все вон! — прикрикнула на своих служанок Хюррем и девушки тут же покинули покои, оставляя свою Госпожу в одиночестве. За окном только-только начинало светать, дворец еще спал. Женщина слезла с кровати, на которой сидела и быстрым шагом подошла к сундуку, что стоял в дальнем углу комнаты. Она с трудом откинула тяжелую крышку и, второпях, стала вытаскивать все предметы, которые в нем лежали, что прятали от лишних глаз самую важную вещь, которая хранилась в этом сундуке. Книга. Толстая, старинная книга, в кожаном переплете. Хюррем положила ее на пол рядом с собой и начала торопливо листать страницы. Но все было не то! Солнце за окном уже почти встало, а до ночи она ждать не могла. Ей нужно было сейчас хоть что-то выяснить, найти хоть какую-то причину, почему она общается с покойником. Иначе она не успокоится. Хюррем не переставала листать, надеясь, что она найдет то, что ей нужно. Этой книгой она почти никогда не пользовалась, но сейчас, когда женщине так нужна помощь этой старой книжонки, она ничего не может найти! Хюррем уже начинала закипать, намереваясь сжечь эту книгу, как вдруг: — «Общение ведьмы с призраками», — тихо прочла женщина, торопливо проводя пальцем по строчкам. — Вот оно! — почти радостно воскликнула женщина, нервно засмеявшись. Она быстро начала бегать глазами по строчкам, но ничего того, что ей бы помогло, не было. Там писалось о том, как призраки попадают в их мир, или какими способоми предпочитают общаться. Но это все она и без того знала! Хотя, она сама-то толком не понимала, что она хотела найти. Хюррем уже почти отчаялась найти хоть какой-то ответ, как тут наткнулась на строчку: «нужно иметь сильную эмоциональную связь с Ведьмой или усопшим, чтобы эти двое могли общаться сквозь миры. Если этой связи не имеется, то Ведьма не сможет призвать его, как и сам мертвый не сможет связаться с ведьмой.» Хюррем на несколько раз перечитала эти строки, вникая в их смысл. Что за черт? У них с Ибрагимом не было никакой связи! Тем более эмоциональной! Нет, была, конечно, ненависть, но вряд ли это сойдет для того, чтобы они могли общаться! Но он же как-то сумел добраться до нее! Или это что, и правда связь, что была построена на ненависти к друг другу?! Это уж точно невозможно! Женщина резко захлопнула книгу и закинула ее обратно в сундук. А ведь Ибрагим явился к ней не о погоде поболтать! Он хочет, чтобы она воскресила его! Только вот один вопрос: зачем? Но на этот вопрос мог бы ответить только сам Ибрагим. Никакие книги и древние записи тут не помогут. Хюррем посмотрела в окно, где уже вовсю светило яркое солнце. Она все так же сидела на полу, а ведь с минуты на минуту в покои прибудут девушки, дабы помочь госпоже одеться. Но Султанше ничего не хотелось. Ни выбирать наряд, ни выходить из комнаты. Она даже не хотела разговаривать с кем-либо. Женщина хотела закрыться от всего мира, быть наедине с собой и ни о чем не думать. Хотела спокойствие на душе и тишину вокруг себя. Мертвую тишину. От этой мысли Хюррем дернулась, как от удара, и рывком поднялась с пола, когда услышала, как в покои постучались. Двери распахнулись, и в покои, склонив головы, зашли несколько девушек, держа в своих руках платья, ожидая от Госпожи, какое она выберет. Женщина махнула на первое попавшееся платье, даже не задерживаясь с выбором, как она это обычно делала. Хюррем зашла за ширму, что стояла возле зеркала, и стянула с себя халат, в котором она была. Затем она сняла и сорочку, оставаясь без одежды. Женщина быстро окинула себя взглядом, и уже было хотела потянуться за платьем, как задержала взгляд на своих боках, где отчетливо были видны отметены от рук Ибрагима. Рыжая ахнула от неожиданности, удивленно оглядывая бока. — Как же это?.. — спрашивала Хюррем саму себя, пытаясь «оттереть» своими ладонями эти отметены. Что же ей теперь делать? Завтра священный четверг! Она пойдет к повелителю! И до завтра она не сможет избавиться от этих следов! Даже магией их не убрать, ведь эти отметины оставил ей не живой человек… Но как она покажется Повелителю с такими синяками на боках? Что он подумает? Да очевидно, что он подумает! Даже и отмазки глупой не придумать, в которую Сулейман бы поверил. Если он увидит эти отметины, он казнит и ее, и Мехмета и Михримах! А дети — это все для нее. «Так, Хюррем, возьми себя в руки!» — подумала про себя женщина, пообещав себе, что до завтрашнего дня обязательно что-нибудь придумает! — Позовите Михримах-султан в сад, — приказала Хюррем своим служанкам, выходя из-за ширмы уже полностью собранной. — Хочу позавтракать с дочерью, на свежем воздухе, — женщина натянула улыбку, глядя на своих служанок, которые заметно оживились, посчитав, что у их Госпожи хорошое настроение. Девушки тоже улыбнулись и покинули покои. Хюррем поникла в ту же минуту, как осталась одна в своих покоях. Она села на край кровати, обхватив голову руками. Этот Ибрагим ей жить спокойно не давал! Что же с ним не так? Почему они могут связываться? Этот вопрос, наверное, будет преследовать Хюррем всю оставшуюся жизнь. Ведь пламенной любви друг к другу они не испытывали, друзьями они определенно не были! Тогда что это за связь? Что? Хюррем тяжело вздохнула, хлопнув себя по коленям. Сейчас она думать о мертвом Великом Везире Османского государства она не хотела. Женщина поднялась с кровати и поспешила в сад, где ее уже наверняка ждала дочь. Хюррем, не торопясь, направляясь к беседке в саду, смотря на небо и стараясь привести свое настроение в норму, что выходило не очень-то и хорошо. Но сегодняшнее утро она проведет с дочерью, и это единственное, что успокаивало ее. Подойдя к беседке, она заметила Михримах, которая аккуратно стаскивала со стола фрукты и отправляла их себе в рот, пока никто не видит. От этого зрелища Хюррем тихо рассмеялась, что услышала юная Султанша и тут же подскочила с места. — Матушка, — произнесла луноликая, поклонившись Хюррем; лицо Михримах скрывали волосы, отчего рыжая нахмурилась: дочь никогда не скрывала лицо, наоборот старалась открыть всем свой прекрасный лик. Значит, сейчас ее что-то беспокоит. Да так сильно, что она не хотела говорить об этом своей матушке. — Михримах, душа моя, — рыжая подошла к дочери и протянула ей руку, которую Михримах поцеловала и натянуто улыбнулась, подняв голову. Султанши присели на подушки, что были разбросаны по беседке, и принялись к трапезе. Хюррем исподтишка поглядывала на дочь, ведь та и словом не обмолвилась. Значит, ее действительно что-то тревожит. — Как провела вчера вечер с отцом? — спросила с улыбкой Хюррем, сложив руки на коленях, и глянула на свою дочь; но реакция Михримах ее встревожила — девушка заметно вздрогнула от ее вопроса, будто чего-то испугавшись, и продолжала молчать. — Михримах, дочь моя луноликая, что с тобой? — обеспокоено спросила женщина, положив руку на плечо дочери. — Ничего, матушка, — несмело ответила Михримах, натянув на лицо нечто подобие улыбки. — Просто которую ночь сплю не спокойно, и стараюсь ложится очень рано, но все без толку, — молодая девушка пожала плечами. — Так что у отца я вчера не была. Да и не часто я у него бываю. Хюррем застыла, распахнув глаза от удивления. А кто тогда, как ни Михримах, вчера был на балконе повелителя и так звонко смеялся вместе с ним? Еще одно беспокойство поселилось в ее душе, плюс к основной проблеме! Женщина начала тяжело дышать, руки сжались в кулаки. Завидев реакцию матери, Михримах не на шутку испугалась. — Матушка? Что с вами? — Михримах поднялась с места, в ту же секунду оказавшись возле матери и взволновано оглядывая ее. Она ляпнула что-то не то, это определенно. И Михримах отлично понимала — что именно. — Тогда кто? — тихо бубнила себе пол нос Хюррем, сжимая руку дочери в своей, стараясь не сорваться и не разнести эту беседку. — Кто тогда был вчера в покоях повелителя? — чуть прикрикнула женщина, и тут же сжала зубы, стараясь держать себя в руках. — Я знаю, что Хатидже-султан приезжала вчера во дворец, — стараясь отвлечь свою мать от дурных мыслей, произнесла Михримах. И это сработало. Хюррем тут же перестала сжимать руку дочери, дыхание начало выравниваться, а плохие мысли отступать. — Хатидже? — переспросила рыжая, взглянув на свою дочь, которая уверенно кивнула в ответ. — Она еще что тут забыла? — закатив глаза, тихо спросила саму себя женщина, нахмурив лицо. И чего же они вчера с Султаном тогда смеялись так заливисто? Она уже позабыла о потере своего любимого мужа, и сейчас живет беззаботно? Да зато Хюррем все никак не может избавится от этого Ибрагима, как бы она этого не желала. — Сядь, Михримах, — уже мягче сказала Хюррем, натянув на лицо легкую улыбку, давая дочери понять, что она успокоилась. — А что с твоими снами? — тут же сменила тему женщина, стараясь отогнать мысли о Хатидже и ее мертвого мужа. — Не знаю, — Михримах пожала плечами и опустила голову. — Мне снятся кошмары, которые я потом не помню. Просыпаюсь среди ночи, остальную часть ночи просто ворочаюсь, а потом полдня хожу как сонная муха, — девушка горько усмехнулась и взглянула на мать. Хюррем озабоченно осмотрела дочь: кожа бледная, под глазами залегли синяки от недосыпа. Неожиданно сердце рыжей громким стуком ударилось о грудную клетку, призывая к сильному беспокойству за дочь. Женщина тяжело задышала, не понимая причину своего нехорошего предчувствия. Одна проблема, за другой! — Ты обращалась к лекарем? — спросила Хюррем, натянув на свое лицо хоть какую-то улыбку, чтобы дочь не переняла ее панику на себя. — Нет, — только и ответила Михримах. — Я велю приготовить тебе один отвар, который поможет тебе уснуть крепким сном, с хорошими сновидениями, — сейчас женщина искренне улыбнулась, потрепав дочь по плечу, на что Михримах лишь вновь натянула улыбку на лицо. **** — Ты все понял, Сюмбюль? — спросила Хюррем своего слугу, которому минуту назад дала листок, где был список трав, из которых лекари должны приготовить отвар для ее дочери. — Да, Госпожа, — евнух поклонился своей госпоже и поспешил откланяться. Хюррем глубоко вздохнула и села на кровать. Она очень беспокоилась за дочь, но причины понять не могла. Время было уже позднее, и скоро нужно было ложиться спать. Но… Хюррем опять побаивалась. Уже не так сильно, но все же. — Дорогу! Султан Сулейман Хан Хазретлери! — донеся до ушей громкий голос слуги в коридоре, и Хюррем тут же подскочила на ноги. Губы непроизвольно расплылись в широкой улыбке, а сердце в груди танцевало от радости. Сулейман вошел в покои своей жены и с улыбкой подошел к ней. — Хюррем моя, — нежно произнес Султан, протягивая женщине руку, которую она тут же поцеловала. — Сулейман, — ласково, будто пробуя его имя на вкус, произнесла Хюррем и обняла своего мужа. — Я скучала, мы мало видимся. — Дела, душа моя, — улыбнулся Сулейман и они с женой сели на кровать, взявшись за руки. — Как Хатидже-султан? — наиграно «обеспокоено» спросила Хюррем, состроив встревоженное лицо. — Говорят, она приезжала вчера во дворец? — Приезжала? — Султан чуть нахмурился, тем самым выдавая свое удивление, отчего Хюррем напрягалась: не Хатидже была вчера у Сулеймана. — Разве не она была вчера с тобой? — осторожно поинтересовалась женщина, пряча свое негодование за легкой улыбкой. Султан на миг задумался, хмуря брови, после чего неожиданно улыбнулся своей жене. — Ах, да, — Султан кивнул. — Она была вчера, я просто перепутал с другим днем. — Совсем уже заработался, — нежно сказала Хюррем, в ту же минуту откинув все сомнения о верности Сулеймана в дальний угол своей головы. — Я пришел узнать о Михримах, — мужчина поспешил сменить тему. — Я слышал, ей нездоровится? — Ничего серьезного, — Хюррем ободряюще улыбнулась своему Султану. — Ей сняться кошмары и она не может спокойно спать. Я отдала приказ лекарям, чтобы они сделали все необходимое, не переживай, — женщина провела ладонью по лицу Сулеймана. Мужчина проделал тот же жест, притянув жену к себе и нежно ее поцеловал. Хюррем и ответить на поцелуй не успела, как Сулейман оторвался от ее губ, поднялся с кровати и поспешил на выход, бросив на прощание «спокойной ночи, Хюррем». Женщина нахмурилась: не нравилось ей поведение Сулеймана. Она обязательно разберется с этим, а сейчас она очень сильно хотела спать. Женщина переоделась в ночную сорочку, расплела волосы, и легла скорее в кровать, удобно расположившись на ней. **** Хюррем вновь оказалась в лесу. Но это была совершенно другая местность, не как в прошлом ее сне. Она даже сама понять не могла, чем оно отличается от того. Женщина пошла вперед, оглядываясь по сторонам, выискивая Ибрагима. Но его нигде не было, что Хюррем посчитала странным. Проходя все дальше, рыжая наткнулась взглядом на какую-то безымянную могилу, с деревянным надгробием. Подойдя ближе, она поняла, кому принадлежит эта могила. — Даже могильного камня нет, — тихо произнесла женщина и опустилась на колени, почувствовав непонятное жжение в груди, будто жалея и сострадая Ибрагиму. — Но ведь так мне и надо, разве нет, Госпожа моя? — услышала женщина насмешливый голос Ибрагима за спиной и повернулась. Мужчина улыбался краешком губ, скрестив руки на спиной. Хюррем усмехнулась и поднялась на ноги, поворачиваюсь к нему лицом. — Твои прошлые слова, — прищурившись, начала говорить Хюррем, сложив руки в замок перед собой. — К чему они были? — женщина немного склонила голову в бок, ожидая ответа от Ибрагима. — Я думал, что все доходчиво объяснил, разве нет? — мужчина прищурился, а его губы расплылись в широкой улыбке. — Ибрагим, — Хюррем хмыкнула, решительным движением руки откинула прядь волос с лица и сделала шаг навстречу паргали, гордо вскинув голову. — Неужели ты настолько глуп и самонадеян, что допускаешь мысль, что я верну тебя в мир живых? — женщина хитро улыбнулась, взглянув в глаза Ибрагиму. — Конечно, мне это под силу, но с чего ты взял, что я это сделаю… — Султанша сделала еще пару шагов к мужчине, подойдя к нему почти вплотную. -…только ради тебя? — последние слова она прошептала буквально в губы Ибрагима, от чего тот вздрогнул, не ожидая таких действий от Хюррем. А сама женщина, завидев его реакцию, изогнула губы в широкой улыбке, после чего негромко рассмеялась, не меняя своего положения. Ибрагим, совсем не ожидавший такого поведения Ведьмы, хотел было что-то сказать, но так и застыл с приоткрытым ртом, не в силах вымолвить и слова. Он будто забыл все, что хотел сказать этой рыжей бестии. Он чуть удивленно заглянул в веселые глаза Хюррем, после чего наконец взял себя в руки, сжав за спиной пальцы в кулак. — Хюррем, — медленно произнес паргали, усмехнувшись. — Что я вижу? В твоем взгляде уже нет страха передо мной, — губы Ибрагима расплылись в какой-то коварной усмешке, будто он задумал что-то плохое, что насторожило Султаншу. Но Хюррем не показала своего беспокойства, а наоборот — начала смеяться, заразительно-звонко, что ее смех подхватил Ибрагим. Они оба заливались смехом, не в силах его остановить. Глаза Хюррем уже начали слезиться от смеха, поэтому она постаралась успокоить свой порыв «веселья». — Ооой, — протянула женщина, все еще до конца не придя в себя, иногда посмеиваясь. — Бояться? Тебя? — она хмыкнула, приподняв одну бровь. Женщина даже не заметила, как уже на носочках приподнялась к лицу Ибрагима, а сам же мужчина опустил одну руку на талию Хюррем, ближе прижимая ее к себе. Паргали предпочел не отвечать на вопросы Султанши, которые он счел риторическими. — Так зачем тебе это нужно? — спросила рыжая, плавно опустив ладонь на плечо Ибрагима, будто дразня. — Вернуться к жизни? — ведьма сострила милые глазки паргали, так же мило растянув губы в улыбке. — Месть, — просто ответил Ибрагим, даже не задумываясь над какими-либо другими объяснениями, чем заметно удивил Хюррем: она распахнула свои голубые глаза, показывая тем самым свое полное удивление и непонимание. — Месть Султану, который так подло лишил меня жизни, не смотря на мою преданность ему, — паргали провел кончиками пальцев по щеке Ведьмы, сжав пальцы другой руки на ее талии, еще ближе прижимая ее к себе; хотя они находились так близко, что ближе уже было просто некуда. — А почему ты не обвиняешь меня? — осторожно поинтересовалась женщина. — Ведь твоя ненормальная жена обвиняет меня, — Хюррем тяжело вздохнула и «надула» губы, будто бы она была полностью расстроена обвинениями со стороны Хатидже, и начала плавно водить своей рукой по плечу Ибрагима. — Потому что ты, Хюррем, — паргали неожиданно приподнял женщину одной рукой, что она вскрикнула от такой внезапности, после чего резко развернул ее и прижал к дереву, что находилось у него за спиной; он поднял ее руки у нее же над головой, держа их одной рукой, а другую опустил ей на талию. — Ты не виновата, — буквально в губы выдохнул ей Ибрагим, разместив свое колено в складках ее сорочки. Он почувствовал, как Хюррем начала мелко дрожать в его объятиях, и тяжело дышать, но это явно не от страха. Ибрагим довольно усмехнулся, заглядывая в полуприкрытые глаза женщины. — И почему я должна помогать тебе мстить моему Султану? — сиплым, будто (а «будто» ли?) от нарастающего возбуждения, голосом произнесла рыжая, делая акцент на слове «моему». Ибрагим хрипло, но тихо рассмеялся над Хюррем, после чего припал к ее губам жестким поцелуем, на который женщина ответила с немалой страстью. Они терзали губы друг друга, оставляя на них больные укусы, от которых, возможно, могут остаться кровоподтеки. Ибрагим целовал ее без доли нежности, оставляя укусы на шее и ключицах, отчего женщина уже не контролировала себя: она тяжело дышала и на каждое прикосновение и укус мужчины отвечала тихими стонами. Но вскоре Ибрагим резко оторвался от нее и тихо, серьезным тоном произнес ей на ухо: — Ты скоро все поймешь.