Когда сожжены все мосты

Анна чувствует как что-то тяжелое навалилось на ее грудь. Она пытается пошевелиться, чтобы освободиться, но ей никак не удается сделать это. Девушка открывает глаза и видит Черча, развалившегося на ней поверх тонкого покрывала. Она осторожно осматривается по сторонам, с облегчением понимая, что находится в своей институтской комнате, освещенной мягким светом настольной лампы. — Я пытался его прогнать, но не смог. Анна поворачивает голову в сторону хорошо знакомого голоса и замечает Алека, сидящего в кресле чуть поодаль от ее постели. — Вот. Он даже ранил меня, — и парень с лёгкой ухмылкой демонстрирует тыльную сторону ладони с отчётливо виднеющейся длинной царапиной. Анна гладит кота: — Мой защитник, — но всё же аккуратно перемещает его в сторону, а сама присаживается на кровати. — Давно ты уже тут сидишь и где остальные? — Ты без сознания пробыла почти четырнадцать часов. Сначала Клэри и Иззи дежурили здесь, но пару часов назад я отправил их спать, — объясняет Алек. — Ничего себе. Так долго. — Поверь это не долго, — усмехается охотник. — Я как-то в таком состоянии почти неделю провалялся в медблоке, — парень поднимается из кресла и подходит к кровати, опускаясь перед девушкой на корточки. Теперь он смотрит в её глаза снизу вверх и от его пронизывающего взгляда ей становится не по себе: — Я ещё раз хочу извиниться, Анна. Вся эта ситуация с демоном… Но девушка быстро прерывает его: — Алек, я уже сказала, ты ни в чём не виноват. Демон обманул тебя. — Врать у тебя получается ещё хуже, чем изображать из себя сумеречную охотницу, — усмехается Алек. — Знаешь, приложив некоторые усилия, это даже можно принять за комплимент, — девушка осекается. Но раз Алека мучает вся эта ситуация, она всё же решается продолжить тему. — Демон сказал, что ты пытался обмануть его. — Ты разговаривала с демоном? — в глазах охотника неподдельное удивление. — Не то, чтобы разговаривала. Его слова как будто возникали в голове, — пытается правильно передать свои ощущения Анна. — И о чем же вы «беседовали»? — не без сарказма в голосе спрашивает Алек. — Он сказал, что мы все постоянно обманываем себя. И что ты пытался подсунуть ему не то, что он просил в качестве платы, — отвечает Анна. Лицо брюнета становится непроницаемым. Он поднимается и отходит обратно к креслу, опираясь на него одной рукой: — Анна, я… — Ты не обязан мне ничего объяснять, если не хочешь. Я не держу на тебя зла, — искренне говорит Анна. — Демон сказал правду как бы странно это ни звучало, — Алек вновь смотрит в глаза девушки. — Мне кажется ты имеешь право знать. Когда-то я встречался с одной охотницей, но мы расстались. Я хотел отдать демону воспоминание о своём младшем брате Максе, но он вытащил из меня то, что было связано с ней. Я действительно себя обманывал. Анна до конца не понимает, почему Алек делится с ней сокровенным. Но ей действительно приятно знать, что ему не безразлично, что она могла погибнуть. — Я сохраню это в секрете. И всё. На этот раз правда, давай закроем эту тему и больше не будем к ней возвращаться, — Анна видит как Лайтвуд еле заметно кивает ей в ответ. В комнате повисает молчание. Алек продолжает разглядывать девушку. Он стоит чуть в полумраке и Анна не может понять, что таится в его взгляде. Она чуть ёрзает на кровати и, наконец, спасительный вопрос приходит ей в голову: — А что Магнус сделал со мной? Я помню, как он положил руку мне на колено, а затем дикую боль. — Этот чёртов маг, — Анна с неподдельным изумлением слышит в голосе охотника злость. — Он что пытался убить меня? — девушка озвучивает самую невероятную догадку, пришедшую ей в голову. — Нет. Как оказалось он полностью убрал последствия твоей травмы. Сказал, что на восстановление тебе понадобится некоторое время и, когда ты очнёшься, то будешь полностью здоровой, — объясняет охотник. — Что? — девушка вскакивает с кровати. — Алек, неужели это правда? — в её глазах разгорается настоящий пожар из какого-то коктейля дикой надежды и неверия в то, что только что произнес нефилим. Анна трясущимися руками начинает ощупывать покалеченное место, внимательно прислушиваясь к своим ощущениям. И она действительно не слышит даже отголосков той боли, что была с ней столько лет. Даже под действием Иратце последняя не исчезала до конца. Но сейчас нет никаких болезненных проявлений. На какой-то момент девушке кажется, что она просто сходит с ума, что всё это происходит не с ней. Анна, на которой всё ещё надето синее коктейльное платье, начинает сначала осторожно, а потом все смелее, танцевать. Она забывает о том, где находится, о том, кто рядом с ней. Зато вспоминает день, когда её жизнь разделилась на до и после. -//- Она умерла тогда дважды. Сначала в комнате на втором этаже помпезного особняка её сердце осыпалось тысячами осколков. В тот момент, когда одной рукой Тео удерживал её запястья, а второй пытался содрать платье, не обращая внимания на отчаянные мольбы остановиться. А несколькими часами позже сгорела её душа, когда пожилой доктор озвучивал ей последствия падения с лестницы того самого проклятого особняка. Мужчина в белом халате говорит мудрённо, пересыпая речь медицинскими терминами. — Можно проще? — голос Джослин звучит глухо. — Если проще, то у вашей дочери открытый множественный перелом правой бедренной кости. И все это на фоне довольно значительной кровопотери и ушиба головного мозга. Понадобится, как минимум, одна, а, возможно, и две операции. И время на восстановление. Врач видит как бледнеет юная девушка, хотя казалось бы, куда уж больше: — Ну-ну, милая, не стоит так отчаиваться. Вы и ходить будете и бегать. — А танцевать? — И танцевать, — он улыбается. — И в этих ваших современных клубах и даже вальс на выпускном в школе. — Она — профессиональная танцовщица. Студентка Театра балета на Брайтоне, — Джослин с трудом сдерживает слезы. И доктору, который за четверть века медицинской практики навидался всякого, только и остаётся, что смотреть как из глаз этой девчушки уходит жизнь. Не буквально, но от того не менее страшно. Анна и правда чувствовала себя мёртвой, когда методично, одну за другой глотала таблетки снотворного, запивая апельсиновым соком, заботливо оставленным Люком на её прикроватной тумбочке. В тот вечер к ней уже никто не должен был зайти. Но Джослин почему-то пришла. И зачем-то стала её будить. А потом она всю ночь плакала у её больничной кровати, наверное, взяв с Анны тысячу обещаний больше такого не повторять. Любовь к Клэри и Джослин и, пожалуй, уважение к Люку стали теми спасительными якорями, которые позволили Анне зацепиться за реальность и больше не возвращаться даже к мысли о новом «необдуманном» поступке. Но время её не лечило. Она просто смогла свить вокруг остатков своего сердца и души кокон, сквозь который извне не могли проникнуть ни чувства ни боль. Кокон, который почти не пропускал наружу тот внутренний свет, которым раньше она так щедро делилась с окружающими. И всё-равно, люди чувствовали. Её сущность. И тянулись к ней. И потому была Агата, которая в свои одиннадцать лет точно знала, что ангелы существуют. И Мария, которая каждый вечер перед сном молилась за хрупкую девушку, подарившую ей надежду. Надежду на то, что у её дочери будет лучшая, чем у нее самой жизнь. И миссис Уилсон, которая не менее ста раз рассказала Анне историю о первом поцелуе с мистером Уилсоном. И только благодаря этому, всё ещё не забыла о нем сама. И Венсан. Циничный до мозга костей и давно разочаровавшийся в людях. Венсан, который уже несколько лет не оставлял попыток разорвать окутывавший Анну кокон. Который знал её до травмы и отчаянно хотел вернуть её прежнюю. И этим людям было абсолютно неважно, какого цвета кровь течёт в жилах этой чудесной девушки. Девушки, которая несмотря ни на что, продолжала дарить им свет, но которая совсем разучилась принимать его от других. Но знакомство с сумеречными охотниками не прошло бесследно. Анна ощущала, как что-то внутри неё стало меняться. И первой место в её сердце заняла Иззи. К ней она потянулась сразу. Потому что невозможно было не ответить на ту заботу и участие, которые брюнетка проявила к ней в первые же минуты знакомства. Потом в её душе поселилась искренняя симпатия к Джейсу. Потому что Анна быстро поняла, что он стал самым верным её помощником в заботе о Клэри. А ещё чувства к Алеку. В которых Анне только предстояло разобраться. В которых она боялась начинать разбираться. Но которые с каждым днём отвоевывали у пустоты в её сердце всё больше места. Но всё это было лишь маленькой толикой того, что Анна ощущает сейчас, выделывая какие-то совершенно невероятные пируэты под изумлённым взглядом молодого нефилима. Девушка чувствует как волна абсолютного счастья накрывает её с головой, сминая под собой тот кокон, который она так тщательно пестовала столько лет. -//- А Алек смотрит на Анну и не может оторвать взгляда. Парню кажется, что он сходит с ума, но охотник готов поклясться, что видит сияние, исходящее от девушки. И он пытается запомнить каждую деталь, каждое движение, запечатлеть в своей памяти её образ. А ведь это будет уже не первая картинка, которую он хранит в своей голове, собирая их словно монеты в копилку. Раз. И вот в копилке уже хранится образ девушки, бесстрашно глядящей в его глаза, в то время как Алек целится в неё из лука. Образ, связанный с его дикой утробной ненавистью по отношению к ней. Два. И следующим туда летит воспоминание об их первой совместной тренировке. Он навсегда запомнил ее, покрытую синяками и кровоподтёками, еле держащуюся на ногах, но останавливающую его словами «Еще двадцать минут». Этот образ навсегда будет связан с восхищением её силой воли. Три. Анна с грустной полуулыбкой, привалившаяся лбом к оконному стеклу в автомобиле на обратном пути от её квартиры к Институту. В тот момент Алек отчётливо понял, что внутри него уже нет той ненависти, что он чувствовал в первые дни знакомства. Четыре. Алек видит девушку в тренировочной, опирающуюся о стол и Ходжа стоящего перед ней на одном колене и что-то проделывающего в районе её бедра. Первый укол ревности. Образ, который Алек постарался спрятать на самое дно этой мысленной копилки. Пять. Анна, стоящая на лестнице в синем платье. Невероятно красивая. Невозможно притягательная. Такую Анну Алек не забудет уже никогда, даже если очень постарается. Шесть. Дрожащая девушка на полу комнаты ритуалов. Трогательная. Беззащитная. Вызывающая иррациональное желание взять её на руки и уже никогда не отпускать из своих объятий. И это не всё. И это только начало. И сколько ещё воспоминаний он сможет сложить в эту копилку, прежде чем она заполнится до краёв. И что будет, когда её стенки не выдержат напряжения и она, наконец, лопнет? Но такой как сейчас, Алек Анну ещё не видел. Светящиеся от счастья глаза. Улыбка, от которой в комнате и вправду становится светлее. И движения — лёгкие, пластичные или, наоборот, рваные, резкие. Анна словно пытается попробовать всё, что она когда-то умела одновременно. Словно испытывает своё тело, так до конца и не веря в то, что теперь оно выдержит любую нагрузку. Алек не знает, что впервые видит человека в тот момент, когда к нему возвращается душа. И надежда. И пустота, которую девушка так тщательно маскировала от окружающих, наконец, заполняется давно забытым ощущением счастья. И свет, отголоски которого с трудом пробивались через созданный ею кокон, теперь вырывается наружу. Закончив какой-то совершенно невероятный пируэт, Анна оказывается прямо перед парнем, остановившись буквально в нескольких сантиметров от него: — Алек, ты понимаешь, что это значит? Я же могу вернуться! Я могу вновь танцевать так, как раньше, — глаза девушки горят лихорадочным блеском. — Мы найдём Чашу смерти, отправим Валентина в ад и я смогу вернуться в свой мир. К своей мечте. А он смотрит на неё своими невероятными глазами и в его голове только одна мысль: Демон, Анна, когда меня успело так затянуть? — Надеюсь, ты не забудешь о своём намерении, — и резко развернувшись, охотник покидает её комнату.