Поющие во тьме

      Pov Рин.       Парень привёл меня к карете, запряжённой четверкой лошадей. Посадил меня на сиденье, а сам сел напротив. Я сжала кулачки на коленях и посмотрела в окно. Люди. Вечно куда-то спешат. Не обращая внимания на других, погружённые лишь в собственные желания и нужды. И ведь никто не подаст нуждающемуся хотя бы пару серебряников. Нет, они лучше пропьют эти деньги в ближайшем кабаке. Людям нет дела до чужих нужд и проблем. Вместо того чтобы дать прокажённому хоть немного еды, они угостят его палкой по телу и выгонят со двора. Такие же люди наплевали на меня, проходя мимо в тот момент, когда меня уводили работорговцы. Нас это не касается, думали они, это её проблемы, не наши. Люди готовы оказать помощь, только если им предложишь нечто равноценное. И иначе никак.       За такими мыслями прошло некоторое время, и я сама не заметила, как уснула. Проснулась я от тряски. Хм, дежа вю? Тот же рыжий парень тряс меня за плечо в попытке разбудить. Заметив, что я открыла глаза, он отстранился.       — Вставай. Мы приехали. — Какой красивый голос. Мягкий, тихий, не такой, как у Лена. Я не знала, что существуют такие голоса. Почти всю мою жизнь для меня существовало только три голоса. Голос монстра, когда он становился девушкой, голос Лена и мой собственный. После моего освобождения в моей жизни появились голоса Мейко, Гакупо и Кайто, а чуть позднее — множество голосов людей на поверхности.       — Куда? Куда мы приехали? — мой голос был чуть хрипловатым после сна. На щеках парня заалел румянец. До этого он никогда не слышал моего голоса. Но почему покраснел?       Взяв себя в руки, парень ответил:  — В твой новый дом. End POV Рин       Рыжеволосый вел девушку по коридору, задав себе чёткую цель: довести девушку до господина. Блондинка то и дело рассматривала картины, мелькавшие сбоку на стенах. Какие красивые, они наверняка стоили больших денег.       Юноша остановился, и Рин, засмотревшись на очередной пейзаж, впечаталась в него. Отступив на шаг, она подняла взгляд и, смотря ему в глаза, тихо сказала «Прости». Он ничего не ответил и лишь смотрел в ее глаза. На четверть прикрытые, невероятной, кристальной чистоты голубые глаза. В них нет той порочности, которую он видел в глазах других девушек. И не важно, кем они являлись. Богатые аристократки или бедные крестьянки. Юные девственницы или уже немолодые куртизанки. В их глазах можно было легко прочесть их грех. Уныние, жадность, зависть, похоть… Они вызывали у него отвращение. И тут, внезапно и неожиданно, появилась она. Та, в чьих глазах он не мог, как ни пытался, найти доказательство вины. Доказательство грешности. Его сердце не могло ее осудить. Не могло заставить его ненавидеть её. Оно вынесло для него вердикт серьёзней: влюблен. В эти небесной красоты глаза, в эту чистую душу. Именно тогда, когда он впервые увидел ее. Там, на работорговом рынке. И как возликовало его сердце, когда самую большую цену предложил его господин. Он знал, что если она будет служить его господину, то не познает человеческие грехи. Её глаза не помутнеют. Уж он-то об этом позаботится.       Рин вопросительно взглянула на него, чуть склонив голову набок. Юноша, словно очнувшись от транса, быстро произнес: — Ах, нет, извини, ничего страшного, — и открыл дверь, пропуская блондинку.       Рин зашла в залитую светом комнату. На стенах висели картины, похожие на те, что девушка видела в коридоре. Живые цветы украшали всю комнату. В метре от окна, находящегося противоположно от двери, стоял стол. Свечи, какие-то бумаги, чернильница, перо рядом с ножом для заточки. Два книжных шкафа с множеством книг внутри.       Возле окна стоял мужчина. После того как закрылась дверь, он повернулся. Выглядел он как обычный купец. Лет сорока, с тёмной короткой бородкой, тёмными курчавыми волосами. Мужчина, улыбнувшись, подошел к столу, но не сел. Пару секунд он рассматривал Рин, а после спросил хриплым баритоном:  — Как твое имя, дева?