Сёстры

      Ире — манящая, жаркая, живая. Ей необходимо быть кем-то любимой и обласканной.       Здесь, в Промежутке, ее окружают лишь холод, камень да бездушный металл. Ей скучно, ей голодно. Ей по-особенному одиноко. Она не ждет Брата, но всякий раз, как Триумфатор приходит, она улыбается ему так, как улыбалась бы бесстыжая камелия. Как улыбалась бы верная любовница.       Как улыбалась бы женщина мужчине, которого она жаждет.       Ире грациозна. Совсем не так, как Сестра Китобоя: в Ире нет загадки, Ире открыта и вся напоказ. Когда Триумфатор возвращается, она выходит к нему из-под стеклянного купола. Она ступает мягко и плавно, у нее карминово-красные губы и ямочки на щеках, взгляд — озорной и игривый. Она касается ржавых креплений; как жаль, что сталь не может чувствовать ее и Брат никогда не узнает, насколько нежна ее кожа, тепло дыхание, насколько сама Ире может быть гибкой и послушной в чьих-то сильных руках.       Он ждет. Ему нравится эта игра: повадки Сестры... забавляют. Ему нравится, когда она просит. Она обязательно станет просить. Она не гордая. Она готова просить, хотя знает, что пришел он сюда лишь за одним: дать ей Цвет. Продлить ее жизнь. Но Ире скучно без игр, без подобия страсти, которую она придумала себе сама и в которую он согласен столь благосклонно играть.       Ире ведет себя, как наложница. Он не возражает.       Она опускается перед ним на колени, смотрит на него, подняв голову, открыв шею и красивую белую грудь. Она шепчет:       — Дай мне... Пожалуйста, дай...       Триумфатор любуется ею. Он ждет, а Ире ждать совсем не умеет. Здесь, в Покое, у времени нет начала и нет конца, и когда Ире сдается, прикрывает глаза с глухим измученным стоном, он протягивает к ней руку. Он вливает в нее Золото, вливает Янтарь. Два цвета сплетаются у нее под кожей, Ире опьяненно дышит ими, принимая в себя. Они гуляют по ее телу, вьют причудливые узоры. Ире ловит воздух губами. Ей горячо. Ей жарко.       Она ласкает себя руками, и Цвет цепляется за ее пальцы, копится под ладонями; она оглаживает грудь, ведет по ребрам, к низу живота. Она держит Цвет там, чувствуя, как янтарно-золотые капли стекаются к ее лону. Жжется. Хочется больше, сильнее. Хочется еще.       Ире вздрагивает. Ее лицо искажено в сладострастной муке. Янтарь жалит ее изнутри множеством маленьких игл. Золото ласкает ее и мягко просачивается вглубь ее тела. Хорошо, почти невыносимо. Ей нужно еще немножко, совсем чуть-чуть. Ей нужна всего капля Цвета.       — Еще... — стонет Ире, разгоряченная, порочная, натянутая, как струна. — Пожалуйста, еще... Дай мне еще...       Брат стоит над ней и молча глядит на то, как она гнется, как вся дрожит, кусая красные губы, как пылает Цвет меж ее бедер. Брат не должен давать ей больше — но он дает. Всегда балует ее, потакая капризу. Ире красива. Ему нравится видеть, как она вспыхивает буйством красок, как пламя, сгорая в одну секунду и вновь становясь собой.       Ире никогда не насытится.       Триумфатор уходит, оставляя ее одну.       Она лежит, нежась в прохладной воде. Золото и Янтарь согревают ее.       Они поют ей о далеком сказочном мире.       Ире внемлет им.