Красный блик ракеты

 — Так ты говоришь, ты любишь меня.  — Да, — сказал Джейн просто, но этот ответ заставил их сердцебиение ускориться.  — О, — Лисбон помолчала, позволяя его признанию отложиться в сознании. Но у неё по-прежнему оставались вопросы, она ведь была копом, в конце концов. — И под «любишь» ты имеешь в виду не как брат или друг, а как… как…  — Как влюбленный. Да, Лисбон, я люблю тебя. Теперь перестань пытаться анализировать это. — Джейн поднял руку, предупреждая ее возражения. — И я знаю, что ты любишь меня — дело не в моей самонадеянности, просто это довольно трудно не заметить. — Он вздохнул и улыбнулся ее ошалевшему выражению лица. — Вот мы все и выяснили, — продолжил он. — Два влюблённых человека. Что теперь? Очевидно, что мы не можем дать нашим чувствам ход, это было бы неразумно. Думаешь, почему я пытался взять свои слова обратно, когда ты в первый раз спросила меня об этом?  — Тогда ты сказал это под влиянием момента, — напомнила она ему. — Прошлой ночью ты думал, что можешь умереть. И поэтому признался снова.  — Но на этот раз я не откажусь от своих слов. Несмотря на то, что ты думаешь, Тереза, я ненавижу тебе врать. Особенно об этом. Но то, что мы признались друг другу в своих чувствах, вовсе не означает, что мы должны что-то менять. Лисбон ощутила странную боль от его слов, несмотря на то, что в них была доля правды.  — Так ты полагаешь, что мы сможем жить как обычно, словно ничего не произошло? — она покачала головой. — Я в это не верю.  — Почему нет? Ничего не изменилось. Я любил тебя в течение многих лет, а ты, возможно, немного дольше. Мы просто признали это друг перед другом. Что должно измениться? Лисбон посмотрела на него так, будто у него из головы только что проросли рога. Джейн заворожённо наблюдал, как ее острый ум зацепился за что-то, и ее глаза сузились.  — Ты, Патрик Джейн, трус.  — Лисбон…  — Не Лисбон! Ты хочешь правды? Ну так получай. Ты боишься полюбить кого-то, потому что боишься снова потерять. Это совершенно очевидно. Держу пари, ты также думаешь, что не заслуживаешь любви, ведь ты еще не закончил наказывать себя за смерть своей жены. Лицо Джейна резко напряглось, и Лисбон увидела намек на гнев в его глазах.  — Да, я заговорила об этом, — сказала она. — Последнее табу между нами. Единственное, что останавливает тебя — это твое самобичевание. Лисбон обошла стойку, что разделяла их. Она чувствовала, как напряглась спина Джейна, когда она коснулась его. Она медленно повернула его стул, чтобы он снова оказался лицом к ней, и ничего больше не разделяло их, кроме его страхов.  — Тебе нравилась Эрика Флинн. Насколько я знаю, дальше симпатии дело не зашло. Ты спал с Лорелеей. Насколько я знаю, у тебя не было к ней никаких чувств, это был просто секс. Она была всего лишь ступенькой к Красному Джону, так ты сказал. Но теперь, когда у тебя появились настоящие, глубокие чувства, ты не позволишь себе даже попробовать? Прошло почти десять лет, Джейн. Давай смотреть правде в глаза. Она могла видеть, как растёт его гнев — в линии челюсти и в твердости его взгляда.  — Да, черт побери, — признался Джейн. — Это другое. И ты прекрасно рассказала, почему. Я не хочу любить тебя, если говорить правду, которую ты так хочешь услышать. Будет слишком больно тебя потерять, и наверняка тебе тоже больно при мысли, что ты потеряешь меня. Это невозможная ситуация. Мы каждый день имеем дело со смертью. Каждый день рискуем своими жизнями, правда, я делаю это более по-дурацки, но это так.  — Так ты думаешь, если мы просто будем любить друг друга издалека, то будет проще пережить, если один из нас умрет? Я думаю, все будет только хуже, потому что мы будем спрашивать себя о том, а что могло бы быть? Я бы лучше использовала все возможности, пока не стало слишком поздно. — Тереза почувствовала наворачивающиеся на глаза слезы и разозлилась от того, что снова плачет перед ним. — У тебя… У тебя была в жизни настоящая любовь. А у меня? Однажды я была помолвлена, и с тех пор у меня не было серьезных отношений. Сначала я полностью погрузилась в работу. Потом мою жизнь захватили ты и твоя поврежденная психика. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что любила тебя много лет, но только потеряв тебя в Вегасе, я поняла, что ты значишь для меня. Но я была слишком напугана, чтобы признаться себе в том, что чувствовала, потому что думала, что только очень сильная женщина способна любить такого сложного мужчину, как ты. Лисбон подвинулась еще ближе к Джейну и увидела его явно увеличившиеся зрачки.  — Но я больше не боюсь, Джейн. — Она рассмеялась. — Больно или нет, разумно или нет, но я хочу знать, тот ли ты мужчина, которого я ждала. Джейн молчал, пока она говорила, на этот раз не пытаясь скрыть эмоции на своем лице. Она видела в нем гнев, печаль, любовь и тоску и с удивлением поняла, что на самом деле может быть ближе к нему. Она коснулась его щеки, теплой и гладкой после недавнего бритья, его волосы, еще влажные и темные после душа, вились около висков и лба. Джейн закрыл глаза и прислонился к ее руке.  — Так, — прошептала она, — ты этот мужчина? Он открыл глаза, большие и светло-зеленые в утреннем свете из кухонного окна.  — Я не знаю, — сказал он честно. — Но я думаю, есть только один способ узнать. С учащенным сердцебиением они оба подались вперед и соединили свои губы, наклонив головы. Они начали осторожно касаться губ друг друга, то сближаясь, то отстраняясь, экспериментируя, пробуя на вкус. Его губы были такими, какими она себе их представляла — мягкими, полными, чувственными. После нескольких минут нежного поцелуя, они оба отступили и посмотрели друг на друга.  — Что ж, вот и ответ, — сказала Лисбон крайне разочаровано. Ее губы слегка покалывало, но кроме этого она ничего не чувствовала.  — Что ты имеешь в виду? Это был один из моих лучших поцелуев. Она подняла бровь.  — Правда? А я вот всегда думала, что ты целуешься, как настоящий экстрасенс, используя все свои менталистские уловки, чтобы предвидеть мои потребности и желания. Не пойми меня неправильно, — сказала она, видя, что задела его, — это было приятно и все такое, но я думаю, этот поцелуй показал, что мы только друзья.  — Ну, если бы ты не подошла к поцелую как какому-то научному эксперименту и, может быть, немного расслабилась, все получилось бы лучше.  — Так это моя вина, да? Ты говоришь, что я холодная?  — Нет, скованная — вот лучшее слово. Лисбон поднялась во весь рост, уперев руки в бока, — все ее тело выражало гнев.  — Не могу поверить, что я даже на секунду решила связаться с тобой! Ты эгоистичный и зацикленный человек, слишком сосредоточенный на мести, чтобы впустить в свою жизнь кого-то еще! Ты был прав, когда не хотел ничего делать с нашими чувствами.  — Как я уже говорил тебе… Но наблюдая за ней сейчас, когда она стояла, в высшей степени раздраженная, раскрасневшаяся, с быстро поднимающейся и опускающейся грудью и слегка опухшими губами от их неловких поцелуев, Джейн ощутил знакомый зуд желания. Увидев ответный огонь в ее глазах, он улыбнулся.  — Ты все еще хочешь меня, верно?  — Нет, — солгала Лисбон. — Ты путаешь ненависть со страстью. Джейн поднялся со своего стула.  — Врунишка. Ты не ненавидишь меня. Совсем наоборот, особенно сейчас. — Он взял ее за руку.  — Прекрати, — сказала она.  — Давайте попробуем еще раз? — соблазнительно спросил Джейн, притягивая Лисбон ближе к себе.  — Нет, — сказала она. — У меня было достаточно разочарований для одного дня. Он прижался губами к ее щеке, а затем уткнулся носом в ее волосы.  — Ты любишь меня, Лисбон?  — Не сейчас, — выдохнула она, и Джейн почувствовал бешеный ритм ее пульса под своими губами. Это ободрило его, и он зубами прихватил мочку ее уха и слегка прикусил, после чего извиняюще погладил укушенное место своим языком. Ее руки вцепились в его бицепсы в попытке устоять на ногах, потому что у неё подкашивались колени.  — Ты любишь меня, — сказал он уверенно и положил свои руки дразняще близко к ее груди. — Я хочу услышать это от тебя. Я признался уже дважды.  — Я не люблю, когда мною манипулируют, — сказала она дрожащим голосом, когда его руки поднялись еще выше.  — Я думаю, любишь, — сказал он, целуя ее шею. — Вот где я ошибся раньше. Ты хочешь, чтобы кто-то бросил тебе вызов и освободил ту дикую страсть, которая, я знаю, скрыта под внешней оболочкой. Вот почему ты влюбилась в меня, правда?  — Нет, — сказала Лисбон, но ее пальцы опровергли ее слова, покоясь теперь в его влажных волосах, пока его рот задержался у выреза ее блузки. Его руки заскользили вверх по ее ноющей груди, чтобы медленно расстегнуть верхнюю пуговицу. Он поцеловал обнаженную кожу, и она почувствовала горячий и влажный кончик его языка на своём декольте. Она вздрогнула в его объятиях, и он расстегнул еще одну пуговицу. Она почувствовала тепло, передающееся от его рта ко всем частям ее тела, когда он распахнул блузку и поцеловал гладкую кожу над ее бюстгальтером.  — Скажи это, — услышала она. Джейн подарил ей еще один поцелуй, вернулся к ее шее, а затем поднял голову, чтобы посмотреть ей в глаза. Он обхватил ее грудь своими теплыми руками, и Тереза обнаружила, что едва может думать. Но он так же не остался безучастен — она слышала его тяжелое дыхание, когда он стоял, с нетерпением ожидая ее ответа.  — Хорошо, я люблю тебя, — сдавшись, нетерпеливо сказала она. — Теперь, ради Бога, поцелуй меня по-настоящему.  — Моя девочка. Она почувствовала его торжествующую улыбку рядом со своими губами, прежде чем он впился в ее рот, нежно посасывая ее язык, отчего она с благодарностью застонала. Он целовал ее как мастер, используя каждый угол, каждое чувственное движение своих губ и языка, что она едва не упала в обморок от желания.  — Джейн, — сказала Лисбон, когда он оторвался от ее губ, чтобы они могли перевести дыхание. — У меня кружится голова… пожалуйста…  — Хватит? — спросил он. Она покачала головой «нет», но с застенчивой улыбкой сказала «да». Он обнял ее обмякшее тело и прижал к себе, пока они оба пытались успокоиться.  — Ты солгал мне раньше, — прошептала Лисбон.  — Хм? — спросил Джейн, сладко целуя ее в висок.  — Вот это был твой лучший поцелуй.  — Ах, Лисбон… я только начал.