Красный блик ракеты

После горячего завтрака Джейн нашёл в чулане пару резиновых сапог и вытащил их, чтобы принести еще дров. Лисбон рассмеялась, увидев, как он обрадовался тому, что они ему подошли.  — Ты так рад, потому что у кого-то ещё оказались ноги такого же большого размера, как у тебя?  — Ты ведь знаешь, что говорят о мужчинах, у которых большие ноги? — спросил Джейн, остановившись в дверном проеме и выразительно подняв брови.  — Что у них большие ботинки? — лукаво предположила Лисбон.  — Точно, — ответил он с усмешкой, завернулся в позаимствованное одеяло и рысью выбежал из дому в метель. Она услышала его восклицания о холоде и падающем снеге, и была удивлена и тронута его умением радоваться мелочам.  — Ригсби, кстати, нашел твой второй ботинок, — сказала она ему позже, когда он стоял перед камином в носках. Одинокий коричневый ботинок сушился рядом, и Лисбон улыбалась каждый раз, когда смотрела на него. Она сидела на диване, следя за каждым движением Джейна, и любовалась легким изяществом, с которым он совершал все свои действия. Она покраснела при мысли о том, как эта его черта проявится в спальне.  — Он спас его?  — Что? — спросила Тереза, сбившись с мысли, когда Джейн наклонился перед ней. Черт, этот мужчина прекрасно смотрелся в спортивных штанах. Джейн обернулся и, поймав взгляд Лисбон на своей заднице, лукаво улыбнулся ей.  — Мой ботинок, Лисбон. Ригсби забрал его?  — О. Я не знаю. Я не подумала спросить об этом, когда звонила Чо. — Это был один из самых трудных разговоров в ее жизни. Она должна была продолжить изображать расстройство от «смерти» Джейна, но сказала мужчинам прекратить поиски из-за продолжающегося шторма. Лисбон отчаянно хотела открыть им, что Джейн жив, и поделиться с ними (или с кем-нибудь) тем счастьем, которое она испытала от его возвращения. Джейн в молчаливом созерцании возился с дровами, в то время как Лисбон старалась не заснуть на проклятой кушетке. Она все больше понимала привязанность Джейна к этому типу мебели. Вскоре Джейн присоединился к ней, чтобы вместе любоваться на веселое пламя, танцующее в камине. Он развалился на диване и положил руки вдоль его спинки, пальцами лениво играя с волосами Лисбон.  — Мне очень жаль, что тебе пришлось лгать им, — сказал он печально. — Но я убежден, что так будет лучше. Я пришел к выводу, что в этом замешан кто-то свой.  — Из КБР? Ты имеешь в виду, крот Красного Джона?  — Не знаю. Хотя думаю об этом. Я никогда не обсуждал с тобой список, а только писал его в свой блокнот на чердаке или в машине КБР. Штаб-квартиру КБР ведь чистят от жучков и бомб каждую неделю, верно?  — Да, и машины тоже, — добавила Лисбон.  — Теперь понимаешь? Кто еще, кроме того, кто работает там, смог бы уклониться от этих зачисток или имел доступ на чердак и к машинам, чтобы поставить там жучок? Только у кого-то из своих была возможность контролировать наши телефоны и смс. В его словах была логика, но мысль о том, что человек, которого Лисбон знает и доверяет, мог шпионить за Джейном, чтобы впоследствии его убить, была очень болезненной.  — Это также могло бы объяснить, почему кто-то пытается сделать твою смерть похожей на несчастный случай. Чтобы ничего не указывало на правоохранительные органы. Но почему бы не нанять киллера? Сделать все профессионально с первого раза? Джейн криво усмехнулся.  — Спасибо, Лисбон. Звучит так, будто ты сама не раз планировала мою смерть. Она усмехнулась.  — Я воспользуюсь правом хранить молчание.  — Тут есть ещё над чем поразмыслить, — задумчиво продолжил Джейн. — Я думаю, что здесь есть что-то очень личное для моего убийцы. Он хочет запутать меня, заставить мучаться, бояться, дойти до паранойи, поэтому и делает это сам, а не нанимает кого-то другого. Встреча на стоянке должна была поставить точку. Я не думаю, что он планировал столкнуть меня со скалы, но возможность представилась, и он ею воспользовался. Думаю, изначально он хотел просто застрелить меня. Лисбон почувствовала, как все ее тело похолодело, и это вернуло ее к тому ужасу, что она испытала, когда Чо и Ригсби нашли ботинок Джейна, наполовину похороненный в снегу. Он снова чуть не умер. Она снова почти потеряла его, так ни разу не ощутив вкус его поцелуев и радости их взаимного признания в любви.  — Эй, — сказал Джейн, двигаясь ближе к Лисбон. — Я не умер, помнишь? Она прижалась к нему, позволяя себя обнять.  — Это слишком много даже для твоей теории о девяти жизнях.  — Наверное, я ошибся. У человека с моим умом и силой духа должно быть, по крайней мере, десять или одиннадцать жизней. Лисбон попыталась улыбнуться, но не смогла найти в себе силы. Вместо этого она уткнулась лицом ему в грудь и с благодарностью стала слушать успокаивающий стук его сердца. Затем тёплая рука Джейна подняла ее подбородок, и он медленно наклонился, чтобы поцеловать ее губы. И неожиданно для себя, но так естественно, Лисбон оказалась сидящей у Джейна на коленях. Она жадно целовала его, а его руки скользнули ей под блузку. На этот раз не было никакой неловкости. Такое ощущение, что они целовались всю жизнь. Они оба были поражены тем, каким естественным все казалось, как легко они прошли путь от друзей до влюблённых всего за несколько часов. Лисбон хотела Джейна, любила его, нуждалась в этом физическом контакте, чтобы успокоить себя, поверить в то, что он действительно здесь, с ней, что после стольких лет это случилось на самом деле. Но несмотря на это, почему-то ей казалось, что все происходит слишком быстро. Джейн поймал ее невысказанный намек и сделал паузу, чтобы откинуть прядь волос от ее лица. Звук их возбужденного дыхания эхом отдавался в комнате, а сердца все еще колотились в унисон.  — Слишком быстро? — спросил Джейн, прочитав ее мысли.  — Да. Мне жаль. Я не хотела морочить тебе голову. Он понимающе улыбнулся.  — Я не думаю, что кто-то может обвинить тебя в этом. Это не твой стиль. Лисбон посмотрела на Джейна так, как всегда смотрела, когда он изображал из себя всезнайку.  — О? И откуда тебе известен мой стиль в такого рода вещах?  — Такого рода вещах? О, Лисбон, ты даже не можешь сказать это. Секс. Занятия любовью. Интим, — он использовал воздушные кавычки, чтобы ее позлить. — Это только доказывает мою правоту. Ты женщина, которая может быть осторожной поначалу, чтобы добиться того, чего хочет, но если ты постараешься по-настоящему… Взять, к примеру, Мэшборна. Лисбон ахнула от удивления, а потом сжала рот в твердую линию. Брови Джейна приподнялись — ему было весело.  — Ой, не притворяйся. Я хорошо осведомлен о твоей маленькой интрижке с Уолтером Мэшборном.  — Как ты узнал об этом? Я никому не рассказывала, и я очень сомневаюсь, что Уолтер проболтался (он ведь себе не враг), — сказала она сердито.  — Остынь, маленькая ракета. Я был там, в его гостиничном номере в ту ночь, помнишь? Мэшборн явно прятал кого-то в спальне, и от него пахло твоими духами. Кроме того, на работу ты пришла в той же одежде, что была накануне. Лисбон в ужасе наклонила голову.  — Ты знал, что я там была? О, Боже. Это так неловко. Джейн рассмеялся.  — Не нужно стесняться. Ты видела мой выбор партнеров в последнее время? — прежде чем она могла высказать своё мнение по этому щекотливому вопросу, он продолжил: — Но мы немного отошли от темы. То, что я пытался сказать тебе, что ты, любовь моя, идеальная женщина. Лисбон неженственно фыркнула.  — Лесть не поможет затащить меня в постель быстрее, Джейн.  — Да? А что поможет? — Он опустил голову и уткнулся носом ей в ухо — весьма эрогенную зону своей маленькой начальницы. — Как насчет этого? Лисбон застонала.  — О… Джейн… остановись… Эй, ты рассказывал мне, какая я идеальная… Его чувственный смешок заставил ее задрожать, но он поднял голову и легко поцеловал ее в нос.  — Да, верно. И тебе интересно, в чем проявляется твоя идеальность? Для примера вернёмся к Мэшборну.  — А это обязательно? — спросила Лисбон, скривившись. Джейн проигнорировал ее слабый протест.  — Ты играла с Мэшборном: отказывалась от его приглашений, оскорбляла его, не мирилась с его дерьмом. Но не морочила ему голову. Морочить голову подразумевает, что ты не собираешься доводить дело до конца. Нет, ты просто подливала масла в огонь, так, что когда ты наконец сдалась — парень чувствовал себя самым счастливым мужчиной на земле.  — Пф.  — Нет, я не издеваюсь, Лисбон. Это правда. А утром ты встала и пошла на работу, не оставив ему надежды на новую встречу (совсем как это делают мужчины). Он, наверное, был в шоке, — при мысли об этом Джейн засмеялся. — Бедный Уолтер. С ним обошлись так, как он привык обходиться с другими, и будь я проклят, если из-за этого он не захотел тебя еще больше.  — Он звонил мне два раза в день в течение недели, — призналась Лисбон. — Моя квартира была полна цветов.  — Я не удивлен. Мужчина любит охоту и любит, чтобы жертву было не так просто поймать. Но я уверен, ты отдавала ему себя на сто процентов. Выполнила все его желания, но оставила его, желающего ещё больше. Лисбон покраснела.  — И ты могла заставить бегать на побегушках этого влиятельного, богатого человека, только поманив пальцем. Потрясающе, — резюмировал Джейн в восхищении.  — Так какое отношение это имеет к нам? — спросила Тереза, пытаясь сменить тему.  — Ты медленно соблазняла меня, Лисбон, в течение многих лет. Бросала мне вызов, спорила, воспитывала… флиртовала. Лисбон нечего было возразить.  — Это все было не осознанно, поверь мне.  — О, я верю. Потому что я поддерживал это, в основном подсознательно, но иногда — нет. Ты была для меня призом, которого я никогда не мог быть достоин. Подтрунивать над тобой, дружить с тобой — вот все, что я мог себе позволить. Но когда я увидел, как на многое ты для меня готова, несмотря на все, через что я заставил тебя пройти, увидел, что твоя преданность и дружба не знает границ, я понял, что теперь это выше моих сил — держаться от тебя подальше. Я полюбил тебя, а ты полюбила меня, и это стало искушением, неподвластным моему самоконтролю. Лисбон подвинулась на его коленях и с удивлением увидела у Джейна страдальческое выражение лица в ответ на свои движения. Она хорошо чувствовала свидетельство его желания — видимо, было ещё кое-что, неподвластное его самоконтролю. Она погладила его бедра и нежно поцеловала в заживающую царапину на щеке.  — Я передумала, — негромко сказала Лисбон. — Все это не слишком быстро.  — Что ты хочешь сказать? — спросил Джейн, не смея надеяться.  — Я почти потеряла тебя несколько раз. Я не хочу прожить еще один день без… не зная…  — Не «сорвав поскорей розы»*? — прошептал Джейн с огоньком желания в глазах.  — Что-то в этом роде.  — Carpe diem**, любовь моя. Мое второе любимое латинское выражение.  — А какое первое? — спросила Лисбон, целуя его подбородок. Затем она решила проверить чувствительность его уха и улыбнулась, когда он вздрогнул и учащённо задышал.  — Coitus… more… ferarum***, — ответил Джейн с дрожью в голосе. Лисбон прервала своё исследование его шеи.  — Подожди минутку… У меня была четверка по латыни. В ожидании Джейн занялся забытыми пуговицам на ее блузке, и блаженная улыбка на его лице сопровождала его чувственные движения.  — Ну, я знаю, что означает сoitus, — рассуждала Лисбон, — more… ferarum… хммм… Джейн пожалел, что у него не было фотоаппарата, чтобы запечатлеть ту самую секунду, когда Лисбон поняла смысл фразы. Ее глаза расширились, и она ударила его по руке.  — Джейн! Он засмеялся, и неожиданно для Лисбон быстро зажал ее под собой на диване. Она посмотрела вниз и увидела, что ее блузка полностью расстегнута, а Джейн зубами расстёгивает переднюю застёжку лифчика.  — Cras es noster, **** Тереза, — пробормотал он. Его тёплое дыхание коснулось ее обнаженной кожи, когда он с восхищенным взглядом освободил ее грудь. — Cras es noster. --------------------- * Строчка из поэмы XVII века «Девственницам: спешите наверстать упущенное» Роберта Геррика. Срывайте розы поскорей, Подвластно всё старенью, Цветы, что ныне всех милей, Назавтра станут тенью. ** Лови момент. *** Сексуальная позиция «по-собачьи». **** Будущее за нами.