Красный блик ракеты

За два часа до похорон Джейн припарковал велосипед, который он «позаимствовал», у задней двери церкви Святого Марка. Его машина до сих пор стояла у сгоревшего номера в мотеле, и ему не хотелось рисковать быть узнанным таксистами. Кроме того, в старой части города нередко можно увидеть человека в его одежде на велосипеде. Он взялся за дверную ручку, когда немолодая монахиня открыла дверь. Она удивлённо отступила назад.  — О! — выдохнула она. — Вы меня напугали. Отец?..  — Маттео, — ответил Джейн, разглаживая свою чёрную сутану священника, измявшуюся во время поездки. Традиционный белый воротник он затягивать не стал, так как всегда ненавидел галстуки. — Я здесь в связи с похоронами Джейна.  — О. Добро пожаловать, отец Маттео, — сказала монахиня, отступив в сторону, чтобы он мог войти. — Я сестра Агнес. Он посещал ваш приход, отец?  — Да. Мне нужно время, чтобы сосредоточиться перед похоронами. Мне сказали, что здесь есть прекрасный кабинет на втором этаже?  — Да, конечно. Отец Браун пока не приехал. Вы можете подождать в его кабинете.  — Спасибо, сестра. Она провела его в нужную комнату и предложила чаю, он вежливо согласился. В кабинете священника Джейн нашел зеркало и проверил, что его черный парик сидит ровно и смотрится естественно. Его светлые волосы сразу бы его выдали. Он давно так тщательно не маскировался, но было очевидно, что последнее, в чем его убийца или кто-либо ещё ожидает увидеть Патрика Джейна — это одежда священника. Он улыбнулся про себя, представив, какой злой и оскорбленной была бы Тереза, если бы увидела его сейчас. Но на самом деле он не насмехался над ее религией, а просто пытался защитить себя и всю операцию. Чувствительность Лисбон была причиной, почему он попросил Чо достать костюм для маскировки. Джейн подошел к занавешенному окну и приоткрыл его. Как он и надеялся, ему открылся вид на часовню. Вокруг помоста уже расставили цветы и растения в горшках, и он задумался, действительно ли их отправили, чтобы почтить его память, или Ван Пелт поставила их просто ради приличия? Сквозь складки рясы он дотянулся до брюк и вытащил из кармана компактный бинокль, наушники и микрофон. Затем выключил свет и стал ждать, попивая чай. Час спустя Ван Пелт и Лисбон вошли в церковь. Ван Пелт несла что-то похожее на большой кусок картона и мольберт. Обе женщины были одеты в черные платья. Грейс поставила мольберт и разместила на нем его фото с удостоверения КБР. Джейн почувствовал, что странным образом тронут этим, но предположил, что так было принято делать в случае похорон с закрытым гробом или при отсутствии тела. Он увидел, как Лисбон оглядела церковь, стараясь не акцентировать внимание на окне, где (как она знала) он должен быть. Она ненавязчиво похлопала свой наушник.  — Джейн? Ты здесь?  — Да, босс. Я смотрю на тебе сейчас. Красивое платье. Она ухмыльнулась.  — Вдовье платье, как говорила моя мама.  — Ну, ты выглядишь очаровательно. О, и ты тоже, Грейс, — добавил Джейн, когда заметил улыбку Ван Пелт. Девушка слышала их разговор по своему наушнику.  — Спасибо, Джейн. Затем появилась остальная часть команды: двое мужчин в черных костюмах выглядели надлежащим образом торжественно. Они присоединились к Лисбон в первом ряду. Постепенно подходили и другие участники, поодиночке или небольшими группами, и их продвижение к алтарю сопровождалось религиозной скорбной песнью в исполнении органиста. Сначала не было никаких особых сюрпризов: Бертрам вместе с большинством сотрудников КБР появились почтить память погибшего коллеги (и потому, что они получили выходной, чтобы присутствовать на похоронах). Но потом на лице Джейна все чаще стало появляться удивление. Сначала из-за появления Софи Миллер, чьё красивое лицо было в пятнах от слез. Она подошла к Лисбон и обняла ее, как будто они действительно знали друг друга. Он видел в бинокль, как Лисбон, опешив, смотрела на убитую горем женщину. Незначительным сюрпризом было появление Джей Джей Лароша, Киркланда и Алексы Шульц, но вскоре пришел Вирджил Минелли. Он пожал руку Чо и Ригсби, а потом сильно обнял Лисбон и Ван Пелт, и его глаза были полны скорби. Джейн мог отчетливо слышать его разговор с Лисбон через свой динамик.  — О, Тереза. Я знал, что все этим закончится. Он разозлил кого-то слишком сильно, или это был Красный Джон. Бедный Джейн. Я надеюсь, что он сейчас покоится с миром.  — Я тоже надеюсь, Вирджил, — ответила Лисбон, пожимая его руки. Джейн почувствовал, будто его ударили ножом, и на его глаза навернулись слезы, потому что он начал осознавать, что на самом деле… он любил не только Лисбон. Подруга Минелли, Мэй, повела расстроенного мужчину к скамье во втором ряду, где он продолжил плакать.  — Не знаю, смогу ли я сделать это, Тереза, — сказал Джейн Лисбон в ухо. Она тоже была расстроена.  — Скажи только слово, Джейн. И мы прекратим это. Спускайся сюда и будь с ними, утешь их, развей их грусть. Мы назовем это чудом. У него возникло искушение так и сделать, особенно после прихода трансвеститов из кабаре, с которыми он познакомился несколько месяцев назад, во главе с величественной Глендой и более скромной Фифи Никс. Несмотря на похороны, они были шикарно одеты, их платья дополняли шляпы с пером, а руки в перчатках изящно утирали глаза под черной кружевной вуалью.  — Я не могу, — сказал Джейн, с трудом сглотнув. — Мы вернемся к началу. А они все приходили, один за другим, словно призраки его прошлого: обычно стойкая Мадлен Хайтауэр, которая, казалось, была потрясена его смертью, Бет Флинт, бывшая клиентка, сына которой он нашёл и спас, и которая до сих пор верила, что он был экстрасенсом, и другие знакомые лица — родные и близкие погибших, чьи дела он раскрыл за эти годы. Но появление следующих гостей сразило Джейна: в конце зала появились неуверенные фигуры Пита и Сэм, сменившие одежду карни на более скромные костюмы. Они были напоминанием о хороших временах с Анжелой, о первых днях их отношений и брака. Тот факт, что они тоже выглядели потрясенными его смертью, заставил его почувствовать настолько острую боль, что он почти согнулся пополам.  — Все это было так неожиданно, — эти слова он слышал в свой микрофон от многих людей.  — Какая трагедия — сначала его жена и ребенок, а теперь и он. Как грустно… Он вытирал глаза, когда появился самый неожиданный гость — Брет Стайлз. Его сопровождали двое приспешников из Визуализации, и он сел, как король, на переднем ряду.  — Кто-нибудь вызывает подозрение? — спросил Чо ему в ухо. Джейн попытался проанализировать свои эмоции. Брет Стайлз. Мутная личность, связанная с Красным Джоном. Какого черта он здесь делает?  — Еще ничего не понятно. Но я наблюдаю. Вроде ничего подозрительного, хотя подождите… — он сфокусировал свой бинокль. — Кто эта женщина в непрозрачной вуали? Чо повернулся и заметил таинственную женщину, которая сидела на заднем ряду.  — Я проверю это, — сказал он.  — Не спугни ее, — предупредил Джейн. Его первая мысль была о Лорелее, или, может быть, даже Эрике, но они обе вряд ли стали так сильно рисковать, присутствуя на похоронах в помещении, набитом сотрудниками правоохранительных органов. Чо поднялся, кивнул Ригсби и Лисбон и небрежно пошёл к задней части церкви. Там были только стоячие места, и Джейн поразился, что он оказался небезразличен столь многим людям и в основном, казалось, в положительном смысле. Чо задержало появление агента Тэмсин Уэйд, женщины из отдела по борьбе с организованной преступностью.  — Я очень сожалею о смерти члена вашей команды, — сказала она.  — Да, спасибо. Чо пытался быть вежливым, но его глаза постоянно возвращались к таинственной женщине. В этот момент органная музыка прекратилась, и отец Браун вышел на амвон. Служба началась, Чо кивнул Уэйд и вернулся на свое место, мельком глянув в окно и пожав плечами в знак извинения.  — Друзья, — начал священник, — мы собрались сегодня, чтобы оплакать потерю Патрика Александра Джейна. Хотя я лично не знаю его, эта переполненная церковь говорит о том, сколько людей думали о нем. Его коллега, Тереза Лисбон, рассказала, что Патрик не был религиозным человеком. На его долю выпало много боли и страданий, которые, возможно, стали причиной, почему он колебался в своей вере. Мы все можем только надеяться, что, в конце концов, он обрел Господа нашего… Давайте прочтем несколько строк из Книги скорбных песнопений… Пока священник продолжал, Джейн еще раз осмотрел зал, но его глаза постоянно возвращались к женщине на заднем ряду. Было в ней что-то смутно знакомое: может быть, ее рост или фигура, или просто что-то в ее образе. С такого расстояния, однако, было трудно сказать определенно, и он не хотел спугнуть неизвестную, привлекая к ней внимание в середине службы. Но потом Джейн увидел, что Чо поднимается на кафедру. Он просто пошутил насчёт того, что именно неразговорчивый агент должен произнести его надгробную речь, но, видимо, Лисбон отнеслась к его словам серьёзно. Джейн зачарованно наблюдал, как Чо залез в нагрудный карман и достал небольшую стопку карточек, и в предвкушении улыбнулся.  — Патрик Джейн был эгоистичным, лживым, навязчивым ублюдком, — начал Чо. Многие в церкви ахнули, но гораздо больше рассмеялись, услышав столь точную характеристику, включая самого Джейна. — Или ты любил этого парня, или ненавидел — золотой середины не было. Вообще, я отношу себя к тем, кто любил, хотя временами, ненависть была более подходящим чувством, — Чо поднял глаза от карточек и увидел, что его аудитория с ним согласна, особенно Лисбон, которая сочувственно улыбалась.  — В любом случае, где бы он ни был сейчас, я уверен, что он смеется, глядя на это религиозное зрелище и думая, как он вас всех провел. Где-то высоко он планирует очередной трюк, после которого все встанет на свои места. Мы будем в восторге от его ума и проницательности. Я надеюсь, что Джейн поймёт, как это тяжело — писать хвалебные речи, — Чо посмотрел ввысь, — и если ты слышишь меня, Джейн, то знай, мои боль и страдания были бы значительно облегчены, если бы ты нашёл способ отправить мне хорошие места на игру Рейдеров. Покойся с миром, дружище.  — Я сделаю все, что смогу, — сухо ответил Джейн в ухо Чо. Затем поднялся Ригсби и, встав перед публикой, после краткого пролога органиста начал красиво и чисто петь: Божья Благодать! Как сладок звук, Который спас несчастного, как я! Вскоре в зале не осталось сухих глаз, включая Джейна. Священник снова занял своё место и начал говорить, а Джейн навёл бинокль на место, где сидела загадочная женщина. Она ушла! Стараясь сильно не раскрывать шторы, он лихорадочно оглядел скамьи в её поисках. Внезапно в кабинете зажегся свет, и Джейн опустил бинокль, на мгновение дезориентированный. Его первой мыслью было, что пришла сестра Агнес, но потом он почувствовал холодный металл пистолета, прижатого к его шее.  — Простите меня, отец, — произнёс знакомый голос, — ибо я согрешила. Все еще стоя лицом к окну, Джейн медленно поднял руки.  — Ну, здравствуйте… Агент Дарси.