Быть собой

Валка не поняла толком, спала она или нет. Утомлённая многочисленными яркими событиями предыдущего дня, она не заметила, как устало закрыла глаза, привалившись спиной к крылу своего Штормореза, а открыла их снова уже оттого, что на лицо ей упал первый робкий солнечный лучик, просачивающийся сквозь бирюзовый панцирь льда. Валка подскочила на месте как ужаленная, чуть не свалившись в заросли папоротника; в её ещё не отошедшее от беспокойного сна сознание потоком хлынули окружающие звуки, которые заставили женщину перепугаться не на шутку… «Постойте, звуки?» Вскоре выяснилось, что Валка была единственным существом в Ледяной пещере, проспавшим так долго, — хотя сама она сразу определила, что солнце ещё едва взошло. Тем не менее, все обитатели «драконьего уголка» были бодры и свежи, как викинги перед очередным дальним путешествием по морю. Впрочем, драконы, похоже, также к чему-то готовились: они трещали наперебой, то и дело поглядывая на тёмно-зелёную от отражавшихся в ней зарослей заводь, где в прошлый раз отдыхал их белоснежный вожак. Вот только самого вожака на месте не оказалось. Валка нахмурилась, оглядываясь по сторонам, несмотря на то, что прекрасно понимала — такого огромного зверя невозможно просто взять и не заметить сразу. Куда же он подевался? Ушёл под воду или, может, вовсе уплыл из пещеры? Драконий гвалт, возрастающий с каждым мгновением, вперемешку с непрекращающимся шуршанием водопадов, немилосердно давил на уши Валки, которая успела привыкнуть к тишине за время их с Грозокрылом перелёта. Она растерянно обернулась на Штормореза; тот сидел, сложив крылья, и с прежней невозмутимостью быстро обводил сородичей глазами, будто пересчитывая их — если бы драконы умели считать, разумеется. Грозокрыл совершенно не выглядел сонным, кроме того, когда Валка только открыла глаза, он уже не спал и словно ждал её пробуждения. Валка удивлённо поморгала при мысли о том, что в последние часы дракон, должно быть, не отходил от неё ни шаг, чтобы не потревожить её сон и случайно не разбудить раньше времени. В приступе неописуемой нежности к этому до странности внимательному созданию расчувствовавшаяся Валка принялась гладить Грозокрыла по мощной шее, и от такого простого действия с её стороны исполин удовлетворённо рыкнул, подставляясь под ласкающие его руки.  — Из-за чего столько шуму, Грозокрыл? К чему вы готовитесь? — обеспокоенно обратилась к нему Валка, догадываясь: скоро произойдёт нечто очень важное. Вот только, действительно, что? Коричневый дракон покосился на Валку… и вдруг с хитрым видом боднул её в плечо. Этот короткий жест Валка расценила как «подожди немного и сама всё увидишь». Озорные солнечные блики играли на каждой сочно-зелёной травинке, на каждом гладком камушке в удивительной драконьей пещере; вода, журчащая тут и там, мелькала перед глазами Валки разноцветными вспышками, а пёстрые шкуры топчущихся на месте, стремительно проносящихся под ледяными сводами или беззаботно прилёгших в кустарнике драконов отливали золотом. Валка жмурилась от всего этого светового представления и, чтобы всматриваться вдаль, прикрывала глаза ладонью. Грозокрыл тоже щурился, но в его совиных глазах попеременно мелькала весёлая усмешка. Некоторые чешуйчатые друзья Грозокрыла опять переключили внимание на Валку — не только детёныши, покружившие вокруг них со Шторморезом и затерявшиеся где-то в толпе, но и взрослые особи. Это не то чтобы насторожило или испугало её — Валке всего лишь было непривычно чувствовать себя гостьей в чужом доме, которая совсем незнакома с жизненным укладом хозяев и потому боится что-нибудь сделать неправильно. Валка давно убедилась, что собратья Грозокрыла не причинят ей вреда; бояться было нечего, и всё равно чувство невидимого, но существующего барьера между ней и окружающими её драконами никуда не исчезло. К счастью, железное спокойствие всегда находившегося рядом Грозокрыла передавалось и Валке, отчего она ощущала себя намного увереннее. Молчаливая поддержка Штормореза, которая проскальзывала во всяком его взгляде, обращённом к ней, удивительным образом гасила волнение Валки, как вода гасит разбушевавшееся пламя. Пускай драконы к ней не привыкли — она докажет им, что пришла с добрыми намерениями… Вернее, пришла далеко не самостоятельно, однако на добрые намерения этот факт никоим образом не влиял. За собственными обнадёживающими размышлениями Валка упустила тот момент, когда уже знакомый Шлемонос снова подобрался к ней; теперь он выглядел намного смелее. Кивнув Грозокрылу, как старому товарищу, грузный дракон повернул морду к Валке и что-то пробурчал — судя по интонации, вполне дружелюбное. Об этом говорила и его более-менее расслабленная поза, и круглые жёлтые глаза с расширившимся зрачком. Шлемонос стоял так близко к Валке, растерянно замершей в нескольких шагах от Грозокрыла, что его можно было бы коснуться рукой, если бы он не отпрянул… Странное чувство, напоминающее первое впечатление от встречи с Грозокрылом, взметнулось в душе Валки — и она, поддавшись необъяснимому душевному порыву, осторожно потянулась к Шлемоносу, глядя на него в упор. Будь что будет. «Я друг, — говорила она про себя, не замечая растущей на лице полуулыбки, — тише, я твой друг. Не убегай, пожалуйста», — похоже, она неосознанно начала повторять эти успокаивающие слова вслух — самым мягким тоном, на который только была способна, — потому что Грозокрыл, наконец, отвлёкся от изучения окрестностей и повернул голову на звук её голоса. Протянув Шлемоносу «руку дружбы», Валка ни на что особо не надеялась. Скорее всего, размышляла она с какой-то затаённой печалью, сейчас дракон отскочит от неё прочь, как и прошлым вечером. Это будет логично, это будет естественно. Но почему тогда что-то так неприятно сжималось у неё в груди?.. Однако то, что произошло дальше, обратило все её предположения в пыль. Дракон, чья зеленоватая с фиолетовыми пятнами чешуя сверкала на солнце, как полированный щит, видимо, поддался аналогичному ощущению… и уткнулся носом в протянутую ладонь. Правда, он тут же громко чихнул, ударив по траве хвостом с широким рыбьим плавником на конце и заставив Валку дёрнуться от неожиданности, но не отошёл. Вместо этого Шлемонос тщательно обнюхал пальцы Валки, с любопытством глядя то на неё, то на её руку и о чём-то усиленно размышляя.  — Невероятно… — еле слышно прошептала поражённая Валка; сердце её частило, как после быстрого бега, но далеко не от предчувствия опасности. Видя, что Шлемонос больше её не боится и с какой-то детской радостью бодает подставленную ему руку, она протянула дракону вторую, прослеживая ладонью краешек фиолетового пятна, украшающего его мощную нижнюю челюсть. На ощупь шкура Шлемоноса оказалась толще, чем у Грозокрыла, но была такой же сухой и прохладной. Теперь Валка отчётливо понимала — от былого страха дракона не осталось и следа. Его боязливость окончательно сменилась жгучим интересом, присущим, наверное, каждому дракону в его возрасте, — а Валка нисколько не сомневалась, что Шлемонос был юн и полон сил. «Он мне доверился, — набатом стучала в её голове ошеломляющая мысль, — мне доверилось дикое животное, которое, по идее, должно бояться человека как огня!» Тут Валку осенило: наверное, большинство здешних драконов не были знакомы с людьми, и поэтому многие из них не относились к ней так уж неприязненно. Валка верила, что именно эти драконы, находившиеся под защитой гиганта-вожака, на людей не нападали вовсе. «А викинги ещё не заплывали так далеко на север и не трогали их…» — От внезапного осознания этой простой истины сердце Валки пропустило удар, чтобы через миг пуститься вскачь с удвоенной силой. Получается, она — первый человек, которого видели местные драконы в своей жизни… Но это ведь было только к лучшему. «Вам незачем знать, какими порою бывают мои… сородичи».  — Вот видишь, я ни капельки не страшная, — тепло улыбнулась радостно заурчавшему дракону Валка — она и не знала, что упитанные и неповоротливые Шлемоносы умеют издавать такие мелодичные звуки! — Зря ты вчера ко мне не подошёл… Она уже давно заметила, что Грозокрыл внимательно наблюдает за ними обоими со стороны. Показалось ли ей, или в умных глазах Штормореза что-то неуловимо изменилось? Он был поражён, но в то же время — очень доволен и даже… горд? Кем? Шлемоносом, собой или… ей, Валкой? А смотрел Грозокрыл прямо на неё — неотрывно и пристально, и в его жёлтом взоре светилась согревающая душу надежда… Как выяснилось, многие другие драконы тоже приняли участие в созерцании необычной картины. Группа надменных Ужасных Чудовищ всевозможной расцветки следила за Валкой с непередаваемым выражением недоумения; Громмели, Вострозубы, Шипоспин, Резьбохвост, Громокогти, Водорезы без прежней опаски направлялась к женщине и Шлемоносу, упивающимся обществом друг друга, а толстяки-Нюхогорбы, что обменивались друг с другом рычанием, видно, вообще пришли в восторг от действий Валки. Напряжение, до этого момента потрескивающее в воздухе, как перед грозой, заметно ослабло, по крайней мере, Валка больше не чувствовала его так остро. Ей казалось, будто с её души свалился многотонный булыжник, последние бесконечно долгие часы пригибавший её к земле; теперь она могла расправить плечи, сбросив с себя груз прежней неловкости, и вдохнуть полной грудью свежего воздуха… В тот памятный для неё миг Шлемонос — взрослый и опасный дракон – напоминал Валке маленького ребёнка, впервые знакомившегося с чем-то совершенно для него новым… Он до боли напоминал ей Иккинга, в первый раз увидевшего свою игрушку — Злобного Змеевика. Совсем свежая, едва затянувшаяся рана вновь разошлась на сердце Валки, стоило ей вспомнить о сыне, и обжигающие слёзы невольно навернулись на её глаза. Она сглотнула мгновенно вставший в горле ком, стараясь унять нахлынувшую на неё душевную боль, что терзала не хуже острых драконьих зубов. Резкое воспоминание об Олухе пронзило разум Валки, и на несколько мгновений она выпала из реальности, погрузившись в омут хаотичных мыслей, которые разбегались, как стадо перепуганных овец; лишь саднящая в её душе тоска оставалась неизменной. Шлемонос вопросительно рыкнул, наверняка ощутив, как напряглись и задрожали руки Валки, но она, ушедшая в себя, не заметила перемены его настроения. Чей-то громкий рёв — очевидно, сигнал к определённому действию — заставил их отскочить друг от друга. Не успела Валка догадаться, что это всегда молчаливый Грозокрыл продемонстрировал силу своего рыка, как вся разномастная драконья стая рванула ввысь, а затем к выходу. Шлемоноса, только что стоявшего рядом с ней, будто ветром сдуло — он умчался в первых рядах. Драконы проносились мимо со скоростью молнии, восторженно вереща на разные голоса; Ледяная пещера стремительно пустела. Валка с недоумением обернулась к Грозокрылу, который наклонился, прося на него забраться.  — Что происходит? Куда они… — Грозокрыл прервал её раздражённым ворчанием. Валке даже показалось, что он её так передразнивает. — Хорошо, все вопросы после, — примирительно сообщила она, однако вернувшиеся тревожные мысли о Стоике и Иккинге не покидали её голову, не давая сосредоточиться на реальности. «Ни одна живая душа понятия не имеет, что я застряла в драконьей обители где-то на краю света. А сейчас вот снова собираюсь неизвестно куда… Кошмарная ситуация. Уверена, Стоик считает меня погибшей. Ох, любимый, насколько же ты далёк от истины…» Но как только Грозокрыл одним мощным взмахом оторвался от земли, Валке пришлось забыть обо всём на свете и мёртвой хваткой вцепиться в гребень на его голове.  — Грозокрыл, помедленнее, прошу! — невольно взвизгнула она, не ожидая от дракона такой прыти. Ещё немного, и она бы точно слетела с него, причём угодила бы прямиком в ручей. Шторморез послушался: он сбавил обороты и теперь летел не рывками, а плавно, как во время их путешествия. Валка облегчённо выдохнула, пробормотав хриплым от пережитого испуга голосом:  — Больше так не делай, хорошо? …Они устремились к тем самым ледяным лабиринтам, по которым петляли вчера вечером и в которых прекрасно ориентировался Грозокрыл. Бирюзовый лёд этой части пещеры тонул в тени и не сверкал, как, например, купол над драконьей долиной, так что здесь было относительно темно и холодно. Валка одной рукой поправила тёплую тунику и мимолётно смахнула со лба непослушные пряди, другой крепко держась за Грозокрыла. Её дракон в считанные секунды преодолел путаницу ледяных стен и вынес Валку из пещеры; полумрак неприветливых коридоров резко сменился солнечным светом, отчего наездница Штормореза невольно прищурилась. Солнце слепило как сумасшедшее, разгоняя клубившийся над островом молочный туман; океан в тех местах, где он не прятался под матово-белым панцирем, отражал безоблачную синеву раскинувшихся над ним небес. Остров, посреди которого высилась Ледяная пещера, уже не казался Валке настолько мрачным, как прошлым вечером: покрывающие его снега величественно блестели, преобразившись под ослепительными лучами, но сильнее всего горел золотом драконий дом — так, что больно становилось смотреть. Теперь, когда Валка снова взглянула на Ледяную пещеру со стороны, ей на ум пришла мысль, что в этом обособленном месте к северу от Олуха царила какая-то своя, особенная и потому очень необычная красота, которую было невозможно понять с первого раза. А далеко впереди острова, над широкой полоской воды, где льда странным образом не оказалось, зависла стая пещерных драконов — в полном её составе. Драконы держались небольшими группами и больше не мельтешили перед глазами, как в Ледяной пещере. Валка принялась увлечённо их считать; она делала это то ли для того, чтобы загнать глубже волнение перед чем-то, что должно было свершиться, то ли для того, чтобы приглушить неприятное чувство осадка после тягостных мыслей о семье и доме. Грозокрыл пробился вперёд — сородичи почтительно расступались перед ним, что, конечно же, не укрылось от Валки — и замер, неотрывно уставившись вниз, на обманчиво-спокойную морскую гладь.  — Мы будем… ловить рыбу? — с сомнением предположила Валка, обращаясь к Грозокрылу и попутно косясь по сторонам. Ей всё никак не удавалось сосчитать детёнышей Острокогтя, которые единственные продолжали наматывать круги в воздухе. Всего она насчитала шестьдесят семь драконов, однако вместе с заводной малышнёй, Грозокрылом и невесть где пропадающим Королём число обитателей пещеры наверняка переваливало за восемьдесят. — По-моему, для такого ответственного задания здесь собралось слишком много драконов. Тебе не кажется, что было бы гораздо проще разделиться и… Второй раз за утро Валка подавилась собственными словами, так и не закончив фразу. Вода внезапно всколыхнулась, словно при мощном шторме, обдав драконов тысячами холодных брызг. Наездница Грозокрыла поспешно нырнула за его голову в надежде укрыться от водных потоков, и вот тут-то и случилась ещё одна неожиданность: в роящихся над океаном крылатых рептилий полетели уже не капли, а самая настоящая рыба! Целая её туча взметнулась в воздух, подброшенная не кем иным, как белоснежным вожаком, а через миг обрушилась на его подчинённых целым «рыбопадом». Валка, вцепившись в Грозокрыла мёртвой хваткой, замерла на его спине как громом поражённая. Дождь из рыбы, что сверкала чешуёй на солнце, не переставая сыпался на веселящихся драконов; они подхватывали еду охапками и тут же проглатывали, бросаясь ловить ещё и ещё. Никто из них и не думал сражаться за рыбу — её всюду было вдоволь.  — Вот это да! — восхищённо ахнула Валка. Грозокрыл покосился на неё со снисходительным видом, мол, ничего-то ты в своей жизни не видела! Для полноты картины с его стороны не хватало закатывания глаз и сокрушённого покачивания головой. Признаться, Валка на самом деле не ожидала ничего подобного. Она думала, что драконы сейчас гурьбой кинутся в воду, отнимая друг у друга завтрак по принципу «кто успел — тот и съел», но, похоже, временами её воображения не хватало для того, чтобы предугадать поведение этой огромной стаи! Грозокрыл принялся ловить рыбу наравне с остальными; в отличие от собратьев, он делал это аккуратнее и намного невозмутимее, не издав ни звука за всё время кормёжки. Валка с удивлением поняла, что дракон подчиняется её движениям: она наклонилась вниз, рассматривая прыгающие на поверхности воды блики, — Грозокрыл сбросил высоту; неловко облокотилась на него правой рукой, пытаясь изловчиться и лучше разглядеть, как головы драчливого Пристеголова перетягивают между собой добычу, — и он забрал вправо.  — Выходит, ты только притворялся, будто не слушаешься меня? — с наигранным возмущением осведомилась она у Грозокрыла. – Тогда тебе это было невыгодно, вот ты и прикинулся несмышлёным детёнышем… Повернув голову за спину, подобно сове, Грозокрыл передал Валке одну крупную рыбину, хоть она его об этом и не просила, — зато очень даже просил её завывающий от голода желудок, чьи вопли, вероятно, уловил Шторморез. Или же он просто таким образом извинялся?  — Какой ты заботливый, однако. Знаю-знаю, не подлизывайся! И не надо так жалобно на меня смотреть. Хитрюга… Но всё равно спасибо, — Валка поудобнее перехватила щедрый подарок под довольное урчание Грозокрыла, как вдруг её блуждающий взгляд наткнулся на Короля драконов. В мыслях она ещё с вечера лихорадочно перебирала все сведения, какие только были ей известны о драконах, в том числе труды Борка, и пыталась вспомнить что-нибудь об этих удивительных существах. Запрокинув увенчанную бивнями морду к ясному небу, вожак испустил рык, похожий на громовой раскат. Белоснежный Король, который издалека напоминал диковинный айсберг, выглядел не менее радостным, чем драконы, находящиеся на его попечении, — как будто это он вместо них только что отведал свежей рыбы. Пытливые бирюзовые глаза поймали взгляд Валки; дракон моргнул, слегка склонив голову набок, однако глядел он с искренним любопытством и дружелюбием. «Ну конечно, Великий Смутьян!» — Воображаемая Книга драконов, которую Валка читала не раз, наконец, открылась на нужной странице. Смутьянами называли морских чудовищ, Левиафанов, свирепых и безжалостных. По преданиям викингов, среди которых редкий раз встречались правдоподобные рассказы, эти немногочисленные драконы населяли океаны и вели скрытный образ жизни, почти не попадаясь на глаза морякам, а те, кому доводилось с ними встретиться, как правило, не оставались в живых. Иными словами, некоторые даже считали Великих Смутьянов выдумкой — о них было ничего неизвестно, кроме их примерной внешности и якобы кровожадности. Однако Валка и не нуждалась в дополнительных сведениях, ведь никакие книжные факты или легенды трусливых сказочников не могли заменить ей собственного мнения. Этот водный дракон построил Ледяную пещеру благодаря своему необычному дыханию. Этот заботливый великан сам кормил всех поселившихся в его обители, облегчая им и без того вполне лёгкую жизнь. Под защитой этого благородного существа уживались абсолютно разные драконы — каких только не было в его стае, — значит, он принимал к себе всех, кто искал пристанища. Помимо прочего, Король не тронул её, Валку, несмотря на то, что она даже никакой не дракон, — и не просто не тронул, а разрешил ей остаться. Валка знала этого Смутьяна всего пару часов, с прошлого вечера, но у неё уже хватало причин для того, чтобы не только не бояться его, но и глубоко уважать. Первый взгляд оказался ложным как никогда — внушительные размеры и устрашающий вид Короля делали своё дело, однако его поступки говорили о нём намного больше. Задумавшаяся Валка перевела взор на Грозокрыла, а тот обернулся на неё в ответ. С полной пастью рыбы, но всё с таким же серьёзным выражением совиных глаз её Шторморез выглядел донельзя смешно.  — Не подавись, — не сдержала тёплую улыбку Валка, приобняв его за шею. Она заметила, как те драконы, что уже удовлетворили свой аппетит, окружили их с Грозокрылом, выстроившись рядами и издавая какие-то одним им понятные, но преисполненные радости вопли. Первым и громче всех начал надрываться Шлемонос, ежесекундно переглядывавшийся с товарищами и с самой Валкой; ей даже стало как-то неуютно от обожания, написанного на его выразительной морде. Детёныши, завтракавшие наравне со всеми и наевшиеся первыми, безостановочным вихрем завертелись вокруг Грозокрыла и громко застрекотали, а несколько Жутких Жутей, несмотря на то, что им тоже досталось еды, подлетели к самой Валке в надежде, что она поделится с ними рыбой. Безостановочный хоровод молодняка, к которому нежданно-негаданно присоединились и взрослые, скрыл Смутьяна из виду Валки. Возгласы драконов отдавались в её ушах эхом, а в душе — необыкновенным, но ни с чем не сравнимым приятным теплом; страх Валки за брошенную семью и щемящая тоска по мужу с сыном ненадолго затерялись под слоем новых впечатлений. Жители Ледяной пещеры собрались здесь, в этот ранний утренний час, когда воздух искрился лютым морозом, а рассвет оранжевым заревом полыхал на горизонте, и сейчас все местные драконы не сводили глаз с Грозокрыла и его наездницы. Вскоре Валке стало ясно, что их звонкие, выражающие одновременно торжество и одобрение выкрики были обращены к ней. От резко захлестнувших Валку чувств у неё кружилась голова, однако в то же время по её телу разливалась горячая волна энергии, которая постепенно наполняла всё её существо. Ей вдруг безумно захотелось вскочить на ноги, присоединиться к драконам криком, поделиться с ними этой небывалой душевной силой — и весь, весь мир заключить в объятия… Наверное, никогда прежде Валка не была так счастлива, как в те мгновения. Наверное, ещё ни одно событие в её жизни, кроме свадьбы и рождения сына, не приносило ей столько положительных эмоций. Валке очень, очень странно было осознавать подобное — но драконы её признали, и подействовали на них не уговоры или приказы вожака и не какие-либо другие вынуждающие обстоятельства. Они сами сделали свой выбор. Но ещё более необычным для Валки казалось то, что их вера и дружелюбный настрой не выглядели чем-то противоестественным. Наоборот, всё будто бы складывалось как можно правильнее, — словно драконы не были никогда злобными тварями, которых тысячами убивали и по сей день продолжали убивать викинги… Теперь Валка знала, что так и есть. Она дважды за утро поддалась необъяснимому душевному порыву, когда, раскинув руки в стороны и запрокинув голову к чистым небесам, громко рассмеялась, как смеются от облегчения или переполняющей радости. Вместе с этим смехом Валка выплеснула и горе, и вину, и грусть, навалившиеся на неё в последние дни. Жути, что смело забрались на её плечи и уплетали пойманную Грозокрылом рыбу, нисколько не испугались поведения женщины, только возбуждённо забулькали. Шлемонос, прорвавшийся сквозь кольцо детёнышей и подпрыгивающий на воздушных потоках возле Штормореза, старательно подражал Валке, издавая схожие с покашливанием звуки. Грозокрыл поддержал ликующих товарищей рычанием — Валка не могла видеть его морды, но чувствовала, что он особенно доволен. Лишь один Смутьян, неподвижной горой замерший над синим клочком воды, не издавал ни звука — он просто тихо взирал на своих подопечных, на Валку, на Ледяную пещеру вдали, и, казалось, вот-вот собирался улыбнуться, как человек. В первый раз за свою относительно короткую жизнь Валка чувствовала себя по-настоящему нужной — ведь здесь, на далёком северном острове посреди бескрайнего океана, её приняли без всяких уступок, сомнений или противоречий. И у неё точно не нашлось бы подходящих слов, чтобы объяснить, как она была благодарна Великому Смутьяну и его драконам за то, что они подарили ей это непередаваемое ощущение.