Быть собой

К вечеру того же дня над Одиноким островом — Валка уже успела дать ему название, — постепенно собрались мелкие и на первый взгляд безобидные тучки, сливаясь в единую пелену; казалось, будто море кучерявых серых овец высыпало на ослепительно-голубое пастбище. Ветер, насвистывая одному ему понятные заунывные мелодии, проносился над сводами Ледяной пещеры, сгонял тучи-овечки в целые стада и подталкивал их в неизведанные дали, прочь от обители Великого Смутьяна. В пещере заметно стемнело: солнце, блеснув на прощание алым лучом, скрылось за мрачным полотном; сумерки медленно вступали в свои права. Однако Валку перемена погоды не так уж и беспокоила. Непривычно бодрая за последние несколько дней, она чувствовала такой мощный прилив сил, что не могла описать его словами. Головная боль, мучившая Валку весь прошлый день напролёт, отошла на второй план и теперь казалась ей пустяковой по сравнению с тем гулом, который шумел в её ушах вчера. Как подозревала сама Валка, улучшению её самочувствия способствовали новые — к счастью, положительные — впечатления. Естественно, повторять трюк с сырой рыбой Валка не собиралась, а потому, когда утром вернулась в Ледяную пещеру вместе с наевшимися вдоволь драконами, развела небольшой костерок на ровной площадке камней у заводи, естественно, не без помощи всегда находившегося рядом Грозокрыла. Она понятия не имела, как Смутьян и его подопечные отнесутся к такому вмешательству в их среду обитания, но опасения оказались напрасны. Снова вернувшийся на своё излюбленное место в заводи Белоснежный Король, не отводя от Валки внимательного взгляда, оставался спокоен и молчалив; другие драконы, подобно своему вожаку, с любопытством следили за необычными для них манипуляциями на почтительном расстоянии. Лишь некоторые — Шлемонос, который охотно начал отзываться на Пятнистика, пара юных Громмелей, тёмно-коричневый и оранжевый, а также малыши — ходили за Валкой хвостом, даже намеревались пару раз чем-нибудь ей помочь, но больше путались под ногами, чем в действительности приносили пользу. «И до чего здешний молодняк похож на наших Берси и Уну Ньяльсонов…» — промелькнула в голове Валки невольная мысль, и нестерпимая тоска по давно минувшим дням кинжалом вонзилась в её сердце. В ту пору, когда Валке было лет пятнадцать, эти ребята, десятилетние двойняшки, брат и сестра, считались самыми неугомонными детьми на Олухе: им всё нужно было знать и обязательно во всём принимать участие. Они постоянно лезли к взрослым с расспросами, бегали по всей деревне, раздражая многих, особенно ворчуна Гнильца, непрекращающимися попытками вмешаться в дела соседей или оказать им любую посильную помощь. Конечно, это делалось от чистого сердца, но в каждом таком случае жителям Олуха приходилось если не помогать самим Ньяльсонам, то потом выслушивать извинения от их родителей за случайно испорченные вещи. С улыбкой наблюдая за тем, как один из детёнышей Острокогтя, ещё миг назад что-то ищущий в зарослях травы, внезапно отвлёкся и принялся самозабвенно гоняться за собственным хвостом, Валка словно наяву видела веснушчатое личико Уны и вечно улыбающуюся рожицу Берси… «Тебе помочь, Валка?» — отзывчивые детишки были одними из немногих, кто, невзирая на её причуды, мог общаться с ней легко и непринуждённо. Старшие же Ньяльсоны не раз отчитывали Берси и Уну за их поведение и даже наказывали им не подходить к Валке. Должно быть, эта тема временами поднималась у них дома; лишь единожды она была озвучена вне стен хижины Ньяльсонов, в сторонке и шёпотом, но Валка никогда не жаловалась на слух. Тем не менее, брат с сестрой продолжали приставать к застенчивой Валке, пока мать и отец были заняты повседневными заботами, однако их искреннее участие её только радовало — в конце концов, мало кого на Олухе интересовала странная девочка со странным мнением о драконах… Пятнистик доверчиво подлез под руку Валке, вырывая её из столь яркого воспоминания и вызывая недовольный рык у Грозокрыла. Выяснилось, что, пока Валка перебирала в мыслях эпизоды из прошлого, её будущая пища чуть было не подгорела — ещё немного, и есть выловленную Шторморезом рыбу ей бы уже не захотелось. В итоге Валке всё-таки удалось приготовить более-менее приличный завтрак. Проголодавшаяся до раздражённого урчания в желудке, она быстро справилась с порцией жареной рыбы. «Будь здесь Плевака, он бы обязательно пошутил насчёт моих кулинарных способностей ещё разок, — думала Валка с каким-то необъяснимым теплом, — хотя Стоик ни разу ничего подобного мне не говорил… Щадил мои чувства, не иначе». Она благодарно кивнула Грозокрылу — он наконец-то отогнал от неё пищащих на разные лады детёнышей, видимо, посоветовав им заняться делом полезнее, чем поминутно докучать его наезднице. И дракончики занялись: они с визгом помчались к Смутьяну и устроили целые игрища, без устали прыгая друг за другом по его бивням, голове или мельтеша прямо у него перед мордой. Вожак, как почудилось Валке, еле заметно вздохнул, переведя на неё пронзительно-бирюзовый взгляд, в котором так и читалось: «Я прекрасно тебя понимаю». Подлинное изумление охватило Валку: Великий Смутьян ведь был Королём, его слово (вернее, рычание) — закон для всех драконов, так почему он не прикажет малышам поиграть где-нибудь в другом месте? «Мой Стоик точно не позволил бы такого отношения к себе», — Валка приподняла брови, выразительно взглянув на Смутьяна в ответ, но неожиданно пришедшая ей на ум догадка сразу отменила все вопросы: драконий вожак был просто очень добр и терпелив по отношению ко всякому своему подопечному; к тому же в глазах белоснежного гиганта, несмотря на их слегка усталое выражение, сверкали искорки смеха. Он явно любил этих шаловливых детёнышей и всячески им потакал, как собственным. Валке было так непривычно — пусть и очень приятно — снова осознавать, что она не ошиблась в своих изначальных предположениях о Смутьяне и драконах в целом. От этого осознания сердце Валки пускалось отбивать весёлой ритм, а клубок горечи, который с каждым новым рассветом, проведённым вдали от дома, виток за витком наматывался в её груди, постепенно ослабевал, расплетаясь и освобождая её душу из крепких пут. Вскоре драконы, немного отошедшие после сытного завтрака, опять устремились к Валке, и на этот раз все они горели желанием познакомиться с ней поближе. Грозокрыл впервые за время пребывания Валки в пещере оставил её и куда-то улетел вместе с несколькими товарищами. Правда, она была не совсем одна — Пятнистик всегда держался на расстоянии вытянутой руки, а уж на детёнышей и подавно можно было случайно наступить! И тут, стоило Грозокрылу скрыться, каждый житель Ледяной пещеры посчитал своим долгом осмотреть женщину внимательнее и тщательно её обнюхать. Долговязый оранжево-зелёный Шипоспин, деловито сложив крылья за спиной и изогнув длинную шею, изучал Валку сверху вниз — когда-то давно примерно с тем же недоумением на неё смотрел Рёрик Длиннобородый, когда она в первый раз попыталась заступиться за драконов. Пока Шипоспин был занят разглядыванием Валки, она восхищалась прочнейшей бронёй ярко-синего Хладоброна.  — Ну просто непробиваемый! — повторяла она вслух, поглаживая шипастые костные пластины на его спине. Хладоброн так и светился от счастья, пока Валка аккуратно ощупывала чешую на его лапах с огромными когтями, и тайком переглядывался с Древорубом. Тёмно-рыжий дракон окинул Валку высокомерным взглядом и словно бы даже скривился, стоило ей приблизиться к нему. Он был так же огромен, как Грозокрыл, и своим тонким туловищем без конечностей напоминал Валке длинную сухую ветку. Странно, но ни вчера, ни сегодня во время завтрака она не видела этого дракона вместе со всеми. Возможно, он откуда-то прилетел только сейчас? Валка знала, что Древорубы населяли преимущественно леса, однако этот что-то забыл в Ледяной пещере. Когда она шагнула вперёд, Древоруб раскинул остроконечные крылья в стороны, заставив столпившихся поблизости драконов отшатнуться, и глухо зарычал. Для Валки агрессивное поведение дракона стало полной неожиданностью — она уже почти привыкла к благосклонному отношению местных жителей, и это чуть было не сыграло с ней злую шутку. «Слишком рано я расслабилась», — промелькнуло в голове у женщины. Разгневанного Древоруба бесцеремонно оттолкнул Планёр Прилива, и надменный дракон отступил назад, растворившись в тени скального выступа. Более не обращая на задиру внимания, Планёр целенаправленно пополз к Валке. Это была крупная старая самка, она еле передвигалась, опираясь на плавники, длинный хвост и широкие крылья. Мокрая после воды светло-голубая чешуя Планёра Прилива, вероятно, некогда яркая и блестящая, выцвела, местами её пересекали отметины чьих-то клыков — следы былых сражений, в узкой пасти недоставало зубов… Единственное, что было примечательного в этой самке, потрёпанной годами и другими драконами, — это её глаза, светлые, как жемчужины, и лучистые, как два солнца; даже то, что левый подёрнулся мутной плёнкой, не убавляло их странной, необычной для дракона красоты. Валка заметила, что местные обитатели, подобно Древорубу, немного посторонились, и на их мордах застыло какое-то уважительное, но не боязливое выражение — скорее всего, все они давным-давно знали эту самку и относились к ней почтительно; от такой догадки Валке сразу вспомнилась Готти. «И зря», — подумала она, невольно воскрешая в памяти суровость и осуждение на морщинистом лице немой старейшины, обращённые к выскочке-девчонке, посмевшей выступить против мнения всей деревни… Однако Планёр Прилива быстро развеял мрачный образ Готти. Когда самка покосилась на Древоруба, оттесняя его в сторону — и это притом, что он был намного крупнее и злее! — она выглядела раздосадованной, однако её настроение сразу же изменилось, стоило ей повернуться к Валке. Теперь Планёр Прилива выглядел заинтересованным и вполне дружелюбным.  — П-привет, — неловко начала Валка, по-прежнему пребывая в растерянности после выходки Древоруба. — Надеюсь, ты-то не собираешься меня съесть, как хотел твой товарищ? — Самка приблизилась к Валке вплотную, деловито обнюхала… и, приветливо заурчав, подставила ей изуродованную старостью мордочку. Валка аккуратно дотронулась до чешуи Планёра, едва скрывая радость, смешанную с облегчением: — Какая красавица! Интересно, сколько тебе лет? Наверное, ты старше меня раз в пять, если не больше… — Планёр Прилива, прищурившись, внимательно вслушивался в её восхищённое бормотание; вся его расслабленная поза выражала неподдельное доверие. «Великий Один, это же самый настоящий Планёр Прилива! Когда в последний раз викинги встречали хоть одного? Мало кто их видел, ведь они прячутся в глубинах океана… Но эту старушку отшельницей никак не назовёшь. Постойте, о чём я — всегда считалось, что Планёры вообще не выбираются на сушу! Просто удивительно. Выходит, она здесь живёт? Или всё-таки иногда уплывает?» — хаотичные мысли одолевали Валку, ей никак не удавалось успокоиться и вести себя более сдержанно. Сначала Великий Смутьян, потом Планёр Прилива… Да ей просто несказанно везло на диковинных драконов, чьи образы поросли мифами и полуфантастическими небылицами! Лучистый взгляд самки, такой непривычно тёплый и светлый, согревал душу Валки; у женщины защемило сердце, когда она аккуратно провела руками по длинным тонким выростам на голове дракона:  — Ты не против, если я буду называть тебя Старушкой? Не обидишься? — и улыбнулась, заглядывая в здоровый глаз самки. Планёр Прилива, явно пребывавший в более чем хорошем расположении духа, позволил ещё немного себя погладить. А затем, с несвойственной своему возрасту игривостью, взмахнул хвостом и пополз обратно к заводи, откуда неожиданно появился. Толпа драконов провожала самку благоговейным рычанием, даже Смутьян, который, казалось, почти задремал, оживился и не сводил с неё глаз. Прежде чем погрузиться в воду, Планёр Прилива отвесил Королю низкий поклон, и чёрные отростки над глазами белоснежного дракона задрожали, словно таким образом он отвечал на приветствие самки. После показательного выступления Старушки — эта кличка так и вертелась у Валки на языке, — все, за исключением Древоруба, до сих пор прячущегося в теньке и что-то бурчащего себе под нос, бросились к Валке наперебой.  — Боги, вас слишком много! — растерялась она, не успевая следить за появляющимися в её поле зрения мордами. Едва Валка приглядывалась к одну дракону и собиралась наладить с ним связь, как перед ней возникал другой; они гоготали, ворчали, верещали, стрекотали — в общем, разговаривали с ней как могли. Между тем Старушка не собиралась покидать Ледяную пещеру — она неотрывно следила за драконами и женщиной, то подплывая к самому берегу и с довольным видом устраиваясь на согретых солнцем камнях, то нарезая круги по заводи неподалёку от Смутьяна. Они с Королём иногда обменивались ничего не значащими для посторонних, но наверняка важными для них самих взглядами. Валка отметила, что старый дракон уверенно держится в воде, бодро перебирая плавниками. «Наверное, Старушка медлительна только на земле, где ей неудобно передвигаться». У викингов было крайне мало сведений о Планёрах Прилива, но, тем не менее, Валке хватило короткого знакомства со Старушкой, чтобы понять одно: старая самка далеко не типичный представитель этого вида. Было принято считать Планёров одиночками, живущими на немыслимой глубине и не взаимодействующими с другими драконами; они редко выплывали на поверхность океана, хотя крылья прекрасно позволяли им бороздить небо, а на суше и подавно не показывались… Старушка, будто почувствовавшая на себе любопытный взор Валки, выдернула женщину из мыслей, обернувшись к ней с тонким, мелодичным писком. Валка, привыкшая к гортанному рычанию, рёву или шипению, была приятно удивлена: ей ещё не доводилось встречать дракона, который мог бы издавать такие нежные звуки! Вездесущий Пятнистик на этот раз деликатно расположился поодаль от толпы, чтобы не препятствовать общению товарищей с Валкой. Он с гордостью смотрел на неё и с неприкрытым осуждением — на Древоруба. Валка, одной рукой обнимавшая Резьбохвоста, а другой почёсывавшая Злобного Змеевика под подбородком, ожидала, что Шлемонос сейчас подойдёт к тёмно-рыжему недотроге, — напряжённая поза и красноречивый взгляд Пятнистика так и кричали о его намерении. Однако он только фыркнул и вместо этого переглянулся со Старушкой, которая тоже время от времени недовольно посматривала на Древоруба. «Похоже, он недружелюбен не только ко мне, — непонимающе уставилась на отшельника Валка. В самом деле: драконы не подходили к Древорубу ближе, чем на расстояние взмаха его смертоносного крыла, а он в ответ угрюмо на них косился, передёргивая крыльями с особо раздражённым видом. — Что же тогда этот Древоруб делает в Ледяной пещере, если не может найти общий язык с местными жителями? Или он просто сегодня не в духе?» Разгадку тайны Древоруба пришлось отложить на потом — нежданно-негаданно Змеевик со вздохом свалился в траву, словно его кто-то резко подкосил под лапы, и чуть не придавил Валку собой. Драконы мгновенно замерли и притихли, уставившись на собрата широко раскрытыми глазами. Даже Смутьян и Старушка, лежавшая на выступе у самой воды, отвлеклись от своей безмолвной беседы и тоже с недоумением обернулись в сторону толпы.  — О Тор! Что случилось? Что с тобой, малыш? — Валка склонилась к поверженному дракону, ожидая увидеть что угодно, какое-нибудь ранение, которого ни она, ни сам Змеевик прежде не замечали (хотя откуда бы ему взяться?), но… «малыш» оказался абсолютно здоров. Дракон расслабленно смотрел на Валку из-под опущенных век, не двигаясь, и негромко урчал; становилось ясно, что Змеевику было вовсе не плохо. Отчего же тогда он упал? «Видимо, я слишком усердно гладила его под челюстью, — мысленно отшутилась Валка, лихорадочно размышляя, как ей поступить дальше. — Может быть, мне следует почесать его повторно, чтобы он поднялся?» Раньше она даже вообразить не могла, будто на драконов можно воздействовать таким нехитрым способом! Что и говорить, почти каждый новый миг пребывания в Ледяной пещере Валка открывала для себя нечто поразительное… К счастью, Змеевик быстро стряхнул поистине волшебное оцепенение и вскочил, дружески боднув женщину головой: на этот раз уже она не удержалась на ногах и неловко уселась на землю под возобновившийся драконий гул и собственный смех, так и рвущийся откуда-то из самой души. «Я ещё многого о вас не знаю». Тень накрыла поляну, на которой столпилась драконья стая, — это Грозокрыл аккуратно опустился на траву в сопровождении двух Водорезов. Валка мигом поднялась на ноги, а драконы закивали Шторморезу, зачем-то отойдя на несколько шажков назад с невинным видом, говорящим «а мы тут ничего не делали». Грозокрыл или не обратил внимания на их поведение, или очень хорошо притворился, что не обратил. Он склонился к Валке и, дождавшись, когда она, согласно недавно сложившейся традиции, потреплет его по голове, уставился на неё внимательным взглядом.  — Мы неплохо пообщались, пока тебя не было, — Валка хотела кивнуть в сторону стаи, но, как выяснилось, указала Грозокрылу на пустоту: все драконы уже разбрелись кто куда, даже Старушка и та исчезла в неизвестном направлении, так что теперь у заводи остались лишь они с Грозокрылом. — Кстати, где ты пропадал? — Шторморез, явно погрузившийся в какие-то свои мысли, никак не отреагировал на её слова. — Эй, я скучала, вообще-то! И беспокоилась. А ты взял и улетел. Бросил меня одну среди твоих друзей… В конце концов, ты единственный, кого я знаю здесь лучше всех! — Шторморез, до этого задумчиво глядевший вверх, на ледяной купол, обернулся к своей наезднице с таким изумлением, что она резко смолкла. Валка ещё ни разу не позволяла себе повысить на него голос. «И что на меня нашло?» — Прости, пожалуйста, — поспешно прибавила она в надежде, что Грозокрыла не задел её резкий тон, — просто все твои товарищи, они… довольно настойчивые ребята. В общем, я немного растерялась без тебя… Может, возьмёшь меня с собой в следующий раз? — «Почему бы и нет? — принялась рассуждать Валка. — Всё лучше, чем выходить из пещеры только во время драконьих трапез». Грозокрыл долго смотрел на неё в упор, затем что-то в его взгляде изменилось — почти неуловимо, Валка едва смогла это заметить, — и он словно улыбнулся ей одними глазами. Валка была готова поклясться, что ни один дракон на её памяти ни разу не выражал свои эмоции этим человеческим способом. Как выяснилось, Шторморез задался целью показать Валке Ледяную пещеру во всей её красе, поэтому они вместе облетели каждый уголок дома Великого Смутьяна. Валка ничуть не ошиблась, когда сравнивала размеры Ледяной пещеры с размерами Олуха, — земли, усеянные густой растительностью и пересечённые паутинками ручейков, раскинулись, насколько хватало глаз. Здесь были и прохладные уголки, погружённые в вечную тень, и пространства, которые всегда находились на самом солнцепёке. Практически всюду земля скрывалась под ворохом всевозможных видов папоротников, а короткая травка, больше напоминавшая зеленоватый налёт, переливалась под ногами Валки, позолочённая дневным светом, и мягко пружинила при каждом её шаге. Оказалось, что в отдалённой от заводи Смутьяна местности, куда не попадали солнечные лучи, росли непроходимые кустарники; чуть поодаль от них обнаружилась влажная низина, сплошь покрытая ковром из светлого мха. Насколько поняла Валка, это тёмное безрадостное место драконы практически не посещали, поэтому женщина тоже ограничилась рассматриванием с высоты. Глядя на то, как земля проносится под её ногами, она неожиданно вспомнила о том, что эту ночь, подобно предыдущей, ей тоже придётся провести в Ледяной пещере. Вот только прошлым вечером Валку сморила такая усталость, что она и не заметила, как отключилась — ей тогда было не до удобств. Но сейчас Валке совершенно не хотелось ни бессовестно пользоваться добротой Грозокрыла, ни тем более спать на камнях, а значит, стоило поразмышлять над устройством своего будущего ночлега. То самое более-менее ровное место у заводи Валку вполне устраивало бы, не будь оно площадкой из уж больно жёстких булыжников — и сама ночь, проведённая лёжа на них, и следующее утро после сомнительного сна покажутся ей несладкими. Чуть повыше, на холме, было наверняка намного удобнее и мягче. Вот если бы она ещё могла заготовить себе подстилку…  — Грозокрыл? — неуверенно позвала Валка. Шторморез повернул к ней морду, с которой стекали капли воды, — женщина и дракон как раз остановились у ручья, чтобы утолить жажду. Под выжидающим взглядом Грозокрыла Валка растерялась ещё больше. Как же объяснить ему?.. — Смотри! — Она подошла к каким-то высоким резным листьям, торчащим прямо из-под камней. Грозокрыл не сводил глаз со своей наездницы. — Можно мне… их сорвать? — Валка слабо потянула за один из листочков, показывая, что она собирается сделать. Её дракон склонил голову набок, озадаченно заворчав. «Наверное, это полнейшая наглость с моей стороны», — мгновенно растеряла весь энтузиазм Валка. Женщине совсем не хотелось вмешиваться в природу обители Смутьяна и тем более ей вредить; даже сам факт того, что она, человек, вторглась в этот дикий край, уже немало её беспокоил. «А коль я здесь и вынуждена ненадолго… задержаться, — эта мысль далась Валке с большим трудом, — то я должна уважительно относиться как к тем, кто меня принял, так и к тому месту, где нахожусь».  — Ой, извини, — пролепетала она, чувствуя, как её захлестывает горячая волна стыда за своё поведение, — я немного не подумала… Я не стану ничего трогать, честно. Раз нельзя, то… — Но Грозокрыл вдруг вырос прямо перед Валкой, почти неуловимым движением пасти выдернул причудливый лист вместе с корнями и снисходительно протянул ей. Весь его вид буквально говорил: «Ты какая-то странная, Валка. Сама оторвать не можешь, что ли?»  — Кхм. Спасибо, — только и удалось выдавить поражённой Валке. «Выходит, зря я переживала, но… Он ведь так много мне позволяет…» — неясное тепло разлилось в её груди. Ей было очень, очень приятно осознавать, что Грозокрыл продолжает о ней заботиться — по-своему, конечно, однако это нисколько не убавляло её признательности. — То есть это положительный ответ? Валка не стала злоупотреблять оказанным ей доверием и ограничилась малым количеством листьев — подстилка выходила скуднее некуда. Её задумчивый взгляд остановился на тёмной низине, которую они с Грозокрылом ещё недавно облетели стороной. Тогда голову Валки посетила новая идея… Вскоре в укромном местечке неподалёку от заводи, на плоских камнях, разогретых пламенем Грозокрыла, были разложены кучки пока что влажного мха. Валка вполне осталась довольна тем, что, по сути, она не причинила обители Смутьяна особого ущерба. «Драконы редко заходят в то отдалённое место, значит, они не сильно расстроятся из-за моего самоуправства. А я теперь хотя бы смогу поудобнее улечься. Как говорится, и драконы сыты, и викинги целы!» — на самом деле эта поговорка звучала немного по-другому и подразумевала гораздо более печальный исход для крылатых рептилий, однако Валка осмелилась немного изменить её в угоду ситуации.  — Конечно, соорудить подобие своей кровати у меня не получится, но это определённо лучше, чем ничего, — пробормотала она, не замечая, что с каждым словом лёгкая улыбка на её лице становится всё шире. Грозокрыл, который, видимо, никак не мог взять толк, зачем Валка сначала попросила его сорвать травинку, потом самостоятельно собрала этот мох, а теперь любовалась им, разложив на горячих камнях, только издал нечто среднее между фырканьем и досадливым вздохом. После незабываемого завтрака над океаном последовал не менее запоминающийся обед, в котором Валка опять принимала непосредственное участие; по сравнению с холодом, царившим за стенами Ледяной пещеры, воздух в обители Смутьяна казался ей особенно тёплым. По возвращении они с Грозокрылом уединились на высоком холме у подножия огромного каменного выступа, уходящего далеко ввысь, к бирюзовому пещерному своду, откуда лился слабый розоватый свет, — солнце, то и дело кутаясь в облака, медленно отступало под натиском сгущающейся темноты. Грозокрыл свернулся калачиком на мягком травянистом ковре и задремал, судя по его размеренному дыханию. Валка тихо сидела рядом, подперев щёку ладонью. Она блуждала глазами по окрестностям, прекрасно просматривавшимся с того места, где они с Грозокрылом расположились, но не слышала ни плеска воды, ни переклички драконов, ни визга детёнышей — её мысли улетели далеко-далеко за пределы Ледяной пещеры. Стоило Валке ненадолго остаться наедине с собой, как она снова вернулась к той теме, которую боялась поднимать больше всего на свете. «Великие боги Асгарда, да что же я делаю? Что я здесь делаю? Мне нужно срочно возвращаться! Понятия не имею, как, но я должна хотя бы попытаться. Грозокрыл! Только Грозокрыл мог бы помочь… Я ему всё объясню — он умный дракон, он поймёт. Вот проснётся, и тогда… Срочно…» — крохотная надежда затеплилась в груди Валки, а её настроение вновь круто изменилось — с приподнятого до тревожно-возбуждённого. Вина змеёй обворачивалась вокруг трепыхавшегося сердца женщины: возможно, теперь, когда Грозокрыл начал её слушаться, у неё появился хоть какой-то шанс покинуть Ледяную пещеру, но она увлеклась местными драконами и пустила всё на самотёк, даже не попытавшись вырваться из незнакомого края… Разве так поступают любящие жёны и матери? Противоречивые чувства одолевали Валку. С одной стороны, ей безумно, до боли хотелось вернуться на Олух, к Стоику, обнять его и пообещать, что больше она никогда никуда не исчезнет. О, как он был бы счастлив, если бы увидел её вновь, если бы она вернулась к нему… Валка словно здесь и сейчас видела вмиг преображающееся лицо мужа, эмоции на котором быстро сменяли друг друга: от глубокой скорби и печали до неудержимой радости обретения. Эта самая радость переполняла и Валку, и Стоика в день их свадьбы, когда они танцевали и пели душа в душу. Тогда им казалось, будто в целом мире не существует никого, кроме них двоих, — ведь что для двух влюблённых могло быть важнее того светлого чувства, от которого жизнь обретала совершенно новый смысл, и взаимного блеска в уже не чужих глазах?.. Валка в бессилии уставилась на собственные судорожно сцепленные пальцы. Воспоминание было таким ярким, будто всё случилось только вчера, и оттого ей становилось лишь тяжелее. «Ох, Стоик — мой любимый, родной, самый лучший на свете Стоик… Боги, ты ведь даже не знаешь, что я жива и невредима!» А Иккинг, их единственный сынок, которому она так страстно желала подарить лучшее будущее? Он был ещё мал и не понимал, что случилось с его мамой, но Валка была уверена в одном: её малыш чувствовал, что она сейчас где-то очень далеко. В её ушах зазвучал надрывный плач Иккинга, в каком он всегда заходился при частых нападениях драконов, и она живо представила, что, может, в эту самую минуту их со Стоиком сын рыдает точно так же, но теперь совсем по другой причине… Валке не дали до конца разобраться в самой себе и в своих переживаниях: Грозокрыл неожиданно потянулся, вскочил, будто кто-то его подтолкнул, и уверенно шагнул к ней, присев в молчаливом приглашении на него забраться. Он ничуть не выглядел сонным, наоборот, короткая дрёма только придала ему энергии. Валка раскрыла рот, собираясь сказать всё то, что сказать было просто необходимо, — но вид этого, безусловно, гордого существа, вот так запросто позволяющего ей в очередной раз залезть ему на спину, почему-то заставил её замолчать. Грозокрыл, как и прежде, смотрел на Валку по-особенному, как ни на кого в Ледяной пещере, — серьёзно, но в то же время очень мягко, по-доброму. Под его взглядом вся решительность Валки испарилась подобно росе на солнце. «Он не принёс бы меня сюда, если бы я была ему безразлична, не стал бы меня кормить и заботиться обо мне, знакомить с соплеменниками и самим Великим Смутьяном… Выходит, Грозокрыл считает меня… равной ему», — испортить этот момент своими претензиями, заодно уничтожив волшебную атмосферу немыслимого дружелюбия и расположения к ней, Валке, было очень просто… Однако будет ли потом просто всё вернуть? «Нет, не сейчас». Валка через силу улыбнулась дракону. Наверное, со стороны её вымученная улыбка больше походила на болезненную гримасу, потому что Грозокрыл озадаченно склонил голову набок, округлив глаза. Неужели он заподозрил неладное, почуял ту бурю, разыгравшуюся у неё в душе?  — Всё нормально, — прошептала Валка, не зная, кого же она пытается убедить в первую очередь: Грозокрыла или себя. — Всего лишь задумалась о… Впрочем, неважно. Давай лучше полетаем… Пока она сидела на холме, зарывшись в собственные невесёлые мысли, Ледяной пещерой окончательно завладел вечер. Солнце ушло на покой, мрак сгущался над долинами и ручейками; струящаяся серебристыми лентами вода больше не сверкала под приветливыми лучами света, как несколько часов назад. Поникли медленно засыпающие кустики и травы; драконы же бодрствовали: одни прятались в высоких зарослях папоротников у заводи, другие неустанно кружили под бирюзовым потолком, — но никого из них совершенно не пугал ни усиливающийся снаружи ветер, ни набежавшие тучи. Вместо того чтобы переждать возможную непогоду в надёжном укрытии, все обитатели пещеры готовились к последнему на сегодня совместному вылету за рыбой. «И мы с Грозокрылом, конечно, тоже к вам присоединимся», — проскользнула в уме Валки мимолётная мысль. Однако она с удивлением обнаружила, что Грозокрыл несёт её к выходу из пещеры. Там, внизу, на крупных ровных булыжниках, сидели трое сиреневых Громобоев — Валка была абсолютно уверена, что их она тоже раньше не видела в Ледяной пещере. Драконы, видимо, были ещё очень молоды: матёрого Громобоя можно было бы перепутать с китом, каждый из троицы же уступал по размерам Грозокрылу. Зубастые плоские морды Громобоев были обращены к подлетающему Шторморезу. Валка невольно вспомнила, как однажды огромный атаковавший берега Олуха Громобой потопил рыбацкое судно… вместе с рыбаками. Но эти драконы мирно взирали на Грозокрыла, видимо, ожидая его. Он пронёсся мимо, на лету кивнув им — и Громобои бросились следом.  — Что вы собираетесь делать? — недоумённо поинтересовалась Валка, попеременно оглядываясь на догоняющую их троицу. Грозокрыл покосился на свою наездницу с ответным непониманием. «Точно, я же сама просила взять меня с собой в следующий раз… — запоздало вспомнила Валка. Она и не рассчитывала, что Грозокрыл в действительности догадается это сделать. — Вот только знать бы ещё, куда и зачем». Тем временем они целеустремлённо продвигались по коридорам, где после заката стало особенно мрачно; казалось, царившую в туннелях непроглядную темноту можно было пощупать руками. Неясное тревожное состояние, не отпускающее Валку ни на миг, заставляло её вздрагивать и ёжиться как от холода. Она понятия не имела, с чего вдруг начала нервничать, — из-за тягостных размышлений, которые одолевали её несколько минут назад, из-за того, что её Шторморез и Громобои куда-то спешили, не дожидаясь ужина, или из-за какого-то смутного, но пробирающего до самых костей предчувствия? Хмурые небеса встретили Валку пронзительным свистом ветра — она плотнее закуталась в одежду, надеясь, что это хотя бы немного спасёт её от холода. Грозокрыл повернулся к Громобоям, которые теперь поравнялись с ним. Все четыре дракона не издавали ни звука, при общении пользуясь лишь движениями голов и хвостов, а также выразительными взглядами. Не успела Валка что-либо сообразить, как Громобои вдруг сорвались с места и полетели прочь — обернувшись, она заметила, что троица вскоре тоже разделилась. Грозокрыл помчался дальше, уверенно тараня мощные воздушные потоки; ему были нипочём и свирепые порывы урагана, и кусачий морозец, насквозь пропитавший воздух над океаном.  — Да уж, а я-то думала, что у нас на Олухе не курорт… — протянула Валка, попутно ломая голову над намерениями Штормореза. Загадочное поведение Грозокрыла порядком досаждало ей: временами он походил на Слюнявого, то есть не в меру важничал, напуская на себя вид знатока, которому ясно как день нечто недоступное для умов окружающих. В подобных ситуациях дракон Валки выглядел самодовольнее некуда, и это не считая тех многочисленных моментов, когда подчинённые Смутьяна обращались с ним, словно с главным помощником вожака! «Впрочем, Смутьян явно относится к нему немного иначе, чем к остальным драконам…» — Но, подавшись вперёд и внимательно посмотрев на Грозокрыла сверху вниз, Валка не заметила на его морде ни тени надменности — он был предельно сосредоточен и даже не взглянул на неё в ответ. Едва Валка закончила мысль, как Грозокрыл сбавил скорость; Одинокий остров позади них превратился в крошечную точку, а матово-белый панцирь льда под лапами Штормореза сменился беспокойным океаном, почерневшим, будто от злости. Грозокрыл поворачивал головой так и этак, подозрительно вглядываясь в простирающийся кругом молочный туман. Он завернул влево и полетел наискось, описывая в искрящемся холодом воздухе кривую линию. Валка, крепче вцепившаяся в гребни на голове Грозокрыла, наравне с ним принялась осматриваться, искренне не понимая, кого же хочет увидеть её дракон. Дыхание, вырывавшееся из её рта облачками пара, участилось, сердце стало колотиться тяжелее обычного, а руки мелко задрожали. «В чём дело? От чего я трясусь, как пугливая мышь?» В голове Валки больше не осталось пространства для мыслей о покинутой семье и Олухе — их вытеснило пугающее волнение, которое заставляло её вздрагивать от каждого шёпота океана и неожиданного толчка ветра в спину. Они с Грозокрылом направились обратно: утонувший во тьме Одинокий остров начал быстро расти на горизонте, стала чётче видна гора, на которой располагалась обитель Смутьяна и которую Валка вполне разумно назвала Драконьей. Ледяная пещера, больше не блестящая ярким бирюзовым льдом, издалека была похожа просто на верхушку Драконьей горы, периодически выплывающую из тумана. Внезапно Грозокрыл снова повернул, облетая остров по кругу. «Всё ясно – осмотр территории! — пронзила Валку внезапная догадка. Женщина приметила, что Грозокрылу словно передалось её состояние: от шкуры Штормореза так и исходили волны напряжения. — Наверное, постоянно следить за окрестностями острова — повседневная обязанность здешних драконов. Значит, мы разделились с теми Громобоями, чтобы быстрее всё проверить». — Они нырнули в завесу тумана, стремительно набирая высоту, и у Валки перехватило дыхание от резкого скачка вверх. Сейчас, когда она вроде бы выяснила причину странных действий Грозокрыла, ей должно было стать намного легче, но почему же тревога никак не желала отступать? — Выходит, напрасно я нервничаю. Грозокрыл сейчас закончит, и мы…» Какой-то неясный звук прервал размышления Валки — он был едва слышен, но всё же в окружающей их с Грозокрылом тишине, прерываемой лишь тихим всплеском чёрных, как бездна, волн и заунывным пением ветра, его нельзя было пропустить мимо ушей.  — Что… — Звук повторился — и невысказанный вопрос застрял у неё в горле. То, что Валка услышала, было похоже на жуткий визг и мучительный вскрик одновременно. Холодок страха пробежал по её спине, она крепче обхватила Грозокрыла за шею, лихорадочно пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь клубящийся туман. На мгновение Валке показалось, что краем глаза она заметила короткую яркую вспышку справа от них с Грозокрылом — снова собиралась гроза? Нет, блеснуло где-то внизу, а не в небе!  — Мне это совсем не нравится, Грозокрыл, — прошептала она Шторморезу. Он глухо зарычал, будто соглашаясь со словами Валки. — Не знаю, что там… вернее кто, но… — она замолчала, когда Шторморез неслышно устремился в направлении звука и вспышки. Увы, Валка не могла избавиться от мысли, что звук этот был полным боли драконьим криком, очень похожим на те леденящие кровь вопли, которые много лет преследовали её и в кошмарах, и наяву… Грозокрыл вылетел из клокастого облака, и Валка, тревожно обшаривавшая глазами пространство за своим правым плечом, разглядела далеко-далеко от них небольшой скалистый островок. Чьи-то тени мелькали под водой у самого его берега; сердце Валки пропустило удар, когда она уловила злобное шипение, громкий плеск и повторный вой, от которого у неё всё внутри замерло. Там, у островка, разгорелась самая настоящая драка, но кто с кем боролся, было не разобрать… В следующий миг свет вырвавшейся из плена туч луны упал на лазурные крылья с красивым узором, выхватил из темноты узкие морды с огромным подбородком… Валка сразу же узнала в двух драконах крупных Кипятильников. Не успела она удивиться или испугаться, как ослепительная голубоватая вспышка на мгновение рассеяла мрак — Кипятильники бросились врассыпную, а дракон, барахтавшийся в воде прямо перед ними, завизжал повторно, и отнюдь не от ужаса, а для того, чтобы нагнать страху на врагов. Две остроносые головы дерзко вскинулись в сторону Кипятильников, четыре узких бледно-жёлтых глаза загорелись непримиримой жаждой жизни…  — Великие боги Асгарда! — вырвалось у Валки против воли: с Кипятильниками, наседающими на него со всех сторон, отчаянно боролся Морской Шокер — коварная и чрезвычайно опасная тварь, о которой викинги слагали легенды. «Кипятильники — его природные враги!» Двухголовый дракон, воспользовавшись замешательством нападающих, попытался обогнуть их, но те только с шипением надвинулись, разбрызгивая вокруг ледяные брызги, и он был вынужден как-то неловко забраться на ближайший каменный выступ, чтобы спастись от их кипятка. Лунный свет облил напряжённую фигуру Грозы морей… и осветил узкую полоску крови, которая протянулась по булыжнику следом за ним. Сердце Валки сделало неописуемый кульбит в груди и принялось колотиться с такой силой, что её зашатало из стороны в сторону в такт его надрывным ударам. Перед внутренним взором девушки моментально всплыла ужасающая сцена того, чем мог окончиться этот неравный бой. Раненый Морской Шокер отбивался от двух совершенно здоровых Кипятильников, которые наступали на него с торжествующим шипением, и его вопли, беспрестанно разрывающие ночь над океаном, становились всё слабее и надрывнее. Скоро главное оружие Грозы морей иссякнет, и тогда уже ничто не сможет помешать Кипятильникам до него добраться…  — Грозокрыл, они его убьют! Ему нужно помочь! Нельзя же просто… — Но, не дожидаясь окончания речи Валки, Грозокрыл уже вихрем вылетел из тумана — островок неожиданно вырос совсем рядом от них — и обрушил на радующихся скорому ужину Кипятильников первую струю пламени. Это произошло в считанные мгновения, так что Валка толком и не испугалась — она только крепче вцепилась в своего дракона, глядя, как проголодавшиеся хищники ныряют под воду, укрываясь от прицельного огня. Морской Шокер, который было обессилено вытянулся на камне, вновь приподнял обе головы, но его усталый взгляд лишь мазнул по коричневому дракону и женщине — всё его внимание было сосредоточено на Кипятильниках. Его враги тем временем стряхнули с себя растерянность и синхронно повернули узкие морды к Грозокрылу… Только в тот момент Валка поняла, что Кипятильники были чудовищно огромны и не менее чудовищно озлоблены. Лишь тогда до неё дошло, что они рискуют собой ради этого абсолютно чужого дракона. На секунду ей показалось, будто Грозокрыл может просто развернуться и улететь в обратном направлении, к Ледяной пещере, где было так спокойно и уютно и никто никогда ни с кем не затевал драк… Валка бросила быстрый взгляд на Морского Шокера — вся его поза выдавала нестерпимую боль, и от этого зрелища у неё самой что-то болезненно сжалось в груди. Раньше она каждый день видела смерти драконов без права вмешаться, заступиться, спасти… Неужели сейчас ей снова придётся бездействовать?  — Грозокрыл… — срывающимся голосом прошептала Валка, сама не зная, что хотела сказать: чтобы он продолжал сражаться или же уносил их отсюда как можно скорее. Но решать это было Грозокрылу, и почему-то он не изменил своему первоначальному решению. Шторморез круто развернулся — из-за его резкого выпада Валка, поддавшаяся паническому страху, на мгновение зажмурилась — и снова плюнул огнём в сторону лазурных драконов. Приободрившийся Гроза морей завизжал так, словно Кипятильники уже рвали его на кусочки, и электрические разряды посыпались на врагов безостановочной чередой, однако светло-синий дракон часто промахивался — его силы таяли.  — Поберегись!.. Влево, влево, Грозокрыл! Не давай им зайти сбоку! Молодец! Осторожнее! — Валка, понимая, что она практически бесполезна в бою, пыталась поддерживать своего дракона и одновременно направлять его в нужную сторону. Женщину мутило от рваных движений Грозокрыла, вспышки тока слепили её, однако она лишь крепче хваталась за своего дракона и изо всех сил старалась сориентироваться. — Мы справимся, — тяжело выдохнула она, а Грозокрыл впервые за всё сражение испустил утробное рычание. Тогда собственные слова и намерения не казались Валке чем-то безрассудным. И героическими они тоже для неё не выглядели — Валка никогда не задумывалась над помощью кому-либо в подобном ключе, просто сердце подсказывало ей, что нельзя оставить всё как есть и даже не попытаться ничего сделать… «Главное — просто отпугнуть Кипятильников, они сами уплывут, когда им станет ясно, что мы не отступимся от этого Шокера без боя!» — Валка, прилагавшая все усилия для того, чтобы удержаться на Грозокрыле, подавила испуганный возглас, когда её дракон лихо развернулся и завращался, уходя из-под полетевших ему вдогонку струй кипятка. Увы, Кипятильники отвлеклись от своей добычи ненадолго: пока тот, что был массивнее, бился со Шторморезом, его собрат вновь налетел на Морского Шокера. Валка мельком оглянулась через плечо и увидела, что Гроза морей выпустил в лазурного дракона мощнейший разряд, которым на мгновение ослепило и их с Грозокрылом, и обоих Кипятильников. Вот только вместо врага смертоносный всплеск поразил соседнюю скалу, раскрошив её в пыль. Валка знала: пока они пытаются прогнать одного Кипятильника, другой схлестнётся с пострадавшим Морским Шокером, и тогда… Неожиданно в лицо ей ударил поток воздуха, так что глаза заслезились, — это Грозокрыл с необычайной силой взмахнул крыльями, буквально прыгнув на Кипятильника. Тот проворно отплыл назад и чудом уберёг голову от пламени Грозокрыла. «Похоже, я поспешила с выводами», — Валка ощущала, как устал её дракон наседать на юркого неприятеля, для которого воды океана были родной стихией. Шторморез вёл бой очень сдержанно, но, несмотря на внешнюю хладнокровность и высокую манёвренность, благодаря которой Кипятильникам ещё ни разу не удалось задеть его, он всё равно уступал водным драконам в скорости. Валка, ещё недавно мысленно жаловавшаяся самой себе на холод, теперь чувствовала, как пот ручьями стекает по её спине. Женщину бросило в жар с первой же секунды боя; её сердце отбивало неровную дробь в груди, сбиваясь с ритма из-за нахлынувших эмоций, а в глазах у неё потемнело — то ли от дикого страха, то ли от азарта битвы…  — Оставь его, помоги Шокеру! — Грозокрыл, удивительно легко повинуясь движениям Валки, направился туда, куда она указала. Он тяжело пыхтел, но усталость ничуть не убавляла его свирепости и жажды прогнать Кипятильников. Валка не могла точно сказать, почему Грозокрыл вступил в борьбу с двумя морскими хищниками, но, как ей думалось, главная причина была в том, что они могли представлять серьёзную опасность для некоторых драконов, находящихся под опекой Смутьяна, к примеру, для Скользкокрылов. Судьба Морского Шокера вряд ли интересовала Штормореза. «Что и говорить, это только я могу лезть на рожон ради спасения дракона…» Валке хватило нескольких мгновений, чтобы вернуться к реальности и оценить обстановку. Кипятильник, что до этого упорно наседал на Шокера, мотал головой, пошатываясь из стороны в сторону в воде, — видно, добыча ударила по нему своим последним разрядом. Гроза морей откинулся на камни, обе его остроносые головы безжизненно повисли, бока тяжело вздымались и опадали. Под ним расползлось жуткое багровое пятно — в слабом лунном свете Валка не различила бы этот цвет, но она просто слишком много повидала драконьей крови и точно знала, что та такая же, как и у людей… Второй Кипятильник воинственно зашипел где-то позади них с Грозокрылом. «Всё бесполезно. Мы не справимся». Валка судорожно сжала пальцы на гребне Грозокрыла. Складывалась крайне сложная ситуация, и она не знала, что делать — вернее, знала, что невозможно было сделать хоть что-нибудь. Сейчас её Шторморез окончательно выдохнется, а Морской Шокер, который и так уже почти не шевелился… Валке не пришлось додумывать эту мысль, потому что Грозокрыл вдруг воспрянул духом: он вскинул голову и громко заворчал — как-то очень подозрительно довольно, не глядя на своих врагов, — и ударил огнём по Кипятильнику, не дав ему долететь до Шокера. Ощущавшая всю безвыходность их положения Валка тревожно обернулась, готовая к какому угодно удару судьбы… Но, конечно же, не к её подарку. Те самые Громобои, покинувшие Ледяную пещеру вместе с Грозокрылом, на всех парах спешили к месту битвы. Их громоподобный рёв, от которого закладывало уши, был слышен ещё издали. «Слава Одину, подмога!» — И сердце Валки, собирающееся вот-вот сдаться и замереть в груди, не выдержав натиска животного ужаса перед скорой смертью, принялось биться с новыми силами… Валка переглянулась со своим драконом, ничуть не удивлённым появлением Громобоев. Радостное понимание озарило её ум подобно вспышке молнии: Грозокрыл их ждал. Вероятно, все четверо о чём-то договорились ещё у Ледяной пещеры — либо встретиться где-то поблизости под конец патрулирования, либо лететь друг другу на помощь, если через положенное время кто-нибудь из них не вернётся… Хотя в самый разгар сражения эти догадки были совсем некстати. Кипятильник, раздувший подбородок, чтобы наконец-таки ошпарить Морского Шокера, вытаращил глаза в диком страхе, но его более смелый собрат не стал ждать атаки и напал первым. В двух Громобоев, что оказались к нему ближе, полетел кипяток — одного из них чуть не окатило, другой же ответил звуковым ударом. Валка зажала уши ладонями; она еле успевала следить за ходом битвы, и лишь спустя несколько мгновений до неё дошло, что Грозокрыл полетел прочь от сражающихся с Кипятильниками товарищей. — Ты ранен? — Валке показалось, что обдало целым водопадом ледяной воды с головы до ног. «Нет, только не это! О Тор, пожалуйста, пусть я ошибаюсь!» И она действительно ошиблась. Грозокрыл плавно опустился на камень, что располагался выше, чем тот, на котором лежал Морской Шокер; Валка спрыгнула с него, лихорадочно осматривая с головы до кончика хвоста. На её торопливые действия Шторморез лишь фыркнул. Валка позволила себе вздохнуть свободно — с ним всё было в порядке, не считая одышки и, вероятно, временной потери огневой мощи. А вот о Морском Шокере такого нельзя было сказать. Валка, спотыкаясь о мелкие камешки, бросилась к светло-синему дракону. Звуки битвы стихли для неё, и весь окружающий мир сузился до некогда грозного, но теперь поверженного и такого слабого существа, истекающего кровью на холодных камнях… Правый бок Шокера, прямо под широким гладким крылом, пересекала жуткая на вид рана. Валка в ужасе прижала ладонь к губам, сдерживая рвущийся из груди крик. Позабыв о том, что перед ней, вообще-то, крупный глубоководный хищник, она на негнущихся ногах подбежала к нему и почти упала рядом. Две пары бледно-жёлтых глаз уставились на неё невидящим взглядом — Шокер находился в сознании, однако едва ли он понимал, где вообще находится и что творится вокруг. Грозокрыл неслышной тенью замер за спиной Валки, пока она пыталась соображать быстрее. Дрожащими после всего пережитого руками женщина с трудом оторвала от подола своей длинной накидки кусок ткани и попыталась заткнуть им рану. Не тут-то было: Шокер дёрнулся и пронзительно взвизгнул, вскинув обе остроносые головы и уставившись на Валку со жгучей злобой, — если бы взглядом можно было убивать, то наездница Грозокрыла, наверное, уже отправилась бы в Вальхаллу. Она невольно отползла назад, чувствуя, как тошнота от вида крови и страх перед агрессивным драконом смешиваются внутри неё друг с другом, отравляя и без того растерянный разум. Грозокрыл с угрожающим рыком выскочил вперёд, будто ждал чего-то подобного в любой момент. Перепуганная до смерти Валка никогда не видела его в таком разгневанном состоянии: ей даже почудилось, будто её дракон вот-вот просто разорвёт Морского Шокера, — но Шторморез не двигался, вперив в раненого недруга пылающий взор. «Не смей трогать мою Валку!» — так и кричала вся напряжённая поза Грозокрыла.  — Тише, прошу тебя, — еле слышно обратилась к нему Валка, одновременно польщённая и настороженная необычным поведением своего дракона. Стоило ей коснуться рукой шеи Грозокрыла, как он прекратил рычать, однако по-прежнему не спускал с мгновенно притихшего Шокера глаз. Светло-синий дракон больше не совершал никаких попыток напасть на Валку, только тихо ворчал от боли и морщился, пока она возилась с его ранением, — одна голова Грозы морей лежала на камнях, вторую он держал приподнятой, словно забыл опустить. Жар, горячей лавой растекающийся по жилам Валки во время битвы с Кипятильниками, испарился без следа, и её снова обуял лютый холод. Тряпочка мало чем помогла: кровотечение замедлилось, но до конца не остановилось. Это была лишь временная мера… Валке мерещилось, что она провела на берегу островка целую вечность; когда шок немного отступил, шум сражения снова немилосердно ударил по её ушам. Привстав, она взглянула в сторону океана… и села обратно: Кипятильников было не двое, а пятеро! Приведённые в бешенство внезапным нападением Громобоев и невозможностью добраться до такой лёгкой добычи, они не собирались отступать. «Как я могла забыть, что Кипятильники — стайные драконы!» — Выходит, те двое, которые наткнулись на Шокера первыми, не спешили с ним разделаться, потому что выжидали, пока к ним подтянутся остальные! Уж теперь, будучи уверенной в своём численном превосходстве, стая ни за что не убралась бы восвояси… Утроившие силы Кипятильники вели бой энергичнее некуда, Громобои же заметно сбавили натиск; у одного из сиреневых драконов истёк запас звуковых ударов, и ему приходилось уклоняться от кипятка, с громким шипением распрыскиваемого буквально отовсюду.  — Лети к ним! — обратилась к Грозокрылу Валка, указывая в сторону океана. Шторморез не сдвинулся с места, глядя то на неё, то на Морского Шокера. — Он ничего мне сделает, не переживай. Лучше помоги приятелям! Ну же, давай! — ей пришлось замахать на Грозокрыла руками, лишь бы заставить его подняться в воздух. «Да взлетай же ты, бестолковый!» — хотелось выкрикнуть Валке. Непонятное раздражение стаей муравьёв прокатилось по её коже, хоть она и понимала: уж каким угодно, а бестолковым её дракона точно не назовёшь! Нехотя Грозокрыл всё же оставил её наедине с Шокером. Рыжий Кипятильник, который был явно моложе своих сородичей, молнией полетел по воде к берегу, надувая подбородок до невероятных размеров. «Сейчас ошпарит!» — в панике подумала Валка и сама не заметила, как спряталась за спиной Шокера — светло-синий дракон никак не отреагировал ни на её действия, ни на появление потенциального врага. Однако Грозокрыл вовремя прицелился в Кипятильника с высоты — тот сменил траекторию и повернул к сородичам, а Шторморез помчался за ним вдогонку. Один из Громобоев, присоединившийся к Грозокрылу откуда-то сбоку, коротко переглянулся с ним… и оба они одновременно атаковали рыжего Кипятильника, у которого как раз закончился кипяток. Звуковая волна невиданной мощи встретилась на своём пути с огненным туннелем — и пламя Грозокрыла, вспыхнув так ярко, что Валка на миг зажмурилась, полилось из его пасти широкой безостановочной струёй. «Громобой… усилил его огневую мощь?» — осенило Валку, не верившую собственным глазам. Она была настолько поражена, что отвлеклась от общего хода боя, наблюдая только за Грозокрылом, его помощником и их общим противником. Однако тихий стон Морского Шокера заставил её отвести взгляд. «Что же с тобой делать…» — Шипастый хвост раненого дракона мелко подрагивал от боли; на морде жестокого морского хищника отражалось невыносимое мучение. Валка осторожно дотронулась рукой до чешуи на шее Шокера — та была ещё мокрой и очень холодной, практически ледяной. Приоткрыв две пары острых глаз, дракон покосился на Валку и рвано вздохнул, но не попытался уйти от прикосновения — наверное, у него просто не осталось сил сопротивляться. Она прекрасно видела, что раненый угасал с каждым мгновением, словно догорающая лучинка.  — Прошу, потерпи ещё немного, — шептала она, ободряюще его поглаживая. Да, ей стало жаль Морского Шокера — некогда величественного и очень опасного зверя. А будь этот дракон сейчас здоров, пожалел бы он Валку? Не напал бы на неё? Она не знала ответа — да и не хотела знать, — но продолжала сбивчиво повторять одну и ту же фразу и успокаивать Грозу морей размеренными движениями руки… Пронзительный писк привлёк внимание Валки, заставив туман в её голове рассеяться. Планёр Прилива Старушка, так приветливо встретившая Валку в момент их знакомства, скакала вдали по гребням океана и огибала льдины с резвостью, невиданной для дракона преклонного возраста. «Боги, ты-то откуда здесь взялась?» — чуть было не выкрикнула Валка; она еле подавила в себе вспышку неудержимой, почти детской радости при виде этого старого дракона. Грозокрыл, схлестнувшийся с рыжим Кипятильником неподалёку от берега, поприветствовал Старушку рёвом, который ударил по ушам Валки не хуже звуковых волн Громобоев. А Старушка не теряла времени даром: ответив Грозокрылу кивком, она плюнула в первого попавшегося ей на пути Кипятильника; лазурный дракон заверещал, когда яд угодил ему прямо в глаз. Планёр Прилива между тем легко и плавно, словно танцуя, повернулся к другому Кипятильнику, что предпринял попытку подло напасть на него сзади, и ядовитая слюна лужей растеклась уже по морде второго недруга. Стремительный поворот, ловкий кувырок назад, прочь от кипятка, новый плевок — опять точно в цель… Из милого и кроткого создания Старушка разом превратилась в разъярённую фурию, щедро осыпающую врага ядовитыми выстрелами. Бившийся с ней Кипятильник только ворочал туда-сюда длинной шеей и отскакивал от её молниеносных выпадов; чтобы не попасть под очередной удар, ему приходилось вертеться ужом… Какое там «нападать первым»! Валка в немом восхищении следила за каждым манёвром старой самки, даже Морской Шокер, готовый вот-вот впасть в беспамятство, повернул обе головы к океану. За спиной Старушки выросли два Громобоя, испустив сразу несколько звуковых ударов, — короткая передышка восполнила их силы. Было видно, что появление ещё одного союзника приободрило всех драконов, борющихся с Кипятильниками. Наконец обогнув врагов, Громобои и Грозокрыл теперь держались у самого берега островка, не подпуская оголодавшую стаю к Валке и Морскому Шокеру. Кипятильники пытались прорваться сквозь кольцо пещерных драконов, но у них не получалось, ведь Шторморез и его товарищи использовали всё тот же убийственный приём со слиянием огня и звуковых волн. И вот одного из Кипятильников, неудачно подставившегося под удар, обдало этим жарким потоком; визжа от нестерпимой боли, он круто повернул назад и по пути, очевидно, ничего не видя вокруг себя, опрокинул своего рыжего собрата. Остальные Кипятильники, помятые, измотанные, заметив позорное бегство сородича, гурьбой потрусили следом, переглядываясь между собой и озираясь на помчавшихся за ними Громобоев. «Они уходят!» — Валка с облегчением ощутила, как тугой узел тревоги постепенно расплетается у неё в груди. Но радоваться было рано. Наблюдая за ходом сражения, она неосознанно подобралась прямо к воде, отойдя от Шокера, и, охваченная радостью, обернулась только тогда, когда услышала оглушительный плеск и раздражённый вой Грозы морей. Гигант-Кипятильник, самый крупный в своей стае, навис над Морским Шокером — лазурный дракон подобрался к добыче с другой стороны острова и подло напал сзади. Видимо, один он не подчинился всеобщему подавленному настроению сородичей и решил во что бы то ни стало добраться до Шокера. Раненый дракон из последних сил попятился как можно дальше, пачкая камни собственной кровью, а Кипятильник, более быстрый, чем Гроза морей, ловко обогнул его и попытался ударить в незащищённую спину… Валка сама не поняла, как она в мгновение ока оказалась прямо перед Кипятильником — огромный дракон как раз отпрянул от Морского Шокера, который чуть не укусил его, и оба замерли где-то в пятнадцати человеческих шагах друг от друга. Валка совершенно не думала, что делает и чем это может для неё закончиться — её первой мыслью было попытаться помочь Шокеру, а все остальные размышления и опасения попросту выветрились у девушки из головы, едва она заметила новую угрозу. Вместо того чтобы отбежать как можно дальше и укрыться за грядой булыжников, Валка, наоборот, отвлекла внимание Кипятильника на себя. В первую секунду ей показалось, что своим рыбьим хвостом гигант просто-напросто смахнёт её в сторону, словно былинку. Однако на суше любой Кипятильник ощущал себя также неловко, как и Морской Шокер. Хотя рассвирепевший хищник, в отличие от своей добычи, упирался в землю четырьмя коротенькими лапками, разворачиваться ему было явно трудно. Поэтому он, повернув к Валке голову и страшно сверкая глазами, предпочёл пустить в ход другое оружие, не менее грозное, чем кипяток — зубы. Прежде чем узкая морда дракона оказалась на расстоянии вытянутой руки от неё, Валка смогла лишь в страхе шагнуть назад… И тут нечто врезалось Кипятильнику в бок и вместе с ним слетело с прибрежных камней — Валку обдало с головы до ног потоком ледяных брызг. Она была испугана до предательской дрожи во всём теле и одновременно потрясена тем, что ей каким-то чудом удалось избежать смерти. А Старушка, так самоотверженно бросившаяся на врага, оглянулась и окинула растерянную женщину внимательно-заботливым взглядом. Лишь тогда Валка с запозданием осознала: Старушка спасла ей жизнь. Но не успела Валка сбросить с себя оцепенение, не успело до конца сформироваться её чувство благодарности к храброму Планёру Прилива, как Кипятильник одним молниеносным движением схватил Старушку сзади за шею и утянул её под воду… Всему происходящему дальше — как подоспевший Грозокрыл отбрасывает Кипятильника мощным потоком пламени, как тот с раздражённым шипением летит догонять собратьев — Валка не придала почти никакого значения, потому что взгляд её неподвижно замер на Планёре Прилива. Старушка слабо трепыхалась посреди волн у самого берега островка, далеко влево от того места, где лежал Морской Шокер, и старалась удержаться на плаву, но это было бесполезно — по сравнению с огромной раной на её груди увечье Шокера выглядело жалкой царапиной. Валке показалось, будто её с размаху ударили по голове чем-то тяжёлым, — так точнее всего она описала бы собственное состояние в тот миг. Она, ведомая вперёд непонятным чувством, стрелой полетела к воде, не ощущая собственных ног. Женщина отказывалась верить в очевидное, принять простую и ясную как день истину: Старушка, всеми уважаемый Планёр Прилива и давняя знакомая местных драконов, покалеченная, наверное, не в одной драке, неутомимая и энергичная во время боя и с таким дружелюбием отнёсшаяся к Валке, умирала. Она застыла, лишь оказавшись по колено в воде, однако холод отошёл для неё на второй план — ему было не пробиться сквозь безостановочный вихрь неосознанных ею до конца эмоций. Планёр Прилива не вздрогнул и не отпрянул, когда Валка тяжело опустилась прямо на острые камни и обхватила руками его вытянутую мордочку, прильнув лбом ко лбу дракона, — наоборот, Старушка подалась ей навстречу, как старой подруге. А Валка не знала, куда ей деваться, чтобы скрыться от всего того, что она переживала в эти мгновения. Горечь подкатила к её горлу обжигающей волной, сердце сдавили невидимые тиски; она не плакала, нет, но вместе с непролитыми слезами в ней скопилось столько невыносимой боли, что та кромсала Валку изнутри, разрывая её на части, как голодный хищник терзает пойманную добычу. Валке было достаточно одного взгляда на ранение Старушки, чтобы прийти к ужасающему, не укладывающемуся в голове выводу, — Планёра Прилива не спасло бы уже ничто… Старушка умирала, и в какой-то степени Валка была виновата в этом. Вдруг в лучистых глазах дракона зажёгся дикий огонь, затмивший пелену мучений — Старушка с решительным писком вырвалась из судорожных объятий Валки и кинулась обратно в океан, всколыхнув воду, мгновенно окрасившуюся в страшный на свете цвет, предвестник неизбежных потерь. Старушка плыла, тратя последние силы, которые ей уже было не суждено когда-либо восполнить; понимание, зачем она это делает, пришло к Валке внезапно. Планёр Прилива всем сердцем желал встретить свой конец в родной для него стихии, попрощаться с океаном, который он столько лет считал своим домом, — попрощаться, пока не стало слишком поздно… Валка так и не смогла выдавить из себя ни звука, чтобы хоть что-то сказать Старушке, утешить или успокоить её, пока та не отплыла прочь; язык девушки онемел и не хотел слушаться, да и к чему были все эти ненужные слова, ни разу никого ещё не вернувшие к жизни? Она просто безмолвно смотрела, как океан раскрывал свои ласковые объятия и заключал в них уставшую Старушку, погружая дракона в долгожданный сон без боли и страданий, — смотрела не отрываясь, пока светло-голубая чешуя не растворилась в бесконечных волнах… Чьё-то неуверенное прикосновение к плечу Валки заставило её вернуться в реальность. Всё это время она просидела на корточках в ледяной воде, беспомощно уставившись в одну точку, и только теперь почувствовала, что её зубы стучат от холода, голова кружится от внезапно навалившейся усталости, а ноги сводит судорогой. Окружающий мир встретил Валку привычным шорохом воды, тусклой белизной льда и печальным небом над головой, но ей было по-прежнему всё равно — в её душе, ещё несколько мгновений назад саднящей от губительных эмоций, поселилась пугающая пустота, холодная и продуваемая всеми ветрами, словно унылая пустошь. Грозокрыл склонился над Валкой, на его всегда бесстрастной морде застыло тоскливое выражение, и она поспешно отвернулась, — было невыносимо видеть Штормореза в таком подавленном состоянии. «Прости меня! — вертелось у неё на уме. — Прости, это произошло из-за меня…» Валка искренне считала, что в случившемся были виноваты вовсе не Кипятильники. Поведение диких драконов легко объяснялось: хищники охотились — им помешали — они начали бороться за добычу. В смерти Старушки Валка винила лишь одну себя, проклиная свою невнимательность и сердобольность. Ох, если бы она не забывала смотреть по сторонам и реагировала быстрее, если бы она не пожелала остаться рядом с раненым драконом… Но ведь тогда Валка даже помыслить не могла, чем всё это обернётся — она просто всем сердцем хотела помочь Морскому Шокеру… »О боги, Шокер!» — на миг Валка застыла как громом поражённая, а уже в следующую секунду бросилась к светло-синему дракону. За последними событиями, развернувшимися у берега островка, она едва не забыла о Грозе морей. Грозокрыл тоже разом встрепенулся, с трудом отведя взгляд от того места, где камнем ушла под воду Старушка, и поплёлся за Валкой. Жуткое беспокойство охватило наездницу Грозокрыла: что, если Морской Шокер умер, пока они прогоняли Кипятильников и прощались со Старушкой? Она дрожащими руками коснулась совсем тёмной при отсутствии лунного света чешуи Шокера, почти полностью высохшей, и с облегчением выдохнула: дракон ещё дышал, хоть и явно потерял связь с действительностью, раз не пошевелился. Какое-то странное, решительное чувство всколыхнулось в душе Валки, наполняя её усталое, еле подчиняющееся ей тело новыми силами, заполняя ноющую в груди пустоту. Она должна спасти этого дракона, попытаться вернуть его к жизни любыми способами. Иначе зачем же она вообще всё это затеяла? Рядом с Грозокрылом на скалистый берег опустились только что вернувшиеся Громобои. Шторморез угрюмо переглянулся с ними, и троица мгновенно помрачнела. «Наверняка сообщил о Старушке», — Валка, превозмогая бьющуюся о грудную клетку боль, что возросла в тысячу раз при одном воспоминании о Планёре Прилива, поднялась на ноги и опустила взгляд на свои промокшие, заляпанные чужой кровью сапоги. Она нутром чуяла, что эти Громобои знали Старушку не хуже Грозокрыла, и попросту не находила в себе сил посмотреть им в глаза. «Что дальше? — Валка тревожно оглянулась на Грозу морей, когда тот, не открывая глаз, глухо зарычал сквозь стиснутые зубы. — Боги, его нельзя здесь оставлять — он не выживет без посторонней помощи. Как быть? Он умрёт, непременно умрёт… Если только…» Шторморез тоже несколько секунд смотрел на Шокера в глубокой задумчивости. Затем он выпрямился и поглядел на Громобоев, сделав какое-то замысловатое движение головой в сторону раненого дракона, а сам по обыкновению присел и выжидающе уставился на Валку. На высоте холод принялся терзать её ещё безжалостнее, но ей ничего не оставалось делать, кроме как бездумно поправлять наполовину изорванную накидку и плотнее прижиматься к единственному источнику тепла — к своему дракону. Тем временем Громобои, поддерживавшие Шокера со всех сторон, аккуратно опустились вместе с ним в воду и буквально потащили его по направлению к Одинокому острову. Они собирались доставить раненого в Ледяную пещеру.  — Слава богам, Грозокрыл, ты подумал о том же, о чём и я, — чувствуя небывалое облегчение, пробормотала Валка. Она даже подивилась собственному голосу — он был сухим и безжизненным, как земля в пустыне. Едва Громобои и Гроза морей скрылись на глубине, Грозокрыл круто развернулся и намного медленнее обычного, с видимым усилием махая крыльями, направился к Драконьей горе, а Валка ещё долго провожала взглядом то памятное место, где волны навсегда поглотили Старушку, и страшная вина точила её изнутри. Она знала — это чувство никогда не оставит её в покое… Обняв Грозокрыла обеими руками, Валка тяжело привалилась к его алому гребню щекой, устало вздохнула и прикрыла глаза. Вот перед её внутренним взором возник образ Планёра Прилива — такой живой и настоящий, что она в самом деле чуть не протянула руку, чтобы ещё хоть раз коснуться потускневшей чешуи, проследить пальцами росчерк давнего шрама, с теплом на душе потрепать пожилого дракона по пышному гребешку… Затем воображаемая Старушка растаяла, как роса на солнце, превратившись в Морского Шокера. Грозный дракон выглядел таким слабым и беспомощным, под ним растекались багровые реки. Кровь была повсюду, она струями стекала в океан, брызгала на одежду, в лицо; Валка, застывшая посреди всего этого ужаса, вновь ощущала её тошнотворный запах. Неожиданно поднялась гигантская волна, погребая Валку под собой, вот только вместо обычной морской воды липкая кровь забивала её глаза, нос, уши — а в рассерженном шипении алой пены угадывалась едкая фраза: «Это ты виновата». Валка судорожно замахала руками, стараясь всплыть на поверхность… и проснулась с бешено колотящимся сердцем. Она закрыла глаза буквально на пару секунд и успела за этот короткий промежуток времени провалиться в один из самых жутких кошмаров, какие ей только снились за последнее время. Грозокрыл вопросительно взглянул на Валку, и она успокаивающе потрепала его по шее, стараясь восстановить сбившееся после дурного сна дыхание. «Нам нужно спешить».