Быть собой

Разбудил Валку крохотный солнечный лучик, упавший прямо на её лицо. Недовольно поморщившись и поскорее уйдя из-под линии слепящего света, она несколько секунд неосознанно смотрела в одну точку и лишь после того, как Грозокрыл тоже завозился, окончательно проснулась. Казалось, от вчерашней непогоды не осталось и следа. Вся Ледяная пещера сияла золотом, ослепительные вспышки мелькали на поверхности звонких ручейков, буйная растительность играла всевозможными оттенками зелёного. Вихрь красок и звуков пробудившегося мира встретил Валку и увлёк из мягких объятий сна в реальность, где было ничуть не хуже, чем в воображаемых далях и неведомых местах, которые иногда ей снились. Со всех сторон доносились разнообразные шорохи, не утихала перекличка встречающих новый рассвет драконов — они выбирались из укрытий, стряхивали с себя остатки дремоты и приветствовали друг друга радостным рычанием. Валка и сама чему-то радовалась — без причины, просто потому, что то же неудержимое чувство испытывали окружающие, наблюдая за тем, как вступает в свои права ещё один, может быть, хороший день. «На Олухе утро начинается примерно так же… Конечно, если только ночь не принесла кучу неприятностей, с которыми нужно немедленно разобраться». Эта внезапная мысль быстро развеяла безмятежное состояние Валки, заставив её вспомнить о своей собственной «неприятности». Как же она могла позабыть о Морском Шокере? «Замечталась! — бранила Валка себя, пока торопилась к раненому дракону. — Вдруг ему нужна помощь, а я стою, любуюсь окрестностями и наслаждаюсь солнечным теплом как ни в чём не бывало…» В общем-то, опасалась Валка не зря, но помощь Грозе морей понадобилась совсем не в том смысле, в каком она думала. Шокера буквально облепила стайка малышей, которым не удалось познакомиться с ним прошлым вечером, и теперь они мучили беднягу своими криками, беготнёй вокруг него и излишним любопытством. Безграничным терпением он не отличался — не успела Валка дойти до неумолкающей группы, как яркий всполох с треском разорвал воздух, и детёныши, визжа наперебой, отскочили в разные стороны, провожаемые его низким рыком. «Однако, силы уже восстановил», — Валка слегка нахмурилась, замедлив шаг. Раз Шокер снова был в полной боевой готовности, невзирая на его ранение, подходить к нему было намного опаснее, чем прежде. «Но если он убедится, что ему ничего не угрожает…»  — Утро доброе! — останавливаясь поодаль, обратилась к раздражённому дракону Валка. «Нужно с ним заговорить, и тогда он немного успокоится». — Я смотрю, тебе стало лучше. И даже разряды уже испускаешь… Очень хорошо. Может, ты дашь мне тебя… — Она сделала маленький шажок в сторону Шокера, — осмотреть? — Светло-синий дракон, буравя Валку двумя парами глаз, неотрывно следил за каждым её движением. Признаться, ей было очень неуютно от столько пристального внимания, но отвести взгляд и отступить — значило показать Шокеру свой страх и окончательно убить всё возможное доверие к себе со стороны этого гордого существа. К счастью, Гроза морей только как-то насмешливо фыркнул и улёгся обратно на мшистые ровные камни, тем не менее, продолжая коситься на Валку как на врага народа. Стараясь унять предательски затрепыхавшееся сердце, она осторожно приблизилась к раненому и опустилась перед ним на корточки. Едва женщина дотронулась до его холодной чешуи, ближайшая к ней голова Морского Шокера будто инстинктивно дёрнулась в её сторону, клацнув узкими челюстями. Валка — тоже неосознанно — отдёрнула руку, а Шокер, похоже, не ожидавший от самого себя такого резкого выпада, сердито заворчал и отвернулся совсем. «Ведёт себя точь-в-точь как Стоик в тот единственный раз, когда ему крупно досталось от дракона. Никогда не забуду это его недовольно-пренебрежительное выражение лица… И дёргался почти так же — специально притворялся строгим и холодным, лишь бы я немного обиделась на такое поведение да поскорее от него отстала. Непривычно было Стоику Обширному, великому и непобедимому вождю, вдруг оказаться раненым наравне с соплеменниками, на которых едва успевало заживать! Иногда он, в самом деле, похож на упрямого, капризного ребёнка…» — Валка отвлекала себя этими мыслями, между тем стараясь не поддаваться тоске и горечи, которые она строго-настрого запретила себе испытывать. Над ухом Валки послышалось чьё-то сопение — это Грозокрыл заглянул ей за плечо, как всегда неслышно подобравшись сзади.  — Вообще-то я просила больше меня не пугать, — как можно сдержаннее отозвалась Валка, второй раз за утро пережив приступ секундного страха. Грозокрыл никак не отозвался — он недобро посмотрел на Шокера, однако тот ответил не менее тяжёлым взглядом. «Дракон с характером», — пронеслось в голове у Валки, пока она оценивающе разглядывала повязку. Пока что поводов для беспокойства не нашлось, но материала для следующей перевязки, которую при наилучшем раскладе предстояло провести этим вечером, у неё было мало. Поэтому им с Грозокрылом вновь пришлось навестить Неприметную топь, как в шутку назвала это место Валка. Женщина решила прокалить мох на разогретых камнях — она знала, что в безотлагательных ситуациях можно было обойтись и без этого, однако теперь, к счастью, времени хватало. Позже, уже после обеденного времени, за скалой поблизости от заводи Валка случайно, как и ночью, набрела на те самые извивающиеся растения — и, конечно, тоже сорвала несколько «верёвочек». Шторморез не пытался ей помешать — казалось, он неожиданно понял суть всех действий своей наездницы и, наоборот, с видом знатока стал всячески ей содействовать. Правда, иногда Грозокрыл слишком увлекался, и Валке не без смеха приходилось напоминать ему, что такой-то камешек и такая-то веточка не принесут Морскому Шокеру ровным счётом никакой пользы. Весь день пролетел для Валки незаметно — не успела она и глазом моргнуть, как уж снова садилось солнце. В первой половине дня, несмотря на то что большую часть прошлой ночи она бодрствовала, Валка держалась молодцом, но к вечеру растеряла былой пыл и украдкой мечтала о скорейшем сне. Вот только в первую очередь ей предстояло разобраться с раной Шокера, что не приносило бурной радости. Не то чтобы теперь она боялась подходить к Грозе морей больше, чем раньше — просто, учитывая крутой нрав этого дракона, никогда нельзя было заранее предугадать его реакцию. Ему могло не понравиться любое движение со стороны Валки, поэтому ей приходилось ежесекундно следить за собой и за ним и заодно отвлекать Шокера неторопливым разговором, в надежде, что звук её голоса произведёт на него успокаивающий эффект. Раненый дракон, хвала богам, не сопротивлялся, пока Валка аккуратно снимала старую повязку, — только глухо рычал и периодически кидал на неё враждебные взгляды. Грозокрыл маячил неподалёку, с важным видом расхаживая из стороны в сторону; Пятнистик, всё такой же оживлённый, как прежде, старался сидеть на одном месте рядом с Валкой, но беспрестанно подпрыгивал и вертелся, желая одновременно следить за каждым движением девушки и не пропускать ни одного события, происходящего вокруг них. Остальные драконы, целыми тучами кружась под высоким потолком, дожидались ужина; Пятнистик ждал вместе со всеми, но, судя по всему, перевязка раны Шокера всё-таки вызывала у него больше интереса, чем что-либо другое. Валке пришлось снова останавливать небольшое кровотечение, открывшееся после того, когда она освободила рану — пока что это было нормальным явлением, особенно если брать в расчёт первую замену повязки и глубину ранения. Никаких признаков заражения Валка не обнаружила и молила богов, чтобы дальше всё шло так же хорошо, как и сейчас. Наконец старую повязку сменила свежая и чистая. Закрепив её теми же извивающимися растениями, которые она прозвала ползунками, женщина осталась довольна результатом. Морской Шокер, нервно подёргивая причудливым хвостом с длинными отростками на конце, казалось, едва мог дождаться, когда же Валка закончит и отойдёт; она нутром чувствовала, что найти общий язык с этим драконом будет непросто. Её невольный страх перед Грозой морей сменился на стойкое желание во что бы то ни стало попробовать сблизиться с ним, хотя это представлялось ей очень и очень маловероятным. В уме Валки стремительно пронеслись воспоминания о стае Морских Шокеров, увлечённо терзавших чью-то огромную тушу посреди океана, и её бросило в дрожь при одной только мысли о том, что, в общем-то, сейчас она находится в опасной близости от дракона того же вида. «Кстати, насчёт его сородичей, — Валка поспешила направить поток мыслей в другое русло, чтобы Гроза морей не уловил её напряжения. — Насколько мне известно, Морские Шокеры не живут поодиночке. Выходит, он каким-то образом отбился от своих и попался на глаза Кипятильникам?» Валка предполагала, что друзья-приятели Шокера, вероятно, уже ищут пропавшего без вести товарища. Или всё-таки не ищут? В конце концов, откуда ей знать наверняка, как устроены отношения в драконьих стаях, — одно дело обитель Смутьяна, место, в котором все его обитатели ухитряются жить в гармонии с соседями, и совсем другое — сборище морских хищников. Может, этого Шокера вообще за что-нибудь изгнали?  — Ну, всё готово, — проверив «ползунки» на прочность, доложила Валка бодрым тоном, чтобы никто не догадался, о чём она только что думала. «До Готти с её волшебными настойками и чудодейственными мазями мне далеко, но… уж что есть». — Сегодня рана выглядит гораздо лучше, чем вчера. Вот что значит драконье здоровье! Ничего, скоро поправишься. — «Хоть бы так и было!» — Жаль, ты с нами не поплывёшь… Но я принесу тебе рыбки, обещаю. От Валки не укрылось, что Грозокрыл с видом крайней заинтересованности тайком переводит взгляд с неё на Шокера и обратно, прислушиваясь к её словам. Он словно бы с нетерпением дожидался от раненого дракона реакции, которая обязательная должна была последовать. Однако Гроза морей с непередаваемой смесью скуки, презрения и раздражения смотрел на Валку. Вскоре то же раздражение — Валка начинала подозревать, что оно каким-то чудом распространялось от Шокера по воздуху и заражало всех окружающих, — незаметно охватило и Грозокрыла, и Пятнистика, нервно переминающегося с лапы на лапу, и саму Валку, ненадолго заглушив всякую её боязнь Шокера. «Да наш Древоруб просто отдыхает по сравнению с этим невыносимым драконом! — в сердцах размышляла она, тщательно моя руки после перевязки в ближайшем ручье. — К слову, а куда подевался Древоруб?» Нахмурившись, Валка огляделась по сторонам. Рыже-коричневого дракона она не видела с прошлого вечера. Может быть, он где-то спрятался в очередном приступе вредности и нежелания общаться с себе подобными? Зато троица Громбоев была тут как тут. Сиреневые пятнистые драконы медленно кружили под самым потолком; в первый миг наблюдения за ними Валке показалось, будто они гоняются друг за другом, однако на самом деле все трое задумчиво смотрели куда-то строго вниз, ни на что не обращая внимания. Скорее всего, эти неразлучные между собой серьёзные ребята, спасшие Валку с Грозокрылом от Кипятильников, просто дожидались вылета, подобно самой Валке, и наматывали круги под бирюзовыми сводами по давно выработавшейся привычке. Наткнувшись взглядом на рогатую тень, падавшую от кого-то, кто скрывался за скалистым выступом у крайнего со стороны заводи водопада, Валка догадалась, что пропавший Древоруб укрылся за камнями и сейчас выглядывает оттуда.  — Привет, недотрога, — кивнула она всё ещё невидимому собеседнику. — И зачем ты там сидишь? Боишься солнечного света? — В ответ раздалось громкое на самом деле, но еле слышное для неё из-за рёва водопада рычание. — Не ворчи и выходи, всё равно тебе сейчас лететь с нами. Не собираешь же ты и дальше голодать? Увы, Валка так и не дождалась ответа от Древоруба, поскольку вся драконья стая уже рванула к выходу, а Грозокрыл в мгновение ока оказался рядом с ней. Вот она вновь запрыгнула ему на спину — это уже давалось ей ловчее, чем прежде, — вот они минули хитросплетения коридоров, окружённые хлопаньем крыльев летящих рядом драконов, вот выбрались из пещеры… Чувство какого-то странного умиротворения охватило Валку, стоило ей покинуть ледяные стены и очутиться на головокружительной высоте. Алое солнце, покрывающее ослепительными блёстками матово-белый панцирь льда и вплетающее блики в течение океана там, где его воды свободно гуляли под небом, приветливо засияло Валке; лучи света пронзали сизый туман, скрывающий Одинокий остров от посторонних глаз. Над её головой распахнулось вечное небо с его мелкими облачками, похожими на молочные капли, под ногами, куда хватало глаз, протянулось полотно океана — чередование белой и синей красок, будто мазков кисти неведомого художника, а вдали чётко вырисовывалась полоска горизонта, где обе бесконечности сливались воедино… В воздухе Валка чувствовала себя лёгонькой пушинкой, беззаботно катающейся на гребнях ветра, — настолько ей было свободно и невесомо. Она могла с уверенностью сказать, что и Грозокрыла наполняют те же ощущения, — его чешуя словно источала радость полёта. Их взаимное, самое прекрасное чувство на свете достигало предела, когда женщина и дракон поднимались ещё выше, где им обоим, конечно же, было холоднее в физическом смысле, но намного теплее — в душевном. Грозокрыл со свойственной ему аккуратностью и точностью повиновался командам и телодвижениям Валки. Он с поразительной точностью угадывал намерения своей наездницы, то набирая скорость, то возвращаясь к медленному полёту, а то и вовсе уходя в головокружительные виражи… Безусловно, только здесь, в небе, дракон Валки терял всю свою бесстрастность и серьёзность, ненадолго превращаясь в маленького резвящегося детёныша. Такой же детский, искренний восторг переполнял и её саму. «И ведь никто из людей не может разделить со мной это чувство безграничного счастья, которого во мне сейчас так много, что на всякого хватило бы сполна, — колола сердце Валки слабая, пока ещё приглушённая положительными эмоциями грусть. — Ни Стоик, ни Иккинг… Никому, никому меня не понять, кроме свободной драконьей души, всегда стремящейся в небеса». Уже после ужина, когда взбудораженная поверхность океана успокоилась, рыба была подхвачена и съедена, а все без исключения драконы остались сытыми и довольными, Валка принялась рассматривать окрестности в поисках чего-то, хотя бы отдалённо напоминающего следы присутствия стаи Морских Шокеров. Она знала, что жёсткие спинные плавники служили Шокерам прекрасным ледоколом — эти драконы с лёгкостью могли добраться до запертой в ледяном плену добычи. Наверняка с тем же успехом любой Гроза морей преодолел бы цепи отдельных льдин и обширные корки льда у Одинокого острова. Однако ни самих драконов, ни чего бы то ни было, что могло указать на их нахождение поблизости, Валка так и не заметила, зато взгляд её некстати задержался на том месте, где вчера разыгралась битва с Кипятильниками. Она ощутимо вздрогнула и поспешно отвернулась, всеми силами не позволяя страшным воспоминаниям выбраться из самых отдалённых уголков её сознания, куда она так старательно загоняла их весь день напролёт. Шея Грозокрыла напряглась, едва он на пару с Валкой взглянул в ту же сторону. Многие драконы, порыкивая, оглядывались на этот отдалённый участок океана; все они знали, что там произошло, и каждый из них, должно быть, по-своему скорбел. Сам Король, прежде чем по привычке уйти на глубину, проводил островок глазами, в которых застыла глубокая печаль. По возвращении в Ледяную пещеру Валка, как и обещала, принесла Шокеру охапку рыбы. Вернее, принёс Грозокрыл, а она только попросила своего дракона случайно не проглотить добычу по дороге к нужному месту. Безостановочный поток драконов высыпал из ледяных ходов, так что пришлось уклоняться от некоторых особо буйных и радостных, чтобы ни в кого не врезаться. Шторморез опустился на ровную площадку камней неподалёку от Морского Шокера, даже не сменившего позы за всё время их отсутствия; Валка первая устремилась к раненому. Стоило женщине хотя бы ненадолго потерять Шокера из виду, как её уже одолевала тревога насчёт его здоровья, и порой простое упрямство Грозы морей она принимала за признак ухудшения самочувствия.  — Эй, дружок, — позвала Валка, надеясь, что явно притворяющийся спящим дракон всё-таки откликнется. — Смотри, что у нас для тебя есть! — Она сделала знак рукой Грозокрылу. Тот выплюнул кучку пахнущей морской свежестью рыбы прямо перед обеими головами Шокера, но с таким видом, как будто делал ему великое одолжение. Шокер повёл носами, зашевелился и с голодным блеском в глазах уставился на добычу. «Прекрасно тебя понимаю, — хотела сказать ему Валка, которой уже надоело выслушивать заунывные песни собственного желудка. Саму Валку ждала замечательная крупная сайда* — такая большая рыбина ещё ни разу не попадалась ей за последние дни.  — Чего же ты не ешь? — как можно нетребовательнее поинтересовалась она, когда стало ясно: приступать к ужину Шокер почему-то не собирается. «Вдруг ему хуже? Но ведь только что всё было хорошо!» — похолодела Валка и быстро переглянулась с постепенно теряющим терпение Грозокрылом. — Извини, никого крупнее принести не можем. В нашем распоряжении только рыба. Спустя ещё пару мгновений бездействия раненый дракон выхватил из кучки рыбу, подтащив её к себе. Валка облегчённо выдохнула: миссия под названием «Покорми Морского Шокера» была выполнена. Но она рано успокоилась. Гроза морей вдруг с невозмутимым видом извернулся… и плюнул рыбёшкой в ничего не подозревающего Грозокрыла. Та шлёпнулась о лоб Штормореза, соскользнула по его морде вниз и упала ему под лапы. Валка не знала, что ей делать в такой ситуации — смеяться или плакать, поэтому предпочла ограничиться простым наблюдением. Грозокрыл утробно зарычал, оскалившись, однако с места не сдвинулся; Валка предупреждающе коснулась рукой его бока. Она видела мстительный огонёк в глазах Морского Шокера, и поведение этого несносного дракона заставляло её в который раз за утро раздражаться. Конечно, Грозокрыл выглядел очень комично в такой живописный момент, но, вообще-то, Шокер только что оскорбил её дракона на виду у всех! Хорошо, что тогда в их сторону почти никто не смотрел… за исключением Смутьяна. Драконий Король внимательно следил за тем, что происходило у заводи, с непонятной эмоцией в глазах — его морда опять приобрела величавое выражение, присущее всем вождям, каких Валка знала. Впрочем, Грозокрылу хватило и такой публики: ему явно было неловко перед одним только Смутьяном, которого он уважал и которому всегда стремился подражать.  — Знаешь, я уже чуточку жалею, что мы вообще тебя подобрали и притащили сюда, — со вздохом пробормотала Валка, обращаясь к Грозе морей. Грозокрыл всем своим взбешённым видом выражал полное согласие с её словами. Пожертвовав одной рыбёшкой из кучи, Шокер улёгся обратно и как ни в чём не бывало отвернулся от Валки с Грозокрылом, устремив взгляд на заводь. Сказать, что Валка была поражена — значит ничего не сказать.  — Ладно, Грозокрыл, пусть упрямится сколько ему влезет. Кормить его насильно у нас не выйдет, хотя пища ему сейчас необходима как воздух. Проголодается по-настоящему — поест, — размахивая на эмоциях рыбиной, которую она прихватила для себя и теперь держала в руке, говорила Валка. В ней проснулось острое сочувствие к Грозокрылу, но она не показывала этого — её дракон терпеть не мог, когда его жалели. Бросив злобный взгляд на хвост Морского Шокера, Грозокрыл зашагал прочь, растеряв в порыве еле сдерживаемого бешенства всю грацию и громко стуча когтями по камням. Предприняв ещё одну попытку приблизиться к раненому, Валка услышала лишь приглушённое рычание, предупреждающее о том, что Шокер не желает, чтобы его беспокоили.  — Дикий… — с неясным даже для самой себя разочарованием прошептала Валка. «А на что ты рассчитывала? — ехидно поинтересовался её внутренний голос. — Не все драконы дружелюбны, как Грозокрыл или Пятнистик, и благородны, как Великий Смутьян. Бывают и такие — их не исправишь, не приручишь…» — Значит, Отам**. Буду называть тебя так. — Она долгое время не могла придумать кличку Грозе морей, но эти два имени как будто сами напрашивались для такого неприступного дракона. Хотя Шокеру, разумеется, не было никакого дела до того, кто и как его станет звать. Оглянувшись на Смутьяна, до этого с плеском расхаживающего по дну заводи и вдруг отчего-то притихшего, Валка заметила, как он ещё внимательнее обычного взирает сверху вниз на Отама. Светло-синий дракон, как по команде подняв обе головы — куда только подевалась его показная сонливость и равнодушие ко всем и вся? — уставился на вожака в ответ. Вдруг Смутьян, развернувшись, поднял тучу брызг своим мощным хвостом и ударил им — или, лучше сказать, слегка шлёпнул — по поверхности заводи. Выплеснувшаяся на мшистые камни вода окатила Шокера, часть брызг задела и Валку, не успевшую вовремя уйти из зоны поражения. «Что это было?» — промелькнуло у Валки в голове. Она отскочила в сторону, чуть не выронив свой будущий ужин, и теперь свободной рукой стирала капли с лица, одновременно досадуя на саму себя за позднюю реакцию и на Смутьяна за его непредсказуемую выходку. «Ну что же это такое — высохнуть не успеваю!» О причёске после всех пережитых «водных процедур» Валка и подумать не решалась… А Отам, издав пронзительный визг, полный счастья, завертелся волчком на месте, совершенно не заботясь о состоянии своей повязки, — он, казалось, вообще забыл и о ране, и о том, что только что издевался над Грозокрылом, и даже о собственном мрачном настроении. Его светло-синяя чешуя, ещё совсем недавно сухая, снова намокла и сверкала на солнце, каждая чешуйка вспыхивала, как крошечный огонёк. Обе головы Шокера переглядывались друг с другом с таким выражением истинного восторга, что Валка не переставала удивляться. Грозный морской хищник плескался в луже пресной воды, видимо, воображая себя снова попавшим домой, в бескрайние волны величественного океана. Мысленно Валка с укором говорила самой себе: «Боги, как я могла не догадаться, что ему не хватает влаги? Он же морской дракон! Целый день промучился по моей глупости, бедняга!» Отам, размахивая плавниками, ненадолго обернулся к Смутьяну и благодарно закивал ему обеими головами. Белоснежный Король драконов с привычным для Валки выражением, означавшим «не стоит, я не сделал ничего сверхъестественного», продолжал следить за резвящимся, словно детёныш, Шокером. Драконы, присутствующие рядом, тоже обратили внимание на раненого, и даже Недотрога, вредный Древоруб, поглядел на него как-то понимающе. Грозокрыл, незаметно вернувшийся назад, к поражённой этой сценой Валке, что-то недоумённо пробурчал себе под нос. Прямо на их глазах к забавляющемуся Отаму вернулся и аппетит: он жадно набросился на рыбу, утаскивая её в лужу воды, прежде чем целиком проглотить. Удивление Валки быстро сменилось весельем (ей опять показалось, будто эмоции Отама передаются окружающим по воздуху), и вскоре она уже добродушно смеялась, позабыв о крупных холодных каплях, что безостановочно стекали с её волос:  — Без сомнений, наш Смутьян может найти подход даже к самому строптивому дракону!

***

Конечно, после этого случая Морской Шокер не стал менее колючим и непокорным. Повеселившийся от души Отам чуть не разбередил свою рану, сбив повязку и намочив её, однако сам факт того, что у него нашлись на это силы, уже значил многое. Терпеливо накладывая мох на повреждённое место и закрепляя его ползунками — такое название Валка придумала для растений-верёвочек, — она не могла скрыть ликования. «Ему лучше, ему лучше, слава Одину…» — шептал в её голове прерывающийся от счастья голос. Несмотря ни на что, этот дракон как-то совершенно незаметно стал очень дорог Валке, хотя он по-прежнему огрызался на неё, фырчал и дёргался, как будто желал поскорее избавиться от надоедливых или неприятных ему прикосновений и от её общества в целом. А вот Грозокрыл, напротив, после случая с рыбой невзлюбил Отама в тысячу раз сильнее. Валка заметила, что он ещё изначально относился к Шокеру прохладно, но не могла толком объяснить, в чём было дело. Отам отвечал Грозокрылу полной взаимностью: нервно бил хвостом по земле в ответ на его приближение и, когда Шторморез привычно расхаживал за спиной Валки, и недобро косился на него, одновременно поворачивая обе головы. К слову, Валка ещё при первой встрече с Отамом поняла одну существенную разницу между поведением того же Кошмарного Пристеголова и Морского Шокера. Головы Пристеголова постоянно шипели между собой, ссорились и даже дрались — в общем, создавалось впечатление, будто в теле одного дракона находятся две личности, причём не всегда дружелюбно настроенные друг к другу. У Отама всё было с точностью до наоборот. Обе головы светло-синего дракона всегда действовали слаженно, синхронно меняли выражение морд, даже рычали в два голоса с одной и той же интонацией. Они были абсолютными копиями друг друга не только внешне, но и по характеру; случалось, Валка даже ненадолго забывала, что Отам двухголовый дракон, пока не натыкалась на тяжёлый взгляд сразу двух пар его глаз. Великий Смутьян, в отличие от Грозокрыла, стал авторитетом для Отама. Шокер относился к Королю даже более чем просто почтительно: наверное, он кланялся бы гиганту всякий раз, когда тот обращал на него внимание, вот только ни стоять, ни сидеть ему не позволяли заменяющие передние конечности плавники, и максимум, что светло-синий дракон мог сделать, — это приветственно зарычать Смутьяну. Король, казалось, понимал досадное положение своего подопечного как никто другой — он ведь тоже был водным драконом и прекрасно знал, как не хватает Отаму родного океана. Возможно, в этом заключалась главная причина их неожиданно тёплых отношений. Зато теперь благодаря Смутьяну Валка знала, как можно немного задобрить Грозу морей. Ответ на этот вопрос был логичен и прост — разумеется, с помощью воды. Поэтому, вооружаясь всё тем же незаменимым мхом, Валка щедро смачивала его в ручье и осмеливалась протирать бока и спину Отама. Поначалу Шокер был против — он не любил чужих прикосновений и с трудом выносил даже перевязки и осмотры, — но стоило Валке брызнуть на дракона парой капель, как он, немного поколебавшись, сдался и с тихим ворчанием принял от неё очередную помощь. Не сказать, чтобы Валка совсем перестала бояться Отама — она прекрасно помнила, что перед ней было пусть и раненое, но всё такое же непредсказуемое неприручённое существо. Однако близкое взаимодействие с Шокером привело к привыканию. Проверка самочувствия Отама, кормёжка, поливание водой — всё это стало для Валки обыденным делом, к которому она подходила со всей ответственностью и серьёзностью. Решившись помочь Грозе морей однажды, женщина уже не могла остановиться на полпути к его полному выздоровлению и делала всё для того, чтобы он чувствовал себя как можно лучше. С другими драконами Отам общался редко и как-то неохотно. Первое время жители Ледяной пещеры, по всей видимости, догадывавшиеся о его нервном состоянии, вообще к нему не подходили, ограничиваясь наблюдением со стороны. Но после того как увидели Шокера резвящимся в луже воды, осмелели и решили провести ритуал дружеского обнюхивания, какой они прежде устраивали и для Валки. Отам немало удивился такому вниманию к своей персоне: головы светло-синего дракона с озадаченным рычанием переглянулись между собой, косо взглянули на окруживших его сородичей, а затем… растерянно уставились на стоявшую поодаль Валку. Отам явно искал её поддержки!  — Они просто хотят познакомиться с тобой поближе, — мягко улыбнулась Валка и собралась обыденным жестом погладить одну из голов Шокера по длинному острому носу, но вдруг вспомнила, что перед ней не Грозокрыл, который разрешал трогать себя без спросу. Хотя… вдруг тактильный контакт поможет растревожившемуся Отаму успокоиться? Рискнув, Валка осторожно, самими кончиками пальцев, дотронулась до его левой головы. Её даже удивило, что Шокер не шарахнулся в сторону, а только непонимающе посмотрел на протянутую к нему руку. Странное волнение захлестнуло Валку с головой, заставляя её сердце кувыркаться в груди. Прямо сейчас она прикасалась к опаснейшему созданию океана без острой необходимости, по своему желанию, и Шокер не пытался атаковать её или уклониться! Это было просто поразительно. «В остальных случаях я либо старалась для спасения жизни Отама, либо для его удобства, — вспыхивало в голове Валки. — Это всё совсем другое дело». Или Отам был настолько испуган огромной толпой гогочущих, рычащих, фырчащих драконов, что не обращал особого внимания на её действия, или… Впрочем, сами драконы отвлекли Валку от дальнейших догадок и размышлений. Они обступили Грозу морей со всех сторон, и женщина справедливо рассудила не мешать им. Отойдя на пару шагов, Валка быстро оглянулась на Отама и подмигнула ему. Шокер провожал её взглядом, полным безысходности; она с трудом подавила желание рассмеяться — настолько забавно он выглядел, разом растерявший всю свою гордость и желчь! «А ведь я сама когда-то чувствовала себя точно также растерянно и взволнованно», — на ум Валке пришло её первое открытое заявление о драконах. Сейчас ей казалось, будто это происходило очень-очень давно, словно в другой жизни. О, как она переживала тогда, как боялась неправильно выразить мысль, запутаться, ляпнуть что-нибудь не то… Но на неё просто не обратили внимания, даже не дослушав до конца, и это было намного обиднее. «Впрочем, сейчас не время вспоминать самые неприятные моменты своей жизни». Секунду спустя Валка уже вернулась обратно в плотный круг драконов — ведь не бросать же ей беднягу Отама на растерзание жутким тварям, которые так и жаждут испить его крови… По крайней мере, вид Шокера говорил именно о таком их намерении. На самом деле всё оказалось намного проще и безболезненнее. Каждый из присутствующих всего-навсего с искренним интересом обнюхивал Отама и, удовлетворив собственное любопытство, отходил в сторонку, уступая место другому. И если сначала Шокер, принявший оборонительную позицию и едва не распугавший некоторых особо впечатлительных, с серьёзным видом приготовился вести бой не на жизнь, а на смерть, то, пережив «атаку» самых бесстрашных — Криволапа и Вострозуба, — снова растерялся. Валка всё это время провела рядом с ним, успокаивающе гладя его по боку и следя, чтобы кто-нибудь из озорной молодёжи не попытался стащить с Отама повязку. Признаться, чем дольше она знала его, тем больше сюрпризов он ей преподносил. Гроза морей явно побаивался драконов Смутьяна, несмотря на то что, во-первых, владел мощным оружием — электрическими разрядами, во-вторых — неплохо сошёлся с самим Смутьяном, и, наконец, в-третьих — не мог не замечать дружелюбного отношения окружающих к себе. «Наверное, всё дело в том, что Отам находится… не в своей среде обитания. Он не привык к суше, вот и теряется», — Валка с каким-то затаённым удовольствием подмечала, что её лёгкие касания благотворно влияли на Отама: Шокер прекратил дичиться драконов и вскоре позволил им, пусть и без энтузиазма, делать то, что они считали нужным. Мысль, что Гроза морей, гордый, неприступный и довольно агрессивный, без сопротивления давал ей касаться себя, только подстёгивала совсем недавно казавшееся Валке невозможным желание сблизиться с ним. Даже Древоруб, который для Валки стал Недотрогой, выполз из тени и присоединился к окружающим. Древоруб явно пребывал в хорошем расположении духа: он спокойно влился в драконий коллектив, ни на кого не огрызаясь, как раньше, и ни с того ни с сего принялся шутливо пихать Пятнистика в бок крылом, как бы прося его подвинуться, на что Шлемонос послушно отошёл и разразился приветственным рычанием. Эта идиллическая картина заставила Валку непонимающе уставиться на обоих драконов. «Не узнаю нашего вредного Недотрогу. Но ведь в пещере никаких других Древорубов нет!» — Без сомнения, это был Недотрога: те же светло-рыжие пятнышки на гигантских крыльях, блестящие на солнце тёмно-коричневые кривые рога, узкая морда с тремя усиками на кремовом подбородке… Валка не имела ни малейшего представления, отчего вдруг Недотрога сменил гнев на милость и пришёл на традиционный ритуал приветствия вместе со всеми, хотя, когда драконы впервые встречали саму Валку, демонстративно воротил от неё нос. Да к тому же выяснилось, что Пятнистик, недовольно косившийся на Недотрогу во время встречи драконов с Валкой, относился к нему как к другу — они просидели рядышком всю церемонию, пока от Отама не отошёл последний Криволап, постоянно переглядывались с видом старых приятелей и, общаясь между собой, использовали какие-то одним им понятные телодвижения. «Вы меня приятно удивили, — растерянно и вместе с тем радостно думала Валка, не сводя глаз с Недотроги и Пятнистика. — Хотя, признаюсь, это ещё не самый поразительный пример дружбы. Вот когда мой Стоик набил Плеваке шишку на полголовы за его попытку потанцевать со мной, я вообще не могла себе представить, что в скором времени эти двое будут вытаскивать друг друга из передряг, какие никому на Олухе и не снились…» Единственными, кто не решился подойти к Отаму, были малыши. Видимо, светло-синий дракон здорово напугал их в прошлый раз. «Нужно поправить это дело», — пришло Валке на ум. С одной стороны, она не хотела, чтобы надоедливые дракончики мешали Шокеру отдыхать или, что ещё хуже, с их-то тягой всё изучать зубами, пытались играть с его моховой повязкой, но, с другой стороны, детишки не должны были бояться Отама так, как боялись теперь. Валка подозвала малышей к себе. Отойдя от Шокера, который уже расслабился и даже, казалось, полюбил свой новый статус объекта всеобщего внимания, женщина присела на корточки и погладила каждого дракончика, пока те с урчанием вертелись вокруг неё. Что уж говорить, среди жителей Ледяной пещеры именно детки полюбили её больше всех! Недавно Валка дала им клички и теперь приучала на них отзываться. Лучше остальных свои имена знали Светлячок, жёлто-оранжевый Острокоготь, и Фрида***, фиолетовая самочка Водореза. Они первыми вприпрыжку побежали к Валке, а затем, равняясь на них, как на самых старших, к неразлучной парочке подтянулись другие дракончики. Помимо этого, Валка научила детёнышей команде «идём за мной». То есть очень старалась научить, однако что маленькие Змеевики, что Острокогти, что Криволапы слушались её только тогда, когда им того хотелось. Опять-таки лишь Фрида и Светлячок понимали Валку с первого раза. Именно на этих двух у неё и оставалась вся надежда.  — Ну, идём за мной, я вам кое-что покажу. Идём, идём! — Иногда, чтобы добиться желаемого, нужно было прибегнуть к хитрости. Валка собиралась подвести дракончиков к Шокеру и познакомить их ещё раз, рассчитывая на храбрость и послушание хотя бы двух малышей. В то время как друзья Фриды и Светлячка потеряли всякий интерес к Валке, переключившись на очередную игру, старшие детёныши с блестящими глазками побежали за женщиной и растерянно посмотрели на неё, когда заметили за её спиной Отама. Шокер, видимо, припомнив их первое знакомство, оскалился, однако Валка осторожно вытянула перед ним руку и сказала самым мягким тоном:  — Это всего лишь малыши, Отам. Они тебя не съедят, — и улыбнулась раненому дракону. Валка прекрасно видела, что и Морской Шокер, и детёныши были в замешательстве, поэтому настойчиво обратилась к Светлячку с Фридой, присев и приманивая их другой рукой:  — Идём, идём, мои маленькие, он вас не тронет. Отам — хороший дракон. Правда, Отам? Ты же больше не станешь нападать? — Две пары настороженных бледно-жёлтых глаз Шокера говорили об обратном, но Валка по-прежнему не сдавалась. Сама не зная, откуда у неё хватает терпения и — главное — искреннего желания подружить малышей и раненого дракона, она с упрямством яка продолжала подзывать детёнышей и всеми силами утихомиривать готового вот-вот зарычать Отама. Фрида, хоть и была самой робкой среди ровесников, первая преодолела оставшееся расстояние между ней и Валкой, замерев у её ноги и не сводя с Шокера испуганного взгляда. Валка, свободной рукой ободряюще поглаживая Водореза по гребешку на голове — вторая её рука теперь лежала на шее раненого дракона, — невольно затаила дыхание, когда Отам наклонился вниз, к фиолетовой самочке. «Только бы получилось!» — повторяла Валка про себя одну и ту же фразу. Если сейчас Шокер умудрится как-нибудь отпугнуть Фриду, она уже вряд ли сможет помирить с ним других дракончиков… Отам, чьи глаза расширились до невероятных размеров, задёргал ноздрями, принюхиваясь к детёнышу. Фрида отвечала ему тем же. Светлячок, переминавшийся с лапы на лапу в стороне, и другие детки, которые отвлеклись на разворачивающуюся неподалёку сцену, неотрывно следили за всеми тремя её действующими лицами. Сердце Валки отбивало неровный ритм, ей даже казалось, будто оба, и Отам, и Фрида, прекрасно слышат этот торопливый стук. Вскоре Фрида, успокоенная ласковыми словами Валки, неловко уткнулась носом в зубастую пасть Отама и сразу же отпрянула. Светло-синий дракон мрачно покосился на Валку… но в следующий миг Светлячок сорвался с места вместе с остальными дракончиками. Убедившись на примере Фриды, что Отам был не опасен, они стряхнули с себя весь страх и снова стали сами собой — неугомонными смелыми малышами. Тем не менее, они не позволяли себе толкать, бодать или, согласно излюбленному приёму Светлячка, дружески кусать Отама. Шокер, несмотря на еле слышное ворчание, клокочущее в его горле — впрочем, не злобное, а скорее, притворное, — не прогонял пёструю стайку до тех пор, пока детки сами не потеряли к нему интерес и с громким стрёкотом не взлетели ввысь, к бирюзовому потолку пещеры. Солнечная улыбка озарила лицо Валки; сердце её пело, а на душе вдруг стало так хорошо, словно только что свершилось нечто самое долгожданное и радостное в её жизни. А ведь Валка всего лишь примирила взрослого дракона с кучкой малышей — не такое уж значительное событие, пусть для выполнения этой задачи ей пришлось собрать все свои душевные силы и изрядно понервничать. Отам, как бы ни старался скрыть это, был более чем доволен — собой или тем, что ему тоже становилось лучше, когда он забывал былые обиды и размолвки, Валка могла только гадать. Будто опомнившись, Шокер с громким фырканьем отстранился от Валки, свесив хвост в заводь — он любыми путями искал долговременного контакта с водой, — и закрыл глаза, нарочно игнорируя женщину. Но теперь-то Валка была уверена, что и ершистый Отам, когда того хотел, мог быть чуть менее диким, чем старался казаться всё это время.