Быть собой

      Шёл уже двадцать второй день пребывания Валки в обители Смутьяна, а её до сих пор не отпускало ощущение, будто всё, что с ней происходило, было всего лишь сном, очень ярким и до невозможности похожим на реальность. Над её головой рассерженный ветер сносил в сторону обширные курчавые облака, как будто хотел загнать их на самый край неба, а под ногами мелькали белоснежные корочки льдин и синие узоры воды, сливаясь в одно нескончаемое поле. Летели они с Грозокрылом довольно долго — покинули Ледяную пещеру сразу после утренней кормёжки и не успели опомниться, как солнце высоко поднялось в небеса. За три с лишним недели Валка более-менее научилась управлять своим драконом, и, наверное, в большей степени это была заслуга самого Штормореза, ведь он всё схватывал на лету. На этот раз женщина и дракон сменили направление — завернули западнее, чем обычно. Поначалу Валка с Грозокрылом минули ряд каких-то мелких островков, похожих на камешки, пронеслись мимо острова, буквально утопающего в снегу — издалека он напоминал огромную льдину; затем им попался ещё один, намного крупнее предыдущего, сплошь покрытый скалами… и лесом. «Как приятно встретить хоть какую-то знакомую растительность», — украдкой грустно улыбнулась Валка.       Но вот уже долгое время им с Грозокрылом не попадалось вообще никаких островов — создавалось впечатление, что сплошная полоса океана внизу никогда не закончится. Валка погрузилась в себя и на какое-то время вообще забыла, куда и зачем она летит, а очнувшись от размышлений, наконец заметила вдали нечто тёмное.  — Смотри, кажется, это скалистый островок или что-то вроде того… — обратилась она к Грозокрылу, указывая на горизонт. Шторморез вмиг напрягся, изучая обстановку. — Отлично, нам не мешало бы немного отдохнуть перед тем, как возвращаться. Скорее всего, там никто не живёт… Однако впереди Валку ждало удивление — потому что на одном из крупных камней, подвернув под себя лапки, лежал крошечный красно-коричневый дракончик, издалека показавшийся женщине маленькой неподвижной точкой. Малыш, едва заслышав их с Грозокрылом приближение, подскочил на месте и с донельзя серьёзным видом встал в боевую стойку, растопырив крылышки, вытянув хвост трубой и страшно выпучив огромные жёлто-зелёные глазёнки.  — Какое милое… чудовище, — вырвалось у Валки вместе с лучезарной улыбкой. Грозокрыл вопросительно взглянул на неё — он старался, как всегда, выглядеть безучастно к происходящему, — и опустился на более-менее плоский участок выступа. Воинственный малыш с писком отскочил назад, испуганно глядя на чужаков, но позы не сменил. Теперь, когда Валка спустилась со Штормореза и осторожно приблизилась к дракончику, она смогла рассмотреть его как следует. Всё тело крохи покрывали мелкие крапинки более тёмного цвета, чем его чешуя, так что их можно было заметить только на близком расстоянии; приплюснутые лапки заканчивались длинными коготками; по бокам головы торчали четыре пары узких отростков, похожих на ушки. Сколько Валка ни рылась в памяти, а припомнить хоть какого-то похожего на это странное создание дракона так и не смогла. Первые несколько мгновений детёныш еле слышно рычал, стараясь подражать рыку взрослого дракона, — однако его попытки вызывали не страх, а смех. А уж когда Валка присела перед ним, разглядывая широкие треугольные выросты вдоль его спины, он и вовсе растерял весь свой храбрый вид, потянувшись к ней, чтобы обнюхать.  — Ну здравствуй, карапуз, — важно поприветствовала дракончика Валка. «Карапуз», изучив её руки, сапоги и совершенно осмелев, с детской непосредственностью забрался к ней на колени — он был всего-то раза в два больше Жуткой Жути, — и теперь, свесив хвостик и сложив крылышки, смотрел ей прямо в глаза.  — О, вот так вот, — подмигнула она Грозокрылу, который, хитро прищурившись, в ответ издал целую серию прерывистых булькающих звуков. — Великий Один, да ты смеёшься, Грозокрыл! — «Определённо, я ещё совсем не знаю своего дракона», — подумала Валка, сама не удержавшись от смеха. Дракончик на её руках нисколько не испугался, а только спокойно сидел, глядя то на женщину, то на Грозокрыла и совсем не по-взрослому вывалив из пасти раздвоенный язык. Едва приступ неожиданного веселья прошёл, как Валка снова повернулась к красно-коричневому малышу. Грозокрыл тем временем отошёл от них и направился куда-то на другой конец островка, держась берега — Валка решила не мешать ему исследовать местность, а пока посидеть с дракончиком.  — Увы, я понятия не имею, к какому виду ты принадлежишь, — сказала она таким тоном, словно знала, что детёныш поймёт каждое её слово. — Ты живёшь один, или сюда скоро нагрянет твоя разъярённая… то есть, нежная и ласковая мама? — дракончик чихнул… или это он так фыркнул? — затем спрыгнул с её колен и, пыхтя, побежал к краю выступа. Его поведение выглядело так, будто малыша чем-то обидели слова Валки, хотя он, разумеется, её не понял.  — Постой, куда ты… — но детёныш уже взмахнул крыльями и камнем сорвался вниз с уступа, словно упав; раздался громкий плеск. Сердце Валки пропустило удар, и она инстинктивно вскочила, несмотря на то что не успела бы добежать до берега вовремя. — …собрался, — неловко закончила Валка и в растерянности оглянулась на Грозокрыла, но тот, увлёкшись вынюхиванием чего-то на песке, не обратил никакого внимания на шум. Когда она уже не на шутку занервничала, дракончик вернулся, отряхиваясь и сжимая в пасти крошечную рыбку — себе под стать. Он остановился перед Валкой, бросил находку прямо ей под ноги и замер не иначе как в ожидании похвалы. Малыш всем своим видом излучал гордость и приплясывал от нетерпения.  — Отличный улов, — с готовностью дала ему то, что он просил, Валка, — а ты, оказывается, хвастунишка… — Крякнув, дракончик набросился на рыбёшку и вмиг проглотил её. Мысль о скором возвращении в Ледяную пещеру вылетела у Валки из головы, оттеснённая новыми впечатлениями от встречи с дракончиком неизвестного вида. Она пыталась понять, что детёныш делал здесь один, на жалком клочке суши посреди океана. «Где его родители? Может, улетели на охоту? Или… в конце концов, не все взрослые драконы заботятся о своих детках. У некоторых видов малыши растут самостоятельно, отдельно от родителей. Возможно, это как раз наш случай?» Даже если так и было, Валке ужасно не хотелось оставлять этого красно-коричневого дракончика на кучке скал совсем одного… За своими размышлениями Валка не заметила громкого рычания Грозокрыла. Её дракон, беспрестанно поводя носом, замахал Валке крылом, словно подзывал её к себе. Шторморез отошёл так далеко, что ей пришлось до него бежать.  — Что такое? Что там? — на всякий случай понизив голос, вопрошала Валка. Грозокрыл только уверенно зашагал дальше, обходя по кругу крупную серую скалу, и женщине ничего не оставалось делать, как осторожно последовать за ним. Спустя пару шагов Валка тоже насторожилась, почуяв нечто и невольно зажав нос рукавом. Вот только она до последнего отказывалась верить в то, что означал этот очень знакомый ей мерзкий запах… …Они вернулись к дракончику с совершенно другим настроением: Грозокрыл ступал тяжело, мрачно сверкая совиными глазами, о Валке и говорить было нечего — по её спине то и дело пробегал холодок ужаса, а перед глазами стояла всё та же жуткая картина. «Вот и новый сюжет для моих ночных кошмаров», — билась в её голове неутешительная мысль. Теперь Валке всё стало ясно. На другом конце острова, у воды, лежал наполовину обглоданный кем-то, разлагающийся труп взрослой особи — самки, скорее всего, матери этого несчастного крохи. Валка не рассматривала тело как следует, ей хватило и одного взгляда, чтобы её ноги начали подкашиваться и дрожать. Тошнотворный дух пропитывал её одежду, кожу, волосы; на всём здесь был наложен отпечаток смерти, и Валка искренне не понимала, как она не заметила этого сразу же, едва спустившись сюда вместе с Грозокрылом. Дракончик же, казалось, нисколько не обращал внимания на ту пробирающую до самых костей атмосферу его пристанища. Валка понятия не имела, как он остался жив, если неизвестный убийца напал на его мать и растерзал её. Было возможно и такое, что самка умерла от какой-нибудь заразы и чуть позже трупный запах привлёк падальщиков; впрочем, Валке совсем не хотелось думать обо всём этом. Факт оставался фактом — малыш был вынужден выживать самостоятельно. Летал он плохо и невысоко, зато умел ловить рыбу — наверное, только этим можно было объяснить, как он выживал без матери. Плавал дракончик наверняка лучше, но далеко уплыть всё равно бы не смог. «А как же суровые метели? На этой кочке почти негде укрыться! — Валка с жалостью поглядела на дракончика, таращившегося на неё снизу вверх. — А как же хищники, которыми кишит океан? У бедного малыша и зубки-то ещё не все выросли, что уж говорить о какой-то самозащите…»  — Иди сюда, — она наклонилась и взяла дракончика на руки. Тот опять крякнул, но не предпринял никаких попыток вырваться. Валка, чувствуя небывалый прилив сил и твёрдую решимость, обернулась к Грозокрылу, неподвижной статуей замершему у кромки воды. — Мы заберём его с собой. Надеюсь, твой вожак не будет возражать. — Шторморез скользнул взглядом по малышу, и что-то похожее на сопереживание тронуло его хмурую морду. Обратно Грозокрыл летел быстрее обычного — он явно торопился поскорее доставить малыша в безопасное место. Солнечный круг в разрывах облаков блестело так ярко, что резало глаза; ветер завывал и гудел в ушах Валки, в лицо ей били мощные струи воздуха, играя её косами и мехом на воротнике. Малыша она усадила к себе на колени; тот вертелся, поворачивая головой по сторонам, и то и дело с хитрым видом тянулся крохотными зубками к алым гребням Грозокрыла — Валка едва успевала его оттаскивать одной рукой, в то время как второй держалась сама. Волнение захлёстывало её с головой. Она переживала об Отаме, хотя недавно убеждала себя, что в её отсутствие с ним не может произойти ничего плохого, потом перескакивала мыслями на дракончика, который косился на неё, задирая кверху свою забавную глазастую мордочку, а то и вовсе вздрагивала, припоминая леденящую кровь картину, увиденную ею на обратной стороне скалистого островка. Очертания Драконьей горы стремительно вырисовывались на горизонте, и вот уже все трое очутились в Ледяной пещере. Грозокрыл первым делом бросился к Смутьяну, который по обыкновению лежал в воде прямо у того места, где отдыхал Отам. Слава богам, с двухголовым драконом всё было в порядке. Бережно прижимая к груди малыша, Валка слезла с Грозокрыла. Вся заводь сверкала золотыми вспышками: блики прыгали по тёмной воде, скользили по резным листьям растений, по покрытым изумрудным мхом камням. Отам, купающийся в лужице света, повернул головы на шелест крыльев Грозокрыла — и, казалось, несказанно удивился, заметив на руках у Валки какого-то незнакомого ему дракончика. Смутьян, прилёгший на бок и расслабленно вытянувший вперёд свою огромную перепончатую лапу, приподнял отростки-брови, однако его бирюзовые глаза почти сразу же засветились нежностью и любопытством. Грозокрыл молча поклонился Королю, низко опустив голову. Валка последовала его примеру, а затем поставила детёныша на землю у своих ног. Не успела она рта раскрыть, как её Шторморез выступил вперёд и заговорил со Смутьяном по-своему, не произнося ни единого звука. Белоснежный вожак внимательно посмотрел на Грозокрыла, затем склонился к малышу, который даже присел от страха, округлив глаза и прижав слабенькие крылышки к бокам. Валке вспомнилась собственная первая встреча с Королём драконов, и она невольно пожалела беднягу. Но Смутьян смотрел на дракончика так ласково и тепло, что тот быстро осмелел и выпрямился. Было видно — вожак умел ладить с детёнышами так же хорошо, как и с взрослыми драконами. Поймав взгляд Грозокрыла, Смутьян едва заметно моргнул и снова улёгся на место как ни в чём не бывало, вот только Валка, научившаяся распознавать его мимику, заметила, что он выглядел гораздо довольнее, чем прежде.  — Значит, добро пожаловать в Ледяную пещеру, малыш, — еле справляясь с радостью, наполняющей каждую клеточку её тела, обратилась Валка к малышу. — Отныне здесь твой дом. Красно-коричневый дракончик, до этого мирно сидевший на месте — видно, ему не хотелось шалить в присутствии Смутьяна, — весело подскочил на месте, не переставая стрелять по сторонам любопытными глазёнками. А жители Ледяной пещеры уже были тут как тут: едва заслышав какую-то возню у заводи, многие направились к интересующему их месту, так что вскоре, сверкая чешуёй, рогами, когтями, шипами в потоке солнечного света, вся драконья братия собралась вокруг малыша. И этот малыш не то что не испугался такого огромного скопления чужаков — наоборот, он первый с энтузиазмом подбежал к каждому из них. Пятнистик и Недотрога, когда дракончик остановился перед ними, синхронно оглянулись на Валку с практически одинаковым выражением восхищения, и она смутилась, вдруг крайне заинтересовавшись носками собственных сапог. Спешащий к заводи Резьбохвост пронёсся над головой Валки — бодрый и весёлый, не то что пару дней назад, — и на лету приветливо обернулся к ней; здоровяк Вострозуб, тяжело топая, вразвалку шёл к маленькому новичку; Криволапы, снова все как один фиолетовые, семенили за ним. Шипоспин, важно покачивая длинной шеей и скрестив крылья за спиной, изучал малыша сверху вниз, как ранее изучал саму Валку, а Хладоброн, массивный и неповоротливый на земле, переглядывался с Грозокрылом, будто о чём-то его расспрашивая. Жизнь в Ледяной пещере бурлила, как вода в роднике, и Валка не могла нарадоваться, глядя на этих драконов, так быстро ставших для неё чем-то большим, чем просто вынужденным, временным окружением… Холодный острый нос уткнулся ей в руку — это Отам, стараясь привлечь к себе внимание, дотронулся до её пальцев. Морской Шокер со смесью удивления и неверия косился на веселящегося малыша и на всю ту кутерьму, развернувшуюся по причине его появления. Он один как будто не понимал, что происходит и почему все вдруг потянулись к детёнышу, неизвестно откуда взявшемуся. Мысленно усмехнувшись поведению Отама, Валка с теплотой обняла его правую голову, которая была к ней ближе — она чувствовала, что Гроза морей не оттолкнёт её, как он иногда делал, пребывая в скверном расположении духа.  — Теперь этот дракончик — новый член нашей дружной стаи. Не сомневаюсь, ты с ним подружишься… — Она и Отам синхронно обернулись на пронзительный визг, раздавшийся откуда-то из толпы. Выяснилось, что новичок встретился с группой здешних малышей, которые, не тратя время на приветствия и прочие церемонии, моментально вовлекли его в какую-то свою детскую игру. Подавив волну озорного веселья, Валка добавила: — А уж детёныши с ним — тем более. Дракончика Валка назвала Хвастунишкой. Самодовольством этот малый не уступал Грозокрылу, а уж как он выделывался перед ровесниками, когда показывал собственное пламя! Точнее, это были яркие электрические разряды, похожие на оружие Морских Шокеров. Конечно, Хвастунишки, пока ещё детёныша, хватило лишь на несколько коротких голубых вспышек, однако Валка была впечатлена и этим. Она жалела, что не повстречала взрослого дракона данного вида. «Вообще-то, повстречала… только не живого», — эта мысль отозвалась новой волной мурашек, пробежавшей по её спине. Вечером драконы, по обыкновению, дожидались ужина; в пещере поднялся невообразимый шум: подчинённые Смутьяна то взлетали к бирюзовому потолку, то шуршали в траве, и все как один трещали без умолку на разные голоса. Детёныши скакали по камням у одного из водопадов, стекающего в заводь; Хвастунишка прыгал вместе с ними, вот только перелетать с места на место ему было намного тяжелее. Валка, до этого занятая вытаскиванием занозы у Резьбохвоста — посиделки в зарослях Драконьей ягоды, как её прозвала Валка, привели к тому, что в темноте кустарников он напоролся на какую-то колючку, — внимательно следила за игрой малышей. Грозокрыл улетел за холмы, подозванный Громобоем из той самой троицы, что помогала им справиться с Кипятильниками, так что она осталась у заводи практически одна, не считая, конечно же, Отама, который снова свесил хвост в воду и распластался по камушкам со счастливым блеском в глазах. Вдруг раздался плеск, не заглушаемый мерным шумом стекающей воды, — Хвастунишка плюхнулся в заводь и вместо того, чтобы перепрыгнуть с кочки на кочку, проделал то же самое вплавь. Светлячок и Фрида восторженно запищали и закружили над ним, мокрым и довольным. Валка украдкой переглянулась с Отамом; светло-синий дракон обернулся на забавляющихся малышей и с плохо скрытой завистью следил за Хвастунишкой, который уже пытался схватить визжащего Светлячка за хвост. Острокоготь был намного крупнее Хвастунишки, но отчаянно делал вид, будто действительно боится его не доросших зубов. «Интересно, а каким был Отам в детстве?» — посетила голову Валки неожиданная мысль. Гроза морей, довольно хмурый и замкнутый дракон, искренне радовавшийся только воде и всему с ней связанному, раньше наверняка был таким же беззаботным и весёлым, как эти дракончики, — Валка не могла точно знать этого, но, тем не менее, верила в то, что собственные предположения её не обманывали. Заметив печаль на прежде оживлённых мордах Шокера, Валка подвинулась поближе к нему:  — Не расстраивайся так, Отам. Выше нос! Скоро и ты будешь плавать — рана почти зажила. — Это действительно было так: раненый дракон обладал крепким здоровьем, его организм успешно справлялся с появившейся проблемой. Отам искоса взглянул на неё своими бледно-жёлтыми глазами, и Валка в который раз ощутила тихое — поначалу оно было ошеломительным, но со временем потеряло первоначальную силу, — удивление оттого, что она вот так запросто общается с драконом, о хитрости и жестокости которого среди викингов ходили легенды. Разве когда-нибудь она могла представить, что такое ожидает её впереди? «Всё невозможное возможно», — непонятное светлое чувство затопило Валку. Они с Отамом сидели так близко, что она едва не задевала плечом его гладкое крыло, напоминающее плавник ската. С такого расстояния Валка могла рассмотреть каждую светло-синюю чешуйку, каждую царапинку, оставленную неизвестным ей противником в какой-то давней битве, пересчитать все чёрно-синие гребни, цепочкой тянущиеся по спине дракона до кончика его хвоста… Отам вопросительно взглянул на неё, заметив, что его как-то чересчур пристально изучают, и Валка не удержалась от смешка — уж больно забавно было видеть такое одинаковое недоумение сразу на двух мордах! Она дружески похлопала Отама по крылу, мимолётно поправив сбившуюся повязку:  — Что? Как будто мне уже нельзя на тебя посмотреть! В конце концов, не каждый день женщинам вроде меня выпадает возможность посидеть за компанию с настоящим Морским Шокером… Позже, когда вернулся Грозокрыл и наступило время ужина, Валка заметила, как Хвастунишка, подбадриваемый кружащими над ним малышами, пытается оторваться от земли. Взрослые уже кучей метнулись к выходу из Ледяной пещеры и один за другим исчезали в чёрном зеве ходов; Валка с Грозокрылом тоже поднялись в воздух и теперь зависли над заводью, привлечённые уморительной сценой. Красно-коричневый дракончик с таким усердием махал крылышками, что траву под его лапами чуть ли не выворачивало с корнем — и вот, наконец, ему удалось взлететь, шатаясь из стороны в сторону, как викинг после славной пирушки. Детёныши с писком бросились от него, пронеслись мимо Валки, чуть не врезавшись на лету в Грозокрыла, и исчезли в тёмных ледяных коридорах.  — Как ты, Хвастунишка? Сможешь лететь с нами? — засомневалась Валка, переглядываясь с Грозокрылом. Дракончик был ещё очень мал, крылья едва его держали, так что у неё нашлось немало причин для беспокойства. «А вдруг его собьют в воздухе развеселившиеся драконы — знаю я их, они во время кормёжек впадают в такое дикое буйство, что порою ничего перед собой не видят! А если он ослабнет и упадёт в море, и мы даже не заметим этого в общей суматохе? А если…» — Одно предположение хуже другого всплывало в уме Валки, и каждое вынуждало её сердце вздрагивать в груди. За несколько часов маленький Хвастунишка каким-то чудом стал ей настолько дорог, что она уже не мыслила своего дальнейшего нахождения в Ледяной пещере без него. Грозокрыл в ответ на проскользнувшее в её голосе волнение лишь закатил глаза — этот жест, по всей видимости, означал «ты слишком много волнуешься». Ну, а Хвастунишка, словно желая доказать, что такая кличка была дана ему не зря, попытался описать в воздухе какую-то замысловатую фигуру вокруг Штормореза и чуть не попал из-за своей самонадеянности под его горячую руку… то есть, под увесистое крыло. На этом маленький дракончик не перестал поражать Валку. Ни одно из её многочисленных опасений, слава богам, не сбылось — Хвастунишка пусть медленно, но довольно уверенно летал вместе со всеми. Плотная завеса причудливых облаков, напоминающих Валке клочья курчавой овечьей шерсти, не пропускала прощальных солнечных лучей, и вся драконья стая, разномастная и разноголосая, в этот раз не сверкала чешуёй в слепящем алом свете. Океан, дом для верениц льдин, отражение небес и зависших над ним крылатых рептилий, тоже погрузился в сгущающуюся темноту; но Валке, вновь охваченной эйфорией полёта, всё это не казалось таким уж важным. Ничто не радовало её сильнее простого и вместе с тем необыкновенного ощущения невесомости, даруемого полётом, — причём как внешней, так и душевной; в такие моменты Валка забывала и о ветре, нападающем со всех сторон, и о немыслимой высоте, и о холоде, забирающемся под одежду, и обо всех возможных опасностях… А ещё она чувствовала всем сердцем, что Грозокрыл разделял с ней каждую частичку блаженного удовольствия, — только в небе её Шторморез становился самим собой, раскрывал свою истинную сущность, должно быть, как и сама Валка; у неё в жизни не получилось бы выразить словами всю ту благодарность, которую она испытывала к Грозокрылу за его понимание. «Дракон всегда стремится в небеса, — считала она. — Небо — его родина, единственное место, где он может показать себя во всей красе, почувствовать полную свободу и независимость, составляющие его природу». И почему-то, невзирая на свою человеческую оболочку, её душа неосознанно тянулась к тем же прекрасным высотам… Снова море взорвалось градом брызг, снова ввысь взлетели тучи рыбы самых разнообразных форм и размеров; опять дружная стая, как единое гигантское существо, одновременно рванула вверх, подхватывая еду на лету. Преисполненное животной, необузданной радости «р-рр-р» прокатилось по кольцу драконов, на разные лады и разными голосами. Валка позволяла Грозокрылу самому ловить добычу, тем временем оглядываясь по сторонам, чтобы не упустить ни одного момента этого привычного и всякий раз торжественного события. Вот мимо кувырком пролетел Пятнистик, как круглый зелёно-фиолетовый шар; вот, широко разведя крылья, прыгнул вверх, за заветной форелью, Вострозуб; группа Криволапов, сбившихся в кучку, вертелась волчком в напитанном холодом воздухе, забивая пасти рыбой. Хладоброн кружился на месте, не столько собирая сыпавшуюся сверху рыбу, сколько просто радуясь вместе с остальными; Недотрога, следя за каждым движением своих смертоносных крыльев, чтобы ненароком не ранить кого-нибудь, планировал между собратьями — казалось, он скользил по небу, а не летал — настолько этот Древоруб был хорош в воздухе. У Валки разбегались глаза, она ликовала вместе со всеми, чувствовала счастье этих драконов как своё собственное… Хотя, возможно, оно было и её счастьем тоже? Хвастунишка, которого она поначалу не заметила, отыскался в стороне ото всех — однако вовсе не потому, что его не подпускали к месту кормёжки и не потому, что он не смог пробиться сквозь скопление драконов. Он просто был занят немного другим делом. Дракончик ловил воздушные потоки и с визгом взмывал в облака, расправляя такие слабенькие с виду крылышки; остальные малыши, потяжелевшие от сытного ужина, лениво перемещались вокруг него, одобрительно пища вперемешку с одолевшей их икотой. В первое мгновение Валку прошил страх за малыша, так рискованно катающегося по воздушным гребням, однако уже через пару секунд она поняла, что у Хвастунишки был талант к полётам. Подумать только, этот красно-коричневый детёныш неизвестного ей дракона, ещё совсем недавно едва машущий крыльями, теперь справлялся со стихией так, будто давным-давно сроднился с небом! Хвастунишка ловил ветер с такой уверенностью в движениях, словно ходил по твёрдой земле… Тут Валку осенило. «Ну конечно же — Ветроход! — В секундном приступе волнения она даже дёрнулась на спине Грозокрыла, и тот заметно напрягся. Об этом виде мало что было написано в Книге драконов — от силы пару строк, но и этого Валке хватило, чтобы теперь, когда ей довелось увидеть Ветрохода, пусть ещё и малыша, в деле, она без труда его опознала. — Класс — Водные, испускает мощные разряды, превосходно летает и парит… Всё сходится!» Дружные выкрики вырвали Валку из размышлений — это начинался «обряд принятия в стаю»: драконы, нарезая круги вокруг Хвастунишки, принялись рычать, гоготать, стрекотать на разные голоса, как тогда, на второй день её присутствия в Ледяной пещере. Смутьян украдкой следил за безостановочным хороводом своих подопечных, не отводя от дракончика какого-то особенно тёплого взгляда. Сначала Хвастунишка растерялся от странных действий пещерных драконов, однако, видимо, сообразив, что к чему, воспрянул духом и разразился тоненьким писком. Когда кольцо драконов разомкнулось, Хвастунишка несколько раз облетел Валку с Грозокрылом, высунув язык; в его жёлто-зелёных глазах светился детский восторг, а на мордочке было написано искрящееся веселье. Дракончик явно вошёл во вкус и, наверное, летал бы так до глубокой ночи.  — Что-то подсказывает мне, Хвастунишка будет просто непревзойдённый летуном, — обратилась Валка к Грозокрылу, на пару с ней неотрывно следящему за дракончиком. Её Шторморез коротко рыкнул, будто соглашаясь с ней. — Надо бы потом поделиться с ним нашим уловом, — добавила она, не скрывая улыбки в голосе, — а то ведь так увлёкся, что и поесть наверняка забыл. Валка оказалась права — Хвастунишка словно голову потерял в полёте: он носился над водой как бешеный, едва не врезаясь в окружающих; его визг острым клинком разрезал общий шум. Дракончики летали следом за новоиспечённым другом, не уставая пищать и даже подражать интонациям Хвастунишки. Вдруг, будто услышав щебет неугомонных малышей, солнце выглянуло из своего укрытия в объятиях облаков и ласково осветило участок океана, над которым кружили дракончики. Валка, щурясь от ослепительного света, крикнула малышам:  — Ребята, все уже улетают. Пора домой! — Действительно, Король драконов давно скрылся в волнах, а взрослые спешили обратно к Одинокому острову, шелест крыльев и негромкое ворчание сопровождали всю эту разномастную толпу. Грозокрыл вторил Валке, что-то прорычав детёнышам, и те моментально ринулись за взрослыми мимо Штормореза и его наездницы. Хвастунишка помедлил; Валка прекрасно видела, как малыш устал — его крылья мелко подрагивали от напряжения, он растерял всю свою прыть и плавность движений, но выглядел по-прежнему довольным собой. Валка приглашающим жестом подозвала его к себе. Хвастунишка, кувыркнувшись в пронизанном алыми лучами солнца воздухе, опять уселся на колени к Валке с таким видом, будто сто лет ездил вместе с ней на этом большом четырёхкрылом драконе. Едва Грозокрыл опустился на поросший травой холм у заводи, Хвастунишка спрыгнул с насиженного места и пополз вниз по склону, быстро-быстро перебирая плоскими лапками. Направлялся малыш прямо к Отаму, единственному, с кем он ещё так и не познакомился. Валка внутренне напряглась — она не забыла, чем закончилась первая встреча местных дракончиков с Грозой морей, и, несмотря на их примирение, всё равно боялась, что Морской Шокер может агрессивно отнестись и к Хвастунишке. Однако Отам только в удивлении приподнял крылья, когда красно-коричневый дракончик вдруг очутился рядом с ним. А Хвастунишка тем временем быстро обнюхал Отама и припал на передние лапки, помахивая хвостиком, как будто приглашал взрослого к игре. Он ни капельки не испугался Грозу морей — наоборот, Хвастунишка выглядел неописуемо радостным. «Он нашёл товарища по стихии», — с улыбкой думала Валка, наблюдая за тем, как Шокер во все четыре глаза разглядывает дракончика с тем же выражением радости на обеих мордах — малыш явно ему нравился. Ей было отрадно знать, что они оба — и сварливый Отам, и неугомонный Хвастунишка — сразу признали друг в друге родственные души.