Сломанный

Ухен, задумчиво покусывая губы, сидел, подтянув колени к груди и глядя куда-то в пространство перед собой. Вообще, если честно, ему до ужаса хотелось поговорить с напарником, но Сонгю со стойкостью и упорством, достойным Великой Китайской стены, изображал из себя статую вот уже сколько времени подряд и разговаривать был явно не настроен. Нет, периодически он вставал с кровати и бездумно слонялся туда-сюда по комнате, под прицелом выжидающего взгляда Ухена; но этим его активность ограничивалась - немного пошарахавшись, он с тяжелым вздохом возвращался обратно на кровать и утыкался лицом в подушку, напрочь игнорируя многозначительные возмущенные взгляды младшего. На самом деле Сонгю думал. Думал обо всех резких изменениях, произошедших с ними буквально за последние несколько часов. Мысль, что магия мигающей люстры была подстроена, не давала покоя; если его догадки были верны - то им это выйдет еще солидным таким боком… Впрочем, доказательств, что это действительно была вина Чжуён, а не расслабившихся электриков, было пока невозможно. Ухен нервничал. Внешне он, разумеется, никак этого не показывал, но внутри у него все сотрясалось от громогласного мата: что тут, черт возьми, вообще происходит?! Он никогда в жизни еще не попадал в такие странные и одновременно глупые положения и потому немало смутился; а реакция Сонгю - вернее, ее нехарактерное отсутствие - заставляли его нервничать еще больше. Проще, наверное, будет, если они оба сделают вид, что ничего не было… По крайней мере, Сонгю вон уже делает, и причем с явным успехом. Ухен беззвучно хмыкнул и насупился, не прекращая сверлить спину лежащего на соседней кровати старшего пессимистичным взглядом. И что он хвастался прекрасной особенностью ладить с людьми и привитой дипломатией? После такого он же ни в каком месте не дипломат! Его гневные размышления прервал сам Сонгю, внезапно приподнявшийся на локтях и повернувший голову к нему; Ухен от неожиданности даже не успел напустить на себя привычно равнодушный вид, но хотя бы вовремя умудрился закрыть приоткрывшийся рот. И то хорошо. - Дерьмо, а? - с хриплым смешком поинтересовался старший, и Нам машинально кивнул. Сонгю перевел взгляд на собственные пальцы, сминающие белоснежную наволочку подушки, и легко выдохнул. Ухен чуть приподнял брови, но озвучивать беспокоящий его вопрос пока не решался. Хотя молчание явно грозило снова затянуться на черт знает сколько времени, и единственный способ этого не допустить - снова завязать непринужденную беседу. Как было до выключения проклятой люстры. - С тобой творится что-то странное, - с большой процентной долей подозрений в голосе протянул Ухен и чуть склонил голову вбок, рассматривая красную макушку. Сонгю никак не отреагировал, что уверяло Нама еще больше в том, что что-то все-таки произошло. И это что-то, видимо, очень серьезное, раз смогло так сильно выбить из колеи такого упертого барана, как Сонгю. Ну, так казалось Ухену. - Рассказывать не собираешься? Старший пожал плечами, намекая, что рассказывать не о чем, но почти сразу же подвергся критике со стороны напарника: - Прекрати строить из себя невинную овечку и признавайся, я ведь не идиот, чтобы не видеть - с тобой что-то не так. Что тебе сказала эта сумасшедшая? - Не называй ее так, ты ведь знаешь, она слышит все, что мы говорим, - усталым тоном подметил Сонгю и все-таки снова повернулся лицом к собеседнику. Ухен демонстративно скрестил руки на груди и скептично фыркнул. - И она потом на тебе отыграется, у тебя все еще болит рука, и потому она тебя не трогает. Чжуён действительно нечто - она мстительнее, чем ты думаешь, - последние слова были сказаны практически шепотом, настолько сильно заниженным голосом, что Ухену даже пришлось чуть податься вперед, чтобы расслышать. Про себя он удивленно заметил, что ему нравится, когда Сонгю говорит так… завораживающе низко, с небольшой примесью хрипотцы и неровного дыхания. Нам непроизвольно облизал враз пересохшие губы, а когда до него дошло, какая у него начинает вырабатываться реакция на такие обыденные вещи, он резко выпрямился и отвел взгляд в сторону. Определенно, такой расклад его не устраивал. Он, Нам Ухен, гроза всех и вся, методично съезжает с катушек из-за какого-то там красноволосого парня, которого едва знает? Бред! Сонгю, вздохнув, снова уткнулся лицом в подушку. Он не мог сказать Ухену правду. Но и лгать больше не мог. Он и так достаточно ему навешал лапши на уши, не сказав про свое истинное происхождение. Соврал про всю свою жизнь, что может быть хуже? Хотя нет, может. Чжуён обещала рассказать Ухену правду, если он не... не предпримет срочно что-нибудь. Не хотелось этого признавать, но счет сейчас шел уже не на дни - на часы, минуты. Секунды. Чжуён могла позвать их к себе в любой момент... С каждым мгновением Сонгю все больше и больше сомневался, что электричество отключилось просто так. Не здесь. Не у тех людей, у которых столько средств, что они вполне могут себе позволить покупку небольшой домашней электростанции. Как только парень об этом подумал, в дверь постучали. Сонгю и Ухен синхронно дернулись и повернули головы к источнику шума. Сонгю сглотнул: неужели Чхве Чжуён уже обо всем знает? Если да, то их персональный кошмар на двоих вот-вот достигнет своей кульминации. *** Менсу с трудом открыл глаза и поморщился; все тело болело, а мышцы нестерпимо ныли, как будто парнем играли в футбол. Хотя, в общем-то, наверно, футбольный мяч и то не испытывает такой адской боли, какую испытывал сейчас Менсу Парень, громко охая от внезапной рези в глазах, неимоверным усилием воли заставил себя принять сидячее положение; без особого удивления обнаружил, что находится все в той же мрачной, затхлой камере, и тоскливо выдохнул. Сил не оставалось даже на ненависть. - Сука... - скорее на автомате, чем осознанно прошептал Менсу в пустоту и темноту камеры, и где-то совсем близко послышался звук падающих капель воды. Даже вода была с ним согласна. Чжун - тварь, каких еще поискать. Менсу осторожно приподнял руку и без особого энтузиазма начал разглядывать многочисленные ссадины, подживающие порезы и мелкие кровоточащие ранки. О том, что всему этому добру требовалась срочная дезинфекция и обработка, парень предпочел не думать. Ухен... Менсу точно знал - старший не у Чжуна. И, судя по всему, последний его тоже пока не смог найти, потому что в противном случае Нам бы уже давно был тут и вытащил тонсена из лап кровожадного афериста. Менсу горько усмехнулся: опять Ухен должен рисковать жизнью из-за него. Они живут по каким-то диким правилам - один спасает второго, второй спасает в ответ... И так - судя по всему, до бесконечности. Менсу не хотел, чтобы Ухен погибал из-за него. А он непременно погибнет, стоит ему здесь появиться - Чжун попросту прикажет его застрелить, и все. Менсу проще самому пойти под пули, чем позволить Ухену умереть... Нам Ухен - его все. И он не может допустить, чтобы его единственный близкий человек исчез из его жизни навсегда, без возможности вернуться. *** Страхи оказались напрасными - охранник пришел, чтобы всего лишь отвести их по очереди в душ. Первым увели Ухена, и Сонгю, оставшись в одиночестве, начал лихорадочно соображать - что ему дальше делать?! Главную ответственность он возлагал именно на себя - не сколько по праву старшинства, сколько по праву «лучшего разбора ситуации». В конце концов, он о происходящем знал намного больше, чем Ухен. А значит, и напрягаться ему придется больше, чтобы они все-таки успели выбраться из этого дурдома. В сумасшествии Чжуён Ким уже не сомневался. Да и как тут сомневаться, когда все факты на лицо? Но главным оставалось не это - главным был вопрос, как избежать действия ненормальной фантазии Чжуён на собственном опыте. Сонгю настолько задумался, что совершенно не заметил, когда Ухен вернулся; Наму пришлось, встав посреди комнаты, демонстративно покашлять, чтобы привлечь его внимание. Только тогда старший очнулся и, дернувшись, перевел на напарника взгляд. - Твоя очередь, - спокойно сообщил Ухен и, довольно потянувшись, направился к своей кровати. С кончиков его волос по шее стекали капельки воды, скрываясь где-то под сменной светлой футболкой, и Сонгю непроизвольно задержал дыхание, провожая их взглядом. Почему-то так некстати вспомнился тот инцидент со сброшенным полотенцем. Странно, и почему он вдруг всплыл перед глазами… Парень почувствовал, что щеки начинают медленно, но верно загораться, из чего можно было сделать логичный вывод: он покраснел. Никак нельзя было допустить, чтобы это увидел Ухен, а потому Сонгю, поспешно соскочив с кровати, торопливым шагом направился к выходу из комнаты. Что примечательно - как только охранник закрыл за ним дверь и, несильно пихнув в спину, приказал идти вперед, Ким повел носом воздух и подметил, что приятный легкий аромат шоколада, который не пойми когда появился в их комнате, в коридоре отсутствует… Удивительно, что он, обычно чувствительный на запахи, не понял, откуда в их комнате взялся шоколад. И почему он так опьяняюще пах... Хотя вскоре выяснилось, что Чжуён просто приказала внезапно сменить им гель для душа. Что было довольно неожиданно - зачем вдруг зацикливаться на таких мелочах? Ответа на этот вопрос Сонгю так и не нашел. Когда он вернулся в комнату, Ухена в ней, как ни странно, не обнаружилось. Вообще. Ким, непроизвольно сглотнув, с пару минут бегло осматривал комнату на предмет обнаружения в ней напарника, но Ухен как сквозь землю провалился и появляться явно не собирался. Это наводило на нехорошие мысли, и Сонгю, резко развернувшись, снова бросился к двери. Удивительным было то, что охранник, стоявший в проходе, кажется, ожидал с его стороны такого действия, потому что не то что попытался ему препятствовать - отошел в сторону, позволяя выбежать в коридор. Сердце почему-то внезапно начало ускорять свой ритм, грозя к чертям собачьим прорвать грудную клетку: такого волнения вперемешку с одолевающими сознание нехорошими предчувствиями Сонгю не испытывал уже очень давно. Да чего там - никогда он такого не испытывал. - Куда вы его дели?! - рявкнул парень на охранника и даже попытался в порыве эмоций схватить его за грудки, однако мужчина, по росту превосходящий Кима на добрых этак двадцать сантиметров, удачно отклонился и вместо этого указал рукой вперед. - Ваш друг у госпожи Чжуён. Глаза Сонгю резко расширились, и он непроизвольно отступил чуть назад. У Чжуён? Она воспользовалась его отсутствием и позвала Ухена к себе, чтобы все ему рассказать? Но она же обещала не говорить, если он что-то придумает! Она же... обещала… Сонгю мысленно от души матернулся, припоминая образец речи Ухена, когда он особенно злился на несправедливость этого злого мира, и, резво развернувшись, решительно двинулся по коридору вперед. Он обязан найти этих двоих прежде, чем Нам Ухен узнает всю правду о наследнике Ким. Ухен не мог понять одного - на кой черт его сюда позвали и так демонстративно молчат, что даже противно становится. Чхве Чжуён, деловито поправляя красный атласный пиджачок, стояла буквально в паре метров от него и старательно глядела куда-то в другую сторону; Ухен же сверлил девушку тяжелым, полным беспросветного мрака взглядом, и мечтал лишь об одном: поскорее отсюда уйти. Его увели раньше, чем из душа вернулся Сонгю, и какой-то тихий тоненький писклявый голосок где-то на задворках сознания Нама рискнул выдать шальную мыслишку, что напарник может побеспокоиться, заметив его пропажу. Хоть чуточку. Как ни странно, эта шальная мыслишка магическим образом умудрялась согревать если не всю, то значительную часть души, в существовании которой у себя Ухен в принципе сильно сомневался; но как иначе объяснить, что ему буквально-таки не терпится поскорее отвязаться от Чжуён и вернуться к напарнику? Им еще есть о чем поговорить. И сейчас Ухен не намерен позволять Сонгю держать глухую оборону и игнорировать его вопросы. Сейчас он намерен добиться правды любой ценой. Внезапно дверь распахнулась, явив на пороге слегка запыхавшегося Сонгю; Ухен изумленно приподнял брови, а Чжуён, пользуясь тем, что внимание обоих парней обращено прежде всего друг на друга, а про нее на какие-то доли секунд позабыли, едва заметно усмехнулась. Недобро усмехнулась. - Очаровательно, что вы оба наконец-то тут, - воодушевленно начала она, дождавшись, пока Сонгю подойдет к Ухену, внимательно осмотрит его с ног до головы и, видимо, удовлетворившись осмотром, успокоится. Нам, к слову, все еще не прекращал рассматривать старшего слегка шокированным взглядом. - Думаю, теперь мы можем начать. - Начать что? - спросил Сонгю, и в его голосе было столько непоколебимой стали, что Ухен, не будь у него такой железной выдержки и силы воли, непременно бы поежился и, как вариант, чуточку испугался. Уж больно непривычно звучал голос такого Сонгю - властный, строгий, не терпящий возращений. Это было… довольно круто для обычного студента из провинции. - Наше маленькое мероприятие, - добродушно ответила Чжуён и, пользуясь замешательством обоих парней, быстро обошла их, и первой вышла в коридор. Охранники, уже выстроившиеся возле дверей железобетонной стеной, хмуро взирали на пленников, и не оставалось ничего, кроме как идти за «госпожой Чжуён». - Что тебе опять от нас надо? - довольно грубо поинтересовался Ухен у девушки, когда они спускались вниз по какой-то лестнице; по лестницам их ни разу не водили, так уж случилось, что их комната, душевые и кабинет Чжуён, в который она их по очереди вызывала, были на одном этаже. А сейчас они идут вниз. Все дальше и дальше, Ухен уже сбился со счета, сколько лестничных пролетов они прошли. Лестница была очень длинной, и ее окончания впереди не предвиделось. Главный вопрос на данный момент был - куда их ведут? Судя по ирреальной бледности Сонгю, шедшего бок о бок с Ухеном, у него имелись какие-то предположения на этот счет, однако он не спешил делиться ими с напарником ввиду большого количества «лишних ушей» вокруг. - Что за…?! - Ухен все-таки умудрился подцепить его за воротник футболки и буквально насильно притянуть к себе ближе, обдавая мочку уха яростным шепотом. - Какого черта творит эта девка?! Сонгю мысленно поблагодарил Господа, что Чжуён ушла на несколько ступенек вперед и не могла их слышать. Равно как и не могли слышать охранники, идущие впереди Чжуён и позади них самих. - А я откуда знаю, - раздраженно протянул Ким в ответ, однако за деланым раздражением он старательно скрывал свое волнение. Что тут вообще происходит?! Чжуён негромко напевала себе под нос какую-то незамысловатую песенку, и Ухен, к собственному удивлению, узнал в этом мотиве одну из популярных считалок среди «уличных» детей лет этак десять-двенадцать назад; это казалось невероятным, откуда такая влиятельная девушка, как Чжуён, могла знать такие песенки? Ведь они были известны в кругах детей и подростков, играющих на улице, детей из неблагополучных семей, вынужденных проводить вне дома как можно больше времени, потому что дома их не ждало ничего хорошего - в хлам пьяные родители, побои, ругань, угрозы смерти, голод, эксплуатация детского труда… Ухен знал все такие мотивы в свое время наизусть - в детдоме они были очень популярными. Они вселяли надежду, что однажды каждый ребенок обретет свою семью, в которой он будет счастлив. Как Чхве Чжуён могла петь такие вещи? Ведь она, судя по положению в обществе и количеству растрачиваемых ежедневно средств, была явно не «девочкой с улицы»… Тогда откуда, откуда она знала? Этот вопрос не давал Ухену покоя все оставшееся время спуска, и потому он немало удивился, когда внезапно обнаружил, что они остановились возле высокой широкой темной двери. Чжуён запустила аккуратную ладошку в карман пиджака и выудила оттуда красивый резной серебряный ключ; Ухен внимательно проследил, как она вставляет ключ в замочную скважину, и дверь с характерным щелчком чуть приоткрывается. Чжуён, спрятав ключ обратно в карман, решительно проскользнула внутрь неизвестного помещения. Ухен и Сонгю настолько были удивлены происходящим, что не сразу сообразили, что им тоже нужно идти; только когда камнеподобные охранники достаточно грубо пихнули их в спины, парни, синхронно дернувшись и переглянувшись, направились за исчезнувшей девушкой. Сонгю, конечно, ожидал все, что угодно, но ЭТО смогло его действительно поразить. Огромное полутемное помещение, высотой в добрых метров восемь-десять; потолки по периметру «комнаты» подпирали массивные мраморные колонны - одного взгляда на камень хватало, чтобы понять: он не несет в себе ничего, кроме вечного холода. Весь этот просторный, практически пустой зал не нес в себе ничего, кроме такого холода. Сонгю выдохнул и проводил задумчивым взглядом небольшое полупрозрачное облачко пара, вырвавшееся изо рта при выдохе; надо же, тут действительно холодно. Очень холодно. Но самым пугающим была даже не температура воздуха; самым странным и страшным в этом зале были фотографии - множество фотографий, развешенных тут и там на стенах, в серебрянных узорчатых рамках, и на каждой такой фотографии были изображения молодых людей - по одному, двое, трое... С разными эмоциями, от страха до презрения, разной степени здоровья - чьи-то тела и лица были в нормальном состоянии, чьи-то - в крови и синяках; все эти фотографии объединяли только две вещи. Первая - все они были сделаны здесь, именно в этом зале. Вторая - все «модели» были частично или же полностью обнажены. Внезапно вынырнувшая будто бы из ниоткуда Чжуён появилась прямо перед ним; Ким опешил, а девушка, усмехнувшись, указала ему вперед и направилась к более практичному Ухену, уже с деловым видом изучающему помещение на наличие потайных лазеек для побега и, кажется, напрочь игнорирующему фотографии на стенах. Сонгю не заметил, как исчезли охранники; однако как только до него дошел этот факт, парень немало изумился - Чхве Чжуён что, не боится их? Она серьезно решила остаться наедине с двумя молодыми парнями, которые ее ненавидят до глубины души и мечтают как можно скорее от нее избавиться? Рисковая девушка, однако. - Вы должны выполнить то, что я вам скажу. Вы ведь хорошие мальчики, верно? Голос Чжуён эхом отражался от мраморных колонн, придавая происходящему еще больше таинственности и все сгущающегося мрака. Сонгю определенно не нравился этот зал. Хотя теперь была понятна цель, с которой их сюда привели. Даже электричество здесь подчиняется силе и власти Чхве Чжуён. - Что тебе надо? - прямо и довольно грубым тоном спросил Ухен, который, в отличие от Кима, дипломатичностью никогда не выделялся. Скорее, наоборот. Чжуён многозначительно приподняла брови и, ухмыльнувшись, скрылась где-то среди колонн; и Сонгю, и Ухен единогласно решили, что образ коварной сволочи, задумавшей что-то нехорошее, этой девушке явно не идет. Хотя, может, они просто не знали ее настоящую. Чжуён появилась в их поле зрения буквально спустя полминуты; в руках она держала большой фотоаппарат, размеры объектива которого были столь внушительными, что в руках хрупкой девушки фотоаппарат казался неподъемной тяжестью. У Сонгю и Ухена синхронно отпали челюсти. Чжуён мягко улыбнулась и сняла с объектива фотоаппарата защитную крышку. И все бы ничего, но… Но в ее глазах внезапно появились жесткость и ледяное равнодушие. На губах вместо милой улыбки - пренебрежительная усмешка. Чжуён легко перекинула фотоаппарат из одной руки в другую и, сощурившись, в упор посмотрела на шокированных парней. - Вперед. Быстро. И - работаем. Девушка сделала шаг по направлению к ним, и Сонгю, очнувшийся первым, непроизвольно отступил назад: во взгляде, которым на них поочередно смотрела девушка, было что-то такое… знакомое. Где он уже мог видеть подобное? А Нам Ухен застыл на месте, не в силах отвести глаз от резко изменившейся Чжуён. Он знал, что это такое. Он чувствовал, подсознательно угадывал, в чем причина такого поведения. Он на собственном опыте проверял, каково это - удерживать в себе две личности, пытаясь примириться с суровой реальностью и контролировать внутри себя адский огонь, который способен все уничтожать на своем пути… Правило «тройного» перевоплощения. Раз. Бессердечный суровый взгляд, не обещающий ничего хорошего. Два. Усмешка, от которой подкашиваются колени и начинают дрожать руки. Три. Чхве Чжуён - олицетворение Сатаны земных масштабов. Ухен знал, что это значит. Знал, потому что он сам этим не раз пользовался: всего три секунды, а уже совершенно другой человек… Чхве Чжуён - не прямая наследница богатой семьи. Скорее всего, она даже ненастоящая наследница, не кровная; мозг Ухена лихорадочно соображал, пытаясь собрать картинку воедино, и парень уже почти дошел до той стадии, когда все становится простым, как дважды два, но был жестоко прерван самой Чжуён: - Раздевайся. - Что? - не удержавшись, тупо переспросил Ухен; вообще он для себя уже решил, что будет пользоваться теми же приемами, что и девушка - выпускать наружу второе «я», тщательно запрятанное подальше от людских глаз и применяемое только в случае крайней необходимости, никто не запрещал. Если Чжуён играет грязно - он тоже будет. Он выпрямился и чуть склонил голову вбок, так, чтобы челка немного спадала на глаза и придавала им большей выразительности. Сейчас вся его сила - взгляд, которым он должен подчинить, уломать, заставить. Вынудить забыть. - Раздевайся, - холодно повторила девушка и подняла фотоаппарат, наводя объектив на свою цель. Беспроигрышный, как всегда казалось Наму, вариант со взглядом не прошел; в свое время он даже когда-то сломал под себя Сонгю, но Чжуён попросту непробиваемая! Ухен крепче сжал кулаки и чуть сощурился, даже не предпринимая попыток сдвинуться с места. - Ты обещала… Обещала, что дашь время, - внезапно послышался голос где-то позади, и за плечом Нама беззвучно материализовался Сонгю. Где он был до этого - оставалось загадкой, видимо, исследовал зал, в котором они находились. - Ты поступаешь нечестно, тебе так не кажется? - Единственный, кто здесь поступает нечестно - это ты, Сонгю-ши, - недобро хмыкнула девушка, чем заставила Кима немало напрячься. Она ведь не имела в виду… - Кто-то мне говорил про отсутствие прогресса не далее, как сегодня утром. Ты ведь солгал… Сонгю едва заметно облегченно выдохнул. То, о чем сейчас говорила Чжуён, не имело отношения к его происхождению. Хоть какой-то плюс. - Ты все подстроила. - Иначе мне пришлось бы действовать против вашей воли. Что все по обоюдному согласию - так ведь лучше, верно? - Чжуён натянуто рассмеялась и, покрепче перехватив фотоаппарат, снова перевела взгляд на Ухена. Тот посмотрел с не меньшим вызовом, вкладывая в ответный взгляд как можно больше ненависти и непокорности. - Я же сказала тебе раздеваться! - А не пошла бы ты… - Ухен угрожающе оскалился, и это была последняя его негласная проверка: или пан, или пропан, или Чхве Чжуён - действительно та, о ком он думает, или… Или она просто избалованная девочка богатых родителей с извращенной фантазией и святой верой в то, что к фотографиям у нее, несомненно, талант. Чжуён, криво усмехнувшись, подняла руку и негромко прищелкнула пальцами; в следующую секунду Ухен почувствовал сильный удар в спину, отчего не удержался и, громко охнув, упал прямо на каменный холодный пол, раздирая колени. Сонгю просто не успел ничего предпринять. Возникнувших черт знает откуда охранников он заметил в последний момент - как раз тогда, когда один из них с явным удовольствием на лице ударил Ухена в спину. Ким не успел даже крикнуть напарнику, чтобы тот был осторожнее - все произошло так внезапно, что осознание внезапного появления охраны доходило до затуманенного мозга Сонгю еще несколько мучительно долгих секунд. Хотя отчетливо просматривающиеся капли крови, оставшиеся на полу после неудачного приземления на него Ухена, немного привели его в чувство, и парень тут же попытался броситься на помощь к младшему. Однако его остановили, уверенно перехватив под руки и заломав их за спину; тело внезапно сковала непонятная боль, и Сонгю, поморщившись, едва слышно застонал. Откуда эти люди знают действие болевых точек? Где они научились пользоваться такими приемами? - Что, еще будешь спорить? - равнодушно поинтересовалась Чжуён у поднимающегося на ноги Ухена; Сонгю девушка откровенно игнорировала, небрежным взмахом кисти приказав охране с ним разобраться - что охрана в итоге и сделала, крепко удерживая парня на месте и не позволяя приблизиться к Ухену хотя бы на сантиметр. - Я не собираюсь этого делать! Так что засунь свои извращенные фантазии себе в за… Новый удар, сильнее предыдущего. Ухен попросту не успел сориентироваться, как уже обнаружил себя снова на полу; было тяжело дышать, из чего можно было заключить, что он получил удар под дых. Краем уха он слышал возмущенные крики и затем громкие болезненные стоны - это Сонгю пытался вырваться из рук охраны и пробиться к напарнику. - Ты сумасшедшая, - достаточно громко прошептал Ухен, поднимаясь на ноги и стирая с колена несколько капель крови. Из-за спертого дыхания хотелось кашлять, но парень знал: стоит ему сейчас потерять бдительность - и его, черт возьми, снова побьют. Он, конечно, привык к побоям, но за последние три года своей жизни предпочитал бить сам, а не быть избитым. Чжуён как-то отстранено пожала плечами и кивнула охране; высокие мужчины в черной форме тут же подхватили Ухена под руки и, грубовато толкнув в сторону уже освобожденного Сонгю, разошлись в стороны. Однако из поля зрения уже не исчезали. - Ты в порядке? - Сонгю, получив свободу, кажется, наплевал на охрану и ненормальную девушку - он уже перекинул все свое внимание на офыркивающегося напарника. - В полном, - отмахнулся Нам; он, в отличие от Кима, сдаваться просто так не собирался. Его взгляд заскользил по чуть ссутуленным фигурам охранников: шесть человек, если постараться, то можно с ними разобраться... В конце концов, он попадал и в худшие ситуации. Хотя, нет, в такой мрак он не попадал еще никогда. Но это не значило, что он пойдет на поводу у Чжуён. Он будет бороться, чего бы ему это не стоило. Ухен не учел одного - Чжуён настроена точно так же. И способы игры она выбирает очень и очень грязные. - Взять его, - спокойно приказала девушка, глядя прямо на Нама; охранники тотчас ожили и двинулись к парню с явно недобрыми намерениями. Ухен оскалился, приготовившись держать оборону и сопротивляться до последнего. Сонгю, стоящий рядом с ним, целенаправленно сжал кулаки; и хоть ему ни разу в жизни еще не приходилось драться, теоретически он знал, что нужно делать, даже знал расположение особенно болезненных точек на теле человека (спасибо матери, которая в какой-то момент решила, что любой приличный наследник богатой семьи обязан иметь и медицинское образование в том числе, и сунула ему в руки какую-то книгу по медицине). Правда, парень не думал, что это знание ему когда-нибудь пригодится, но жизнь - непредсказуемая штука, так ведь? Было больно. Очень больно. Чжуён, судя по всему, не поскупилась на нанятие самой элитной охраны, потому что Ухен, при всех своих знаниях и умениях, при опыте выживания на улице за счет бесчисленных драк и стычек, не смог с ними справиться. Не прошло и трех минут, как его уже держали в крепком захвате, не позволяя даже на миллиметр сдвинуться с места без новой порции адской боли в теле. Один из охранников занимался сопротивляющимся Сонгю; впрочем, необходимость в нем отпала, как только Ухен почувствовал нечто холодное, прижимающееся к виску. Он знал, что это. Чжун как-то пытался его таким образом запугать. Ледяное дуло пистолета. Сонгю, судя по расширившимся от ужаса глазам и мигом сошедшему на «нет» сопротивлению, пистолет тоже заметил. Чжуён довольно усмехнулась. - Видишь, к чему приводит неповиновение, - непривычно нежным голосом чуть ли не пропела она и повернулась к замершему на месте Киму. - Может, ты будешь сговорчивее? Если сделаешь все, что я скажу, он, - кивок в сторону поморщившегося Ухена, - останется жив. Ну, как тебе такой расклад, Сонгю-ши? Сонгю не знал, что ему делать. Сейчас именно от него зависела чужая жизнь, и чувствовать на себе такую ответственность ему не нравилось. Это тяжело - идти на жертвы, чтобы спасти другого; на унижение, чтобы просто сохранить кому-то жизнь. И даже тот факт, что «кто-то» был Нам Ухеном, касательно которого Сонгю никак не мог определиться, что же он к нему испытывает, не облегчал этой тяжести. - Раздевайся вместо него. В образовавшейся идеальной тишине, нарушаемой лишь хрипловатым дыханием присутствующих, послышался до безумного громкий взвод курка. Глаза Ухена расширились, и он непроизвольно сглотнул. Он не боялся смерти, нет; он боялся, что напарник не оправдает его ожиданий. «Не будь идиотом, пожалуйста, не будь идиотом...» Сонгю смотрел прямо ему в глаза. И по его взгляду было видно, что в данный момент где-то в его сознании переворачиваются целые миры. Он явно пытался принять решение. И принял. Под торжествующей улыбкой Чжуён и прицелом ее фотоаппарата пальцы Кима медленно потянулись к краю футболки; Ухен с шокированным изумлением следил за каждым движением напарника, мучительно медленным, словно оно стоило парню неимоверно огромную цену. Хотя, фактически, так и было. Истинную гордость человека ведь в денежном эквиваленте еще никто не пытался оценить? - Не смей этого делать, попугай ненормальный!!! Ухен не удержался, за что получил болезненный тычок под ребра, а дуло пистолета плотнее уперлось в висок. Сонгю выдохнул и отвел взгляд в сторону, приподнимая футболку выше, и только сейчас Нам заметил, какой он бледный. Решение спасти его, Ухена, жизнь далось парню абсолютно точно нелегко. И осознание, что из-за него снова кто-то должен унижаться, терять все, подчиняться чужой власти, вывело Ухена из себя окончательно. Какого черта он обязан допускать подобное? Почему он, при всей своей изобретательности и желании жить, до сих пор с этим не разобрался? Почему из-за него снова кто-то страдает?! Когда Нам Ухен теряет контроль над собой от гнева - это очень, ОЧЕНЬ опасная ситуация. И все, кто этот момент находятся от Нам Ухена в непосредственной близости, должны тут же включить инстинкт самосохранения и убежать от греха подальше. Правда, охранники Чжуён и сама девушка об этой особенности Ухена даже не подозревали... Что ж, тем лучше. Игнорируя боль, парень резко выпрямился и одним точным движением освободил руки, попутно снеся мощным ударом пару охранников попросту на пол. Заметив в опасной от себя близости дуло пистолета, Нам в последний момент успел нагнуться, и зал оглушил звук выстрела; пуля угодила в одну из колонн, срикошетила от нее и попала в одну из фотографий, сбив ее со стены и разрушив серебряную рамку. Звон разбившегося стекла эхом отдался от высоких стен. Сопротивление Ухена шло полным ходом. Без особого труда оглушив стрелявшего охранника, парень тут же занялся тремя оставшимися, в одиночку выступая против них. Ему не привыкать, бывало и хуже. Сонгю замер, с изумлением следя за резким изменением атмосферы. Однако благодаря своевременному крику Ухена: «Сзади!» он успел вовремя развернуться и избежать захвата оставшегося парня из охраны. Пришлось срочно импровизировать и, подобно Ухену, оказывать сопротивление. Чжуён круглыми от удивления глазами наблюдала за происходящим, опустив крепко зажатый в руках фотоаппарат на уровень груди. На ее памяти такое было впервые - чтобы один человек справился с пятью лучшими охранниками, при этом не забывая контролировать своего друга и его «успехи» в борьбе. Нам Ухен определенно отличался от многих других живых «игрушек» девушки... И этот его взгляд, которым он на нее смотрел. Он легко выдержал ее психологическую атаку с помощью тяжелого взгляда, которую она использовала всегда, когда хотела кого-то к чему-то принудить. Сонгю бы подчинился, она видела неосознанный испуг в его глазах. Но Ухен... Ухен не только не подчинился - он стоически вытерпел всю атаку и теперь бил рекорды по физической силе и выносливости. Чжуён уже видела таких людей. Более того, она была лично с ними знакома и сама являлась одной из них. Однако она не ожидала, что сейчас, много лет спустя, она снова столкнется с таким же, как она. Силы все же были неравны. Подоспевшая помощь охране пришлась как нельзя кстати - Ухен умудрился вывести из состояния душевного равновесия и сознания заодно уже четырех охранников из шести. Но разобраться с остальными он физически не успел - его поймали и связали прежде, чем он смог что-то сделать. Та же участь постигла и Сонгю - и теперь двоих парней, под пристальным контролем, крепко связанных, уводили из зала. Последнее, что успел заметить Сонгю, прежде чем тяжелая дверь закрылась - недоверчивый взгляд Чжуён, адресованный в спину его напарнику. *** Лис, закинув ноги на стол далеко не самым подобающим приличному человеку образом, широко зевал, лениво рассматривая комнату, в которой находился. Сонель что-то бурно обсуждал с двумя парнями, которые, насколько Лис знал, как раз расплачивались за его наем; эти двое были богаты до неприличия, и парня, как правило, от таких людей воротило, но выбора не было - они были нанимателями, спорить было нельзя. Хотя фактически нанимателем был Сонель, а двое его дружков - спонсорами всего «мероприятия». Лис, удовлетворившись осмотром комнаты, закрыл глаза и блаженно вздохнул. Смысл его тут появления оставался для него загадкой, но Сонель сказал, что он тут сегодня очень нужен, а спорить с напарником в планы наемника не входило. В конце концов, какая ему разница, где находиться, пока ему стабильно платят? В дверь постучались, и один из собеседников Сонеля, с темными волосами, звучным голосом крикнул: «Войдите!». От громкости его голоса второй незнакомый Лису парень, светленький, поморщился, а вот Сонель отреагировал равнодушием - видимо, привык. В комнату проскользнул один боец из нанятой им в помощь банды, и информация, которую он с собой принес, заставила всех присутствующих чуть ли не подпрыгнуть от изумления. - Вычислили?! - хором воскликнули Сонель и его собеседники. Лис же, уже открывший глаза, подозрительно сощурился. - Часа три-четыре на машине, - кивнул боец, и после его слов общее настроение в комнате явно повысилось. Дело не терпело отлагательств: они наконец-то вычислили местонахождение Чжуна и его приспешников. Значит, один парень из двух целей Лиса и Сонеля - некий Нам Ухен - считай, уже найден. А если найден Ухен, то с его помощью они уже легко смогут найти второго, Ким Сонгю. В глазах Лиса загорелись недобрые огоньки: в душе зарождалась волна азарта и небывалого удовольствия, стоило ему подумать, что совсем скоро он наконец-то сможет взять в руки оружие и полноценно стрелять. Судя по маньячному взгляду Сонеля, его преследовали те же мысли. Как только боец, принесший хорошие новости, отдал честь и вышел из комнаты, Сонель тут же подорвался с места и в два счета оказался рядом с креслом, в котором расположился его временный напарник. - Едем сейчас же, если поторопимся, успеем до рассвета со всем разобраться. Лис кивнул и поднялся на ноги, отряхивая джинсы от невидимых пылинок; наконец-то у них появился хоть какой-то прогресс. И они не имеют права его упустить.