Сломанный

Мерный тонкий писк раздавался буквально прямо над ухом, раздражая и мешая спать. Ухен с трудом открыл глаза, щурясь от яркого света, и коротко кашлянул, пытаясь понять, где он, как он и что он вообще тут делает. Последнее, что он помнил - встреча с Чжуном. Раненый Менсу. Драка с охранниками. Падающая колонна. Попугайчик, так некстати решивший поиграть в героя. Все. Ухен попытался пошевелиться, и, к слову, ему это удалось. Все тело нестерпимо ныло и болело, будто по нему проехались асфальтоукладчиком, и причем раз десять туда-обратно. Нам, стиснув зубы, кое-как повернул голову вбок и, сощурившись, наконец-то уловил в поле зрения хоть что-то, что могло бы помочь с определением его текущего местоположения. Капельница. И кардиомонитор с графиками, который периодически пищал и тем самым разбудил Ухена. Он что, в больнице? - Что… - парень опять закашлялся: в горле пересохло, и говорить было тяжело. Ухен снова повернул голову, но в другую сторону - и, о, чудо! - обнаружил стоящий на ближайшей тумбочке графин с водой. И пустой стакан рядом с ним. Теперь оставалось лишь до него дотянуться. Новая попытка подключить к движению не только голову, но и остальные части тела, увенчалась успехом не сразу. А когда увенчалась, то не целиком - в конце концов Ухену удалось лишь сесть в кровати и просидеть так несколько минут, потому что жутко кружилась голова и отчего-то ныл затылок, будто по нему ударили кирпичом или еще чем похлеще. Нам поморщился и, зевнув, все же постарался спустить и ноги на пол, чтобы добраться до тумбочки - бесполезно: если верхняя часть тела еще с грехом пополам, но подчинялась его силе воли и стойкости и двигалась, то нижняя явно была в пролете и менять свое положение отказывалась. Ухен коротко выругался себе под нос и, бросив беглый взгляд на дверь, только сейчас заметил, что в больничной палате - а это все-таки была она - он не один. - Менсу-а? - Нам сам удивился, какой у него хриплый и сиплый голос. Однако парень, мирно спящий на стуле возле двери, тут же дернулся и, ойкнув, открыл глаза. - Хен? - неверяще спросил он, встречаясь взглядом с Ухеном, и его глаза расширились. - Хен! - Менсу резко подорвался со стула, едва заметно морщась от боли - все же ущерб, причиненный ему Чжуном и его помощниками, все еще был ощутим, - и бросился к сидящему на своей кровати Наму. Ухен вопросительно вскинул брови, но все же облегченно улыбнулся одними кончиками губ. - Хен, наконец-то ты пришел в себя, - Менсу было кинулся его обнимать, но по сдавленному стону, которым сопроводилась первая жалкая попытка его приобнять, понял, что это была не лучшая идея. Поэтому он просто подтащил стул к кровати Нама и, обеспокоенно глядя на старшего, поджал губы. - Дай воды, - Ухен закашлялся, а Менсу, охнув, тут же сорвался с места и бросился к тумбочке с графином. Уже спустя десять секунд сидящий в кровати Нам держал в руках прозрачный стакан, доверху наполненный спасительной жидкостью. - Мы в больнице? - это был первый логичный вопрос, который Ухен задал после того, как, удовлетворенно отфыркавшись, вернул пустой стакан в руки Менсу. Он демонстративно осмотрел палату, искренне не понимая, как тут оказался. Менсу медленно кивнул. - А как… - Хен, - Ким проигнорировал его вопрос и вместо этого, внезапно взяв Ухена за руку, на что Нам удивленно вскинул брови (проявления нежности и привязанности Менсу можно было увидеть крайне редко да и то обычно в нетрезвом состоянии), осторожно начал: - Ты что-нибудь помнишь из того, что с нами было? - Я помню, что тебя избили, - Ухен нахмурился, в упор глядя на тонсена, - и что ты был в заложниках у Чжуна. Менсу уверенно кивнул, подтверждая сказанное. - А еще? Ты помнишь, чем все закончилось? - Пока Чжун жив, ничего еще не закончилось, Менсу-а, - Нам аккуратно высвободил свою ладонь из крепкой хватки Кима и под обеспокоенным взглядом последнего выпрямился, разминая плечи. - Я не знаю, как мы тут оказались, но я должен пойти и отплатить ему за все хорошее, - в голосе Ухена слышалась непоколебимая сталь, и Менсу, которому предстояло вот-вот разрушить всю эту железную уверенность старшего, непроизвольно поежился. - Он ждет суда, хен. Через две недели состоится суд, в результате которого его, скорее всего, посадят. Не смотри на меня так, просто смирись с этим, - парень вздохнул, а Ухен после этих слов округлил глаза еще больше, окончательно запутываясь в происходящем. Чжун? Суда? Посадят? - Он должен был умереть, и убить его должен был я! - с возмущением в голосе высказался он, и Менсу, охнув, поспешно закрыл ему рот рукой. - Не здесь же, хен! Если бы ты расправился с ним, посадили бы именно тебя… Да не кусайся ты! - Ким, обиженно фыркнув, убрал ладонь от губ старшего, который для профилактики еще раз звонко клацнул белоснежными зубами. Вид пыхтящего от обиды и недопонимания Менсу Ухена непроизвольно умилил; парень, протянув вперед руку, мягко коснулся щеки тонсена и осторожно провел кончиком указательного пальца по свежему бесцветному пластырю. Все лицо у Менсу было в пластырях, а руки и виднеющиеся из-под больничной пижамы плечи надежно перебинтованы. Значит, о нем позаботились должным образом, и это было уже хорошо. - Сколько я здесь? - отстраненно поинтересовался Ухен, с ухмылкой глядя на лицо Кима, который, почувствовав чужие осторожные прикосновения, зажмурился и блаженно улыбнулся. - Пять дней, - в голосе Менсу чувствовались виноватые нотки, и он нехотя открыл глаза, тут же сталкиваясь взглядом с шокированным взглядом старшего. - Ты сильно пострадал в результате взрыва и долго не приходил в себя… Я все это время провел тут, с тобой. Только сейчас Ухен заметил, какие у младшего под глазами залегли темные круги. Не в пример темнее и больше, чем обычно. Да и вообще вид у Менсу был какой-то осунувшийся, хотя в глазах ярко светились искорки радости, которая была связана с его, Ухена, пробуждением и возвращением в реальный мир. Нам сглотнул и как-то отстраненно переспросил: - Взрыв? Так вот что это было… Действительно, ведь огромные мраморные колонны не могут падать на людей просто так. - Группа, нанятая для поисков Сонгю-ши, взорвала стену особняка Чжуна, а нам просто «повезло» оказаться в нужном месте в нужное время, - Менсу выдавал информацию маленькими порциями, чтобы еще не окончательно очнувшийся мозг Ухена успел ее схватить и распознать, а затем принять к сведению и сделать какие-то собственные выводы. Ухен нахмурился. Сонгю-ши… Сонгю… Ли Сонгю… - Где он? - Нам непроизвольно сжал кулаки, когда до него наконец-то дошло, что в поле зрения никаких парней с ярко-красными волосами не наблюдается. Где? Куда делся?! - Где Ли Сонгю? Он в порядке? - Сонгю-ши? - Менсу едва заметно приподнял брови в удивлении, но списал перепутанную Ухеном фамилию на не восстановившуюся до конца работоспособность мозга. - А, он в порядке, уже вышел на работу… Больше всех пострадали ты и те охранники, с которыми ты дрался. - На работу? - тупо переспросил Нам и несколько раз моргнул, не сразу вникая в суть услышанного. Сонгю что, кроме того, что учится, еще и работает? Странно, он об этом не рассказывал… - Я хочу его увидеть, - Ухен понял всю правдивость своих слов только после того, как их озвучил, и, нетерпеливо фыркнув и откровенно наплевав на капельницу, многочисленные бинты и пластыри, развернулся к боку кровати с явным намерением встать. Странно, если сначала, после пробуждения, казалось, что тело еще слабо реагирует на его мысленные посылы к активным действиям, теперь верхняя его половина явно попривыкла и слушается уже прекрасно, а вот ноги… Ухен с немалым удивлением обнаружил, что не может пошевелить даже пальцами на ногах. Нехорошие догадки прокрались в голову, и он обернулся к Менсу с явной надеждой во взгляде. Ким как-то странно поджал губы и практически жалобно протянул, одновременно поднимаясь со стула и бочком подкрадываясь к стене, на которой была расположена кнопка вызова лечащего врача: - Хен, ты только не волнуйся… В общем, тут такое дело… Ухену казалось, что он знает ответ, еще до того, как Менсу его озвучил. Спустя десять секунд после короткого объяснения тонсена повисшую в палате тишину нарушил звук разбившегося об стену стакана, а медсестра, мирно проходящая по коридору, испуганно вздрогнула и, вжав голову в плечи, быстрее засеменила куда-то по своим делам. *** - Он очнулся. Сонгю, до этого момента мирно сидящий в кресле и с выражением явного неудовольствия на лице осматривающий орду прислуги перед собой, вздрогнул и повернулся на голос. Небрежно облокотившись на косяк, в дверях стоял Ли Ховон собственной персоной и, сверля уже благополучно перекрашенную в рыжеватый цвет макушку лучшего друга задумчивым взглядом, продолжил: - И пока ты еще в состоянии сродни аффекту и туго соображаешь, поспешу добавить - худшие опасения врачей сбылись. Нанятые тобой американцы не смогли ничего сделать, - Ховон прикусил губы и, казалось, даже как-то едва заметно виновато пожал плечами. Глаза Сонгю расширились, и он, мгновенно поднявшись с кресла, взмахом руки приказал посторонним их оставить. Несколько горничных и пара лакеев, искоса подозрительно поглядывая на пришедшего к молодому хозяину наследника Ли, поспешили исполнить приказ. - Поедешь к нему? - тихо спросил Ховон, когда за последней горничной захлопнулась дверь. Сонгю, прикрыв на пару секунд глаза, уверенно кивнул. Он не мог иначе. Все эти пять дней, что прошли с того момента, когда Сонель и его команда вытащили их из плена, прошли для Кима словно в бреду - он умудрился поставить на уши всю больницу, приправив и так царящий там хаос специально вызванными для лечения Нам Ухена докторами аж из Северной Америки; ему отзванивались каждые полчаса доверенные люди и сообщали все, хоть самые мельчайшие, изменения в состоянии младшего. Сонгю и сам не понимал, почему так волнуется: с Ухеном они знакомы не так давно, и хотя они, несомненно, нашли друг в друге массу плюсов (несмотря на длинный список минусов, открытый ими ранее), если бы на месте Нама был кто-то другой, Сонгю сильно сомневался, что так бы нервничал. Да чего там, он бы не согласился вернуться в корпорацию отца в качестве его преемника, только чтобы получить деньги, позднее выплаченные в качестве зарплаты тем же докторам! С ним творилось что-то странное, но в силу того, что нервные клетки не восстанавливаются, а потратил он их в последние дни как-то уж подозрительно много, Ким решил, что подумает над этой проблемой позже. - Тебя отпустят прямо сейчас? - задал Ховон второй вопрос, и Сонгю, нахмурившись, задумался. Его отец, не стесняясь в выражениях, сообщил ему, что с того момента, как парень вернулся в родительский дом, на любое общение с неким Нам Ухеном для него накладывается вечный запрет. Правда, господин Ким согласился выделить деньги на его лечение и позволил сыну контролировать ситуацию издалека, но это - максимум, на который он был способен, и Сонгю пришлось бы очень постараться, чтобы тайком выскользнуть из дома. - Я так полагаю, ты пришел не просто поговорить, - грустно усмехнулся парень, глядя на друга, и по едва заметной слабой ухмылке понял, что был прав. Ховон многозначительно приподнял брови и постучал кончиком пальца по циферблату наручных часов. Время. Место. Помощь. - Через пять минут, главный вход, охрана у ворот, - очень быстро и тихо проговорил он и, отсалютовав двумя пальцами от виска напоследок, вышел из комнаты. Сонгю одобрительно хмыкнул и, подхватив со спинки кресла свой пиджак, направился вслед за ним. Он даже не пытался скрываться от видеокамер, быстрым шагом пересекая коридор - его все равно найдут, он точно знал, что теперь за ним стараниями отца установлена круглосуточная охрана. Вообще на его появление в особняке семейства Ким отреагировали весьма неоднозначно - мать, театрально хватаясь за сердце, не отходила от сына дня три кряду и все это время без умолку твердила ему о том, что так, как поступил он, приличные наследники не поступают; отец же был краток - домашний арест, срочное известие всем представителям самых крупных Сеульских СМИ о том, что в ближайшее время наследник Ким займет пост заместителя директора корпорации KTF, и немедленный вызов лучших парикмахеров, которые старательно изводили огненно-красный цвет, заменяя его бледновато-рыжим, в течение пары-тройки дней. И все. Никакого «мы волновались, сынок, вдруг с тобой произошло что-то страшное?!». Никакой заботы, только холод во взглядах и приказ не покидать особняк ни при каких условиях. Складывалось ощущение, что его появление было нужно отцу только для того, чтобы запихнуть под свое управление в корпорацию, а матери - чтобы было о чем посплетничать со своими лицемерными подружками - женами других представителей элиты общества («Мой сын наконец-то образумился и вот-вот займет место отца!» или «Ах, девочки, его надо срочно женить, а то такой молодой и одинокий, может, на ком-нибудь из ваших очаровательных дочерей?»). Сонгю решительно спустился вниз по лестнице и, проигнорировав маячавшего в другом конце обширной «прихожей» (по размерам вполне себе составляющей треть всей арены римского Колизея) дворецкого, тенью скользнул к дверям. Оставалась минута до назначенного времени. Сонгю практически невесомо пробежался пальцами по определенной части стены, и под ней загорелась небольшая сенсорная панель; парень наклонился вперед и, стараясь сделать голос как можно более безразличным, сухо прокомментировал: - Сейчас приедет мой друг, с которым я давно не виделся, буквально на пару минут, показать новый байк. Открыть главные ворота. - Есть, молодой господин, - спустя секунду послышался хрипловатый мужской бас из надежно запрятанных все в той же стене динамиков, и Сонгю удовлетворенно ухмыльнулся. Ну, друг-то к нему и правда приедет. И даже уедет точно через пару минут, не больше. Но вот никто не говорит, что уедет он в одиночестве. Когда парень, распахнув двери, вышел на улицу и начал спускаться по широкой лестнице, тут же попал под прицел множества пристальных и недоверчивых взглядов охраны. Ему же нельзя выходить из особняка, точно. Сонгю виновато поднял руки вверх и, стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал от волнения, нарочито равнодушно высказался: - Спокойно! Я просто встречу друга, не помню, чтобы мне запрещали общение с друзьями. Охранники все так же не спускали с него глаз, но, видимо, про себя согласились с таким вполне логичным выводом, потому что попыток его остановить не предпринимали. В конце концов, это же на минутку, он ведь не успеет сбежать, верно? Сонгю повернулся лицом к воротам и, сощурившись, зевнул; где-то совсем рядом раздалось звучное жужжание мотора, и спустя каких-то пару секунд в двор въехал некто в темно-синем шлеме на мотоцикле. Мотоциклист притормозил в аккурат рядом с Кимом, и Сонгю мысленно даже подивился такой точности. - Хен! - парень снял шлем и, широко улыбаясь, спрыгнул с мотоцикла. В Ли Сонеле вообще погибал отличный актер - ведь подделать такую искреннюю радость очень даже нелегко. - Зацени мою новую крошку! - Сонель любовно похлопал по рулю мотоцикла и посмотрел на него с таким обожанием во взгляде, что Сонгю, подошедший ближе и старательно делающий вид, что тоже страшно рад видеть парня перед собой, подумал, что, видимо, либо это действительно мотоцикл Сонеля, либо же он ему просто и вправду очень сильно нравится. - Шикарная крошка, сколько отдал? - деловито осмотрев мотоцикл, Сонгю уселся позади вернувшегося на свое место водителя; охранники тут же напряглись и начали на них надвигаться, но Ким миролюбиво поднял руки вверх и добавил: - Все в порядке, я просто хочу оценить мягкость сидений, чего вы сразу? Между прочим, последняя модель, лучшая из лучших! - Господин Ким, вам следует вернуться в дом, - пробасил ближайший к мотоциклу и двум сидящим на нем парням мужчина из охраны и сделал несколько шагов в их сторону. - Ваш отец не велел выпускать вас на улицу. - Какая жалость, - Сонгю с притворным сожалением в голосе покачал головой и, внезапно крепко уцепившись руками за Сонелеву кофту, прижался щекой к его спине; наемник, уже успевший в одну секунду надеть на себя шлем, резко дал по газам, и мотоцикл, взметнув за собой столб пыли, сорвался с места. Сонгю до последнего казалось, что они не успеют; ворота закрывались слишком быстро, но Сонель каким-то образом умудрился проскочить между ними чуть ли не в самый последний момент. Громкий мат охраны, доносящийся им вслед, грел душу Кима как ничто другое. Что ж, у него есть примерно полчаса, потому что через полчаса его непременно поймают и снова притащат домой… *** Честно говоря, на Ухена было жалко смотреть. Именно такой вывод сделал для себя Сонгю, когда, сглотнув и на автомате облизав пересохшие губы, все же решился сначала заглянуть в палату через небольшую стеклянную вставку на двери. Ухен просто лежал на кровати и бездумно пялился в потолок таким взглядом, в котором читалась откровенная безысходность. Так вот как выглядит человек, потерявший в жизни тот максимум, который у него был. Сонгю простоял возле двери в палату Нама около десяти минут, пока наконец не собрался с силами и не повернул дверную ручку. Ухен никак не отреагировал на его приход - он даже не посмотрел в его сторону. «Живой труп» - наверно, его можно было сейчас охарактеризовать именно так. В палате было только его тело, лишь наполовину функционирующее, а где была душа - неизвестно. Из сбивчивого рассказа Менсу, который попался им с Сонелем в коридоре, выяснилось, что истерика с битьем всего, что попадало под руку, и попытками встать, которые, конечно же, не увенчались успехом, у Ухена уже прошли; сейчас наступила самая жуткая стадия - смирение. Нам был сломлен, сломлен не столько физически, сколько морально. Ведь теперь он, по сути, в этой жизни никто, без чужой помощи он не проживет, а обременять кого-то для парня было самым страшным, что только может с ним случиться. - Ухен-а, - тихо позвал Сонгю, медленно продвигаясь к его кровати и в конце концов усаживаясь рядом с ней на стул. Нам лениво повернул голову в его сторону и просто молча моргнул. - Я вижу, ты проснулся, - все слова звучали до жути неестественно и глупо, но лучшего Ким придумать не мог. Ухен моргнул еще раз. - Я… Я не знаю, что тебе сказать, - честно признался старший, на что не получил вообще никакой реакции. - Где ты был? - спустя пару минут молчания как-то чересчур отстраненно спросил Ухен; Сонгю отметил про себя, что его голос звучал непривычно тихо, без оттенка свойственного ему извечного сарказма. Он звучал так же бледно, как выглядел сейчас его владелец. - Я… Я тоже лечился после… всего, - видит Бог, Киму сейчас совершенно не хотелось лгать, но другого выхода он не видел. К сожалению, всей правды Наму он рассказать пока не мог. - Но как только мне сказали, что ты очнулся, я сразу приехал сюда. - Два часа, - хрипло отозвался Ухен и перевел взгляд куда-то на потолок, - тебя не было целых два часа. - Прости, - Сонгю не понимал, почему он должен извиняться. Ведь он ничем младшему не обязан. Но слова извинения вылетали на автомате, и, самое удивительное, парень действительно верил, что так надо. Что Ухен обвинял его в замедленной скорости совершенно верно, что он не должен был отсутствовать так долго - он верил в это. Достаточно было просто слышать голос Нама, с которым он констатировал факт про два часа, чтобы почувствовать себя виноватым чуть ли не во всех смертных грехах. - Я не знаю, что мне делать, - словно бы вечность спустя с печальной усмешкой на губах выдал Ухен. Сонгю показалось, что в этой усмешке было что-то сумасшедшее - с такими выражениями лиц душевно больные люди говорят, что они хотели просто «попробовать», а не резать себе вены затупленными ржавыми ножницами, нет. Пришедшее в голову сравнение Кима немало напугало, и он непроизвольно вздрогнул, машинально представив Ухена на месте одного из таких душевно больных. Нет, он ведь сильный, он не станет… Не станет ведь, правда? - Как это не знаешь? Отдыхать, а потом учиться ходить. Вот увидишь, совсем скоро мы с тобой сможем пойти и снова найти приключения на задницы, - Ким наигранно рассмеялся, но быстро сник под пустым и безжизненным взглядом собеседника. Ухен чуть нахмурился, внимательно разглядывая лицо старшего, затем, видимо, что-то для себя решив, все же приподнялся на локтях и кое-как принял сидячее положение. Теперь их лица были на одном уровне. - Я чувствую себя плинтусом, когда ты так высоко, - мрачно усмехнулся он и вздохнул, опуская голову. По нервной дрожи, охватившей его тело, по подозрительно мелко трясущимся плечам можно было без труда понять, что теперь, когда он знал, что ему поставили страшный диагноз - паралич всей нижней половины тела, - он просто сдался. И позволил себе быть слабым. И такое его поведение Сонгю немало разозлило. - Ты доберешься до таких же высот и даже выше, стоит тебе захотеть, - слова, возможно, были сказаны немного грубовато и жестко, но такие тона были как раз тем самым, что сейчас требовалось Ухену, чтобы вернуться в реальный мир. - И даже не смей со мной спорить, в противном случае я тебе просто врежу. Вид пыхтящего и пылающего гневом праведным Сонгю Ухена немного развеселил; немного - достаточно для того, чтобы он выпрямился и, шмыгнув носом, крест-накрест заклеенным бесцветным пластырем, шумно выдохнул. - Не бери на себя слишком много, Попугайчик. - Не бери на себя слишком мало, когда можешь взять больше, Чокнутый. - Возможно, обмен любезностями продолжался бы и дальше, если бы не медсестра, вошедшая в палату; перед собой она везла инвалидную коляску. Ухен смерил ее таким взглядом, будто только что увидел самую отвратительную в своей жизни вещь, а Сонгю лишь едва слышно вздохнул. Медсестра, оставив коляску рядом с дверью, поспешно покинула палату под пристальным неодобрительным взглядом Ухена. - Я никогда не стану садиться в эту штуку, - спокойно заявил Нам и, демонстративно скрестив руки на груди, перевел взгляд на скептично закатившего глаза Сонгю. - Никогда, ясно тебе? Это унизительно. - Это твой единственный способ снова встать на ноги, поэтому ты будешь ее использовать, ясно? - Ким, фыркнув, поднялся на ноги и подвез коляску прямо к кровати. Ухен недобро сощурился, глядя в глаза экс-напарнику в упор. - Думаешь, настолько близок мне, что можешь указывать? Да пошел ты! - в голосе парня начали проскальзывать более-менее живые нотки, что не могло не радовать. - Всенепременно, но одному скучно, поэтому только с тобой, - парировал ему в тон Сонгю и, пожав плечами, подошел ближе к кровати. Он сам не понимал, откуда в нем внезапно проснулся такой запас наглости. Они с Ухеном что, меняются местами? - Придушу, - на полном серьезе предупредил Нам, грозно сверкая глазами и сильнее хмуря брови. - Пусть это будет тебе стимулом, встань и осуществи свою мечту, - просто отозвался Ким и, усмехнувшись, положил собеседнику ладонь на плечо. Ухен дернулся, но ладонь не сбросил. Сонгю наклонился и, подавшись вперед так, чтобы практически касаться губами мочки чужого уха, до убийственного дерзко, но в то же время и тягуче прошептал: - Дотянись до меня… И тогда мы посмотрим, кто кого. Ухен уже приготовился его оттолкнуть от себя к чертям собачьим, потому что вот так вот развратно шептать ему такие тексты на ухо просто возмутительно! Но старший среагировал быстрее - он уже благополучно отодвинулся и даже успел отойти на пару шагов назад. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут в дверь со всей силы заколотили, и парни синхронно обернулись к стеклянной вставке. Оттуда на них глядело лицо Сонеля - обеспокоенное лицо Сонеля, который, кажется, что-то говорил про скорость и охрану - по крайней мере, это было единственное, что Сонгю сумел прочитать по его губам. Но и этого уже было достаточно - парень, чертыхнувшись, поспешно направился к двери. - Уже уходишь? - донесся ему в спину вопрос, судя по тону, с которым он был задан, слегка разочарованный. Сонгю, на секунду обернувшись, виновато прикусил губу: - Мне нужно срочно идти. Но я еще вернусь, понял? И только попробуй к моему приходу что-нибудь не сделать! Не будь слабым, ясно? - парень подмигнул опешившему Ухену напоследок и, скрывая нервно бегающий туда-сюда взгляд, вышел из палаты. Вслед ему слышался громогласный поток мата. ~Flashback~ Менсу присел на лавочку и с потаенной настороженностью принялся рассматривать сидящего рядом парня. Они уже виделись - тогда, помнится, этот парень в компании еще двух приходил к ним домой и спрашивал про Ухена… Но с тех пор прошло много времени, интересно, а он его помнит? - Хорош пялиться, дырку просверлишь, - устало заявил парень Киму спустя минут десять обоюдного молчания. Менсу чуть не подпрыгнул на месте от неожиданности. - Так заметно? - прямо спросил он, на что собеседник, усмехнувшись, лениво кивнул головой и наконец-то повернулся к нему лицом. - Еще как. Ты слишком прямолинейный, да и когда на тебя так пристально смотрят, это чувствуется, - на такое Менсу лишь пожал плечами. Спорить со сказанным смысла не было - ведь это была чистая правда. - Ты меня помнишь? - парень решил не оттягивать причину своего внезапного интереса к «знакомому незнакомцу». Тот еще раз кивнул. - Мы с боссом и Дону-ши приходили к тебе, чтобы узнать насчет сонбэ. Давно, правда, это было… - наемник расслабленно откинулся на спинку лавочки и блаженно вздохнул. Менсу согласно хмыкнул и непроизвольно подался вперед, с интересом продолжая расспрос: - А имя помнишь? - Ким Менсу, если тебе так проще, то да, помню. У меня вообще хорошая память, - собеседник хихикнул, а Ким от такого заявления едва ли не свалился с лавочки. Вот же ж интриган ему попался. - Я Сонель, Ли Сонель, на случай, если ты забыл. - Сонель протянул ему руку, видимо, в попытке поздороваться на европейский манер, и Менсу, подумав, протянул свою в ответ. - Ты работаешь на Сонгю-ши? Мне казалось, у тебя другой начальник, тот, темненький такой. - Мой начальник - друг наследника Кима, и меня ему, по сути, «одолжили», - в голосе Сонеля не слышалось ничего, кроме усталости, и Менсу сделал вывод, что парень к такому «одалживанию» собственной персоны уже привык. - Хватит на меня так смотреть, ну! - Ли демонстративно закатил глаза и перевел взгляд на собеседника, который поспешно отвел взгляд в сторону. Кажется, у него даже покраснели кончики ушей. Сонель усмехнулся: да уж, парень перед ним - ангел во плоти. И как его занесла нелегкая проживать столько лет вместе с Нам Ухеном, его, по сути, полнейшей противоположностью? - Я, вообще-то, хотел кое-что спросить, - тихо начал Менсу спустя пару минут молчания, во время которых уже не он разглядывал Сонеля, а в точности, да наоборот. - Спрашивай, - охотно разрешил Ли и, закинув ногу на ногу, как-то слишком уж добродушно улыбнулся. - Та девушка… Которая держала хена и Сонгю-ши у себя все это время. Ты что-нибудь знаешь о ней, кроме того, что она дочь Чжуна? Сонель непроизвольно сглотнул и напрягся: однако, у этого Ким Менсу подозрительная наблюдательность. - С чего ты взял? - напуская на себя беззаботный вид, поинтересовался он и нарочито небрежным движением руки поправил упавшую на глаза челку. - Я видел, какими взглядами вы обменялись, - просто ответил Менсу и наконец-то поднял голову, встречаясь на удивление спокойным и рассудительным взглядом с взволнованно-недоверчивым взглядом собеседника. - Расскажи мне, - попросил Ким и состроил такую жалобную мордочку, что Сонель просто не смог устоять. Нет, ну, бывают же на свете такие вредные люди, которые без зазрения совести пользуются своим природным обаянием! А он-то еще посчитал сначала этого милого паренька ангелом! Ага, ангелом с рожками и хвостиком! - Она ему не родная дочь, - вздохнув, нехотя сообщил парень и краем глаза подметил, как Менсу тут же весь подобрался, обращаясь в слух. Видимо, ему действительно интересно, и спросил он не «от балды». - Она детдомовская, на два года младше меня. Мы в одном корпусе были, она всегда отличалась замкнутостью и чуть ли не в обмороки падала, когда ее кто-то просто хотя бы касался. Вообще она попала в детдом, когда ей было лет одиннадцать или около того - ее отца посадили за ее же изнасилование, а мать умерла, заботиться о ней было некому, - Сонель выдавал информацию всю сразу, залпом, и Менсу с непривычки было довольно сложно во всем разобраться, но он внимательно слушал, стараясь не упускать ни слова. - Когда ей исполнилось пятнадцать, ее забрал к себе какой-то мужчина, и больше я о ней не слышал, вплоть до вашего освобождения. В общем-то, это все, что я знаю, - Ли зевнул и, выпрямившись и с наслаждением похрустывая плечами, вдруг перевел взгляд на конец коридора. Менсу машинально проследил за ним и тоже посмотрел в ту сторону. Дальнейший возглас Сонеля «Ох, блять» Ким решительно не понял, но стремительно приближающиеся к ним несколько взрослых мужчин в черной форме красноречиво намекали на причину беспокойства наемника, и Менсу, внезапно решивший отличиться быстротой реакции, спихнул Сонеля с лавочки и велел ему бежать за своим «одолженным» боссом. Почему-то ему казалось, что эти незнакомые мужчины пришли непременно по душу Ким Сонгю. Сонель, согласно кивнув, метнулся к палате, а Менсу, встав посреди прохода, приготовился задерживать их любой ценой. Хотя бы какой-нибудь жалостливой сценкой, сочинять которые он был мастером в случае необходимости. *** Спустя всего неделю Ким Сонгю снова сбежал из дома, на сей раз с помощью некоего Лиса, присланного Сонелем и рекомендованного как отличного эксперта в области импровизации. Поводом к побегу стало банальное признание факта, что он просто соскучился по Ухену, а еще звонок от Менсу, который чуть дрожащим от радости голосом сообщил, что «хен накануне все-таки освоил инвалидную коляску и теперь свободно перемещается по этажам, и даже один раз рискнул засветиться на улице, в небольшом скверике напротив больницы». Сонгю с каким-то непонятным удовлетворением думал, что причиной такой внезапной смены решения Ухена, возможно, стали его слова про слабость. Все-таки Нам Ухен был от природы очень гордым человеком, и тот факт, что его назвали слабым, не мог его не задеть. А еще Ухен за неделю все-таки решился добраться до телевизора. Менсу стремительно поправлялся и вот-вот должен был выйти на какую-то там работу, которую себе подыскал, и потому он быстро озадачил Нама поиском себе еще какого-нибудь развлечения. Не любящий общения с незнакомыми людьми, Ухен остановил свой выбор на телевизоре, и по тайно отданному Сонгю приказу ему в палату привезли персональный телевизор. Что удивительно, Нам до сих пор серьезно верил, что его лечение полностью оплачивается государством, и даже периодически вслух удивлялся, какая же у них, оказывается, хорошая страна, а Менсу, которому Сонгю в одном телефонном разговоре во всем признался и которого попросил пока что не раскрывать всех карт, всеми силами старался эту его теорию поддержать. Когда Сонгю, оставив Лиса у входа в больницу, с пакетом фруктов и еще каких-то мелочей наперевес взбежал по лестнице на нужный ему этаж, его уже кольнуло какое-то недоброе предчувствие. Менсу сегодня, насколько он знал, куда-то собирался уйти, и потому в данный момент Ухен в теории был предоставлен сам себе. Сонгю сглотнул и, решив довериться интуиции, которая по мере приближения к нужной ему палате посылала сигналы SOS все громче и громче, ускорил шаг. Ухен мирно поедал рамен, одновременно без особого интереса глядя в экран привезенного телевизора. Заметив в дверях Сонгю, он приподнял руку в знак приветствия и снова обратился во внимание, потому что в новостях как раз передавали что-то про суды. Может, скажут что-нибудь и про афериста Чжуна? Ким облегченно выдохнул, признавая, что чутье его подвело. Все в порядке, интересно, и чего он так волновался? Он сделал шаг вперед и уже приготовился вслух пожелать Ухену приятного аппетита, как внезапно замер на месте, краем уха улавливая слова дикторши новостей: - В известной технической корпорации КейТиЭф тем временем происходят изменения в руководящем составе. Генеральный директор и по совместительству основатель корпорации Ким Сухен недавно объявил о назначении в качестве своего преемника своего сына, Ким Сонгю… По звуку упавших на пол металлических палочек нетрудно было догадаться, что для Ухена, взгляд которого буквально приклеился к экрану, а глаза по мере осознавания произнесенных дикторшей слов становились все шире, имя наследника Ким стало новостью. Он медленно перевел взгляд с экрана телевизора на стремительно бледнеющего Сонгю. Затем снова на телевизор. И снова на Сонгю. Опять на телевизор. Фотография, показанная на экране, и человек, который стоял всего в паре метров от его кровати, несомненно, являлись одним целым. Бедный студент из провинции, значит…