Moonlight

      Армин сжал руками лежавший на коленях шарф и немигающим взглядом уставился в окно автобуса. Ночью он спал неспокойно, можно сказать, вообще не спал. Он ворочался в постели, мучимый во снах преследовавшим его силуэтом. Безликий человек тянул к нему свои руки, смеялся, играл с ним. Армин пытался убежать, спотыкался в темноте, падал, разбивал колени и локти в кровь, поднимался и вновь бежал. А когда дыхание сбивалось и каждый вдох резал больнее ножа, тонкие пальцы крепко хватали Армина и утаскивали с собой во мрак. И прикосновения эти сродни наркотикам. Они были смертельно опасны и вызывали привыкание. Стоило только чужим пальцам завладеть телом Армина, как приятная сладость возбуждения обволакивала его с головы до ног. Хотелось снова и снова ощущать это чувство. Армин медленно терял связь с внешним миром. Сон и реальность будто поменялись местами. Арлерт всё больше уходил туда, где не было места рутине и ненужного людского вмешательства, где царил душевный покой и не существовало понятия «боль». Армин достал из сумки баночку с обезболивающим и проглотил две таблетки. Он старался дышать медленно и поверхностно. К слову, делать это было не так уж сложно — боль просто не давала возможности вздохнуть полной грудью. Армин закусил губу и сильнее сжал шарф.       Автобус остановился на остановке; взгляд упёрся в неприглядную вывеску кофейни. Стоило её только выключить, как она теряла свои привлекательность и шарм, сливаясь с общей серой массой таких же рекламных вывесок. Днём лунный свет мерк в ослепительном свете солнца, зато ночью луна повелевала целым миром. Но всё это было фальшью, луна безлика, она лишь отражает свет солнца. Так и грёзы Армина были всего-навсего отражением реальности. Им никогда не суждено было стать настоящими. Двери закрылись, и автобус плавно поехал дальше; Армин проводил взглядом «Moonlight». Это был первый раз, когда он прогулял работу. Армин делал это неосознанно, совершенно не думая. Он был ведом своим сердцем, а сердце говорило, что надо выйти там, где Арлерт был ещё в детстве, прогуливаясь по парку, держа родную дедушкину руку, и заглядывая по пути в библиотеку, где он с присущим ребёнку восхищением познавал тайны огромного мира. От воспоминаний о дедушке засосало под ложечкой, губы задрожали. Армин сильно сжал их и постарался не мигать, чтобы ненароком не заплакать.       Проехав ещё три остановки, Армин вышел из автобуса и уверенной походкой направился к каменному забору. Но то была не библиотека, а северная старшая школа. Старое здание из красного кирпича высилось посреди голых деревьев и кустарников. Такое себе причудливое сочетание эклектики и готического стиля. Оно было построено ещё в конце девятнадцатого века и служило храмом Господня, в начале двадцатого здание перешло под юрисдикцию «Красного креста», а после пожара и реконструкции в нём устроили старшую школу. Армин вошёл на территорию, но далеко уйти не смог — его остановил охранник.       — Сэр, — обратился он к Арлерту, — вы по какому делу?       Не обращая на него внимания, Армин нервно рассматривал окна школы, проходя от одного этажа к другому.       — Непохоже, что вы здесь учитесь. Вы чей-то брат?       Арлерт ошеломлённо уставился своими большими глазами на охранника. Нет, он не был ничьим братом, и друзей у него здесь не было, да и вообще он никак не был связан с этой школой. Армин и сам хотел бы знать, что заставило его прогулять работу и приехать сюда.       — Н-нет, я не…       Армин сжал шарф в руке и вновь взглянул на школу — из окна на него смотрели два поразительно зелёных глаза.

***

      — Таким образом опыты Кулона привели к установлению закона, напоминающего закон всемирного тяготения.       Эрен не спеша прохаживался вдоль парт. Тихий и размеренный рабочий день, какие бывают не так часто. Йегер пришёл в школу пораньше и таки смог закончить составлять тесты, осталось только сообщить ученикам о предстоящем на следующем уроке «подарке судьбы». Хоть Эрен и спал от силы три-четыре часа, чувствовал он себя относительно бодрячком, и, что важнее всего, на душе было спокойно. После вчерашнего ночного происшествия и разговора с Армином, Эрену пришлось принять, пожалуй, самое тяжёлое решение в своей жизни — отказаться от общения с Арлертом. Это было необходимо, это было правильно. Встречаясь с Армином, Эрен попросту занимался мазохизмом, разрывая своё нутро переливающими через край чувствами, которые никогда не будут взаимными, которые по закону природы вообще не должны существовать.       — Закон Кулона гласит следующее: сила взаимодействия двух точечных зарядов в вакууме прямо пропорциональна произведению модулей зарядов и обратно пропорциональна…       Дойдя до классной доски и развернувшись, чтобы сделать очередной круг, Эрен бросил быстрый взгляд в окно да так и застыл на месте. А причиной тому послужил тот самый человек, которого Йегер решил навсегда выбросить из своей жизни: из мыслей и сердца. Только, наверное, надо было сначала его предупредить. Армин стоял внизу с задранной головой и немигающим взглядом смотрел на Эрена. Рядом стоял школьный охранник и пытался что-то разузнать у ничего не слышащего юноши. Эрен сделал шаг к окну, Армин — шаг назад. Шаг вперёд — шаг назад. И тут словно ужаленный Армин резко развернулся и побежал прочь. Йегер прильнул к стеклу, но Арлерта уже и след простыл.       И всё спокойствие Эрена полетело к чертям, и столько безответных вопросов теперь травило душу. Зачем Армин приходил? Почему он убежал? А главное: почему он смотрел так затравленно? Будто его волоком притащили сюда и заставили сделать что-то ужасное. Эрен чуть ли не до хруста сжал плечо — опять старая рана дала о себе знать, да ещё и рассечённая бровь саднила под пластырем.       — Мистер Йегер.       Эрен отошёл от окна и присел на край стола. Мир вокруг рушился.       — Мистер Йегер!       — А?       Эрен растеряно обвёл взглядом класс и остановился на недовольной девчонке в очках и с двумя короткими хвостиками. Её звали Корри Рейхер, главная ябеда во всей школе, приверженица чёткого соблюдения правил. Эрен её терпеть не мог.       — Вы не закончили определение, — упрекнула она.       — Что? — Эрен уже и забыл, о чём говорил. Голова разболелась пуще прежнего. — Закончим на следующем уроке, — устало объявил он, от былой бодрости не осталось и следа.       — Но звонка ещё не было, — не унималась Рейхер.       Она начинала выводить из себя.       — Значит, придёте сегодня домой пораньше.       — Но у нас ещё два урока, — подал голос кто-то из класса.       «Господи! Какие же тупые!».       — Ну, значит, погуляйте где-нибудь! — рявкнул Эрен.       Класс затих — мистер Йегер ещё никогда не кричал на них.       Переглянувшись, подростки стали собираться и тихо выходить из класса. Последней была Корри.       — Надеюсь, — надменно проговорила она, поправляя очки указательным пальцем, — вы сможете объяснить директору своё неподобающее поведение.       С этими словами она хмыкнула и с видом победителя вышла из класса, закрыв за собой дверь. Хорошо, что у Эрена ничего не было под рукой. В душе царили беспокойство, находящееся на тонкой грани с тревогой, смущение, доходящее до стыда, унижение, вызванное словами этой треклятой Рейхер. И всё бы ничего, если бы не состояние полного тупика. Эрен больше не видел способа вернуться к той жизни, что была у него до встречи с Армином.       Эрена будто током ударило. А какая она была, эта жизнь «до»? Йегер силился вспомнить, но перед глазами высвечивалось только белое пятно. А была ли она вообще? Эрен вскочил с парты и выбежал из класса. Может, он сможет ответить, а заодно расскажет, как изменилась и его жизнь? Йегер быстрым шагом спустился по лестнице на первый этаж, пробежал по длинному коридору мимо своих шатающихся без дела учеников и, толкнув стеклянную дверь, вылетел на улицу. Под недовольные крики охранника добрался до забора и вышел на дорогу. Тяжело дыша, Эрен внимательно обвёл улицу взглядом, но так и не нашёл Армина, только на верхушке безлистого кустарника аккуратно лежал полосатый шарф.

***

      Из последних сил Армин добежал до автобусной остановки и прислонился лбом к холодной железной стойке. Жадно и шумно глотая морозный воздух измождёнными лёгкими, он пытался унять колотящееся сердце и вернуть мысли в порядок. Сбежал, как последний трус. Армин не смог даже поговорить с Эреном, ещё раз поблагодарить его и отдать шарф. Лично, из рук в руки. А вместо этого он решил положить его на этот дурацкий куст и ретироваться так быстро, что только пятки сверкали.       — Ты никчёмный, — в сердцах заругал себя юноша.       Так позорно смыться! Армину было и стыдно, и очень страшно. То, что происходило с ним сейчас, очень было похоже на его сегодняшний сон. Того и гляди, чьи-то пальцы схватят его за руку, утащат в темноту и… Чужая рука легла на плечо Армина, юноша от неожиданности вскрикнул, резко развернулся и, до боли вжавшись спиной в железную балку, испуганно вытаращил глаза.       — Извини, сынок, — прошамкала старушка, с любопытством глядя на Армина через толстые линзы очков, — не подскажешь, который час?       Арлерт поднял дрожащую руку и взглянул на циферблат.       — По-половина двенадцатого.       — Спасибо. И где же этот автобус, он уже должен был приехать.       Армин прикрыл глаза, глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Кажется, он начал сходить с ума.       Пешком добравшись до работы, Армин вошёл в кофейню и, не обращая внимания на посетителей и окликнувшую его Хисторию, быстрым шагом прошёл в комнату персонала. Он снял с себя пальто и, только взглянув на себя в зеркало, понял, что оделся сегодня по-рабочему — эта привычка уже, похоже, хорошенько въелась ему в мозг.       — Эй, Армин.       В комнате появилась Хистория. Она подошла к коллеге и дотронулась до его предплечья. Арлерт выдернул руку и шарахнулся от девушки в сторону. Хистория изумлённо посмотрела на Армина и сложила руки в замок.       — Всё хорошо? Ты сегодня поздно. Что-то случилось?       Опять эти расспросы, прикосновения, жалостливые взгляды. Армину сейчас совсем не хотелось ни с кем общаться и, тем более, контактировать. Ему надо было побыть одному и привести свои мысли в порядок. Какого чёрта он вообще на работу пришёл?       — Н-нормально, — отмахнулся он. — Ничего не случилось.       — Я знаю о вчерашнем происшествии, — не унималась девушка, — Руж сказал мне утром.       «Руж, — хмыкнул про себя Армин, — так-то ты его кличешь. Ну да, ты всегда была с ним на короткой ноге».       — Тебе, наверное, было страшно вчера. Хочешь, иди домой, а я тебя прикрою.       Армин раздражённо покосился на Хисторию. Вот только подачек ему от неё не хватало.       — Не надо, сам справлюсь, не маленький.       С этими словами Армин накинул на себя фартук и, сильно толкнув дверь, вышел в зал.       С посетителями Армин старался быть обходительным и вежливым, всегда улыбался, пусть даже улыбка эта была пропитана фальшью и неприязнью.       «Ну и ладно, — думал Арлерт, — улыбки этих людей настолько же искусственны».       А когда воцарился относительный покой и Армин решил немного отдохнуть в тишине, в кофейню вошёл новый посетитель.       — Добро пожа…       Армин был рад видеть этого человека, несомненно. Но он был бы больше счастлив будь это зелёные луга, нежели ржаные поля.

***

      Жан кинул спортивную сумку на диван и широко зевнул. Это была его худшая поездка в поезде. Его сосед объявился на одном из пересадочных пунктов глубокой ночью, когда Жан уже видел седьмой сон. Мужчина разбудил Кирштайна трижды. Первый — когда попутчик пытался протиснуть свои безразмерные телеса в узкий дверной проём купе, второй — когда Зи́зи — как представился сам весельчак — упал с нижней полки из-за того, что поезд резко остановился, ну, а последний — под утро, когда он, наконец заснув, храпел так, что окна, наверное, дрожали аж в соседнем вагоне. После третьего раза Жан уже не уснул и тупо пялился в потолок, пока не проснулся весь вагон. Вечером намечалась встреча с представителями филиала его компании в этом городе, а значит, у него ещё есть пару часиков на отдых. Да, было бы хорошо их провести в кроватке под одеялком, но зная себя, Жан решил не рисковать — уснув сейчас, он вряд ли проснётся так скоро. Поэтому, разложив вещи по шкафам и тумбочкам, Кирштайн привёл себя в порядок и задумал сразу же навестить друга. Он немного нервничал перед встречей с Армином, это как игра в русскую рулетку — шанс увидеть счастливого и жизнерадостного Арлерта был весьма невелик.       Поискать его Жан решил сначала в кофейне, последнее время Армин только и делал, что работал. До «Moonlight» он добрался быстро и без проблем. Приезжая в командировку, Кирштайн всегда останавливался в одном и том же отеле, который находился в получасе езды от кофейни, так что дорогу Жан уже знал наизусть. Он любил «Лунный свет» за её приятную и уютную атмосферу, за приветливых и дружелюбных сотрудников, любил за прекрасный кофе и мягкую выпечку. Любил её не меньше Армина. Когда только друг рассказал ему о своих достижениях, Жан отнёсся к этому скептически — ну несолидно было молодому и талантливому физику вроде Армина прозябать в какой-то жалкой кафешке. Они даже с Арлертом поругались на этой почве. Жан хотел, чтобы Армин был счастлив и нашёл дело по душе и талантам, а не кофе людям разносил. Но Кирштайн ошибался; он заметил это, когда впервые пришёл к другу на работу и увидел его улыбку — Армин уже был счастлив. Тогда-то Жан и капитулировал.       Молодой человек вошёл в тихую кофейню и вдохнул горьковатый запах кофе.       — Добро пожа… — Армин запнулся на полуслове.       «Ну, и что это за лицо?», — подумал Жан.       Армин как будто был рад и не рад одновременно.       — Жан? Ты что здесь делаешь? — удивился тот.       — Эй, что за вопросы? А где обнимашки? Где радостные крики «Ура! Лучший друг приехал!»?       Армин засмущался и направился к Криштайну.       — Прости. Я просто сейчас в некотором замешательстве.       Они крепко обнялись, и Жан наконец смог вдохнуть родной запах. Друзья присели за ближайший свободный столик.       — Обычно ты предупреждаешь о своём приезде.       — В этот раз решил сделать тебе сюрприз.       — Сюрприз удался, — улыбнулся Армин.       Ну наконец-то, хоть какое-то оживление на лице.       — Ой, — всполошился Арлерт, — а чего ж мы просто так сидим. Давай я тебя чем-нибудь угощу.       — Да не надо, — отнекивался Жан, — я ненадолго, у меня скоро встреча с коллегами. — Армин сделал жалобное лицо. — Ну ладно, от чашечки эспрессо не откажусь.       Пока Армин возился с кофемашиной, Жан снял куртку и поудобнее устроился за столиком.       — Давно не виделись, Жан, — к нему подошла Хистория и присела напротив.       — Привет. Да уж год почти прошёл. Как поживаешь?       Хистория неопределённо пожала плечами и подтянула резинку в волосах.       — Да всё как обычно. Живу потихоньку.       Кирштайн не смотрел на девушку и слушал её в пол-уха. Всё его внимание было приковано к Армину, сосредоточенно работающему с кофейным аппаратом. Обычно его движения были более уверенными.       — Надолго к нам?       — На пару дней, по работе приехал.       — Понятненько. Я-то думала ты здесь из-за Армина, — непринуждённо бросила Хистория, теребя кончик хвоста.       Жан напрягся и перевёл взгляд на девушку.       — А есть повод?       Хистория покосилась на молодого человека и, нависнув над столом, придвинулась к Жану практически вплотную. В нос ударил сильный запах духов, и Киршайн чуть отодвинулся.       — Странный он в последнее время, — девушка облизала нижнюю губу. — Сегодня вообще бешенный пришёл.       — Бешенный?       Армин неслышно появился рядом и со стуком поставил между ними двумя чашку с кофе. Сердце Жана ёкнуло от неожиданности, а Хистория тут же отодвинулась от Кирштайна.       — Ладно, — с обидой проговорила она, — не буду вам мешать.       С этими словами Хистория встала из-за стола, подмигнула Жану и удалилась прочь. И Кирштайн не мог не заметить, с каким призрением Армин посмотрел ей вслед. Да, Хистория не врала. И какая муха укусила его друга?       — Ты уже где-то остановился? — поинтересовался Арлерт.       — Да всё в том же отеле.       — А то мог бы пожить у меня. Да и с питанием проблем не будет.       — О, на этот счёт не волнуйся, у меня номер с кухней.       Армин удивлённо выгнул брови.       — Ну ты и жируешь.       — За счёт фирмы почему бы и нет? — усмехнулся Жан.       Армин выглядел уставшим и нервным. Жан мог бы спросить, что же случилось, но какой в этом смысл, если в ответ получишь неизменное «ничего». Кирштайн сделал небольшой глоток эспрессо — даже кофе у него сегодня до безобразия унылый. Но Армин хотя бы был здесь, живой и невредимый, и на том спасибо.       — Ты насколько?       — Послезавтра уезжаю обратно. Надо будет вечерком завтра встретиться, сходить куда-нибудь.       — Звучит здорово. — Они немного помолчали. — Жан.       — М?       — Спасибо, что приехал.       На переговорах Жан практически клевал носом. Он старался держаться бодрячком, но ночь без сна давала о себе знать. Но так или иначе направление движения было задано и завтра уже можно будет решить поставленные задачи. Живот заурчал, и Жан сглотнул голодную слюну. Он сегодня практически ничего не ел, только позавтракал в поезде да выпил чашку кофе. Можно, конечно, поужинать в кафе, но намного дешевле будет закупиться продуктами в супермаркете и приготовить самому, не для красоты ж у него кухня в номере.       Жан любил и умел готовить. За неимением спутника жизни он в свои двадцать три до сих пор жил с родителями и частенько баловал их различными — порой даже экзотическими — блюдами. Как-то за ужином мать с упоением поедала мясо по-французски и сказала, что сыну поваром надо было стать, а не физиком. Но для Жана готовка была больше хобби и отдушиной, нежели профессиональным занятием.       Вечером магазин просто кишел людьми, и Кирштайн на мгновение пожалел, что не перехватил каким-нибудь бургером в забегаловке. Жан прохаживался вдоль стеллажей, периодически складывая в корзину необходимые продукты. Давно он не ел спагетти болоньезе.       — Так, спагетти, сыр, фарш, — Жан методично вспоминал список ингредиентов. — Что ещё? Ну конечно, томатная паста.       Кирштайн поплутал по супермаркету и добрался до отдела с консервами. А вот и она, последняя банка с томатной пастой. Только Жан взял банку, как на его руку легла другая, женская. Ну уж нет, так просто он не сдастся. Молодой человек повернул голову, открыл рот и остолбенел — серые глаза прекрасной девушки с праздным любопытством рассматривали его лицо.       — Ми-микаса?..       Они медленно прогуливались по аллеям городского парка. Заходящее солнце из последних сил пыталось пробиться сквозь плотную пелену серости. Жан поудобнее перехватил пакеты в обеих руках и чуть замедлил шаг.       — Если честно, то уже и не думал тебя когда-либо увидеть, — говорил Жан. — Боялся, что ты меня вообще уже забыла.       Микаса улыбнулась и слегка наклонила голову вниз.       — Ну что ты, как я могла.       — Не поверю, если скажешь, что сразу меня узнала.       — А я и не скажу.       — Ты жестока, Микаса, — с шуточным упрёком заявил Жан.       Аккерман тихонько засмеялась, и Кирштайн отметил про себя, что мог бы слушать этот смех вечно. Микаса изменилась: стала взрослее и ещё привлекательнее. Она покорила его сердце сразу же, как только они встретились. Ещё ни к одной девушке он не испытывал таких сильных чувств. У Жана было много отношений: и с легкомысленными блондинками, и с дотошными брюнетками, и даже с одной неформалкой с синими, как васильки, волосами. Но все эти связи можно было назвать одним словом — «интрижки». Короткие и ненужные встречи, быстрый секс и никаких разговоров о будущем. Миссис Кирштайн каждый раз причитала и качала головой, когда спустя неделю или максимум месяц отношений сын приходил домой после очередного свидания и говорил, что вновь расстался с «потенциальной невестой». А в это время сам Жан запирался у себя в комнате и, достав из-под кровати небольшую коробку с «сокровищами», с обожанием рассматривал нарисованный им же самим портрет той, которую всегда хранил в своём сердце. И сейчас он мог видеть её вживую, прекрасную и любимую. Мог видеть, но не мог быть вместе. Такие девушки, как Микаса, никогда не обратят на него внимание.       — Так, говоришь, ты здесь в командировке?       Они дошли до скамейки, и Жан поставил тяжёлые пакеты на сидение.       — Да, приехал всего на пару дней. Кстати, вот название отеля, если вдруг что. — Жан протянул визитку отеля, в котором он остановился. — О, подожди, напишу номер комнаты. — Молодой человек достал из нагрудного кармана авторучку, неровным почерком на весу вывел на обратной стороне визитки три цифры, а затем вновь протянул её Микасе. Аккерман странно посмотрела на Жана, но визитку всё же приняла. — Знаешь, просто подарок судьбы, что я встретил тебя.       Микаса посмотрела в глаза Жану, и молодому человеку показалось, что холодная весна тотчас превратилась в жаркое лето.       — У-у т-тебя волосы отросли, — заикаясь проговорил он. Так неловко Жан себя ещё никогда не чувствовал. — Они очень к-красивые.       Микаса широко распахнула глаза и, засмущавшись, натянула красный шарф чуть ли не по самый нос.       — С-спасибо.       Жану стало невыносимо жарко. Он даже и подумать не мог, что Микаса способна на такие эмоции. Каждый раз, когда он видел девушку в институте, у неё всегда было каменное лицо, будто и вовсе улыбаться не умела. А тут так оживилась всего лишь от одного неумелого комплимента. Да это и комплиментом-то даже назвать было нельзя! И тогда Жан сделал то, на что у него не хватило смелости в институте, то, что он делал уже много раз с другими девушками, и то, о чём мечтал все эти мучительные три с лишним года. Приблизившись к Микасе, Жан взял её лицо в свои руки, оттянув шарф, и, глядя на своё отражение в удивлённых графитовых глазах, нежно поцеловал девушку. С замиранием сердца он ждал, когда Аккерман грубо оттолкнёт его, влепит звонкую пощёчину и с презрением скажет, что Жан омерзителен. Но на его удивление девушка подалась вперёд и неумело, будто это был её первый раз, ответила на поцелуй. Жан подумал, что он спит. Нет, такого просто не могло быть, Микаса бы никогда не позволила себя поцеловать ему. Будто в подтверждении этого, девушка вдруг отстранилась и положила пальцы на губы Жана.       — Не надо, — тихо сказала она, отвернувшись.       Всё правильно. Слишком большая роскошь для Жана.       — У тебя кто-то есть?       Микаса ответила не сразу.       — Нет, не в этом дело.       Кирштайну хотелось кричать и плакать от отчаяния. Это был именно тот случай, когда даже синица выпорхнула из его рук.       — Мне пора, — Микаса взяла свой пакет и отошла на пару шагов. — Рада была тебя повидать… И спасибо за томатную пасту.       Аккерман нервно улыбнулась и быстро зашага прочь.       — По… постой, — позвал было Жан, но Микаса больше не обернулась.       Он присел на скамью и закрыл лицо руками.       Жан получил слишком сильный ожог.