Pressure.

Остаток ночи прошел вполне спокойно. Айдо уснул не сразу, взволнованный произошедшими событиями. От обилия мыслей, каждая из которых требовала к себе особого внимания, голова разболелась, и от любого движения стреляло в висок. Когда Ханабуса, наконец, заснул, ему снилась оранжевая комната с тихо играющей в ней приятной мелодией. Аудитория в ярких тонах и при свете дня казалась чужой, совершенно незнакомой, но почему-то он знал, что именно так всегда было и должно быть. Парты пустовали, и в комнате не было ни души, не считая учителя математики, который объяснял какую-то тему. Айдо отчего-то улыбался, чувствуя невероятную легкость и беспричинную радость. Движения совершались без принуждения, и он опустился на ближайшую скамью. Перед ним уже лежала открытая тетрадь, вся исписанная формулами и примерами, но почерк показался ему чужим. И, приглядевшись, Айдо понял, что это не его тетрадь. Он оглянулся и увидел совсем рядом с собой, на скамье, Айрин, склонившую голову над другой тетрадью. Она принадлежала Ханабусе. Юноша затаил дыхание, наблюдая за дивной картиной: аура вокруг девушки была невероятно теплой, насколько он мог это прочувствовать, а лицо отражало спокойствие и даже какую-то нежность, что придавало ему особую красоту. Не ту аристократичную, которая была присуща каждому вампиру, а человеческую: казалось, Айрин рядом с ним не принадлежала Ночному классу, несмотря на белую форму. И вот девушка чуть шевельнулась, отчего светлые волосы упали с плеч на грудь, и повернулась к нему лицом. Голубые глаза, до этого холодные, теперь излучали тепло и жизнь, и даже не верилось в реальность этого. Безмятежная улыбка на губах заставило всё внутри сжаться: перед ним была настоящая Айрин – та, которой она должна быть. Резко сев в кровати, Айдо огляделся. Перед глазами до сих пор стояла оранжевая аудитория, но постепенно она расплывалась и вскоре исчезла из его памяти, оставив после себя только приятное чувство тепла в груди и чуть ускоренный ритм сердца. Бросив взгляд на соседнюю кровать и убедившись, что Акацуки ещё спит, Ханабуса спустил ноги на пол и позволил себе вдохнуть свежего воздуха полной грудью, избавляясь от привычной для утренних пробуждений слабости и лени. Подойдя к окну, юноша без какой-либо цели оглядел внутренний двор общежития, щуря глаза от солнца. Сладкая зевота одолела его, и Айдо поддался ей, с наслаждением потягиваясь. Внезапно краем глаза он уловил какое-то движение на улице, и, прилипнув к стеклу, он сощурился, пытаясь разглядеть того, кто пересекал двор. Солнце слепило глаза, но кое-как вампиру удалось разобрать в фигуре Айрин. Девушка несла что-то в руках, но что – было непонятно. Подавшись внезапному желанию узнать, что это, Ханабуса поспешно привел себя в порядок и оделся, но в холле общежития его ждали непредвиденные трудности. Было странно видеть в такую рань кого-то внизу, и Айдо удивленно застыл на лестнице: удобно разместившись на диване и креслах, Рима, Шики и Ичиджо играли в карты. За спиной Тойи, сложив руки на спине кресла, стояла Лука, наблюдая за игрой девушки. Судя по её отчаявшемуся и одновременно недовольному лицу, Рима проигрывала. На кофейном столике подле них стоял маленький чайничек и чашки, часть из которых была нетронута. Вампиры не нуждаются в человеческой пище, но иногда полезно разнообразить рацион. Айдо подошел к ним, не имея возможности более оставаться незамеченным: Такума уже улыбался ему и даже махнул рукой, приглашая присоединиться. Ханабуса отказался, нетерпеливо взглянув на входные двери. – Вы сегодня рано, – одновременно с предыдущим действием проговорил он и в конце посмотрел на четверку снова. – После произошедших событий трудно было уснуть? – Да нет, просто так уж вышло, – ответил за всех Ичиджо, выбрасывая последнюю карту и тем самым завершая игру. Рима недовольно выпятила губу, оставшись один на один с Шики. Лука тяжелым вздохом оповестила всех о том, что финал близок. – Ханабуса, ты куда? – строго спросила девушка, заметив осторожно пробирающегося к дверям парня. Айдо вздрогнул и замер. – Прогуляться, – как можно убедительнее отозвался он, натянув на лице улыбку. Лука сощурилась, буравя взглядом блондина: – Ты же не любишь, когда так ярко. – Кстати, привратник почту принес, – вспомнил Такума, сгребая со столика карты: игра закончилась поражением Римы. – Ты поройся там, вдруг тебе что-то есть. Мы ещё не смотрели. – Ичиджо кивнул в сторону деревянной, с резьбой, тумбочки. Ханабуса смиренно вздохнул, с сожалением взглянув на дверь. Похоже, он нескоро сможет удовлетворить свое любопытство. С постной миной он подошел к тумбочке и запустил руки в письма, ища что-нибудь для себя. – Скоро же будет бал в Академии? – Лука наливала себе чаю, когда заметила вдруг застывшего с конвертом в руках Айдо. – Да ведь ещё целый месяц, – отозвался Ичиджо, утешающе улыбаясь обиженной Риме. – Ещё так долго… – Что там у тебя? – Лука остановилась за спиной Айдо, глядя поверх его плеча на конверт. Парень вздрогнул и чуть его не выронил. – Айрин Блэквуд… – прочитала девушка. Ханабуса в последний момент успел убрать письмо в сторону: Лука хотела его выхватить. – Ты… что ты делаешь? – А зачем оно тебе? – тут же отозвался Айдо. Лука поджала губы, недовольно сдвинув брови, и юноша с девушкой встали друг против друга, метая искры. – Давайте сожжем его, – вдруг предложила Соэн, заметив появившегося на лестнице сонного Каина. – Что?! – возмущенно воскликнул Айдо, не увидев на лицах других вампиров ни тени осуждения слов девушки. – В чем тут дело? – Акацуки непонимающе взглянул на разъяренного кузена. – Лука хочет спалить почту новенькой, – отозвалась Рима, уже задобренная принесенным Сенри печеньем. – Она ведь сирота? Ничего важного, наверное, там нет, – подхватил Ичиджо. Воспользовавшись тем, что все внимание вампиров сосредоточилось на обсуждении дальнейшей судьбы письма, Айдо покинул холл, бесшумно выскользнув в двери. Яркий свет на минуту ослепил его. Ханабуса поморщился, прикрывая глаза конвертом. Да уж, лучше бы было пасмурно. Он оглянулся назад, чтобы убедиться в том, что его никто не преследует, и двинулся в ту же сторону, в какой скрылась Айрин: территория общежития не такая уж и большая. Где-нибудь девушка да найдется. Внутренний двор днем обычно пустовал. Мало кто любил гулять в это время, но сегодня там было целых два посетителя: сам Айдо и Айрин, которую он заметил сидящей на раскидистом клене. Она расположилась на второй от земли ветви и, прислонившись спиной к стволу, читала книгу, прячась в тени кроны. Стоящая подле клена скамейка явно пришлась ей не по вкусу. – Сегодня прекрасная погода, верно? – дружелюбно начал юноша, остановившись у дерева. Прошло полминуты, но в ответ не было ни звука. – Айрин? – нетрепливо позвал он. – Что ты там делаешь? – Ты мешаешь мне. Я читаю. – Её голос отнюдь не был доброжелательным, но, по крайней мере, в нем не сквозила ни ненависть, ни отвращение, ни презрение. Это вселило в юношу надежду на то, что ещё не все потеряно, и, набравшись смелости, он продолжил: – Что читаешь? – теперь стало ясным, что девушка несла в руках. Но ведь почитать можно было и у себя в комнате. Не обязательно было забираться на дерево. – Зачем ты пришел? – недовольно поинтересовался голос сверху. – Просто поговорить. И, похоже, я добился уже немалых успехов, – даже как-то хвастливо ответил юноша. – Что ты имеешь в виду? – девушка, до этого не отрывавшая глаз от книги, взглянула на Айдо, отложив томик на колени. – В отличие от других, ты хотя бы смотришь на меня и отвечаешь на вопросы, – Айдо не смог удержаться от довольной улыбки. Глаза Айрин сощурились: похоже, девушка только сейчас поняла, что и правда совсем разговорилась. – Тц… – издав этот звук, она вернулась к чтению. – Лучше бы занялся полезными делами, чем вертелся здесь. В отличие от тебя, другие глаз не мозолят. – А разве тебя это устраивает? – не унимался Ханабуса. Ну не укладывалось в его голове то, что кто-то сознательно может желать одиночества. – Ну, то, что происходит сейчас? Они ведь… - … презирают меня. Я заметила. И это прекрасно. Тебе тоже следует делать так. – Айрин перевернула страницу, всем своим видом показывая, что не желает говорить больше. Айдо упрямо оставался на месте, не сводя глаз с девушки. Прошла минута, две, три, но ни слова больше не было сказано. То, что Айрин не хочет продолжать беседу, было ясно, а вот парень просто не знал, что сказать. Нужные слова были, но Айдо не мог их правильно соединить, на что тяжело выдохнул. – Ты ещё здесь? – молчание длилось всего пять минут. Ханабуса вздрогнул, поймав на себе взгляд девушки. Айрин задумчиво смотрела на него так, будто желая прочесть мысли. Почему-то это заставило Ханабусу невольно содрогнуться. – Что тебе от меня нужно? – Ну… я…. – замялся парень, почему-то чувствуя неловкость и смущение под пристальным взглядом голубых глаз девушки. Не выдержав этого, Айдо опустил лицо и наткнулся взглядом на конверт, который сжимал в руке. – А!.. Я ведь тебе письмо принес. Сегодня привезли почту… – ухватившись за это, как утопающий за соломинку, Ханабуса уставился на лист. – От Куро, – прочитал он, стремительно соображая, кто это такой. – Куро? – интонация в голосе девушки изменилась до неузнаваемости. Холодность и сдержанность, что были ранее, будто и вовсе не существовали: с таким теплом и радостью повторила она указанное на конверте имя. В следующее мгновенье Айрин приземлилась рядом, и Айдо не успел даже взглянуть на адрес, как девушка уже вырвала из его рук письмо. Расцветший на её щеках нежный румянец и тронувшая губы счастливая полуулыбка заставили юношу в изумлении застыть: такой Айрин он видел только в сегодняшнем сне. – Кто такой Ку… – хотел спросить он, удивленный странными переменами, но был прерван тем, что девушка сунула ему вскрытый уже конверт, а сама быстрым шагом направилась в сторону общежития, на ходу читая письмо. Глядя вслед удаляющейся фигуре, Ханабуса лишь стоял в каком-то ошеломленном состоянии и хлопал глазами, держа в руках конверт, который теперь стал никому не нужным. В голове почему-то промелькнула мысль о том, что стоило позволить Луке сжечь письмо.

***

Такая на удивление эмоциональная реакция на полученное письмо привела Айдо в замешательство. День только начался, а он уже страдальчески морщился от избытка полученной информации и необходимостью эту самую информацию обработать. С учебой он никогда так не напрягался: ему все давалось на удивление легко. Но если что-то касалось другой сферы жизни, он действительно терялся. Перебирая все возможные в голове варианты, юноша лишь ещё больше запутался. В итоге, достигнув предела, он со злости пнул кровать, отчего нога тут же отозвалась острой болью, и метнулся в холл, где сидели теперь только Акацуки и Лука, что-то полушепотом обсуждая. Когда они увидели приближающегося Ханабусу, то тут же замолчали, и Айдо нахмурился, недовольный секретами от него. – Относил письмо своей ненаглядной? – с сарказмом поинтересовалась Лука, буравя блондина взглядом. – Она не моя ненаглядная… – отозвался парень, но как-то возмущение в его голосе прозвучало далеко не убедительным. Рухнув в кресло, он откинул голову назад и тяжело вздохнул, как вздыхают пожилые люди. – Я так устал. – Ты только что встал, – хмыкнул Каин. Айдо сделал рукой какой-то неопределенный жест, желая тем самым опровергнуть слова кузена. – Я почти не спал, – протянул блондин. Где-то там, в ящике стола, лежит тетрадка с неизведанными записями. Стоило бы почитать, что они вчера проходили, но не было никакого желания. Испустив ещё один старческий вздох, Айдо сел ровно, окинув взглядом друзей. – О чем вы тут говорили? – О том, почему ты родился с атрофированным мозгом, – бросила в ответ Лука. Не нужно было даже пояснять, что она хотела этим сказать вовсе не то, что Айдо глуп, нет, он был очень умен, но в некоторых вопросах, по мнению девушки, его можно было сравнить с деревом. – Не подходи к ней. Не говори с ней. Иначе наживешь неприятностей. – Да что вы ко мне пристали?! – разозлился парень. Вечно все пытаются ему навязать свое мнение. Он и сам может решать, что делать и как. Лука по этому вопросу бесила его иногда больше всех: всегда говорила не в бровь, а в глаз. Каин же обычно ходил кругами, был более осторожным и… наверное, милосердным. – Захочу, так вообще подружусь с ней. – Что? Ты думай, прежде чем говорить! – не осталась в долгу Лука. – Айрин не лучшее общество для тебя. – Да что ты о ней только можешь знать? – со злостью бросил Айдо, поднимаясь с места. – У вас совсем совести нет? Черствые, как залежавшийся хлеб! – с этими словами он бросился обратно наверх. Сейчас, как никогда, хотелось школьных занятий, несмотря на выходной. Внимание славных барышень всегда действовало на него как панацея. Их обожающие вздохи и ахи напоминали ему о том, что он любим и уважаем, что им восхищаются. Это ему нравилось. Очень нравилось. Особенно сейчас, когда у него не было никаких аргументов, чтобы подтвердить свои слова о несправедливом отношении к Айрин. За этими размышлениями он сам не заметил, как неосознанно пришел к двери девушки, так отчаянно трещавшей во время их борьбы прошлой ночью. Это заставило его схватиться за голову, снова заполнившуюся безответными вопросами, и быстрыми шагами двинуться прочь. Бесцельно Айдо бродил по общежитию в течение часа. Ближе к концу ему удалось всё же расправиться с хаосом в голове, поэтому юноша с удовольствием вернулся к себе в комнату и полез под кровать. Там был спрятан небольшой пакет с едой, которой он запасся, когда в последний раз ходил в город. Пока на душе относительно спокойно, нужно подкрепить это состояние сладким. Именно с такими мыслями Ханабуса раскрыл мешок, погружая руки в конфеты, которых было целых два килограмма. Зачем ему столько, он и сам не знал: купил и всё, когда вдруг захотелось. Но теперь, глядя на эти запасы, он невольно содрогнулся, представив себе, как долго придется их есть. – И всё же… что за Куро? – невольно пробормотал он, отправляя в рот конфету. За ней последовала вторая, третья, шестая. Десять фантиков были разбросаны вокруг, а горло стало неприятно сухим, требуя воды. Хватившись того, что ничего подходящего для такого вида жажды у него нет, Айдо решил испытать судьбу и порыться в тумбочке Акацуки. Тот всегда был очень предусмотрителен. Может, и найдется что-то. Однако ничего не было. Айдо взвыл и вернулся на свою половину, с ненавистью взглянув на мешок и фантики. Внезапно ему в голову пришла неожиданно хорошая, как показалась парню, идея: под предлогом поделиться заначкой, все же пробраться к Айрин и выпытать как можно больше, раз уж она говорит с ним. Айдо хотелось, очень сильно хотелось разузнать о той оранжевой комнате, которую он видел прошлой ночью, и что снилась ему позже. Искажение мира казалось ему довольно интересной способностью. Может, Айрин будет даже рада поделиться с ним особенностями своей силы. Это было бы очень неплохо. Ханабусу самого немного настораживал такой интерес к судьбе и жизни новенькой, однако он просто не мог оставаться в стороне, когда истина, которую он видел, считалась ложью в глазах других. Могло показаться, что он просто слишком добродушный человек, который не может оставить в беде других, но себя он таким, правда, не считал. Он вообще старался не думать о причинах такого поведения. А попытки держать его подальше от Айрин лишь подогревали интерес и желание найти необходимые доводы, после которых разрешатся все проблемы. И особенно грело душу то, что тем самым он сделает услугу не только Айрин, но и Канаме, хотя пользу в этом для чистокровного явно видел только сам парень. Отсыпав немного конфет, Айдо отправился воплощать свой безупречный план в жизнь. Комната Айрин была точно посередине длинного коридора. Юноша несколько раз прошел мимо, прислушиваясь к звукам, но в ответ была гробовая тишина. Дернув ручку, он обнаружил, что комната не заперта. От легкого толчка та открылась, но хозяйки внутри не было. Айдо, не справившись с любопытством, вошел внутрь и огляделся. Комната как комната – таких ещё полсотни в общежитии. Только вот в отличие от них эта выглядела какой-то необжитой. Заметив в углу чемодан, не разобранный, судя по всему, парень глянул в сторону тумбочки. Кроме того самого блокнота и ручки, которые он принес в прошлый раз, на ней ничего не было. Лезть внутрь он не решился, поэтому продолжил исследовать комнату с места. Его взгляд наткнулся на какую-то бумажку на кровати. Разглядев в нем письмо, Айдо с трудом отвел глаза в сторону: до такой степени ему захотелось броситься к кровати и прочитать сие послание. Возможно, если он так сделает, то узнает много нового, но вспомнив неопределенный характер Айрин, не решился. Оставив мешок с конфетами на почти пустующей тумбочке, парень в последний раз оглядел комнату и вышел, затворив за собой дверь. Сделал, называется, доброе дело – Блэквуд не оказалось на месте. – Что же мне так не везет?.. – сам не зная, у кого, спросил Ханабуса и только хотел уйти, как услышал за спиной шаги. Обернувшись в надежде, что это Айрин, он заметил двух девушек, о чем-то шепчущихся и даже как-то ехидно улыбающихся. – Как думаешь, сработает? – спросила одна у другой. Та ей ответила, что «конечно же, сработает, а как иначе?». И что какие-то таблетки, мол, очень похожие на кровяные, человека точно скрутили бы мгновенно. Эта беседа показалась Айдо очень странной. Увлеченные разговором, они даже не заметили его и прошли мимо. С мыслью о том, что в Ночном общежитии, оказывается, полно странных вампиров, Ханабуса двинулся следом, как до его ушей донеслось: – … пожалеет, что приехала сюда… Айдо замер, точно пригвожденный к месту. Спустя секунду его настигло уже не просто удивление от услышанных слов, но и осознание, а за ним – ужас. Сорвавшись с места, он бросился вперед, догоняя девушек. – Вы… о чем вы говорили? – обогнав, он преградил им дорогу собой. Девушки изумленно приоткрыли рты. – Айдо-семпай?.. – зачем-то позвала одна из них, а вторая толкнула её в бок, приводя в чувство. Явным было то, что первой юноша нравился, и в другой ситуации Айдо бы непременно воспользовался ситуацией и немного пофлиртовал с аристократкой, но не сейчас. – О… о новенькой, – неуверенно отозвалась первая. – А что? – Вы видели Айрин? – тут же выпалил Ханабуса. Его интерес к Блэквуд показался девушкам странным. Чуть сощурившись, вторая обронила недовольно, мол, с какого перепуга он так печется о предательнице. На что Айдо чересчур грубо ответил: «Не ваше дело», вспомнив нравоучения Луки. Похоже, стараниями Соэн много чего было уже сделано по отношению к Блэквуд. – Ну же, дамы, вы видели? – одна тактика плодов не принесла, поэтому Ханабуса переключился на другую. – Мне нужно передать ей послание от Канаме-семпая… – на этих словах он мысленно взмолился, чтобы Куран это никогда не узнал, – … по поводу её обучения здесь. Так и быть, скажу вам. – Будто по секрету, он подмигнул им, заставив первую девушку отчего-то смутиться и пролепетать что-то несуразное, в чем Айдо разобрал только одно слово: «Ванная». Спустя мгновенье он уже шел быстрыми шагами туда, обогнав учениц Ночного класса, которые, к слову, как раз и направлялись проверить результаты своей работы. Как понял Ханабуса, те подменили таблетки в коробке с кровезаменителем. Сердце глухо билось в груди, и каждый удар молоточком отдавался в виске. Не помня себя от волнения, он распахнул двери в ванную, даже не подумав о том, что там кто-то может принимать душ, и замер на пороге. Айрин сидела на полу, тяжело и часто дыша. Из крана в раковину била вода, брызгая от сильного напора во все стороны. Девушка, казалось, этого не замечала. Она едва не кручинилась на плитке, держась рукой то за горло, то за рот, будто пытаясь остановить тошноту. Несмотря на то, что было видно, как ей плохо, в глазах Айрин не отражалось никаких из соответствующих ситуации чувств, кроме как легкого отвращения. Заметив чьи-то ноги, она подняла голову и, увидев стоящего в дверях Ханабусу, потянулась рукой к раковине, намереваясь с помощью неё подняться с пола, но не вышло. Ладонь соскользнула, а Айрин вновь схватилась за рот, уже обеими руками. От глаз юноши не укрылось то, что тело девушки била дрожь. – Айрин!.. – он сорвался с места и подскочил к ней. Увидев в ногах коробочку, он поднес её к лицу, пытаясь понять, что это были за таблетки, но это не принесло никакого результата кроме вывода о том, что это были вовсе не кровезаменители. – Держись, я сей…. – он хотел броситься в коридор, на поиски этих девушек, чтобы выяснить, в чем дело, но Айрин вдруг стало снова плохо, да так, что она даже зажмурилась, отчего парень зачем-то попытался приобнять её за плечи, не зная, что ещё можно сделать. На это девушка уперлась свободной рукой ему в грудь, отталкивая. «Отстань» так и читалось в её глазах. Нахмурившись, Айдо проговорил: – Я этого так просто не оставлю. Эти девушки… – он хотел встать, но Айрин вдруг схватила его за рукав, останавливая, и дернула вниз, призывая сесть. – Не надо. – Как можно ровнее произнесла она так холодно, что по спине Айдо пробежала целая армия мурашек. – Не так важно. – Ч…что?!.. – опешил юноша, не веря своим ушам. – Не важно?! Это… это…. Да как ты можешь быть такой?! – вдруг разозлился он, хватая её за плечи, за что получил в свой адрес уничтожающий взгляд, но рук не отнял. – Как ты можешь делать вид, что тебе на все наплевать?! Что эта за жизнь, в которой ты принимаешь всё, как есть?! – Достал, как же ты меня достал… – едва не шипя, проговорила Айрин. Она попыталась сама встать, но не смогла, и Айдо подхватил её. В этот раз со стороны девушки не было никакого сопротивления: она позволила рукам юноши сомкнуться на её спине. На миг ему показалось, что Айрин снова погрузилась в свои иллюзии, такие же, как та оранжевая комната, но понял, что ошибся, когда следом услышал её немного усталый, но звучащий ровно и спокойно голос: – Если я скажу, ты оставишь меня в покое? – похоже, ей стало лучше, раз она перестала хвататься за рот и горло. Организм вампира успешно борется с любыми повреждениями. Даже с ядом. Нет, он просто не может принять того, что этой девушке совсем не больно от происходящих вокруг событий. Она прячет свое истинное лицо, скрывается от правды за иллюзиями, но это неправильно. Нельзя держать чувства внутри себя, нельзя вечно убегать. – Лживые лица, лживые эмоции.… Всё вокруг сплошная ложь. И даже друзья становятся врагами, нанося удар в тот момент, когда ты меньше всего это ожидаешь. И если… если я буду сильной, если никому не откроюсь и не доверюсь, то никто не сможет причинить мне боль. – Да кто этот бред тебе внушил?! – взорвался Айдо. Слова Айрин были будто заученной наизусть фразой из сценария. – Это неправильно! – Да откуда тебе знать, что правильно, а что нет?! – закричала в ответ девушка. – Ты… ты даже не представляешь себе, каково это видеть, как на твоих глазах убивают родителей!.. И я… – она не дала юноше перебить себя, вдруг начав зачем-то расстегивать пуговицы рубашки. Айдо вспыхнул, несмотря на всю серьезность ситуации, и растерянно огляделся, будто боясь, что кто-то их может увидеть. Почему-то мысли остановить Айрин не возникло, но, тем не менее, юноша старательно пытался не смотреть перед собой, но всё же не удержался, когда услышал окончание фразы: – … была помечена клеймом за их преступление! В комнате воцарилось молчание. До ушей Айдо доносился звук плещущейся из крана воды, но источник шума будто бы был далеко, очень далеко. Взгляд голубых глаз застыл на участке кожи Айрин, который она оголила, повернувшись к нему полубоком. Над лопаткой, у самого плеча, юноша увидел омерзительный с виду ожог. Но если бы это был просто он!.. Ханабуса едва ли не в отчаянии выдохнул, разглядев в нем замысловатую форму, и, наконец, осознал, что имела в виду под словом «клеймо» Айрин: раскаленным металлом на теле девушки была оставлена метка предателя, не способная зажить на теле вампира. – После такого… ты все ещё веришь в правдивость своих слов? – девушка вернула на место рубашку, как-то горько усмехаясь. Айдо вздрогнул, будто очнувшись. – Это… оно… зачем?.. – то и дело спотыкаясь на словах, прошептал он. Айрин хмыкнула и встала. Коробка с фальшивыми таблетками отправилась в мусорное ведро. Перед тем, как выйти, она остановилась и взглянула в сторону юноши. – Спроси у них. А ещё оставь меня в покое. Я не желаю, чтобы в моей жизни был кто-то ещё. – Но ты… ты ведь не можешь всю жизнь прятаться за иллюзиями! – не выдержал Ханабуса. Айрин криво улыбнулась и вышла, не сказав больше ни слова.

***

После всего произошедшего за день Айдо был сам не свой. Первый час после случая в ванной он просидел на кровати, неподвижно, точно статуя, напугав Акацуки, вернувшегося в комнату. На все его вопросы он отвечал невразумительным мычанием, и Каин уже хотел позвать подмогу в лице Луки, но как только Ханабуса услышал её имя, почему-то ещё пуще нахмурился, став теперь уже мрачной статуей. Так продолжалось ещё двадцать минут, а потом Айдо встал и подошел к окну, уставившись куда-то перед собой. За всем этим Акацуки наблюдал с кровати блондина с нескрываемым удивлением и даже тревогой. Что-то произошло, понял он, но что именно – не знал. – Я не понимаю… – пробормотал себе под нос Ханабуса и вдруг взглянул на кузена, заставив того невольно поежиться. Но вот в глазах Идола вдруг вспыхнули искры понимания и догадки, и юноша исчез за дверью. Стремительными шагами он шел туда, где мог найти ответы на все свои вопросы – к Курану. Он знал, что ему не следует вмешиваться в дела Айрин, тем более, когда она связана с Советом, но не мог оставаться в стороне. Особый металл, с помощью которого было выжжено клеймо, применялся лишь в особенных случаях: им награждали за особо тяжкие преступления. Но Айрин…. Она же ничего не делала! Чересчур требовательно постучав в заветную дверь, Айдо замер, затаив дыхание и прислушиваясь к звукам внутри. Сначала ничего не было слышно, а потом из-за двери раздался тихий голос: «Войдите». Ханабуса чуть помешкал и вошел, осторожно затворив за собой дверь. Канаме лежал на софе, запрокинув голову. На груди его лежала раскрытая книга, и, судя по страницам, была прочитана уже на три четверти. – В чем дело? – поинтересовался у него Канаме, переводя взгляд с потолка на юношу. Айдо нервно сглотнул, чувствуя, как уменьшаются внутри запасы его решимости. Ещё чуть-чуть, и он не выдержит и уйдет, но нельзя. Не после случившегося. – Я… я пришел поговорить…. – начал юноша, глядя куда-то себе под ноги: на Курана смотреть не хватало смелости. – Хм… и о чем именно? – в голосе чистокровного прозвучал неожиданный интерес. Такое участие со стороны Главы придало решительности, и Айдо поднял глаза. – Это касается Айрин Блэквуд… – медленно начал он, будто боясь спугнуть этот интерес и внимание к своей проблеме. – Все не можешь успокоиться? – вздохнул Куран, возводя глаза к потолку. Ханабуса вздрогнул и скосился в сторону: – Вы знали о… ну… о… – Клейме? – подсказал Куран, пытливо взглянув на мнущегося на месте блондина. Айдо кивнул, чувствуя неожиданное разочарование. Разочарование в Канаме в том, что он позволил Совету сделать такое. – Она же не виновата…. – Откуда тебе знать? – тут же поинтересовался Куран. – Вдруг она тоже участвовала в этом. – Она не могла! – уверенно проговорил Айдо, сам удивляясь своему тону. – Она… она…. Не такая, как её родители. Она бы никогда… – Думаешь, что знаешь её? – Глава сел на софе, и глаза его будто бы сверкнули. Айдо поежился, уже жалея о том, что пришел. К Курану стоило идти в последнюю очередь. – Я уверен в том, что есть ещё люди, знающие во много раз больше, чем ты. Поэтому не спеши с выводами. – Но… вы ведь знаете правду? Она… виновна?.. – почти шепотом спросил блондин. Канаме вдруг усмехнулся и поднялся, направившись к своему столу: – Кто знает… – отозвался он. – Тебе лучше поговорить об этом с самой Айрин. Но одно я тебе всё же скажу: Блэквуд и сама не знает всей правды. После этого смысла продолжать разговор не было. Айдо покорно поклонился и вышел, прильнув спиной к закрытой двери. Теперь вопросов только прибавилось. Бессмысленно. Как все это бессмысленно и глупо! Вечно все пытаются юлить и обмануть. Айрин отчасти права: кругом сплошная ложь. Помрачнев, юноша двинулся вдоль коридора, сам не зная куда, лишь бы не стоять на месте. По пути ему встретились три аристократки, которые неожиданно загородили ему путь. Айдо поднял на них вопросительный взгляд. – Сегодня что-то произошло, верно? – начала одна из девушек. – Мы слышали крики. Это касалось той предательницы? – Почему ты все время крутишься рядом с ней? – поинтересовалась вторая. В голосе её звучал упрек, что очень не понравилось Айдо. Едва не задохнувшись от возмущения, он уже открыл рот, чтобы всячески осудить их предвзятое мнение об Айрин и даже успел выпалить начало своей фразы: «Она ни в чем не вин….», как был прерван чьей-то властной рукой, которая легла ему на плечо, отстраняя назад. – Ну, вы ведь знаете, какой добрый и великодушный у нас Айдо, – проговорил Акацуки почему-то извиняющимся тоном. Девушки понимающе улыбнулись и ушли, оставив парней наедине. Айдо, сняв с плеча руку, повернулся к кузену и накинулся на него: – Зачем ты перебил меня?! Я же говорил правду: Айрин ни в чем не виновата, она ничего не делала. Наоборот, им следует жалеть её, ведь она столько пережила: и смерть родителей, и ссылку, и…. – Они не знают, – глухо отозвался Акацуки. Ханабуса замолк, удивленно уставившись за него. Поймав на себе его вопросительный взгляд, Каин со вздохом продолжил: – Они не знают ничего, кроме того, что семья Блэквудов была объявлена предателями. – Ч…что? Но… тогда… откуда вы знаете о таких подробностях?.. – едва не шепотом спросил блондин, предчувствуя что-то нехорошее, что прежде было тщательно скрываемо. Красноречивый взгляд Акацуки, который он отвел в сторону, говорил о многом, в том числе и о том, что Каин явно сболтнул лишнего. Нетерпеливо сжав кулачки, Ханабуса повторил свой вопрос, медленно, растягивая слова. – Они…. Были знакомы с детства. – Кто «они»? – строго спросил Айдо. Акацуки устало прикрыл лицо рукой, будто его мучила головная боль над бровью. Было видно, что он сомневается в том, стоит ли рассказывать об этом. Столько нерешительности во взгляде кузена Айдо видел впервые, но он не собирался отступать. Не теперь. – Тебе лучше обо всем спросить Луку, – едва ли не шепотом закончил Каин. – Она и Айрин когда-то были подругами.