Pressure.

Сегодняшняя ночь была особенно прекрасна тем, что ночное небо было ясным, открывая взору звезды. Полная луна застыла, раскрашивая все, куда падал её свет, в серебристый цвет. Ночное общежитие не спало, и во многих окнах горел свет. В выходные дни, такие, как этот, свет мог гореть до самого рассвета, а голоса не затихали иногда вплоть до обеда следующего дня. Каждый из учеников проводил свободное время по-своему: кто-то слушал музыку, кто-то читал, кто-то сидел в холле и играл в карты, а кто-то собрался в компании и веселился. Но привычной всегда была атмосфера веселья и непринужденности, охватывавшая невольно даже тех, кто получал плохие вести накануне или был особенно встревожен каким-либо событием. Но были и те, кто, несмотря ни на что, все равно выбивался из общего строя, и в эту ночь их было трое. Айдо в нерешительности топтался у двери в комнату Луки, мучаясь страшными догадками о том, что же все-таки случилось между ней и Айрин. Он несколько раз проходил мимо, каждый раз возвращаясь полный решимости спросить у Соэн то, что терзает его мысли, но едва рука тянулась к ручке, так тут же застывала в нерешительности, а потом опускалась вдоль тела, и ноги уносили своего хозяина прочь. В конечном итоге он вернулся к себе в комнату и камнем рухнул на кровать, уставившись на вскрытый конверт, который зачем-то сохранил. На строке адресата было указано только имя: «Куро» – и больше ничего. Таинственная личность, весточки от которой так обрадовалась девушка, не давала покоя юноше. И мрачно глядя на конверт, он пытался собрать кусочки паззла воедино, разобравшись, наконец, кто такой Куро и как Лука дошла до такого отношения к Блэквуд. Иногда его сознание прорезала мысль: «А стоит ли знать?» – и после этого он долго искал причины, по которым не может оставаться в стороне. Их было мало, но сердце подсказывало, что не всё здесь чисто. Куран говорит загадками, Каин не желает распространяться ни о чем, а Лука…. Она ненавидит Айрин и не одобряет его положительное к ней отношение. Никогда Соэн не расскажет ему о детстве, которое тяжелым бременем ненависти давит ей на плечи. Оставалась только Блэквуд, но с ней так сложно сблизиться… Лука же молчаливо стояла у окна, глядя на залитую серебряным светом лужайку под окном у себя в комнате, теребя пальцами кулон на шее. Печальный, но в то же время полный презрения и ненависти взгляд был направлен куда-то и одновременно никуда: девушка смотрела, но не видела. Мысленно Лука была далеко от действительности, погруженная в раздумья. Когда дверь за спиной открылась, и в комнату вошел Каин, предварительно постучав, девушка понимающе взглянула на парня, виновато вздохнувшего, и взгляд её затуманился воспоминаниями, неприятными, терзающими душу, о которых она предпочла бы забыть. Воспоминаниями о том, что случилось шесть лет назад. Тогда они ещё были подругами, и Айрин улыбалась самой что ни есть искренней улыбкой. Но теперь, глядя на неё, нет никаких сомнений в том, что эта её искренность была явно фальшивой. Невиновный человек будет отрицать вину до последнего, а она этого не сделала и получила сполна. Как говорится, что посеешь – то пожнешь. А Айрин, развалившись на кровати, держала перед собой письмо от брата и уже, наверное, в сотый раз перечитывала. Её брови были нахмурены, а озадаченный и одновременно встревоженный взгляд скользил по строчкам, медленно, будто девушка заучивала текст наизусть. В этом не было надобности и смысла, но слова Куро ножом врезались ей в голову, встречая сопротивления и отдаваясь болью от напряжения в висках. Блондин был зол, услышав слова, что она повторила из письма, переделав их на свой лад. Но разве она говорила неправильно? Столько лет прожить в своем мире и ни разу не быть преданной или обманутой – она считала это достижением и гордилась тем, что научилась выживать. Но… забыла, что значит доверять другим. Как вчера девушка помнила тот день, когда чёрное ночное небо прорезали молнии, а сильный холодный ветер срывал даже только что распустившиеся листья с деревьев. Кругом царила атмосфера безумия, гнева, ненависти. Именно в такой день пришли люди из Совета, без предупреждения и огласки. Всё случилось так быстро, что никто из слуг даже не понял, что произошло, пока за незваными гостями не захлопнулась дверь, и ворвавшийся ветер не разметал по полу серый пепел – всё, что осталось от супругов Блэквудов. Он забился ей в волосы, но не было времени скорбеть: её швырнули в салон автомобиля, как какую-то вещь, и захлопнули дверь. Никто не обращал внимания на её мольбы, на струящиеся по щекам слезы, на сорванный уже от криков голос, на боль и страдания в глазах. Они молча приковали её к стулу на цепи, почему-то обжигающие кожу, и потушили свет в комнате, оставив гореть только одну лампу, а потом…. Потом вспыхнул очаг, и загремело железо. Скорчившись на кровати и сжав в руке письмо, Айрин зажмурилась, тем самым пытаясь отогнать плохие воспоминания прочь и спрятаться от ощущения жжения на плече. Уродливый шрам, что останется на всю жизнь, будет напоминанием каждому и ей в первую очередь о том, что она больше не имеет права жить как прежде. Страшно. Так страшно. И одиноко. Так больно. Но никто… никто не вступился за неё, когда она так просила, когда пыталась убедить их в том, что невиновна. Она ненавидит грозу за напоминание, но ещё больше – Совет за действие. И когда-нибудь…. Когда-нибудь она обязательно вернется, чтобы вернуть долг. Но сначала… нужно закончить дела здесь.

***

Отчаяние. Люди, доведенные до него, сходят с ума, теряют свою человеческую сущность и веру во что-либо кроме конца. Они бредут по беспроглядной и бесконечной тьме, не зная, где выход, и умирают, так и не достигнув света. Когда случается подобное, рядом всегда должен быть кто-то, кто обязательно поддержит и проведет к выходу. У неё были такие люди, но они отвернулась от неё после того, как презренное клеймо запечатлело свой позорный узор на её коже, а семья Блэквудов была объявлена предателями. Всё, что когда-то держала в своих руках Айрин, исчезло в один миг, оставив после себя только шрамы и пепел. Куро был единственным, кто поделился с ней светом в её самый темный час. Вампир с удивительно аристократичной внешностью, несмотря на то, что не принадлежал к классу B. Он был простым жителем ночи, одиночкой, волею судьбы закинутым туда, где была спрятана от чужих глаз девушка из семьи Блэквуд, отныне печально известной. Но он стал неотделимой частью её существования, и она…. Она просто не может так просто отвергнуть его взгляды на жизнь. Наверное, именно это и понял в её голосе Айдо тогда, когда было обнажено клеймо. Кто-то сыграл с её разумом в игру, заполнив опустошенное болью пространство новыми мыслями, и юноша не собирался это так просто оставлять. Айдо решил поддерживать Айрин, ибо просто не мог оставить её на произвол судьбы. Если он сможет заставить её довериться ему…. Нет, он должен заставить. Страдающая душа, обреченная на вечные скитания – он не может бросить девушку, несмотря ни на что. Правда, что так отчаянно скрывается ото всех, витает в воздухе, и в Академии есть ещё люди, знающие о ней, но не желающие распространяться. Айрин – та, кто может внести хоть толику истины в эту беспроглядную ложь. Он ненавидит, когда что-то не знает или не понимает, а сейчас у него появились целых две такие вещи: Блэквуд и поступки Совета. Но, несмотря на всю решимость, в выходные дни блондин старательно избегал с Айрин встреч. Для этого даже не пришлось прилагать каких-либо усилий: девушка сама не выходила из своей комнаты. После той сцены в ванной Ханабуса со стыдом вспоминал то, о чем подумал тогда, когда её пальцы начали высвобождать из петель пуговицы. Девушки, конечно, интересовали его, но он никогда не задумывался над этой темой основательно.… Но даже эти мысли отходили на второй план, когда он вспоминал о клейме, и это вгоняло его в депрессию, заставляя забыть о смущающих сценах. Помеченные особым металлом вампиры отвергнуты обществом и находятся под бдительным контролем Совета: одно нарушение – и наступит смерть. Айдо с трудом мог сосредоточиться на домашнем задании, которое Ночному классу все-таки задавали, но мало кто делал. Приближалась ночь: скоро вампиры покинут общежитие и отправятся на занятия. Славные барышни уже собирались за воротами, ожидая своего Идола, и Ханабуса невольно воодушевлялся, вспоминая о них. Стук в дверь прервал его размышления. Акацуки вызвался открыть и поднялся с кровати. Айдо повернулся на стуле лицом к выходу. Обычно Лука залетела вихрем, да и остальные шибко не церемонились, а здесь так вежливо… – Что ты тут забыла? – ледяной голос кузена заставил парня вздрогнуть. Айрин же, казалось, этого не заметила и протянула Каину какой-то пакет: – Отдай это тому блондину. – Имени его она не знала. Айдо сорвался со стула и бросился к двери, пролез вперед слева от Акацуки и буквально столкнулся лицом к лицу с девушкой. В безразличном до этого ко всему взгляде вспыхнули искорки смущения: она тоже вспомнила сцену в ванной, но если лицо её оставалось ровного цвета, то Айдо залился румянцем, вновь вспомнив заветные пуговички. – Айрин… – растерянно пробормотал он, выходя в коридор и непроизвольно затворяя за собой дверь перед самым носом у Каина. – Ты пришла… – Ты ничего там не выдумывай. Вот. – Она сунула ему в руки пакет, с которым пришла. Искорки погасли, но прежний холод во взгляде не вернулся. – Больше не смей заходить в мою комнату. – Что это? – он с интересом заглянул внутрь и узнал в содержимом свои же конфеты. Мысленно прокручивая все возможные причины, почему она их вернула, он, тем не менее, продолжал: – Это тебе. Конфеты. – Не надо. – Она почему-то посмотрела на пакет в его руках так, будто там были не сладости, а что-то очень подозрительное, а после пошла прочь, не сказав больше ни слова. – Они вовсе не отравлены! – Ханабуса поспешил нагнать удаляющую от него девушку. – Причем очень вкусные конфеты! Ты хотя бы попробуй сначала! – он обогнал её, преграждая путь и заставляя остановиться. Рука исчезла в пакете и появилась вновь. – Вот. – Айрин даже не успела возразить, как Айдо приблизился, стремительно сокращая дистанцию между ними. В его глазах так и сквозила какая-то странная решимость, а пальцы ловко раскрывали фантик. В следующее мгновенье она ощутила настойчивый напор на губах, а секундой после – вкус молочного шоколада во рту: Айдо, не спрашивая у неё позволения, все же заставил её продегустировать конфету. – Ну как? Это мои любимые, да и в конфетах я толк знаю, – похвастался он, расплываясь в улыбке. Айрин облизала сладкие губы и поспешно отвернулась, пряча от парня свое смущение. Конфеты и правда были вкусными, но сей непозволительный поступок… – Я же говорила тебе оставить меня в покое, – проговорила она, двинувшись дальше. От Айдо не укрылись нотки волнения в её голосе, и он последовал за ней. – Но ты сама пришла ко мне, – напомнил ей Ханабуса, не желая уступать, и сравнялся с Блэквуд. – Тц… – она дернулась и ускорила шаг. Айдо в последний миг заметил легкий румянец на её щеках, разбавляющий бледность кожи. Что-то в груди затрепетало, и неожиданный прилив нежности заставил потянуться вперед, чтобы остановить девушку и продлить то удовольствие, которое внезапно охватило его с головой, когда он вдруг пусть и ненадолго, но смог лицезреть проявление чувств на её лице. И осознав то, что является пока единственным человеком в Академии, кто видел её такой, Ханабуса почувствовал непреодолимое желание сохранить это втайне от всех. Но девушка вдруг остановилась, и Айдо чуть не врезался ей в спину. Разочарование сковало грудь, когда он заметил, что они уже пришли. Айрин толкнула дверь, но почему-то замерла и повернулась к нему: – Слушай… как тебя зовут? – Что?.. – опешил Айдо от такого вопроса. Он уставился на девушку во все глаза, но не обнаружил ни тени шутки, как бы внимательно не всматривался в её серьезное лицо. Несколько раз моргнул, как будто тем самым ускоряя мыслительный процесс, и лишь спустя минуту смог справиться с шоком и прийти в себя. На миг ему даже показалось, что он окаменел: до такой степени его поразило то, что Айрин до сих пор даже и не знает, кто он такой. – Ах, как это только можно не знать? – театрально вздохнул он, прикладывая руку ко лбу. – Тогда позвольте мне представиться, миледи, – он вдруг взял её руку и поднес к губам. – Ханабуса Айдо. Прошу любить и жаловать. – На этих словах он запечатлел легкий поцелуй на тыльной стороне ладони и ослепительно улыбнулся, отпрянув. Он ожидал увидеть на лице девушки восхищение, но мгновенно сдулся, потеряв всю царственность, когда Айрин отреагировала на это тем, что просто выдернула руку и зашла к себе в комнату. Перед тем, как закрыть за собой дверь, она чуть помедлила, а потом протянула к нему руку. – Конфеты, – напомнила она, и Айдо на автомате их отдал, ещё не оправившись после такого пренебрежения. А ведь он использовал один из самых своих лучших приемов по соблазнению девушек! Айрин точно странная, ведь девушки Дневного класса обычно падают в обморок, а она…. Остается такой невозмутимой. Как неприятно. – Хм…. Айдо? – негромко позвала она, уже почти полностью закрыв дверь. Парень поднял взгляд на неё и замер, затаив дыхание: «Спасибо» из её уст сопровождалось неожиданно благодарным взглядом, и прежде чем окончательно исчезнуть за дверью, кажется, она даже едва заметно улыбнулась. Замок щелкнул, но Ханабуса даже спустя минуту после этого продолжал неподвижно стоять на месте, глядя на закрытую перед ним дверь. Сначала на его лице не отражалось ничего, кроме легкого потрясения и смущения, но потом щеки залились неожиданно густым румянцем. В ушах звучал тихий голос, зовущий его по имени, а это «спасибо»…. Почему-то оно вызывало бурю эмоций внутри, и юноша, боясь не справиться с охватившими его чувствами, хлопнул себя по щекам, пытаясь успокоиться. Но всё же… как это было приятно… и как он счастлив оттого, что из всех учеников Ночного класса именно ему досталась эта трогательная благодарность.

***

«Это был первый день без иллюзий» – так начала писать девушка, с волнением сжимая ручку. После недавних событий ей стало все труднее и труднее оставаться спокойной не только внешне, но и внутри. «… я встретила здесь одного вампира…» – Гррр… так не пойдет. – Айрин скомкала письмо, которое начала писать брату, и швырнула комок куда-то себе под ноги. Мысли путались, внимание не желало сосредотачиваться на чем-то одном, а пальцы плохо слушались, чуть подрагивая. Но хуже всего было то, что перед глазами то и дело всплывал сегодняшний разговор с блондином. – Айдо… – медленно повторила она, будто пробуя имя на вкус. – Ханабуса Айдо… – её тонкие пальчики нащупали в мешке конфету и извлекли оттуда. Блестящий голубой фантик напомнил ей его такого же цвета глаза. Они смотрели на мир удивительно открыто и дружелюбно. Она же привыкла скрывать от других всё, что чувствует. – Идол?.. – девушка задумчиво уставилась в окно, подперев щеку рукой. – Почему Идол? – вновь спросила сама себя Айрин, тем временем думая о том, какой же он всё-таки приставучий вампир. Ужасно, просто ужасно надоедливый, но… невероятно добрый. Она уже и забыла, каково это, когда к тебе относятся не с презрением и злостью. Айрин отложила блокнот в сторону, придвинув к себе письмо от Куро. Её драгоценный брат. Она не должна в нем сомневаться, а тем более в его словах, но всё же… здесь, в этом месте, разве возможно им следовать? – «… не принимай всё близко к сердцу…» – прочитала вслух девушка и откинула голову назад, прикрыв глаза, будто вспоминая что-то. – «… не доверяй им… никому…» – по памяти продолжила она и резко смяла лист в руках. Раздражает. Как же раздражает это неприятное чувство – чувство сомнения. Но блондин прав: она не может прятаться за своими иллюзиями вечно. Прикрыв лицо руками и устало проведя по нему ладонями, Айрин глубоко вдохнула и выдохнула, приводя мысли в порядок. Каждый раз, стоило чему-то нарушить хрупкое равновесие, она предавалась забвению, и это стало для неё потребностью, нуждой, наркотиком.… Но теперь пора избавляться от этой зависимости. – Пора, – шепнула сама себе девушка и поднялась со стула, с ленцой, потому что, на самом деле, идти никуда не хотелось. Сунув блокнот под руку, она отправила ещё одну конфету в рот и выглянула в окно. Во дворе уже собирались ученики Ночного класса. Они толпились группами, что-то обсуждали. Айрин могла бы и подслушать, но глупые сплетни её не интересовали. Как и то, что они думают о ней. Уж свое имя она не услышать не могла. На минуту в её голове поселилась мысль прогулять, но что-то подсказывало – не стоит. Будет тяжело, но она должна перетерпеть это любыми способами. Больше нельзя отключаться от реальности. По крайней мере, не сегодня. Придя, наконец, к решению, что делать, Айрин вышла в коридор. Мимо проскочила аристократка, бросив на неё быстрый взгляд. На секунду на лице ученицы возникло изумление, но оно быстро сменилось легким недоверием. Во много раз лучше, чем отвращение, решила для себя Блэквуд и последовала вслед за этой девушкой. В холле было шумно. Айрин оглядела всех присутствующих внизу с вершины лестницы, но, поймав себя на том, что ищет светлую макушку, нахмурилась и отвернулась, прижавшись спиной к стене. Пусть все выйдут. Потом пойдет и она. – О, новенькая, – на неё упала чья-то тень, и девушка подняла взгляд от пола, чтобы посмотреть на источник этой самой тени. Перед ней стоял довольно высокий темноволосый юноша с руками в карманах. Уже по одной только этой стойке она поняла, что это один из тех, кто привык считать себя непревзойденным во всем, пусть даже есть ещё и чистокровные. А ещё по голосу его было ясно, что подошел он к ней далеко не с добрыми намерениями. Она могла бы сделать вид, что его здесь нет, но тогда придется снова воспользоваться силами. Хотя можно попробовать проигнорировать и без иллюзий, но… она ведь уже посмотрела в его сторону. А вампир, в свою очередь, глядел на неё вызывающе, скользя глазами по лицу, внимательно его рассматривая. Когда его взгляд начал спускаться ниже, Айрин нахмурилась, чем вызвала какой-то дикий восторг у юноши. В зеленых глазах глубокого оттенка, прямо как у кошки, вспыхнули задорные огоньки. – Чего мы не спускаемся, м? – поинтересовался он, зачем-то наклоняясь к ней. «Спокойно… главное, не привлекать к себе ещё больше внимания» – напомнила себе девушка, раздумывая над тем, как бы поскорее избавиться от надоедливого аристократа. До её ушей донесся шепот снизу, и, благодаря ему, она узнала, что паренька зовут вроде как Сэн, но… кажется, незаметной оставаться она больше не может. – Тебе лучше уйти по хорошему, – ледяным голосом негромко проговорила Айрин, не отводя взгляда. Сэн криво усмехнулся и оперся рукой справа от её головы в стену. – Как отродье предателей смеет так разговаривать с аристократом? – в голосе его сквозила злость. Айрин почувствовала, как задрожала стена позади. Похоже, он может разгонять частицы, заставляя их колебаться с большей частотой и резонировать, усиливая эти самые колебания. – Хм…. Наверное, потому что я тоже вампир класса B? – на этих словах она сжала запястье его руки, и невидимая волна сферой распространилась вокруг них. Сэн вздрогнул, когда вокруг из неоткуда вспыхнуло пламя, пожирая перила и обои, ковры, гобелены на стенах. Он хотел отпрянуть, но Айрин слишком сильно держала его руку. В её алых глазах отражалось пламя, играя с воображением юноши, и ему на миг даже показалось, что он видит в них какие-то образы. – Огонь… ты боишься его, верно? – спросила девушка, и языки пламени царапнули его ноги, спину, руки. Он вздрогнул и с нескрываемым страхом уставился на Айрин, на лице которой не отражалось никаких чувств, будто она была всего лишь красивой фарфоровой куколкой. – Достаточно. – Такая же волна, что распространила вокруг иллюзию, встревожила воздух, и Айрин опустила руку, когда все рассыпалось золотой пылью. Чистокровный Куран стоял справа от них вместе со своей короткостриженой помощницей. Рядом мелькнули лица других вампиров и где-то позади всех – светлая макушка. – Ты… ещё пожалеешь об этом, – шепотом, с ненавистью в голосе, проговорил Сэн и отпрянул, направившись вниз по лестнице. Остановленная процессия во главе с Канаме продолжила свой ход, и Айрин предпочла смотреть куда-то в сторону, но не удержалась и взглянула на Айдо, который в это время спускался по лестнице и в свою очередь обернулся на неё. Их взгляды встретились, и девушка прикрыла глаза, с какой-то глубокой печалью выдохнув. День без иллюзий провалился.

***

Айдо то и дело встревоженно оборачивался назад, пока шел в общей колонне к воротам. Он искал глазами Блэквуд, но никак найти не мог. Уже отчаявшись, он решил, что она предпочла остаться в общежитии, а потому поспешил натянуть на лице обворожительную улыбку. Пора. Для учениц Дневного класса он – Идол, а потому должен придерживаться этого образа. В Академии Кросс закат дня всегда ассоциировался с выходом Ночного класса, а также, конечно, с вавилонским столпотворением у ворот. Для учениц Дневного класса считалось едва ли не преступлением пропустить такое важное событие как это, а чтобы поприветствовать любимца, они использовали все возможные способы для того, чтобы кумир услышал это самое приветствие. Ханабуса Айдо, также известный как Идол, был знаменитостью Академии. Само его присутствие уже захватывало дух, а ослепительная улыбка вызывала такой сладкий трепет в груди, что, казалось, сердце не выдержит и разорвется от избытка чувств. Впечатление бесподобной красоты учеников Ночного класса притягивало к себе взор, и Айдо пользовался этим. Его появление вызвало волну восторга и восхищения, а уши прорезали крики девушек, зовущих его, будто звезду. Он был самым открытым и разговорчивым из учеников Ночного класса, и поэтому фан-клуб его был, наверное, самым многочисленным. – Привет-привет, милые девушки! – поприветствовал всех Айдо, размахивая рукой. Юки Кросс как всегда пыталась сдержать напор визжащих девушек и возмущенно бормотала себе под нос что-то про поведение Идола. На стороне же Зеро сохранялось относительное спокойствие, но и людей там было поменьше: многие предпочли перейти в район юной Кросс, чтобы не сдерживать вопли восторга и радости. – Вы сегодня как всегда все ослепительно прекрасны! – продолжал юноша, стараясь уделить внимание всем своим почитательницам. В такие моменты, как этот, даже самые тревожные мысли покидали его, оставляя место для сладкого удовлетворения от внимания юных барышень. Айрин плелась в самом конце, замыкая шествие. Это был первый раз, когда она выходила со всеми, и девушка уже чувствовала усталость от этого шума. Но частью всего этого она себя не чувствовала. Наверное, поэтому Айрин искала хоть что-нибудь, за что можно ухватиться и отвлечься от этого всепоглощающего чувства одиночества. И, конечно же, её голубые глаза остановили свое внимание на Айдо. Она и мысли допустить не могла о том, что «Идол» будет трактоваться в самом что ни есть прямом смысле. Улыбка не сходила с лица блондина, и он от всей души флиртовал с девушками, доводя некоторых даже до обморока. Сейчас его поведение сильно отличалось от того, какое она видела прежде. И этот новый Айдо…. Он такой яркий и ослепительно сверкающий, необыкновенный, заставляющий проникаться к нему доверием и любовью. И чувствуя непреодолимое желание коснуться этого света, Айрин отвела взгляд в землю. Нет, её удел – тьма. И они… они как день и ночь. До чувствительного носа донесся запах – запах простого вампира. Айрин чуть дрогнула и подняла голову. Совсем рядом, справа, находится его источник. Её глаза зашарили по лицам учеников и остановились на префекте. Серебристоволосый юноша с глазами цвета фиалок тоже смотрел на неё, и во взгляде его не было места ничему, кроме жгучей ненависти. Но это чувство порождалось не её прошлым, а всепоглощающим презрением к вампирам. Контакт длился всего несколько секунд, которые она проходила мимо, но этого хватило, чтобы понять многое: префект Академии Кросс – вампир. И то, что этот вампир близок к классу Е.

***

Айдо все же нашел Айрин в толпе, следующей позади него. Она шла самой последней, и от его глаз не укрылось то, что девушка наблюдала за ним. Несомненно, это должно было быть просто безумно приятным, если бы не… глубокая печаль в её взгляде. Ни холод, ни презрение, ни безразличность, ни восхищение или радость, а именно печаль. Почему из всего спектра чувств именно с этим она смотрела на него? Это очень разочаровало и озадачило его. А когда Айрин отвела взгляд, Ханабусу охватила ещё и досада, ведь он только решил хоть немного развеселить её своими шутками, обращенными в сторону Дневного класса, а девушка, казалось, позабыла об его существовании. Этому даже нашлась причина: Кирию Зеро. Ханабусе хотелось кусать локти, когда Айрин после того, как прошла мимо префекта, даже пару раз обернулась назад. Её интерес к этому вампиру почему-то раздражал юношу, и в аудиторию он пришел в наисквернейшем настроении. – В чем дело? Батарейка села? – ехидно поинтересовалась Лука, в этот раз севшая на скамью рядом с Акацуки. Айдо взглянул на неё через кузена и показал язык, вызвав возмущение на лице девушки. – Оставь его. Он в печали, – вздохнул Каин, подперев лицо рукой. – Наверное, не стоило выбрасывать хлам из-под его кровати. – Что?! – Айдо даже вскочил, впервые слыша об этом. – Что ты сделал?! Каин поморщился, вспоминая груду мусора и безделушек. И как только он живет в таком бардаке? Не кузен, а барахольщик. Лука прыснула, со сладким удовлетворением слушая вопли Ханабусы по поводу того, что это был не хлам, а ценные вещи. Все было как прежде, не считая одинокую фигуру на последней парте. Похоже, Айрин была не против одиночества. Что же, её это касаться не должно. Предательница не заслуживает заботы и внимания. Радовало то, что Айдо ни разу не взглянул в её сторону за все время занятий. И когда последняя лекция закончилась, Соэн была в приподнятом настроении. Хорошие вести так и сыпались на её голову сегодня. – Может, как-нибудь на днях сходим погулять по городу? – предложила девушка. Рядом с ней помимо Айдо и Каина шли Шики, Римма и Ичиджо. Канаме ушел раньше всех, но это не опечалило её так сильно, как обычно. – Если только отпустят, – заметила Тойя, на ходу стряхивая пылинки с плеча Шики. Тот благодарно взглянул на неё, и Лука едва сдержала завистливый вздох: было бы здорово, если бы она могла так же заботиться и о Канаме. К тому моменту, как вся компания вышла на улицу и направилась к общежитию, Айдо уже отстал от них и плелся в самом конце, нетерпеливо оглядываясь. Айрин ещё оставалась в аудитории, когда они уходили. Он и так сдерживался, чтобы не подойти к ней, но теперь можно позволить себе это сделать. Как-никак, он решил заботиться о Блэквуд, а привлекать лишнее внимание к ней на занятиях ему не хотелось. Наконец, на дороге показалась Айрин. Под светом луны её светлые волосы казались почти белыми, и ветер разносил их в стороны. Айдо остановился, поджидая, пока девушка подойдет сама. Айрин не сразу его заметила, погруженная в раздумья, а он наблюдал за ней неотрывно, пытаясь понять, что она чувствует, но не получалось: на лице девушки снова было ненавистное ему отрешение. Хотелось подойти и собственными руками стереть его. – Прохладно сегодня? – спросил он, привлекая к себе внимание. Блэквуд чуть вздрогнула и подняла на него глаза. Взгляд вернул осмысленность и стал будто бы теплее, чем обычно. – А… всего лишь ты. – Что значит всего лишь я? – возмутился парень, вставая по левую руку от девушки. Теперь они продолжили идти уже вместе. Несмотря на то, что время было далеко за полночь, и темнота поглотила землю, луна точно исправный фонарик освещала дорогу, выделяя любую неровность тенью. – Я думала, что этот тот парень, – неожиданно честно ответила девушка, заставив Айдо от таких откровенностей даже чуть изумленно вскинуть брови. Он ожидал услышать в ответ либо молчание, либо что-нибудь вроде «Забудь», но никак не фразу из целых шести слов. – Ты… что ты с ним сделала, что он так побледнел? – наконец-то задал давно интересовавший его вопрос Айдо. От его глаз не укрылся страх во взгляде Сэна, когда он стоял против Айрин на лестнице. Девушка вроде бы ничего и не делала, но в то же время.… Да, кажется, он догадывается, в чем тут было дело. – Я показала ему то, что он боится, – отозвалась Айрин, поднимая глаза к небу. Её взгляд забегал, ища хоть одну звезду, но в этот раз ни одна не зажглась: похоже, завтра будет пасмурно. – А что именно? Чего он боится? И… как? Как ты узнала? – столько вопросов, что Айдо даже не знал, какой задать первым, поэтому выложил все сразу и затаил дыхание, ожидая ответа. Таинственность в словах девушки пробудила в нем волнение, и юноша с нескрываемым интересом посмотрел на свою спутницу. – Огня, – просто ответила Айрин, не замедляя шагу и даже не взглянув в его сторону. – Иногда, касаясь кого-то, я могу… как бы это объяснить… почувствовать? Да, почувствовать его страх. Но это случается очень редко. Все зависит от особенностей самого организма. – Неожиданно не только для него, но и для себя Айрин говорила это с живостью. Похоже, ей доставлял удовольствие такой интерес к её способностям. Очень редким, насколько знал Ханабуса. – А… как ты ему показала?.. – с волнением в голосе спросил он, вспоминая оранжевую комнату, в которой оказался, когда коснулся руки девушки. Айрин остановилась и повернулась к нему. На лицо её упал свет луны, делая и без того бледную кожу ещё белее, в голубых глазах зажглись живые искорки, и девушка с жаром почти шепотом спросила: – Хочешь… покажу?.. Айдо только и смог, что кивнуть, удивленный не на шутку таким поведением девушки. Айрин подалась вперед и взяла его руки в свои. Приятное тепло растеклось по телу от этого прикосновения, и юноша почувствовал что-то непонятное, накрывающее его с головой. В следующее мгновенье с увеличивающей с каждой секундой размеры сферой мир вокруг стал меняться. Окружающие их деревья, дорога под ногами и даже черное небо с гигантской луной рассыпались золотой пылью, и на их месте возникли знакомые уже оранжевые стены аудитории. Затихло все, что прежде нарушало тишину ночи, и, медленно повышая громкость, зазвучала музыка. – В прошлый раз ты смог как-то повлиять на искажение, – тихо проговорила она, отпуская его руки. Айдо замер, ожидая, что все сейчас исчезнет, как и тогда, когда он отпрянул, но видение осталось. Он хотел было спросить, почему, но не успел, с удивлением и восхищением наблюдая за тем, как исчезают стены, растворяясь в воздухе, и на их смену приходит земля и скала, на краю которой они и стояли. Ханабуса задрал голову, чтобы убедиться в том, что небо действительно стало светлее, и почувствовал прикосновение к руке. Айрин указывала куда-то перед собой, и он проследил взглядом за направлением. – Это…. – начал он, но замолк, не в силах передать словами красоту представшего перед ним заката. Небо стало такого же яркого оранжевого цвета, как и стены раньше, а длинные облака казались почти красными. Сияющий ярко желтый диск медленно полз к горизонту, обещая вот-вот исчезнуть, и отражался золотой дорожкой по безмятежной глади воды. Соленый морской воздух так и дышал в лицо, и где-то впереди пролетели чайки, пронзая своими криками тишину. Айдо шагнул вперед, увлекаемый этой красотой, как вдруг все исчезло, и он ощутил под ногами не нагретый солнцем камень, а песок знакомой дороги. Они вновь были по пути в Академию, а деревья обступали их с двух сторон, при свете луны казавшиеся таинственно-прекрасными. – Как здорово…. – восхищенно прошептал он, поворачиваясь к Айрин, которая стояла неподалеку. – Значит, ты искажаешь мир вокруг себя и других? – Я представляю перед глазами какую-нибудь картинку и воссоздаю её, – отозвалась девушка и двинулась к общежитию. Айдо, ещё не до конца пришедший в себя после увиденного, поспешил за ней. – Это просто восхитительно! Невероятно! – восторженно продолжал он. Юноша до сих пор ощущал на коже прохладу вечернего бриза: настолько точна и реалистична была созданная Блэквуд иллюзия. Но что более всего поразило его и порадовало, так это то, что Айрин открылась ему хотя бы в этом. Внутри поселилась надежда на то, что ещё не всё потеряно, и от этой мысли Айдо ощутил трудно передаваемую словами радость. Но звук удара заставил его вздрогнуть. – Айрин! – он бросился к ней, уже предчувствуя нехорошее. Айрин приподнялась на локтях, и, когда он присел рядом с ней, увидел чуть искаженное будто бы болью или мучением лицо. – Эй… – встревоженно позвал он, трогая девушку за плечо. Блэквуд помотала головой, будто говоря, что все в порядке, но это было не так. – Айрин … – с каждой секундой его все больше и больше одолевал страх, несмотря на её попытки вернуть лицу безмятежность. – Это плохо, это явно очень плохо. – Нет… всё хорошо, – устало возразила девушка, поднимаясь с земли. Айдо, как заботливая мамочка, поспешил отряхнуть ей пиджак, не сводя с неё тревожного взгляда. – Просто… неважно. У тебя есть… таблетки? – Что? – не сразу понял парень, но потом сунул руку в карман и достал коробочку. Айрин извлекла из неё две таблетки и отправила их в рот. На глазах усталость на её лице испарилась. – Тогда… ведь подменили мне. – Верно… я и забыл, – он убрал возвращенную коробку обратно. – Я принесу тебе новые. – Не стоит. Я напишу Куро, и он… – внезапно она осеклась и резко повернулась вправо, напряженно уставившись куда-то перед собой. С той стороны дул ветер, но Айдо не уловил в воздухе ничего странного. – Он здесь… – прошептала Айрин. – Здесь… он здесь… – Кто? Кто здесь? – встревожился Айдо. Айрин на глазах стремительно менялась. Прикрыв рот рукой, она неожиданно счастливо прошептала: – Куро. Куро здесь.