Pressure.

Ректор Кросс часто ложился спать поздно. Виной тому была не только бессонница, которой он иногда страдал, но и многочисленные дела, связанные с Академией. В первую очередь, конечно, дела Ночного класса. Вот и сегодня на часах было уже далеко за полночь, а он сидел у себя в кабинете и перебирал бумаги, на которые падал свет от единственной настольной лампы. Голова от дум была уже тяжелой, но мужчина решил сначала разобраться со всеми документами, прежде чем лечь спать. Когда часы пробили половину третьего, за дверью послышались шорохи. Кайен насторожился, пытаясь распознать источник, но визитер будто решил пошутить над ним и затих, озадачив тем самым ректора. С минуту длилось молчание, а потом ручка повернулась, и в кабинет вошел человек. Хотя точнее было бы сказать – вампир. – Что ты здесь делаешь так поздно? – Кайен поднялся из-за стола, приветствуя гостя, и пришелец откинул с головы черный капюшон. Тусклый свет, излучаемый лампой, упал на его лицо – красивое, с правильными чертами. Взъерошив пятерней каштановые волосы, юноша ослабил узел на груди и затем снял с плеч плащ. – Для важных дел нет рано или поздно, – хмыкнул он, и в зеленых глазах отразилась насмешка. Кайен кивнул на стул напротив, и гость опустился на него, сложив плащ на коленях. Одет вампир был в темные брюки и рубашку с жилетом, будто собирался на официальный прием. – Ну… как она? – Все отлично. По крайней мере, мне не докладывали ничего плохого, – пожал плечами ректор. Он подался чуть вперед, чтобы лучше видеть и слышать собеседника. – Так что за дела привели тебя сюда? – Пришел удостовериться, что она в порядке. Всё же Академия – лучшее место, чтобы спрятать Блэквуд от Совета. Сюда он доступ не имеет. – Верно.… Они не лезут сюда, потому что боятся Канаме, но за пределами школы его власть уже не распространяется на учеников. Или ты собираешься держать её здесь, как в клетке, а, Куро? – сощурился Кайен, внимательно глядя в глаза юноши. Тот откинулся на спинку стула и вздохнул. – Если придется, то – да. Я до сих пор не узнал, почему спустя шесть лет старейшины вдруг вспомнили об Айрин. Их загребущие руки так и тянутся во все стороны. Пусть эти дела и касаются лишь вампиров, вы – единственный человек, которому я вообще могу довериться. Надеюсь на вашу дальнейшую поддержку. – Твоя забота о ней так трогательна... ах, как я понимаю твое волнение! Моя малышка… – расчувствовался Кайен, но был прерван смешком. Куро поднялся со стула, так и не дослушав ректора. – Мне пора. Я бы не хотел столкнуться с Айрин, поэтому не могу задерживаться надолго. Проследите за тем, чтобы она не покидала территорию Академии, прошу вас, – на этих словах Куро чуть склонил голову в знак почтения и направился к дверям, надевая плащ обратно. Стул под ректором скрипнул, и юноша остановился у дверей, насмешливо улыбнувшись. Возникший за его спиной Кайен даже спустя столько лет не потерял сноровку. – Я выполню все условия, но взамен надеюсь получить искренность в твоих поступках, – негромко, но со сталью в голосе произнес Кросс. Повернув голову чуть вправо, Куро взглянул на серьезное лицо ректора и тепло улыбнулся. – Айрин – моя драгоценная сестра. Я ни за что не предам её. Как и вы свою Юки, верно же, ректор? – юноша повернул ручку и отворил дверь. В коридоре было темно, поэтому вампир сразу исчез, слившись с ней в своем черном плаще. Кайен некоторое время ещё постоял в коридоре, а после вернулся к себе. Были ещё вещи, которые стоило обдумать.

***

Лицо Айрин отражало чистое и безграничное счастье. Бледные щеки тронул здоровый нежный румянец, в глазах же зажглись искорки радости. Отняв руки ото рта, она обнажила улыбку – искреннюю и счастливую. Такой Айрин была лишь тогда, когда дело касалось Куро. И видеть подобное, не зная, кто этот человек, действительно раздражало. – Я должна его увидеть! – сообщила Айдо девушка и посмотрела на него так, будто желала услышать от него согласие для уверенности. Но юноша молчал, до сих пор пребывая в ошеломлении, и тогда, больше ни разу не взглянув на него, Айрин двинулась прочь, но путь её лежал не к общежитию, а в сторону административного здания. Лишь тогда Ханабуса пришел в себя и едва ли не в ужасе бросился за ней. – Стой! Нельзя! – его пальцы обвили тонкое запястье, останавливая девушку. – После занятий все должны сразу же вернуться в общежитие! – быстро проговорил юноша, надеясь на то, что Айрин образумится. Он прекрасно помнил, чем заканчивались такие его отлучки, и ему этого опыта хватит надолго. Но Блэквуд, будто не слыша его, повернулась к нему лицом, одновременно пытаясь высвободить свою руку. – Пусти! Сейчас же! – раздраженный голос резал слух. Открытое недовольство и даже злость были в её взгляде, но Айдо не мог отпустить Айрин. Иначе она попадет в неприятности похлеще стычки с Сэном, свидетелем которой он стал. – Я сказала: отпусти! – голубые глаза сверкнули алым. Ханабуса ощутил, как вырвалась из плена тонкая рука, и потянулся вперед, пытаясь вновь поймать девушку, остановить, уберечь от неприятностей, но Блэквуд уже убежала вперед. – Айрин!! – юноша бросился следом. От быстрого бега свистело в ушах и часто билось сердце, но нельзя было упускать из поля зрения Блэквуд. Если они вернутся вместе и как можно скорее, то можно будет сослаться на то, что они по дороге просто заговорились, и тогда Канаме-семпай не будет сильно злиться…. Ханабуса поспешно отогнал мрачные мысли о наказании прочь и вернулся к размышлениям о том, кто такой Куро. Возможно, даже к лучшему, что Айрин такая отчаянная. Зато он сможет узнать, кто же этот таинственный адресат, который так дорог девушке, отвернувшейся от внешнего мира и не желающей сближаться с кем-либо. Но ведь она позволила ему подойти чуть ближе, чем другим… – Айрин! – вновь позвал Айдо. – Подожди! – он едва поспевал за девушкой. Она бежала на удивление быстро и проворно, несмотря на то, что выглядела такой хрупкой. Несобранные в прическу светлые волосы развивались за спиной. Красивый цвет – почти белый, но в то же время с пшеничным отливом. Ханабуса вздрогнул и принюхался, когда в лицо ударил порыв ветра: только сейчас юноша ощутил в воздухе совершенно новый для него запах – запах простого вампира. – Этот Куро…. Он здесь?.. – Айдо остановился позади Айрин и оглядел здание ректора перед ними. Забрались так далеко от Ночного общежития…. Если Куран узнает, то им простым выговором не отделаться. И, тем не менее, они уже здесь и сожалеть о чем-то слишком поздно. – Да… он здесь… – с жаром ответила Блэквуд, так и сияя от счастья. Прошло чуть меньше недели с тех пор, как она приехала, но уже успела настолько соскучиться, что отбросила прочь все запреты и примчалась сюда по первому… запаху. От этого зрелища неприятно кольнуло в груди, и разум взял, наконец, верх над любопытством. – Нам лучше вернуться…. – начал он, с отчаянием глядя на неумолимую решимость в глазах Айрин. – Нет, я не вернусь, – твердо проговорила она и уже направилась к дверям, как те дрогнули и отворились сами. Свет упал на выходящего, и Айдо разглядел довольно высокого широкоплечего юношу в плаще. Луна серебрила его на удивление аристократичное лицо, несмотря на то, что это был вампир класса С. Айрин бросилась вперед, и юноша, с изумлением глядя на неё, протянул руки, как бы приглашая в объятия. Похоже, кто-то не ожидал встречи: желал остаться незамеченным, но провалился. – Куро! – девушка обхватила его руками, пряча лицо на груди парня, и объятия эти показались Айдо невероятно нежными и трогательными, будто эти двое не виделись очень давно. Куро крепко сжал её в объятиях, одной рукой обнимая за плечи. Это длилось, казалось вечность: так долго и совсем не по-братски. От этого Ханабусе стало не по себе. – Ты что здесь делаешь? – голос Куро звучал приятно, но что-то в нем не понравилось Айдо. Поджав губы, он наблюдал за ними на расстоянии, не решаясь прерывать трогательное воссоединение. Нотки досады – вот что резало слух. Похоже, встречу юноша не планировал, хотя стоило догадаться, что его запах разнесется по воздуху. Куро не понравился Ханабусе с первого взгляда, но объяснить подобное он не мог: просто что-то внутри сопротивлялось любому проявлению хоть какой-нибудь симпатии к тому, кем так дорожит Айрин. – Айрин? – Куро отстранил девушку за плечи, заглядывая в глаза названной сестре, но потом вдруг неожиданно перевел взгляд на Ханабусу, который даже вздрогнул. На миг ему почудилось, что в зеленых глазах сокрыта неприязнь, но тут вампир улыбнулся удивительно тепло и приветливо, как старому другу, заставив усомниться в увиденном. – Не представишь мне своего спутника? Айрин неохотно отпрянула. По её лицу было видно, что она хотела бы ещё вот так постоять в объятьях брата, но в то же время проигнорировать просьбу Куро казалось для неё неприемлемым. Девушка взглянула на Ханабусу, не зная, что сказать. Друг? Вряд ли. Они ведь не так близки. Знакомый? Возможно, но Айдо может обидеться: он последовал за ней сюда, несмотря на грядущие неприятности, а простые знакомые никогда не будут рисковать своей шкурой ради малознакомого человека. – Это Ханабуса Айдо, – только и сказала Блэквуд. Куро с интересом взглянул на парня, который в ответ нахмурился, ощущая что-то нехорошее в ауре этого вампира. Не нравится. Он ему совсем не нравится. И, не желая прятать свою неприязнь, блондин позволил ей проявиться в его взгляде. Айрин тут же это заметила. Было очень неразумно демонстрировать негативное отношение к самому дорогому человеку для девушки, ведь она точно после этого обозлится на него, но Ханабуса притворствовать не хотел. Воздух вокруг будто бы стал холоднее, и Айдо заметил, как сощурил глаза Куро, неотрывно наблюдая за ним. Это было похоже на поединок, в котором проигравшим становится тот, кто первый отведет взгляд, и Ханабуса вышел из игры победителем. – Нам нужно поговорить, – шепнул Куро девушке, бросив ещё один осторожный взгляд в сторону Айдо. – Наедине, – добавил он, увлекая Айрин за собой. Ханабуса дернулся вперед, будто желая остановить их, но не сделал и двух шагов, как замер, оставшись просто наблюдателем. Это её брат. Он не смеет вмешиваться в их отношения. Но все же… как же неприятно и раздражает. – Айрин, – позвал девушку Ханабуса. – Я подожду тебя здесь. Возвращайся скорее, иначе Канаме-семпай будет очень зол. Блэквуд ничего не ответила и последовала за братом. Они уходили всё дальше и дальше, к воротам, и на миг юноше показалось, что она сейчас навсегда уйдет вместе с Куро, но нет: Айрин останется, он в этом уверен. – Не ожидал, что ты сблизишься с кем-либо, – тихо проговорил Куро, когда они ушли достаточно далеко, чтобы вампир не смог их подслушать. Блэквуд с удивлением взглянула на него, но тут же помрачнела. В глазах её мелькнуло понимание: она вспомнила последнее письмо, в котором её просили не доверять никому. Но этот блондин… он не такой, как все остальные. – Ты мне так и не ответила, поэтому я решил лично убедиться в том, что ты в порядке, – продолжал тем временем Куро. Айрин нахмурилась, избегая встречаться взглядом с парнем, но пришлось: вампир нетерпеливо взял её лицо за подбородок и поднял, заглядывая в глаза. – В чем дело, Айрин? Когда ты стала такой наивной? – Я не наивная, – девушка неожиданно грубо отбросила его руку прочь. – Мне надоело прятаться в иллюзиях. Ты боялся, что я замкнусь, а теперь просишь отвернуться от других. – Но они не твои друзья, не сейчас. Ты должна помнить об этом, – мягко проговорил Куро, быстро сообразив, что выбрал не ту тактику. Девушка вздрогнула и опустила глаза в землю. – Я нашла его… того, о ком ты мне писал. Один из близнецов охотников действительно здесь. Он префект, – тихо проговорила она. – Сегодня я видела его у ворот общежития. – Это замечательно, – одобрительно улыбнулся парень. – Но зачем он тебе? – спросила Айрин, с беспокойством всматриваясь в лицо брата. – Ты говорил, что когда я приеду сюда, то должна буду выполнить твою просьбу, а взамен ты подробно обо всем расскажешь… – Он очень важная фигура, моя милая сестра. Постарайся сойтись с ним поближе, потому что в этом осином гнезде помощи ты можешь ждать только от охотника. – Что?.. – изумленно прошептала Айрин. – Что ты имеешь в виду? Куро загадочно улыбнулся и протянул руки к ней, беря в ладони лицо девушки. Айрин напряглась, затаив дыхание и ожидая продолжения этой неожиданной близости. – Я все же выполнил свою часть сделки… – тихо проговорил Куро, обжигая горячим дыханием кожу. – Их оклеветали, Айрин. Твоих родителей. – Оклеветали? – переспросила она. Её руки нетерпеливо накрыли ладони брата, и девушка дернулась вперед. – Они не виновны? Они и правда ничего не делали? Легкая улыбка расплылась на лице юноши. Он чуть кивнул и, подавшись вперед, коснулся губами лба сестры. Легкий поцелуй волнами трепета разошелся по телу, но девушке было не до этого. Завеса тайны, укрывающая от чужих глаз правду, начала приоткрываться. – Завистники, что не желали видеть кого-то ближе Курану, чем были они сами… – спустившись к уху, прошептал он. Его шепот заставил ощутить неприятную дрожь по телу. – Жажда власти послужила единственным предлогом для того, чтобы низвергнуть добросовестную семью на самое дно бездны.… Теперь их отпрыск учится здесь, Айрин. И ты даже с ним знакома…

***

Айдо нетерпеливо переминался с ноги на ногу, спрятав руки в карманах. Часики тикали, и неумолимый ход времени не желал замедляться, несмотря на мольбы юноши: Айрин отсутствует слишком долго. Скоро их точно хватятся и отправят кого-нибудь на поиски. Ханабуса уже видел угрюмое и недовольное лицо кузена, читающего ему нотации по поводу того, что опять ему досталось лишь потому, что он приходится юному Идолу родственником и самым близким другом. А Лука…. Страшно подумать, что сделает она: девушку наверняка тоже отправят на поиски блудного вампира, ибо Соэн всегда послушно выполняет любые приказы и просьбы чистокровного. Хрустнула веточка, и впереди показалась Айрин. Айдо напрягся, чувствуя даже на расстоянии замешательство Блэквуд, несмотря на её отчаянные попытки скрыть чувства. Что-то произошло, и это «что-то» нельзя назвать хорошим. Парень сделал два шага навстречу девушке, и Айрин послушно остановилась напротив него. – Все в порядке? – встревоженно спросил Ханабуса, на что Айрин кивнула и предложила поскорее вернуться. Они двинулись обратно к Ночному общежитию, но шаг девушки был неуверенным и чересчур медленным. Это плохо, очень плохо. – Кем тебе приходится этот вампир? – Он мой брат, – отозвалась Блэквуд, пряча руки за спиной. Пальцы подрагивали, и Айрин боялась, что это заметит юноша. – Не родной, конечно… – более тихо добавила она, заметив озадаченность на лице Айдо. – Ты уверена, что можешь ему доверять? – неожиданно спросил Ханабуса, заставив девушку вздрогнуть. Она опустила голову, будто заинтересовалась чем-то под ногами. – Уверена. – Почему? – не унимался Айдо. Ведь было так очевидно то, что этот Куро – скользкий тип. Будь он на месте девушки, то ни за что не доверился бы ему. И эти его взгляды… – Потому что он мой брат. – Её довод звучал глупо и неубедительно, но Айдо заметил, что в этих словах скрыто намного больше смысла, чем могло показаться. Слепое доверие, детская привязанность, убеждение в правоте слов Куро – она будто чувствовала себя должницей перед братом за то, что он рядом с ней, и эта её наивность по отношению к вампиру оправдывается простым чувством долга. – Что ты вообще о нем знаешь? – спросил Ханабуса, боясь услышать в ответ: «Ничего». Но это слово так и читалось на лице Айрин. Девушка, встретившись с юношей взглядом, вдруг нахмурилась. – Ты встретил его только сегодня, так что я в любом случае знаю больше, чем ты. Поэтому просто давай закроем эту тему. – В голосе её звучало раздражение. Ханабуса поджал губы: Айрин, в принципе, права. Он действительно познакомился с Куро только сегодня, но бывает и одного взгляда достаточно, чтобы понять, что за личность перед ним. – Прости, – вяло извинился он. Айрин понимающе кивнула, несмотря на то, что в голосе парня не было ни грамма искренности. Блондин вечно лезет не в свои дела. Порой это раздражает. – Ханабуса! – Айдо вздрогнул, услышав свое имя, произнесенное голосом Каина. Акацуки стоял у ворот, с беспокойством на лице. Увидев рядом с кузеном Айрин, парень мгновенно помрачнел, но недовольство свое выражать не стал. – Что? Нас уже хватились? – встревоженно спросил Айдо, подходя ближе. – Я сказал, что ты забыл свои вещи в аудитории, – вздохнул Каин, задавая направление в сторону общежития. Айрин шла следом. Что-то толкнуло её поднять голову, и девушка увидела в окне на втором этаже наблюдающего за ними Курана. Лицо его отражало чистейшее спокойствие, несмотря на то, что они нарушили правила. Смесь догадки и понимания в его взгляде заставили Блэквуд содрогнуться: такое чувство, что чистокровный заглядывает в душу и читает мысли. Как досаждает. Умелый кукловод всегда остается в стороне, в то время как его марионетки исправно играют свои роли и по ходу сюжета либо возвышаются, либо падают на самое дно. Айрин поежилась от этой мысли и поспешила отвести взгляд в сторону. Интересно, сколько ещё Куран будет оставаться в стороне? Когда же он вмешается? Ведь Глава наверняка знает, с какой целью сюда прибыла единственная оставшаяся в живых Блэквуд.

***

Ичиджо наблюдал за Канаме на расстоянии, не решившись подойти ближе. Он остановился рядом с рабочим столом чистокровного и ждал, пока Куран выйдет из раздумий. Но Канаме, кажется, не собирался прерваться, с интересом наблюдая за чем-то в окне. Нетрудно было догадаться, что высматривает Глава: запоздавших учеников Ночного класса – Айдо и Блэквуд. Несмотря на нарушение строжайшего правила, Куран, похоже, не собирался вызывать на ковер провинившихся. По крайней мере, сейчас. Такума тихонько вздохнул и оглядел письменные принадлежности на столе, ища то, за что можно было бы зацепиться глазу, скоротав этим время в ожидании. Но все это он уже давно заучил наизусть за прошедшие десять минут. Не в силах больше ждать, блондин решил первым начать разговор. – Ты позволил ей поступить в Ночной класс…. Зачем? – Такуму этот вопрос тревожил с самого появления Блэквуд. Семья Айрин печально известна предательством и заговором против клана Куран, и то, что Канаме разрешил единственному ребенку предателей обучаться в одной школе с аристократией, действительно напрягало. Айрин представляла собой угрозу относительному спокойствию в Академии, и её присутствие здесь должно прекратиться как можно скорее, пока пламя не разгорелось, и ученики не взбунтовались. – Моего разрешения на то не требовалось, – отозвался Куран, не отводя взгляда от окна. – Ректор просто сообщил мне о том, что принял в ряды Ночного класса новую ученицу. – Но ты же наверняка знал, кто будет новым учеником! – возразил Ичиджо, недовольный пренебрежением к такой важной проблеме. – И разве не ты целиком и полностью отвечаешь за этот класс? Он же в твоей компетенции! Куран взглянул на него взглядом, от которого по спине блондина пробежали мурашки. От чистокровного так и разило каким-то легким раздражением, будто Ичиджо не понимает чего-то очень простого. Осознание пришло не сразу: для этого потребовалось около двух минут. И когда Такума бросил взгляд на шахматную доску, он понял, что скрывается за этим пренебрежением. – Блэквуд… одна из пешек, необходимых в игре?.. – тихо спросил он. Канаме отпрянул от окна. Грациозность, с которой он двигался, была достойна короля, и Глава действительно им был. Красота чистокровного и острый ум, должная серьезность, властность во взгляде и словах, чарующая загадочность привлекали других вампиров и даже людей, и одного раза хватало взглянуть на Канаме, чтобы решить отныне быть преданным ему целиком и полностью. – Сегодня белая пешка сделала свой ход, – объявил чистокровный, нависая над шахматной доской. – И кажется мне, что это будет очень интересным. – Эта игра Курана в шахматы, фигурами которых являлись те или иные люди или вампиры, казалась Такуме нездоровой и пугающей. Пытливо взглянув на Канаме, он понял, что большего не добьется, а потому смиренно вздохнул. – Мне пригласить сюда Ханабусу и девушку? Они нарушили правила, не вернувшись в общежитие сразу после занятий. Очевидно, что Каин лгал. – Нехорошо было предавать друзей, но рано или поздно это должно было случиться со ставшей вдруг неразлучной парочкой двух блондинистых. В голове Ичиджо не укладывалось то, что Айдо заинтересовался в Блэквуд – той, чья семья плела интриги против его драгоценного Канаме! Он ожидал, что Ханабуса ощетинится против этой девушки, но тот, напротив, с ней сблизился. И удивительным было то, что местная знаменитость не стесняется этой связи и не боится гнева других вампиров. Нужно поддерживать порядок в Ночном классе несмотря ни на что, и выговор провинившимся – важная часть системы. – Передай Айдо, чтобы он зашел ко мне завтра. Я хочу с ним поговорить, – отозвался на предложение Ичиджо Куран. – А Блэквуд?.. – Сегодня Академию посетил важный гость, и очевидным была её отлучка после занятий. – Канаме, казалось, наслаждался этим. Наблюдение за игрой, за действиями и событиями стало неотъемлемой частью чистокровного, но он не просто руководил этим театром, он плел интриги и сам. Есть вещи, которые знает и должен знать только он, и даже Такума не мог быть посвящен в эти тайны. – Тогда я пошел, – Ичиджо заставил себя улыбнуться и вышел, оставив Главу одного в залитом лунным светом кабинете. Канаме опустился на стул, сложив руки на столе. Шахматная доска стояла перед ним, и, взяв тонкими пальцами белую пешку, он двинул её вперед. – Верно… это будет очень интересным, – одними губами произнес он и чуть улыбнулся: белая пешка теперь стояла рядом с конем.

***

Айдо после ночных событий был сам не свой. Каин слышал, как тот ворочался остаток ночи в кровати, не в силах заснуть. Было ясным то, что блондина что-то тревожило, и это что-то было связано с Блэквуд, но Акацуки решил завести разговор об этом в более подходящий момент, чем сейчас. Он закрыл глаза и постарался отключиться от внешнего мира, чтобы не слышать возни кузена и его тяжелых вздохов. – Ты опять не спал? – наутро спросил у Айдо Каин. Когда он проснулся, то не обнаружил Ханабусу на кровати напротив: юный гений сидел на подоконнике, мрачно глядя в окно. Услышав голос кузена, он вздрогнул и повернул голову на звук. Взгляд голубых глаз едва ли можно было назвать ясным, но не безумным, и то хорошо. Причиной бессонницы Айдо была, конечно, Айрин. А точнее – её брат и все произошедшее за ночь. В голове юноши было столько мыслей, что разобраться хоть с одной было невозможным, однако юный гений старательно пытался понять всё и сразу. К несчастью, это выходило у него плохо. Каин сел на кровати, с нескрываемой тревогой глядя на обеспокоенного чем-то Ханабусу. Впервые он видел кузена таким серьезным и хмурым. – Что-то вчера случилось? – осторожно спросил Акацуки. Айдо уставился на него задумчивым взглядом, за которым читалось нетерпение и желание выложить все, что тревожит его мысли. Но что-то останавливало его, и Каин решил все же вмешаться в возобновленный вновь ход размышлений Идола. – Ханабуса! – строго окликнул его парень. – Какого черта ты вчера ходил куда-то с этой… этой девушкой? – язык не повернулся назвать перед проблемным родственником Блэквуд предательницей. Айдо в нерешительности окинул взглядом лицо кузена, покусал губу и неожиданно сорвался с подоконника, роняя на пол книгу, и опустился на кровать рядом с Акацуки. – Ты… знаешь что-нибудь о Куро? – голос дрожал от волнения, и чтобы хоть как-то его унять, Ханабуса сжал кулачки на коленях. – Куро? Кто это? – в изумлении вскинул брови Каин. Айдо сощурился, всматриваясь в лицо парня, но не нашел и тени понимания. Значит, он ничего не знает. Что же… тогда и Лука тоже. – Вчера… мы ходили на встречу с ним, – неохотно поведал блондин, заметив в глазах кузена недовольные огоньки. Каин уже хотел сам спросить про Куро, но Айдо его опередил с ответом. – Куро – названный брат Айрин. Простой вампир, не аристократ. Он сегодняшней ночью был в здании ректора, и мы… – Вы были у ректора? – в голосе Акацуки можно было уловить нотки ужаса. Все-таки рядом с административным зданием было Солнечное общежитие. Айдо замялся, поняв, что сказал лишнего, но иначе что-либо понятно пояснить кузену было невозможным. – Да… – медленно отозвался он. – Этот Куро… он был рядом с Айрин шесть лет.… Стал для неё драгоценным братом, но… Акацуки, он мне совсем не нравится! – с жаром воскликнул блондин. – От него так и веет чем-то нехорошим! И подозрительным! И… опасным, да! Ведь зачем ему было приходить сюда, да ещё и к ректору? Что ему было нужно? – юноша замолчал, ожидающе уставившись на кузена, будто Каин знал ответы на все его вопросы. Но он всегда был внимательным и рассудительным, терпеливым, в отличие от него, Ханабусы, который опасался трудностей. – И? Что ты пытаешься этим сказать? – вопреки ожиданиям блондина, Акацуки нахмурился, задетый таким участием в судьбе чужой девушки. В его голосе так и сквозила неприязнь к Айрин, и непохоже было, что парня волнует какой-то там Куро. – Но… – растерялся Айдо, не зная, как объяснить родственнику свои растрепанные чувства. Он вообще не понимал, почему Акацуки не проникает в самую суть такого важного дела, как делает обычно. – Я… я думаю, что Айрин пытаются втянуть во что-то серьезное и действительно опасное.… И мне это совсем не нравится! Я не понимаю ничего, поэтому мне просто необходимо узнать, кто же такой этот Куро и…. – Черт возьми, Ханабуса! – неожиданно разозлился Каин и даже вскочил с кровати в порыве чувств. – Прекрати уже играть в добродетель! – слова Айдо заставили его ощутить неприятный холодок на спине, и предчувствие чего-то нехорошего закралось в душу. Пусть Акацуки и не верил в правдивость предположений кузена, нельзя было исключать их. Внезапное появление Айрин после шести лет отсутствия сама по себе было странным. Её изгнали, но теперь она почему-то вернулась, но не домой, а сюда, в Академию Кросс, в Ночной класс, в котором обучаются вампиры-аристократы, знающие о предательстве Блэквудов. От всего этого так и несет неприятностями, и он не позволит этой девчонке втянуть Айдо в них! – Что значит «играть в добродетель»?! – возмутился Ханабуса. – Айрин – мой друг, поэтому я и беспокоюсь за неё… – Друг?.. – перебил его Каин и усмехнулся, взглянув на блондина, как на глупца. – А ты уверен в том, что она считает так же? Можешь ли ты с уверенностью сказать, что она не использует тебя для достижения своих целей? Что она не мыслит отомстить за родителей? Что её действия не будут направлены против Канаме-семпая? – Акацуки… – только и смог проговорить Айдо, слишком пораженный словами кузена: он говорил с такой уверенностью в голосе, будто знал наверняка, что все сказанное им – правда, что Айрин действительно приехала сюда, чтобы вернуть долг. Но Канаме…. Айдо не мог поверить в то, что девушка когда-либо вообще задумывалась над тем, чтобы причинить вред чистокровному. Ведь Куран не причастен к действиям Совета – Ханабуса в этом уверен. Акацуки же, заметив замешательство блондина, решил воспользоваться предоставленным ему шансом. Сейчас или никогда, и, набрав в легкие побольше воздуха, парень добавил: – Ведь иначе для чего ей было позволять тебе находиться с ней рядом, если она в первый же день выразила свое желание оставаться одиночкой? В комнате повисло молчание, прерываемое лишь дыханием двух вампиров. Тяжелая тишина давила, отдавалась звоном в ушах, и казалось, будто время замедлило свой ход. И на Каина смотрела пара голубых глаз с полным непониманием и неприятием. Было видно по лицу Ханабусы, что тот борется сам с собой, окончательно смешавшись благодаря усилиям кузена. Напряжение отражалось во всем образе парня, и Каин уже пожалел, что позволил себе лишнего. Несмотря на короткие сроки, Айдо успел действительно привязаться к этой девчонке. – Ох, что за серьезные лица да с утра пораньше? – на пороге комнаты показался Ичиджо, широко улыбаясь. Но улыбка быстро сползла с его лица, когда он заметил будто окаменевшего Ханабусу, смотрящего куда-то перед собой ошеломленным взглядом. С беспокойством Такума взглянул на второго вампира, и Акацуки помотал головой, предостерегая его от комментариев по поводу состояния блондина. Каин знал, что слова уже не вернуть обратно, поэтому решил дать кузену время все тщательно обдумать. – Ты что-то сегодня рано, – заметил он, обращаясь к Такуме. Ичиджо вздохнул с таким видом, что стала понятна причина раннего визита: во всем виноваты обязанности заместителя Главы. – Я тут по делу пришел, – отозвался он и взглянул на Айдо. – Ханабуса, Канаме просил передать тебе, чтобы ты зашел сегодня к нему. Он ждет тебя. – Такума решил не тянуть резину и выложить все сразу, пусть юный Идол и был в какой-то прострации. Но, услышав слова парня, Айдо вздрогнул и пришел в себя, осмысленным уже взглядом окинув пришедшего. Вызов к Курану ничего хорошего не сулил, но и не пойти он не мог. – Сейчас? – тихо спросил Ханабуса, не чувствуя в себе сил выдержать разговор с чистокровным. Может, раньше в нем что-нибудь обрадовалось тому, что он увидится с Канаме, пусть даже только по делу, но сейчас ему хотелось только побыть одному и все тщательно обдумать. – Сейчас, – кивнул Такума, отворяя дверь шире и пропуская вперед блондина. Айдо бросил быстрый взгляд в сторону кузена и вышел, не сказав больше ни слова.

***

Айрин захлопнула книгу, начатую ещё ночью. За эти четыре часа бодрствования она продвинулась лишь на пару глав, и если бы девушку попросили пересказать их, она бы не смогла даже вспомнить того, что там происходило. Все мысли девушки были заняты разговором с Куро, его словами и новой просьбой. Она проматывала беседу в голове вновь и вновь, ища в ней шутку или подвох, но… тщетно. Все действительно было серьезно. От первого и до последнего слова. Осознание этого ввело Айрин в самое настоящее отчаяние. Слабое жжение в горле лишь добавляло масла в огонь. Потерев шею, будто это могло спасти от жажды, Айрин взглянула на часы. Скоро уже обед. Айдо, должно быть, уже проснулся. Ей нужны таблетки, как можно быстрее, иначе она точно свихнется. В голову так и лезут бредовые мысли, опасные и безумные, и, что самое страшное, ей хочется воплотить их в жизнь. Мысли, связанные с тем, что сказал ей Куро…. Он просил подождать, пока не убедится в правдивости собственных слов, но даже так, она слышала в его голосе уверенность и даже сочувствие. – Черт… – Айрин поднялась с кровати. Плохо. Как же ей плохо! Она заходила по комнате взад и вперед с бессознательным желанием, чтобы хоть кто-нибудь остановил её, сказал, что все это ложь. Её глаза были открыты, но она не видела ничего из того, мимо чего проходила или касалась беспокойными пальцами. Несколько раз Айрин выглядывала в окно, ища что-то или кого-то, но так и не найдя, отходила прочь. Спустя час, в течение которого она даже несколько раз усаживалась за книгу вновь, пытаясь успокоиться, терпение закончилось. В голове пульсировали две мысли: кровь и имя оклеветавших её семью. Айрин знала, как удовлетворить оба желания, связанные с этими словами, но боялась этого знания. Она то и дело поглядывала на дверь, ловя себя на мысли о том, чтобы пойти и совершить то, что так желало что-то внутри неё, но каждый раз себя одергивала и с каким-то страхом глядела на отражение в зеркале. Нет, это не она. Она не может быть такой жестокой. Это все неправда. Куро ошибся. И она тоже ошибается, если считает, что может сделать что-то подобное. Убить… убить кого-то? Нет, она не сможет. Она не посмеет. Нет.… Ей нужно увидеть его, срочно, пока тело ещё подчиняется её приказам. Айрин быстрыми шагами вышла прочь, даже не заперев дверь. В висках болью отдавались учащенные удары сердца. Жажда и неудержимое чувство ненависти поглощали, раздирали изнутри. В голове стоял звон, давящий на напряженный мозг. Казалось, ещё чуть-чуть, и она не выдержит, и тогда безудержное безумие захватит сопротивляющееся сознание. Кровь…. Ей начало казаться, что она чует её в воздухе повсюду. Движение впереди привлекло внимание девушки. Айрин резко вскинула голову, всматриваясь в идущую ей навстречу фигуру, и сердце пропустило удар, глухим стуком отдавшись в ушах, а потом, как сумасшедшее, забилось о ребра с удвоенной скоростью. Лука. Паника едва не затопила сознание девушки, когда она различила в вампире Соэн. Её старая, добрая подруга. Когда-то, шесть лет назад, две девочки сидели в уютной маленькой гостиной на мягком персиковом ковре перед камином, неотрывно глядя на играющий в нем огонь. За окном была уже ночь, безлунная, темная, но тем очаровательная, что создавала ощущение таинственности и сокровенности. И одна из девочек расчесывала другой волосы щеткой, чтобы заплести локоны в косички. В комнате царила атмосфера безмятежности, загадочности, мечтательности, заставляя даже самые сокровенные секреты всплыть на поверхность. – Ты так редко выходишь из дома, что, наверное, и не знаешь…. – лукаво начала та, которую заплетали. Вторая на миг остановилась, прерывая свое занятие, а потом возобновила действие. – О чем? – спросила она с неподдельным интересом в голосе. Для этой девочки внешний мир казался настоящей страной чудес, потому что вся её жизнь проходила в стенах старинного семейного особняка. – … знаешь, кажется, я влюбилась, – мечтательно закончила первая и задрала голову, глядя на лицо подруги, чтобы проследить смену выражений. Сначала ничего не происходило, а потом…. Потом на лице второй появился румянец, и блеск в глазах заставил первую радостно улыбнуться. – Кто? Кто он? – нетерпеливо спросила вторая, бросая свое задание и усаживаясь перед подругой. – Ну же, Лука, не тяни! – Это… Куран Канаме! – торжественным шепотом объявила Лука. – Он… ох, Айрин, видела бы ты его! Он такой красивый! – Я видела его, – неожиданно ответила её подруга, заставив юную Соэн вздрогнуть. – Когда? – удивленно спросила она, хватая Айрин за руку. – Где? – На фотографии, – ответила Айрин и засмеялась, увидев разочарование в глазах подруги. – Я думала, что по-настоящему! – в сердцах воскликнула Соэн и дернула девочку за волосы, обиженно надув губы. Смех подруги заставлял чувствовать себя настоящей дурочкой из-за того, что так среагировала. – Ну-ну, не дуйся, – попросила Айрин. – Он действительно очень красивый. Ты видишься с ним постоянно? – Я бы не сказала…. Ну… достаточно часто, – отозвалась Лука, немного приврав. Ей нравилось видеть восхищение в глазах подруги и неподдельное счастье. Айрин действительно искренне радуется за других. За эту честность и открытость, за отсутствие фальши и бескорыстность Лука и любила свою подругу, а Айрин.… Она была просто рада, что у неё есть друг, который не прочь провести время рядом с ней, которому не надоедает болтовня о книгах, который делится с ней секретами и выслушивает чужие тайны, обещая хранить молчание. Это делало детство болезненной Блэквуд действительно счастливым, и дружба с Лукой казалась ей несокрушимой и самой ценной в этом мире. Но теперь, спустя шесть лет, Айрин поняла, что в этом мире нет вечной преданности и доверительности. Даже те, кто был друзьями, предадут однажды, и все тепло, что прежде связывало воспоминания, рассеется, уступив место беспроглядной тьме и страшному холоду. Когда ты падаешь, должен быть кто-то, кто сможет подхватить тебя, не дать упасть. У неё была Лука – милая, добрая, отзывчивая подруга, готовая в любую минуту прийти на помощь, но её не стало, когда Совет ворвался в двери особняка. Гроза бушевала всю ту ночь, заглушая крики заключенной, и на утро никто не пришел на помощь. Никто. Лука не пришла, не протянула руку помощи, не утешила, не вмешалась. Лука предала их дружбу и всё то, что прежде их связывало. Драгоценные воспоминания стали непосильной ношей, бременем, что тянет вниз. Не в силах спрятаться от боли в реальном мире, она спасалась в иллюзиях, заставляя себя забывать о горькой правде, но в то же время хранила внутри память о тех днях, когда две девочки сидели перед камином, мечтая о счастливой жизни, и делились секретами. Однако теперь все это обращалось в пепел. Айрин слышала, так отчетливо, будто оно было материальным, как разбивались на тысячи осколков драгоценные воспоминания. Лука предала её шесть лет назад. И предала её дважды: семья Соэн была той, чье имя произнесли ночью губы Куро.