Pressure.

Он ощутил легкое прикосновение холодных, внимательных пальцев. Дрожь волной прошлась по телу, и Айдо дернулся, когда девушка заправила светлые прядки ему за уши и отпрянула. По лицу её было непонятно, что она чувствует: Айрин снова была непроницаема, лишь в глазах то зажигались, то угасали странные огоньки, выдавая задор. Или лукавство?.. – Пойдем, – подала голос Блэквуд, касаясь его руки. «Холодные» – подумал юноша, позволяя тонким пальцам переплестись с его. Айрин сжала его руку и двинулась по коридору, увлекая блондина за собой. Их шаги глухо отдавались по полу: в общежитии царила звенящая в ушах тишина, иногда прерываемая доносящимися издалека голосами. – Куда мы идем? – он не мог не задать этот вопрос: решимость, вдруг пробудившаяся в Айрин, пугала и заставляла нервничать. Девушка обернулась и уставилась на него поверх плеча. Голубые глаза подернулись печалью, но по губам скользнула отнюдь не грустная улыбка. – Скоро узнаешь, – шепотом, чуть хриплым, отозвалась Блэквуд. Айдо уже и забыл, как она надрывалась, пытаясь убедить его в том, что не имеет права сомневаться в названном братце. Стало так жалко её, ведь он отчасти понимал девушку: его верность и доверие Курану порой тоже подвергались сомнениям, и тогда действительно было больно и страшно за себя, за него – за всё, что было ценно. – Ты снова используешь искажение? – с тревогой в голосе спросил Ханабуса, вспоминая прошлую ночь. Айрин тогда выглядела разбитой после использования силы. Искажение опустошает организм, пробуждает жажду. Ох, он ведь забыл, что обещал достать ей таблетки!.. Айрин вряд ли после того случая принимала кровь. Тогда тем более не стоит использовать искажение. – Хм… – её задумчивое мычание заставило юношу напрячься. Айдо ускорил шаг и сравнялся с девушкой, которая даже после этого не спешила отпускать его руку. Лишь, казалось, сильнее сжала его пальцы. – Может, лучше не стоит? – осторожно предложил он, заглядывая ей в лицо. Айрин скосила на него взгляд и тут же отвела, вздохнув. Пальцы разомкнулись, выпуская теплую ладонь, и Блэквуд остановилась перед одной из многочисленных дверей коридора. – Сюда, – только и сказала она, отворяя дверь и первой заходя внутрь. Айдо замер на пороге, разглядывая очертания знакомой комнаты. Айрин подошла к окну и плотно задвинула занавески, погружая комнату в полумрак. Создалось ощущение какой-то интимности, и Ханабуса в нерешительности отступил назад, но уже через несколько секунд оказался все же внутри, а плотно закрытая за спиной дверь преградила путь к отступлению. Айрин отпустила его локоть, за который нетерпеливо втащила сомневающегося юношу в комнату. – Рискованно, – пробормотала она, задумчиво глядя куда-то сквозь блондина, и Айдо нервно сглотнул, не понимая, что задумала девушка. В его голову уже закрадывались не самые приличные мысли, особенно после того, как были задвинуты занавески. В сумраке Айрин казалась неживой, но красивой куклой, которых так любят коллекционировать богатеи. – Это… – начал Ханабуса, и щеки его вспыхнули, когда девушка вдруг расстегнула пуговицы пиджака и бросила тот на кровать, оставшись в одной рубашке. – Эм… – юноша отвел смущенный взгляд в сторону и тут же почувствовал прикосновение чужих рук у себя на груди. – Ты прав, использовать искажение не стоит, – серьезным голосом, совсем не подходящим сложившейся ситуации, проговорила Айрин. Айдо невольно взглянул перед собой и встретился с ней взглядом. Печаль и навязанная самой себе решимость. Она сомневается, но не хочет проигрывать своим страхам. Иногда Блэквуд действительно пугает его и заставляет волноваться. – Тогда… в другой раз? – промямлил его, несмотря на то, что все внутри него так и кипело от любопытства. Предложение Айрин показать ему всё было встречено с одобрением, но сейчас разум, пусть и ненадолго, но взял верх, и теперь пытался вразумить своего владельца от глупостей. – Нет, другого раза не будет, – покачала головой девушка. – Потом будет слишком страшно. – А сейчас?.. Не страшно? – спросил он, и голос его чуть дрожал от волнения. Пальцы Айрин теребили застежку пиджака, то и дело заставляя пуговицу выскальзывать из петли и возвращаться в неё обратно. Каждый раз, когда он ощущал давление на груди, сердце замирало, будто он скатывался с горки. – Страшно… – выдохнула она и опустила руку на пуговицы собственной рубашки. – Именно поэтому давай быстрее, – с поразительной ловкостью она расстегнула первые несколько пуговиц, заставив Айдо вспыхнуть и отвести взгляд в сторону. – З…Зачем ты раздеваешься?.. – пробормотал он, изо всех сил стараясь не смотреть перед собой. Возня рядом заставляла все внутри трепетать от совершающегося перед ним процесса. – Айдо, – позвала Айрин, поворачивая голову парня нетрепливым касанием щеки. Ханабуса опустил взгляд на девушку, подошедшую к нему ещё ближе. – Я не смогу сейчас использовать свои способности, но я открою свой разум для тебя, – быстрым шепотом проговорила она. Её глаза странно сверкнули, и взгляд Айдо застыл на обнаженной тонкой шее. Светлая кожа скрывала под собой бьющиеся артерии и вены. Звук, которому не придавал значения юноша до этого, вдруг стал невыносимо громким. Начало не хватать воздуха, и Айдо отрывисто выдохнул и вдохнул вновь, не сводя глаз с пульсирующей жилки. Стук, стук, стук. Он слышал, как бежала по сосудам кровь, всё быстрее и быстрее с каждой секундой. Стук, стук, стук. Ему казалось, что этот звук заполнил всю комнату, всё общежитие, весь мир. Только биение чужого сердца, слившееся с его собственным, отдавалось в ушах и висках. К горлу подкатил знакомый комок, и все внутри обожгло жаром. Рука дернулась к карману, но была перехвачена другой рукой, холодной, чуть дрожащей, а затем он увидел тонкую шею совсем рядом: Айрин притянула его к себе за голову, поторапливая. Ханабуса в последний раз позволил себе подумать о том, что это глупый и опрометчивый поступок, и заключил тело девушки в объятия. Пальцы скользнули по спине вдоль позвоночника, устремляясь вверх, к шее, а затем спрятались в волосах, придерживая голову. Облизнув пересохшие губы, Айдо наклонился к шее, обжигая светлую кожу горячим дыханием. Айрин чуть вздрогнула, но не попыталась отстраниться, и юноша почувствовал, как расслабилось в его руках тело. – Ты пожалеешь об этом, – проговорил он и провел языком по месту, где скрывалась желанная артерия. Руки девушки поднялись вверх и легли ему на спину, словно подбадривая. – И пусть, – так же тихо ответила она. Из-под напряженных губ блондина показались белые клыки, и в последний раз смочив место укуса, он пронзил тонкую кожу, сжимая хрупкое тело в объятиях с большей силой. Воздух заполнился запахом железа. Скоро он разнесётся по всему общежитию, встревожит вампиров, но… теперь уже слишком поздно думать об этом. Сделав первый глоток, неуверенный, юноша вонзил клыки до основания, ускоряя процесс. Кровь Айрин, заполняющая его тело, была необыкновенно сладкой. С жадностью, с которой припадает к чаше с водой истерзанный жаждою путник, он поглощал с каждым глотком все больше и больше, отдаваясь безудержному желанию утонуть в её соблазнительном вкусе. Как будто издалека до него донесся тихий голос Айрин, просящий чуть поумерить пыл, а затем в лицо будто дыхнуло холодом. Ханабуса вздрогнул, не увидев перед собой больше знакомых стен комнаты девушки. Теперь он стоял в холле старого поместья, освещенном лампами, излучающими приятный желтый свет. Помимо него здесь было ещё несколько вампиров. У одного из них, мужчины, были светлые волосы, почти белые, что давало понять о том, что это, вероятнее всего, – отец Айрин. Красивый, высокий, хорошо сложенный мужчина держал под руку хрупкого телосложения женщину. Её красота сразу бросалась в глаза, и Ханабуса невольно залюбовался ею, забыв обо всем. Длинные каштановые волосы были заплетены в чуть растрепанную косу, а голубые глаза того же оттенка, что у Айрин, излучали тепло и доброжелательность. Женщина смотрела на него, и Айдо неосознанно проникся той заботой, что была во взгляде хозяйки поместья, – именно так женщина смотрела в ту ночь на любимую дочь. Ханабуса болезненно поморщился, когда созданную любящими родителями идиллию нарушил настойчивый, грубый стук в дверь, а затем та распахнулась, впуская внутрь ледяной ветер. Айдо увидел входящих в холл людей, одетых в темные плащи и шляпы, и всё внутри него содрогнулось. На фоне грозы, бушующей на улице, в уютный дом ворвались псы Совета. Блэквуды, оба, мгновенно ощетинились, недовольные внезапным визитом, и женщина бросилась к дочери, на месте которой стоял сейчас юноша. Она почти достигла его, когда вдруг рассыпалась, и поднятый ветром пепел дыхнул ему в лицо. Щуря глаза, Айдо попытался разглядеть происходящее дальше, и тогда сквозь него вдруг пробежала фигурка светловолосой девочки. Всё-таки они не были едины. Айрин бежала к отцу, звала его по имени, на что ей ответили бежать подальше отсюда, но девочка будто не слышала. Один из вампиров схватил её в охапку, но тут же был отброшен прочь невидимой глазу волной: отец Айрин не мог позволить обидеть его дочь и готов был защищать её до последнего. Ханабуса, ещё не пришедший в себя после смерти красивой женщины, дёрнулся вперед, пытаясь подхватить падающую девочку, но маленькое тельце прошло сквозь его руки. Крик пронзил слух, и Айдо поднял голову, устремив взгляд на источник шума. Два ворвавшихся вампира рассыпались перед мужчиной, но третий смог подобраться ближе. В груди все болезненно сжалось, будто это были его родители, и пусть это и не так, но Ханабуса всё равно чувствовал, чувствовал то, что сейчас испытывала маленькая Айрин. Ей всего десять лет, и рожденное в свете дитя было напугано тьмой, в лице которой предстали псы Совета. Была ли в девочке сила, чтобы противостоять оставшемуся вампиру, Айдо не знал, но гадать и не пришлось. В следующее мгновенье Айрин была подхвачена псом Совета, и сбежавшиеся на шум слуги в ужасе роптали, наблюдая за тем, как выносят из дома сопротивляющегося ребенка. Никто не бросился ей помогать: все просто стояли и наблюдали. Айдо захватил гнев. В слепой ярости он оглядел лица всех присутствующих, будто желая запомнить. Отчасти это сделать он и пытался, но знал, что напрасно. Многие из них давно рассыпались по всему свету и забыли о том, что произошло в поместье Блэквудов шесть лет назад, но Айрин не забыла. Она помнила всё так ярко и красочно, что неудивительно было то, почему она цеплялась за Куро изо всех сил. Юноша с досадой и злостью подумал о том, что нематериален. Он бы вмешался, обязательно спас девочку, но, увы, это всего лишь воспоминание. И рвущийся внутрь дождь, влаги от которого он не ощущал, напоминал ему об этом. Хлопнула дверца машины, и в следующее мгновенье Айдо оказался в другом месте. Незнакомое ему прежде здание пугало, черное и мрачное. Именно к нему и подъехал автомобиль. Айрин завели в этот дом, и Ханабуса последовал за ней, в бессилии сжимая кулаки. Ужасно, как ужасно знать, что не можешь вмешаться!.. Вампир не собирался быть милосердным к девочке, поэтому швырял и толкал её так, будто она была какой-то игрушкой. Страшная комната, которой сменился длинный темный коридор, встретила его холодом. Айрин швырнули на стул и приковали к нему на цепи. Ханабуса будто почувствовал на руках холод металла, а затем его запястья и щиколотки обожгло. Он поморщился и подошел ближе. Было больно наблюдать за этим, но он не мог отвести взгляд, зная, что Блэквуд сейчас вместе с ним проходит заново весь этот путь. Её чувства стали его чувствами, и юноша почувствовал, как разрывается от боли и горя его сердце, как заполняет душу страх, а щеки казались влажными от слез. – Айрин… Айрин… – прошептал он, касаясь призрачной рукой сжатой в кулачок ладони девочки. Наверное, тогда ей было тоже холодно. Он не чувствует этого, ничего не чувствует теперь, кроме боли. Лязг железа послышался сразу после того, как погасили свет в комнате. Только сейчас Айдо очнулся, сбрасывая с себя чужие чувства, и огляделся, всматриваясь в лица присутствующих. – Ну же… ну… черт! – он не видел. Слишком темно, да и все они в капюшонах. Сорвать! Вот бы сорвать с них плащи! А потом найти их… – Аааа! – пронзительный крик заставил его вздрогнуть, и в следующее мгновенье Айдо схватился за плечо, обжигаемое адской болью. Пальцы ощутили влагу, и, поднеся их к глазам, Ханабуса разглядел кровь. Следующий приступ боли накатил слишком неожиданно, чтобы устоять на ногах: щипцы были приложены дважды. Айрин кричала сквозь слезы, хрипло, срывающимся голосом. Ей зажали рот, и Айдо ощутил на своих губах касание сухой ладони. Юноша изо всех сил старался не сводить глаз с картины, как бы ни хотелось отвернуться и заткнуть уши. Плечо ломило так, что в уголках глаз выступили слезы, и Айдо невольно взвыл через искусанную до крови губу, поднимаясь с пола. Колени дрожали, но он все же смог подняться. В комнате после завершения дела не зажгли свет, оставив Айрин в полном одиночестве в темноте. На лицо девочки падал тусклый свет от лампы, и Ханабуса бросился к ней. Призрак, он всего лишь призрак, но он чувствует, чувствует её боль, отчаяние, горе. – Айрин… – гадкое клеймо бросилось в глаза сразу. Никто не промыл рану, и рука и спина девочки были залиты кровью. Воздух в комнате провонял железом до тошноты, и Ханабуса зажал рот рукой. Тогда Айрин открыла глаза. Пустой взгляд пробирал до дрожи: у неё забрали все, что было ей дорого. И даже её саму. Распухшие от слез глаза, мокрое лицо, дрожащее тело – она выглядела такой несчастной, такой потерянной и больной, что хотелось прижать к груди и утешить. И в то же время было слишком страшно… – Ах… – юноша отпрянул от шеи девушки, в ужасе глядя перед собой. Страшно и тошно, больно, невыносимо больно. Чужие чувства не отпустили, а свои добавляли жару. Его руки с силой сжали плечи Айрин, чтобы отстранить её от себя, но Блэквуд, напротив, подалась вперед. – Ещё не всё… – слабым голосом прошептала она, вновь заключая его в объятия и приближая лицо юноши к своей шее. – Пожалуйста, Айдо… ещё немного… Айдо сглотнул. Ему не хотелось возвращаться в те дни, когда Айрин было плохо. Не хотелось видеть страшные события шестилетней давности, чувствовать раздирающую душу боль и отчаяние. Но эта мольба в её взгляде заставила его податься вперед, погружая красные от крови клыки обратно. Жажда, что сковывала его горло до этого, потупилась, но когда язык вновь ощутил сладкий вкус, усилилась, заставляя забыть обо всем, и пьянящее наслаждение захлестнуло его с головой. Где-то вдалеке кто-то шел, скорее всего, сюда, на запах крови. Нужно поспешить, иначе все было зря. Юноша закрыл глаза, растворяясь в ощущениях, сначала его собственных, а потом – чужих. Руки Айрин обвивали его шею. Они стали ещё холоднее, как показалось Айдо за миг до того, как мысли его разбежались, опустошая сознание. Сразу после этого перед его глазами предстала незнакомая улица. Он стоял на крыльце небольшого домика, старого настолько, что казалось, стоит подуть ветру – и он разрушится. Мелкая дрожь пробежалась по телу, когда Айдо увидел в окне Айрин. Она наблюдала за снежной бурей, буйствовавшей снаружи, отрешенным взглядом. Вспоминая ту мрачную комнату и цепи, блондин содрогнулся и решил поскорее зайти внутрь. Мороз не действовал на него в воспоминании, и то хорошо. Прихожая была маленькой. Не похоже было на то, что в этом доме живет кто-то кроме девочки: на крючке висело одинокое пальтишко, слишком тонкое для зимы, и в углу стояла одна пара обуви. Оглядев лестницу, ведущую на второй этаж, Ханабуса зашел в правую арку. Айрин сидела на небольшой кухоньке. Перед ней на подоконнике стояла чашка уже давно остывшего и почти нетронутого чая. Пальчики дрожали, цепляясь за ручку кружки: похоже, Блэквуд было холодно. Айдо неосознанно огляделся в поисках пледа или хоть чего-нибудь, чем можно было накрыть хрупкие плечи, но, во-первых, ничего не было, а, во-вторых, он бы все равно не смог до этого дотронуться. Заставив себя расслабиться, блондин позволил Айрин повлиять на него, и чужие чувство мгновенно заполнили всё его существо. Одиночество. Опустошение. Боль. Прошел всего лишь месяц с того дня, и она уже как две недели живет здесь, в забытом Богом месте. Айрин не знала ни названия городка, ни хоть одного её жителя. Блэквуд сторонились, несмотря на то, что маленький ребенок внушает только желание заботиться о нем и умиление. Она этого не внушала. Пустой взгляд и вечное молчание заставили людей бояться её, и Айдо понял, что Айрин это было по душе. От этого собственные эмоции на миг взяли верх: как можно желать быть в одиночестве, несмотря на то, что это чувство тяжелым грузом вдавливает тебя в землю? Сердце ёкнуло, по собственному ли желанию или нет, но зато следом Ханабуса почуял запах другого вампира. Неприятное чувство сковало грудь, и осознание заставило юношу закусить губу. Он знал этот запах: сюда шел Куро. Мимо блондина пробежала Айрин, и Айдо, вздрогнув, последовал за ней в прихожую. Девочка прижалась спиной к двери, будто заранее зная, что сейчас постучат в неё. Шаги на крыльце заставили обоих затаить дыхание, и мягкий вежливый стук отозвался болью в висках. – Я слышал о тебе, девочка, – голос Куро звучал тепло. Именно таким голосом убаюкивают маленьких детей. Айрин зажмурилась, оседая на пол и затыкая уши. Её била крупная дрожь, вызванная страхом. Айдо даже не пришлось сливаться с её сознанием, чтобы понять причину. Вампиры навсегда отпечатались в голове маленькой Айрин лишь жадными до крови и жестокими существами, несмотря на то, что сама она тоже принадлежала к этой расе. – Айрин, верно? Мне рассказала о тебе твоя соседка. Ты впустишь меня? Айрин помотала головой, зажимая уши. Кому адресован был ответ: себе самой или вампиру, стоящему на крыльце? Ханабуса присел перед девочкой, коснулся призрачной рукой её головы, будто желая успокоить, и тогда дверь сама открылась, оттесняя кукольное тельце. Айрин вскочила и быстро отступила назад. Страшно. Ей так страшно: чувство ужаса витало в воздухе и чувствовалось слишком хорошо, чтобы не заметить его. Куро был далеко не глупцом. Едва затворив за собой дверь и стряхнув с плеч снег, он присел перед Айрин, не то с ненавистью, не то с испугом глядящую на него, а затем взял её руку в свои ладони. – Меня зовут Куро, – представился он. – Буря застигла меня в дороге, поэтому я решил остановиться здесь. Твоя соседка не позволила мне остаться у неё, но зато рассказала о тебе. Ты живешь здесь одна? – Уходи…те, – прошипела она, вырывая свою руку. Страх отступил на второй план, проиграв жгучей ненависти, и Айдо разделял её чувства, зло глядя на шатена. Айрин не верила ему сначала, но потом её сердце открылось Куро. – Ты боишься меня? – спросил он, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Айрин поджала губы, не желая говорить с незнакомцем, и Айдо обнаружил в своей голове чужие мысли о том, что нужно любым способом избавиться от этого вампира, пока ничего плохого ещё не случилось. Блондин был даже готов ей с этим помочь, но, к сожалению, его доля – лишь наблюдать. – Нет, – соврала девочка, и Куро на это усмехнулся. Поднявшись, он воодушевленно оглядел прихожую, а затем шагнул вперед, освобождаясь от ботинок и пальто. Айрин в ошеломлении открыла рот, наблюдая за этой наглостью. Путь незнакомца лежал на кухню, и когда девочка ворвалась туда вслед за ним, то обнаружила Куро у холодильника, с недовольством рассматривающего почти пустые полки. Айрин лишь несколько раз ходила в магазин, а так питалась кровью животных, которых ей удавалось иногда поймать. Совет не позаботился обеспечить её провиантом. Похоже, у них рука не поднялась убить ребенка, но пометить его клеймом и отправить на верную смерть они всё же смогли. – Нехорошо-то как, – покачал головой Куро, закрывая дверцу, и вздрогнул, обнаружив Айрин рядом. Девочка буравила его взглядом, пытаясь понять, о чем думает пришелец. Айдо помрачнел, поймав в голове её мысль о том, что этот вампир не похож на тех, кто пришел в её дом тогда. Наивная. Какая наивная!.. Ей стоило выпроводить его, позвать других на помощь – любым способом избавиться от Куро, но она этого не сделала. – Ты хочешь есть? – заботливо спросил Куро, опускаясь на одно колено перед ней. Айрин вздрогнула и попятилась назад, но была остановлена шатеном, которые сжал её ладошки в своих руках. – Нет, – как можно спокойнее отозвалась она, но по голодному взгляду её было видно, что это ложь. Куро хмыкнул и вдруг надкусил свое запястье. От запаха крови, ударившего в нос, у Айдо закружилась голова: именно это случилось с Айрин. Она пошатнулась, с трудом отводя взгляд от алой струйки, сбегающей по запястью на пол. Какая расточительность, подумала тогда она, и Айдо недовольно сжал губы. Если она выпьет его крови, то… – Ты истощена… – прошептал Куро, наклоняясь к девочке. – Выпей. Ты ведь не хочешь умереть? – заботливо осведомился он, поднося запястье к дрожащим губам. Айрин с жадностью смотрела на бьющую наружу кровь, и Айдо дернулся, когда мягкие губы девочки приникли к ране, всасывая кровь. Тонкие ручки вцепились в запястье, прижимая его плотнее ко рту, и Куро с каким-то сожалением наблюдал за этой картиной. Где-то за сочувствием промелькнула радость, и Ханабуса широко распахнул глаза, уловив торжественность во взгляде, будто вампир одержал над чем-то или кем-то победу. Ещё секунда, и Айдо отступил назад, ошарашенный пришедшим в его голову ответом: дав свою кровь девочке, он привязал её к себе, и теперь Айрин позволит ему остаться в этом доме несмотря ни на что. Такова была цель Куро с самого начала, и вовсе не самоотверженность заставила его поделиться кровью с ребенком. Картина размылась, и Айдо судорожно выдохнул, когда увидел перед собой совсем рядом повзрослевшую Айрин, сидящую на ковре в ногах у Куро. Каминный огонь освещал её лицо, и игра теней на светлой коже завораживала. Айрин читала книгу, а Куро наблюдал за девушкой. Изредка она зачитывала какие-то сцены ему вслух, на что юноша, ни капли не постаревший, улыбался и кивал. Как бы Айдо ни хотелось отгородиться от чувств Блэквуд, они все равно завладели им, и ощущение тепла и уюта захлестнуло сознание. Душа, требовавшая любви и заботы, пела от счастья, и Ханабуса с ужасом осознал всю глубину чувств Айрин к этому вампиру. Она любила его как брата, но находилась у черты, за которой начиналась другая любовь. Преданность, привязанность, слепое доверие – они владели её сердцем, а желание стать настолько же важной, как он ей, грело истерзанную душу. Где-то далеко Айдо обнаружил тень страха потерять Куро, и поёжился, задетым этим. Боязнь Айрин лишиться того света, что послала ей Судьба в ту снежную бурю, была не шуточной, но в такие моменты, как этот, отступала назад. – Эта книга ужасна, – пожаловалась девушка, переворачивая страницу. Куро подался вперед, склоняясь над Айрин и заглядывая в книгу поверх её плеча. – Почему? – спросил он, и девушка развернулась к нему лицом, с укором взглянув на брата. Ей было здесь около пятнадцати. Прошло пять лет с появления Куро, и он был единственным, кого она впустила в свой мир. – Я покажу тебе, – улыбнулась она, касаясь руки юноши. Айдо хотелось бы увидеть эту иллюзию, но картина вновь сменилась, и уютная гостиная с камином затянулась в себя, уступая место улочке города. Айрин шла под руку с Куро, разглядывая фонари, которыми были увешаны дома по обе стороны от девушки. Приближался местный фестиваль, и Блэквуд была полна воодушевления. Раскрасневшееся от восторга и нетерпения лицо показалось Айдо невероятно милым, но приятные эмоции омрачились идущим рядом Куро. Однако неприязнь исчезла, стоило ему лишь на миг отвлечься. Чужие чувства объяли душу, и Айдо с отвращением ощущал радость оттого, что идет под руку с Куро. Юноша даже ощущал прикосновение на своем локте. Встряхнув головой, он последовал за парочкой, слившись с безымянной толпой людей. В голове его блуждали чужие мысли, полные не только размышлений о книгах, но и последними воспоминаниями о брате и уютных посиделках перед камином. – Красиво! – воскликнула Айрин, указывая рукой на витрину, и вся троица проследовала к ней. Айдо подошел ближе, разглядывая то, на что указывала девушка. На манекене была надето красивое платье, но не это привлекло внимание Блэквуд, а медальон на цепочке. Круглый, похожий с виду на маленькие карманные часы, а под стеклом, покрывающим лицевую часть, на неровного цвета персиковом фоне были нарисованы две бабочки. По застежке было видно, что медальон открывается, и явно был предназначен для того, чтобы хранить там чьи-нибудь маленькие фотографии. Айрин до невозможного восхитила такая простая на вид вещь, и Айдо был удивлен отсутствием всякой предрасположенности к дорогим вещам и роскоши. – Ах, смотри! Какой большой фонарь! – она устремилась прочь, и у Айдо засосало под ложечкой: девушка хотела этот медальон, но понимала, что не может тратить деньги на такие пустяки. Улыбка Куро выдавала то, что он ничего не понял, и блондин с каким-то злорадством отметил его невнимательность в некоторых вопросах. Не такой уж он и идеальный, как считает Айрин. Фонари поплыли, размываясь, и Ханабуса приготовился встретить новое воспоминание, но неожиданно его объяла тьма, а затем будто швырнуло куда-то прочь, и он открыл глаза, обнаружив знакомые стены комнаты Блэквуд. Айрин отстранилась от него, тяжело и часто дыша. Губы потеряли свой цвет и дрожали, кожа лица казалась цвета мела, и Айдо с ужасом понял, что выпил слишком много крови. – Айрин! – он успел в последний момент подхватить падающее тело, и осторожно опустил девушку на пол, прислонив спиной к двери. Айрин взглянула на него из-под дрожащих ресниц и закрыла глаза, судорожно выдохнув. – Всё в порядке, – с трудом выговорила она, но слабый голос утверждал обратное. Ханабуса потянулся в карман за таблетками. Нужно накачать Айрин кровью и как можно скорее. Забыв стереть с подбородка кровь, он краем глаза заметил свежие пятна на белых штанах. Айрин тоже это заметила и коснулась ладонью его лица, утирая собственную кровь с губ и подбородка. Это показалось ему настолько трогательным, что он даже смутился и не сразу попал рукой в карман. Но вот заветная коробка оказалась у него, и Айдо чуть дрожащими от волнения пальцами протолкнул несколько таблеток в рот девушки. – Сейчас станет легче, – заверил он, на что Блэквуд только насмешливо чуть улыбнулась. Было непривычно видеть подобные эмоции у неё на лице, и Ханабусе до сих пор все казалось сном, включая то, что он только что пил кровь у этой девушки. Канаме Куран вряд ли одобрит подобное, ведь своим поступком он внес смуту в умы вампиров, почуявших кровь Айрин, и Айдо был уверен, что не ему одному она показалась изумительной. Горло больше не жгло, но во рту сохранился сладкий привкус, напоминающий ему о процессе. «У вампиров принято, что если один выпьет кровь другого, то они влюбятся» – невольно вспомнил он слова Луки и с каким-то страхом взглянул на Айрин, уже взявшую в оборот его коробочку с таблетками и стремительно опустошающую её. – Ты чувствуешь что-нибудь странное? – спросил он, и Блэквуд прикрыла глаза. – Только усталость. Ты едва не убил меня. – Ох, прости… – вспыхнул он, убирая возвращенную коробку обратно в карман. – Просто… эти воспоминания… их так много… – Много? – выдохнула девушка, приложив ладонь ко лбу. – Отнюдь. Их мало. Слишком мало для того, чтобы вытеснить самые мрачные из них. Айдо невольно поежился, вспомнив сцену в темной комнате, и неосознанно потрогал плечо. От Айрин не укрылся этот жест, и она осторожно поднялась вдоль двери на ноги. – Сначала было очень больно, потом полегчало, а теперь я его совсем не чувствую, – отозвалась она, разглядывая залитую кровью рубашку. Ханабуса наблюдал за ней с тревогой. – Я случайно копнул в самом конце… – начал он, но поймав на себе понимающий взгляд Блэквуд, вздохнул. Айрин напала на Луку, зная при этом, что любое серьезное нарушение с её стороны может привести к ужасным последствиям. Одна ошибка будет стоить ей жизни, и если бы не её нежелание причинить вреда…. Страшно было подумать, чем могло закончиться это столкновение. В голове Ханабусы звучал звенящий голос кого-то из членов Совета, вещающий о том, что они собственными руками отнимут у девушки жизнь, если она будет уличена в каком-либо преступлении. И Айдо был уверен в том, что пронзи Айрин сердце Луки тем клинком, пусть и созданным с помощью искажения и не причиняющем в любом случае физического вреда, Совет незамедлительно бы увидел в этом серьезный проступок. – Тебе не стоит больше так рисковать – Я знаю, но… – покачала головой Айрин и как-то обреченно взглянула на парня. Её ладони были заляпаны кровью, той самой, которую она стерла с его лица. На белой рубашке расползлись алые пятна: Айдо слишком увлекся процессом и забыл об осторожности. Две ровные дырочки на тонкой шее заставили его виновато выдохнуть. Айрин коснулась своей шеи рукой, проследив его взгляд. – Всё в порядке, – успокоила она его, потирая место укуса. Ханабуса не поверил её словам. Подавшись вперед, он заключил девушку в объятия, сжимая так крепко, что Айрин даже ойкнула. Его собственная форма могла испачкаться, но даже это ничего по сравнению с тем, что пришлось пережить девушке. Шесть лет назад и сегодня – снова. – Мне так жаль твоих родителей, – тихо проговорил он. – Твоя мама была такой красавицей и так сильно тебя любила. И отец… у тебя его волосы, – Айдо хотел обратить это в шутку и посмеяться, но вместо смешка вырвалось что-то больше похожее на стон. В груди до сих пор все сдавливает от потока чужих чувств, что проходил через его тело. Айрин молчала, слушая его тихий голос, который действовал на неё удивительно успокаивающе. Тот Айдо, который был у ворот, и тот, что перед ней сейчас, такие разные, но как же она рада, что это все же один и тот же человек. Свет и покой – наверное, именно этого так требовалось ей всё это время. Куро не давал ей света. Его имя напоминало ей о тьме, и появился он в её жизни в самый темный час. Но он делился с ней теплом и не давал упасть шесть лет, что они провели в маленьком доме в крошечном городке. – Теперь всё стало понятнее? – спросила девушка, глядя поверх плеча юноши в закрытое занавесками окно. Сколько времени прошло с момента, как они пришли сюда? Минута? Тридцать? Час? – Я про брата…. – Да… – неохотно признал Айдо, не торопясь отпускать Айрин. Отчасти оттого, что сейчас ему было слишком стыдно за свои порывы, чтобы смотреть в глаза девушки, а отчасти потому, что так ему казалось будет лучше для неё: иногда объятия становятся самой надежной опорой. И сама девушка не спешила отстраняться. Она не обнимала его в ответ, но по расслабленным мышцам можно было судить о том, что Айрин не неприятно. Вдыхая запах её волос, смешивающийся с кровью, он невольно подумал о том, что хотел бы, чтобы этот момент продолжался вечно. – Айдо… – настороженным голосом позвала его Блэквуд. – В чем дело? – встревоженно спросил Айдо, отстраняясь. Она кивнула на дверь, и юноша затаил дыхание. Кто-то шел сюда. Уверенно, целеустремленно. – Тебе лучше уйти, – выдохнула Айрин. – Быстрее. Иначе… – ей даже не пришлось договаривать: Айдо понял и без слов, чем все закончится. Поднимется шум в Академии, и, вспомнив слова Курана о том, что отцу Ханабусы лучше не знать о связи с Блэквуд, Айдо бросил последний взгляд на девушку и выскочил за дверь. Айрин с несколько минут стояла на месте, прислушиваясь к его удаляющимся шагам, а затем скользнула к неразобранному чемодану. Вампир, что шел сюда, прошел мимо, и девушка с облегчением вздохнула, облачаясь в темно-синий свитер и брючки. Блузку от формы она решила постирать, и лучше как можно скорее: сегодня нужно ведь в чем-то идти на занятия. – Занятия… – досадливо проговорила она и вздохнула. Как ей пережить встречу с Соэн вновь, при этом не пожелав снова направить на неё оружие? Мерзкое чувство отравляло душу. Она не хотела ненавидеть Луку, искренне стремилась избавиться от этого, но из сознания не стирались слова Куро, лишь немного заглушенные удивлением Соэн. Возможно, брат ошибся с выводами, возможно, Лука просто не в курсе происходящих в её семье событий, но зато она верила в то, что Блэквуды – предатели. Верила слепо, не сомневаясь в этой лжи ни на миг. Но только до сегодняшнего дня. Теперь они обе в сомнениях. Возможно, она действительно погорячилась, решив показать свою боль её родителям через смерть их ребенка, но то, что бывшая подруга ни разу за шесть лет не попыталась с ней связаться.… Это действительно больно. И обидно. Очень обидно. Настолько, что начинаешь желать не видеть её, и Айрин с этим до сего дня прекрасно справлялась. В ванной никого не было. Расправив рубашку, Айрин включила холодную воду и поднесла пятна под струю. Поток обжигал пальцы холодом, но нужно было терпеть. Первое время, а потом можно застирать и под горячей водой. «Айдо ведь тоже испачкался» – подумала она, успешно избавившись от первого и самого маленького пятнышка. С рубашкой девушка принесла запах крови в ванную, и многие, наверное, почуяли его из своих комнат, когда она проходила мимо. Ну и ладно. Пусть мучаются. – Так-так-так, – знакомый голос заставил Айрин вздрогнуть и выронить рубашку из рук, отчего она почти вся погрузилась под воду в раковине. В отражении зеркала перед собой она увидела застывшего в дверях Сэна и нахмурилась, когда он прошел внутрь комнаты, прикрывая за собой дверь. – Наша ледяная принцесса с окровавленной рубашкой, какая прелестная картина, – заметил он. Айрин увидела в зеркале, что он остановился рядом, и спустя несколько секунд почувствовала легкую дрожь в столешнице, на которую опустил руки юноша. На губах Сэна играла ехидная улыбочка, пробирающая до самых костей, и Айрин поспешила вернуться к своему занятию. – Так и будешь молчать? – с притворной обидой поинтересовался он. – Я ведь пришел пообщаться. Невежливо игнорировать. – Я не игнорирую, – отозвалась девушка, избавляясь от следующего пятна. Не было смысла скрывать от парня эти следы: он явно уже понял, в чем тут дело, и единственное, что его сейчас интересовало – это личность того, кто приложился к её шее. – Совсем свежий укус, – хмыкнул он, касаясь пальцами двух почти уже затянувшихся дырочек. Айрин вздрогнула и отпрянула. Прошло столько лет, но чужие прикосновения до сих пор её пугают. – В чем дело? – участливо спросил он, чем вызвал отвращение у девушки, которое пусть и не отразилось на лице, но зато можно было уловить во взгляде. – О, ясно. У ледяной принцессы, оказывается, есть слабости, – задумчиво протянул брюнет, начав накручивать на пальцы пряди светлых волос. Блэквуд старалась не замечать этого и поскорее закончить со стиркой. – Айрин… – прошептал Сэн, и девушка ощутила на своем запястье чужие пальцы. Юноша отстранил её руку от рубашки и поднес ладонь к губам. – Изумительный запах. Он распространился по всему общежитию. Сладкий. Я люблю сладкое. – Отцепись от меня, – Айрин выдернула свою руку, зло глядя на парня. Это, похоже, ещё больше распалило Сэна. Он сощурился, буравя взглядом девушку, и она поймала себя на мысли о том, что хочет показать ему снова ту иллюзию. Но страх проголодаться остановил её в последний момент. – Хм? Что такое? – с интересом спросил юноша, наблюдая за тем, как её пальцы, почти достигнувшие его руки, сжимаются в кулак, и девушка возвращается к своему занятию вновь. – Хотела мне что-то показать? – столешница задрожала ещё сильнее. Но отвечать на этот вопрос Айрин не собиралась. Рубашка, наконец, отстиралась, но вряд ли успеет высохнуть к вечеру. С досадой глядя на свою работу, девушка вздохнула. – Не смей меня игнорировать! – Сэн ударил по столешнице, и поверхность её чуть треснула. Айрин взглянула на него с каким-то сочувствием, мол, бедный парень, все-то его не слушают. – Иногда даже принцесс нужно наказывать, – прошипел сквозь зубы он. – Ну, так попробуй, – спокойно отозвалась девушка. – Посмотрим, насколько тебя хватит. Сэн в ярости поджал губы. В следующее мгновенье в опасной близости мелькнула его рука, явно намеренная запечатлеть удар на её лице, но была кем-то перехвачена. Айрин, чуть сощурившаяся в ожидании наихудшего, в некотором ошеломлении уставилась на спасителя. Она ожидала увидеть кого угодно, но не его. И далеко не благодарность за спасение захватили её существо. – Нехорошо бить девушек, – безучастно проговорил Каин, глядя на Сэна совершенно ничего не отражающим взглядом, будто его совсем не интересовало происходящее. Сэн дернул руку, освобождаясь из хватки, и недовольно нахмурился. С ближайшим окружением Курана мало кто хотел бы связываться. – Тебе лучше извиниться, – продолжил Акацуки, переводя взгляд на Айрин. Девушку пробрало до дрожи, потому что на неё парень посмотрел далеко не безразличным взглядом. – Прошу извинить, – сквозь зубы проговорил Сэн. Через некоторое время он уже закрывал за собой дверь с другой стороны. Его месть не удалась, и Айрин с легким трепетом подумала о том, что будет и третья стычка. – И снова ты… – выдохнул Каин, когда они остались наедине. Девушка нахмурилась. Сегодня явно плохой день. Самый худший за эту неделю. Вспомнив свой ожог, Блэквуд невольно взглянула на зажившее запястье, что не укрылось от парня. – Мне жаль. – Неправда, – отозвалась она, буравя взглядом Акацуки. Что скрывается за этим взглядом? Помня его жгучую ненависть к ней, она не могла не подумать о том, что компания Сэна во много раз лучше. Каин тоже нахмурился, и, судя по искривленной линии губ, он здесь не по собственному желанию и спасал далеко не из благородства. – Я не хочу, чтобы мой кузен был втянут в неприятности. Айдо – добрая душа. Он не мог оставить без внимания кого-то вроде тебя, поэтому не стоит зазнаваться. – Ты пришел сюда явно не об этом поговорить, – заметила девушка. Взгляд Акацуки упал на блузку в её руках, и Айрин спрятала её за спину. – Не подумай, что я тебе помогать пришел. Просто Сэн не умеет вовремя остановиться. Все могло закончиться серьезной дракой, и если бы ты пострадала, то Айдо не оставил бы это без внимания. Его самого трудно удержать от глупостей. Вот и сегодня… наделали вы шуму, – он кивнул ей за спину, и Айрин опустила взгляд в пол. Она действительно поступала опрометчиво, решив довериться блондину и показать ему свое прошлое через кровь. Надо было использовать искажение. Но тогда она вряд ли бы дотянула хотя бы до конца первой сцены. – Провоняло всё, – продолжал тем временем Каин. – Не думаю, что это осталось без внимания Курана. Но даже не это раздражает меня больше всего, а то, что тот, кто пил твою кровь, был именно Ханабуса. – Его пальцы сжались в кулак, и Айрин почувствовала исходящий от юноши жар. – Отец Айдо – глубокоуважаемый человек. И я не позволю тебе разрушить репутацию этой семьи. Решимость во взгляде Каина говорила лишь об одном: этот парень был готов на все, лишь бы не оказаться втянутым в неприятности, большинство из которых создавалось благодаря Айдо. Айрин отступила назад, осторожно и медленно, будто шла по краю пропасти, неотрывно следя за парнем. В глазах Акацуки сверкали недобрые искорки, и воздух в ванной будто стал горячее. – Ты не принадлежишь нашему миру, – тихо, удивительно спокойно проговорил он. Если бы она не знала его отношения к ней, то подумала бы, что пронесло. Но за этим деланным равнодушием сквозила угроза. К горлу подкатил комок, и девушка нервно сглотнула. «Не принадлежишь… не принадлежишь нашему миру…». Плечо обожгло, будто она снова сидела на том стуле, и к коже прикладывали раскаленные щипцы. «Не принадлежишь…» – звучал в голове голос Каина. – Верно, – она вскинула подбородок, глядя прямо в глаза юноше. Её пальцы сжались в кулаки, сминая ткань рубашки, и разжались. Акацуки сощурился, с презрением и недоверием взглянув на её руки. Ещё миг, и по лицу его скользнула усмешка. – Как утомительно, – вздохнул он, устало проведя ладонью по лицу и взъерошив пятерней волосы. Напряжение, повисшее в комнате, мгновенно рассеялось. Но Айрин продолжала всё так же неотрывно следить за каждым движением парня. Секунда, две, три… они молчали, и так продолжалось ещё с минуту. Каждый из них не сводил глаз с другого, будто это была какая-то игра в гляделки. Айрин затаила дыхание, боясь даже шевельнуться, будто даже малейшее движение может пробудить агрессию. – Ты… – прервал первым молчание Каин. – Ты что-то скрываешь. Айрин вздрогнула, и на миг ей показалось, будто сердце её летит вниз, к ногам. Она невольно отступила назад, когда парень начал сокращать расстояние между ними, и ощутила под лопатками стену. Холодная плитка обожгла кожу, и тут же жар опалил кожу, когда Акацуки уперся рукой в стену справа от её головы, наклоняясь к лицу. – Что-то действительно важное… – тихо проговорил он, щуря глаза. Его взгляд заставил девушку содрогнуться всем телом. Она должна, должна что-то предпринять. О, сейчас или никогда! Блэквуд дернула руку вверх, и, взмолившись о том, чтобы это был один из тех случаев, когда она способна узнать о чужом страхе, схватилась за запястье парня.