Pressure.

Айрин затаила дыхание, будто любой вдох или выдох могли помешать свершаемому делу, даже на миг забыла обо всем, кроме того, что нужно прочувствовать страх, но едва её пальцы коснулись чужого запястья, как Каин рванул руку к себе, второй останавливая девушку. В глазах его вспыхнули искорки, но отнюдь не гневные. Скорее, искры ликования. – Ты знаешь… – прошептала Айрин, и глаза её заполнились почти что отчаянием. Лука рассказала ему. Рассказала об её способностях, хотя они столько раз обсуждали в детстве вопрос о том, стоит ли другим знать о силе вампира или нет. Соэн сказала ей хранить в секрете свой дар, чтобы враг не расслаблялся, и она могла заключить его в иллюзию до того, как закроется чужой разум от неё. – Как опрометчиво было думать о том, что сможешь проделать со мной этот трюк, – хмыкнул Акацуки. – У меня нет страхов. И поэтому ты не сможешь произвести их симуляцию. – Тц… – девушка закусила губу. Если Каин узнает об её клейме, то вряд ли решит молчать по поводу сегодняшнего инцидента. Она напала на Луку, намереваясь убить её, и если Совет узнает… – Я ничего не скрываю. – Правда? Ханабуса выглядит встревоженным в последнее время. Что-то происходит между вами? Или всё это целиком и полностью связано с тобой? – пытливый взгляд парня заставил Айрин поежиться. Как несправедливо. Она не собиралась втягивать блондина в неприятности. Он сам к ней привязался. – Что ты показала ему сегодня, когда делилась с ним кровью? – Спроси у него сам, – грубо бросила она и тут же попятилась назад, поймав на себе гневный взгляд. Каин хочет знать ответы на все свои вопросы, но это не значит, что она обязана на них отвечать. Она просто не может на них ответить. И почему-то вся вина легла только на её плечи. Несправедливо!.. Айдо тоже приложился к этому делу. Это он первый с ней заговорил. – Для той, кто пробыла в изоляции столько лет, ты на удивление открыта. Но Ханабуса видит в тебе лишь брошенное животное, о котором необходимо позаботиться. Может, хватит притворяться? Зачем ты сюда пришла? – в его голосе не было ни доли шутки или сомнений. Напротив, Акацуки говорил это так уверенно, будто наверняка знал, что за её приездом стоят какие-то цели. Но это неправда. Она приехала сюда не мстить или что-то в этом роде. Просто пыталась спастись от Совета. От упоминания старейшин зачесалось плечо. Так сильно и жгуче, что рука так и норовила дернуться вверх. Из последних сил удерживая себя от глупости, Айрин сделала шаг вперед, заставляя Каина отступить назад. Нужно как можно скорее отвязаться от этого заступника. Почему бы ему не поговорить со своим кузеном, раз он так за него беспокоится? Почему всё всегда упирается именно в неё? – Пропусти меня, – это должно было прозвучать как просьба, но было больше похоже на приказ. Брови Каина в изумлении изогнулись, будто она только что сказала нечто глупое. Закусив изнутри щеку, девушка набрала носом побольше воздуха и на выдохе проговорила: – Пожалуйста. – Пусти её, Акацуки, – Лука возникла в дверях, заставив обоих вампиров вздрогнуть от неожиданности. Чувство вины и злости отдались во рту Айрин горечью. Видеть бывшую подругу после той сцены было просто мерзко. Нужно бы извиниться, но в то же время снедаемая яростью душа не желала этого. – Лука… – выдохнул как-то растерянно Каин, поворачиваясь полубоком к вошедшей девушке. Она пришла сюда на запах, зная, кому он принадлежит. – Снова навлекла на всех неприятности, – вздохнула Соэн, скрещивая руки на груди. Сожаление, вина, желание помочь – вот что отражалось в карих глазах. – Что?.. – Айрин сощурилась так, как щурятся люди, подозревая кого-то в двуличии. Не позволит. Она не позволит обмануть себя снова. – Чего тебе надо? – Я знаю. Знаю, что вы не виновны, – выдала Лука, прикусывая губу. Было очень неприятно говорить это, а признавать свою вину ещё тяжелее, но девушке не оставалось выбора: всё то, в чем всегда обвиняла она Блэквуд и за что ненавидела, оказалось ложью, и она лгала себе и другим, искренне веря в правдивость этих слов. Её дорогая подруга из детства не причастна к этому преступлению, как и её семья. Но Совет не мог обвинить их просто так. Даже если на их совести нет предательства, должно было быть хоть что-нибудь, что позволило повесить это клеймо на такую порядочную семью. Она обязана разобраться в этом, чтобы загладить свою вину. Вину своей матери. Айрин в изумлении вскинула брови. Лука выглядела такой потерянной, такой раскаявшейся, что девушка даже несколько раз моргнула, чтобы убедиться в том, что всё это правда. «Раз так, то… Соэн действительно виновны… как и сказал Куро…» – она не желала верить в это, несмотря на то, что держала в голове эту мысль. Что-то в ней надеялось на ошибку Куро, но теперь… что ей делать теперь, когда это подтвердилось? Пальцы невольно сжались в кулаки, и жгучая боль в груди заставила поморщиться. «Предатели… предатели…». – Я звонила домой, – продолжала Лука, и дрожь в голосе выдавала её волнение. Девушка всегда ходила хмурой и серьезной, была строгой и неразговорчивой, но что-то изменилось в ней. Соэн не нравилось это чувство потери собственного я, но даже самые «жесткие» способны любить и сожалеть о чем-то. Её самоотверженность и чувства к Канаме были не единственным, что делало из неё живого человека. Искреннее раскаяние захватило Луку, выбивая из головы все мысли, кроме тех, чтобы были связаны с Айрин. Её рука потянулась к подруге, но Блэквуд отступила назад, с каким-то омерзением и страхом отстраняясь от протянутой ладони, будто боясь испачкаться. Лука, подняв глаза, встретилась с девушкой взглядом, и тогда что-то будто оборвалось внутри, стремительно летя вниз. Нужно говорить. Нужно заставить себя говорить, несмотря на то, что глаза Блэквуд полны нескрываемого отвращения. Она не договорила, ещё нет. Но Айрин уже сделала для себя неверные выводы, и прежние сомнения, что отражались в каждом её движении в коридоре, пропали, уступив место жестокой решимости. – Мы действительно предали вас. Но не оклеветали, нет. Вместо того чтобы заступиться, мы остались в стороне. Моя мать боялась за свою семью. Айрин, мне действительно жаль, что всё так вышло. Неправда. Всё это неправда. И как всё сложно! Она запуталась, совершенно запуталась в том, что происходит. Куро говорит ей одно, Лука утверждает другое, а Айдо пытается убедить её в том, что её брат её обманывает. Каин ненавидит её, а Куран просто наблюдает, не желая вмешиваться. Совет начал на неё охоту, и Кайен Кросс любезно предоставил ей Академию для прикрытия. Всё это похоже на одну сплошную головоломку, в центре которой стоит она собственной персоной. Ей управляют, как марионеткой, повязав невидимые нити на теле, и остается лишь повиноваться, потому что бесконечное число вопросов тревожит рассудок, не позволяя трезво мыслить. Она не понимает, ничего не понимает…. Айрин дернулась в попытке зажать уши, но Лука буквально пригвоздила её к месту взглядом, заставив замереть. Лицо Соэн отражало искреннее раскаяние. Она не лжет, но кто-то из них должен быть лгуном. Иначе картина не сходится. Без доказательств старейшины бы не поверили в это. Значит, должен быть кто-то очень тесно связанный с ними, чтобы в их словах не посмели усомниться. Такой была семья Соэн, но раз это не так, то… Кто же виноват? Кто утянул их на дно? «Третья сторона… была третья сторона, заинтересованная в нашем падении. В падении порядка в мире вампиров». – Айрин?.. – Лука коснулась её руки, осторожно, будто боясь спугнуть зазевавшуюся пташку. Блэквуд попыталась отпрянуть, но Соэн сомкнула пальцы вокруг её ладони. – Никто из нас не виноват. Никто, слышишь? Мы поможем. Мы найдем тех, кто сделал это. – Лука, что ты делаешь? – возмущенно прошептал Каин, с недоверием и опаской глядя на Айрин. Она застыла в оцепенении, смотря куда-то перед собой, и взгляд её не отражал ничего, кроме нескрываемого ужаса. Ей страшно. Страшно знать эту правду. – Кто-то ещё?.. – повторила она за Лукой. Куро ошибся. Людям свойственно ошибаться. И вампирам тоже. Все допускают ошибки. Он просто получил неверную информацию. Лука невиновна. Её подруга невиновна… И Айдо не прав. Брат не обманывает её. Он не может обмануть её. – Верно. Должен быть кто-то ещё. Тот, кто оклеветал вас. Но кто это может быть? Что за гнусный метод он использовал, чтобы Совет поверил в правдивость его слов? – она повернулась к Акацуки, который вконец растерялся, не понимая такой резкой смены обстановки. Только вот они готовы были подраться, а теперь…. Лука стала необычайно спокойна. Её мать действительно опровергла теорию Айрин, но тогда не нужно ли было вдвойне разозлиться за ложное обвинение? Если семья Соэн не причастна к этому, это ещё не отменяет вины Блэквудов. Они могут все же оказаться этими предателями. Только Совет знает правду, но до него не доберешься, а значит… нельзя ослаблять бдительность. – Она была моей подругой. И я не хочу терять эту связь. Ради её блага и блага Канаме-сама мы должны разобраться во всем. – Слова Луки были адресованы ему лично. Акацуки нахмурился, борясь с желанием выразить свое недоверие и отказаться, но скрытая мольба во взгляде карих глаз заставила его отступиться от этой затеи. Лука умеет убеждать: он не может отказать ей, когда она смотрит на него так. Какой подлый прием. Переведя хмурый взгляд на Айрин, все это время молчавшую, он ещё сильнее нахмурился, сдвигая брови, и девушка в ответ чуть сощурила глаза. Она тоже не доверяет ему, как и он ей. Это упрощает его задачу: чувство опасности заставит Блэквуд десять раз подумать, прежде чем совершить глупость. – Ты уверена? – только и спросил он, и Лука твердо кивнула, поворачиваясь лицом к Айрин. Та чуть дрогнула, когда пальцы Соэн сильнее сжали ей руку. В её глазах застыла неуверенность и сомнение, но что-то во всем облике изменилось. Акацуки не сразу это понял, но потом убедился, что пропала её ненависть, сквозившая в каждом слове, движении, взгляде. Она простила? Или сдалась? А может, она просто притворяется? – Прости меня, – выдавила из себя Айрин. В голове все ещё был самый настоящий хаос, но теперь, по крайней мере, ей не придется думать над тем, на кого обратить свою ненависть. Не хотелось втягивать кого-то в это дело, особенно когда в нем замешан Совет, но Соэн не оступится, ведь так за неё переживает. А пульс Луки такой частый. Как приятно вновь почувствовать тепло её руки. – Я чуть не навредила тебе. – Всё в порядке, – Лука дернула её за руку к себе и обняла, прижимая к груди. – Я такая лгунья, Айрин…. Я покинула тебя первой. Это я должна просить прощения, ведь в холле настроила почти всех учеников против тебя своими словами, да и в классе тоже… Я исправлю это. – Не нужно, – покачала головой Айрин. Её вполне устраивало то, что другие видят в ней зло. Так меньше шансов привязаться к этому месту. И меньше шансов навлечь гнев Совета на них и Курана. Пока она здесь, под его защитой, старейшины не решатся сделать свой ход. Куро сказал ей, что только в Академии она сможет найти защиту теперь, когда Совет вспомнил об её существовании. И тот охотник-префект…. Она должна зачем-то с ним сблизиться. – Это будет лишним. Когда придет время, я… – О чем ты? Что ещё за время? – Лука выглядела действительно встревоженной. Она отпрянула, хватая девушку за плечи. Немного грубо, но это простительно. Айрин замялась. Старая дружба пусть и возобновилась, но вряд ли стоит доверять кому-то. Куро учил её полагаться лишь на себя. Достаточно и того, что она убедилась в невиновности Соэн, а она – в её. – Вряд ли кто-то захочет тебе помогать, если ты будешь темнить, – подал голос Каин, который предпочел просто наблюдать, но не смог не вмешаться, когда в комнате повисло напряженное молчание. Блэквуд бросила в его сторону быстрый взгляд, будто обвиняя в чем-то. Но он ведь прав. Тому, кто явно скрывает от других что-то, никто не захочет довериться. И уж доверять тем более. – Я сюда не просто так пришла, – неохотно начала девушка. Она не разделяла принципов Каина. Она вообще не просила их помощи. Сама бы справилась, но теперь придется играть по правилам Луки. Соэн всегда была ведущей, несмотря на стремление Айрин превзойти подругу во всем. – Совет вынудил меня. Больше ничего объяснять не потребовалось. Лука отпустила её, обменявшись взглядами с Каином. Айрин с горечью подумала о том, что у Соэн появились друзья помимо неё. Она знала, что среди аристократов были семьи, дети из которых играли вместе, и даже знала, что Лука знакома с ними. Но кто бы мог подумать, что тот самый Каин, о котором как-то обмолвилась Соэн, останется с ней рядом даже спустя столько лет. Но даже так, доверия он не внушает. – Мне нужно идти, – проговорила Блэквуд. Акацуки отреагировал на это очередным подозрительным взглядом. Кажется, скоро это войдет у него в привычку. «Как бы не замкнуло…» – Я пойду с тобой. Надо поговорить, – вызвалась Лука, увлекая её за собой из ванной. Айрин торопливыми шагами последовала за ней следом, напоследок окинув Каина взглядом, выражающим всё её отношение к нему. Не доверяет, не переваривает и просто раздражает. Они шли по коридору, и Айрин до сих пор чувствовала слабый запах железа. Кровь ещё не выветрилась, несмотря на то, что прошло уже достаточно времени. – Ты и Айдо… я была против этого, – начала Лука, не дожидаясь того, пока они окажутся в комнате. Айрин обратилась во внимание, забыв о кровопролитии. – Он безрассудный. Я переживала за него, несмотря на то, что он меня безумно раздражает. И действительно не желала того, чтобы он ошивался рядом с тобой. Отчасти потому, что считала тебя недостойной его общества и опасной, а отчасти потому, что… не хотела видеть кого-то рядом с тобой. – На этих словах Лука обернулась, с сожалением взглянув на подругу. Айрин потянула руку на себя, высвобождая её из хватки. Они чуть не прошли мимо её комнаты. Когда они оказались внутри, Соэн по хозяйски рухнула на кровать, удобнее на ней устраиваясь для разговора. – Ты всегда зависела от меня. Мне нравилось чувствовать это превосходство. Я такая эгоистка. – Это не всегда плохо, – Айрин стояла у дверей. До сих пор было непривычным то, что Лука оказалась не злодейкой, и что пропасть между ними стремительно сократилась за полчаса. Склонность верить во всякие глупости, накручивать себя и раздувать из мухи слона…. Соэн часто упрекала её в этом, особенно когда она воспринимала свои падения близко к сердцу. Простить Луку за то, что она отвернулась от неё в самый темный час?.. «Я смогу… смогу простить…» – Ты выросла…. Я знала, что время не остановится для тебя, но хотела верить в то, что ты останешься той, кого я смогу опекать… Ты стала другой. Но где-то в глубине тебя живет та маленькая девочка. Позволь ей выйти наружу. Ведь не обязательно всегда быть сильной. – Ничто не ранит так человека, как осколки собственного счастья. Позволив ей выйти, я вернусь туда, откуда еле выбралась, – Айрин расправила рубашку на спинке стула и раздвинула занавески. Айдо был здесь с ней.… Она до сих пор чувствовала его запах – запах вампира-аристократа. И кровь. Они заляпали немного пол. – Нужно встречаться со своими страхами лицом к лицу, иначе будешь вечность убегать. Ты сильная, но сила твоя ложная и заключается в том, что ты прячешься от правды. Я думаю, Ханабуса это заметил, и именно поэтому он так привязался к тебе, – вздохнула Лука. Айрин взглянула на неё из-под челки, в это время вытирая пол влажными салфетками. Рассуждает, как взрослая. Соэн изменилась, и все кажется таким нереальным. Она мечтала о том, чтобы встретиться с ней, и одновременно желала больше никогда не видеть Луку, боясь, что из-за этого снова впадет в пучину отчаяния. Острая боль пронзала сердце, когда она хваталась за прошлое, а Куро заставил её забыть это. «Не проси меня оборачиваться… это слишком больно…» – Он не привязался. Твой друг прав. Блондин видит во мне поломанную игрушку, которую нужно починить, – отозвалась Айрин, убирая прядь волос с лица. Лука уперлась в девушку взглядом, заставив орду мурашек пробежаться по спине. Блэквуд не нравилось, когда она так смотрит. – Часом раньше я считала тебя предательницей, гнусной и скверной, и желала, чтобы ты убралась отсюда. Но на самом деле это не так. В душе я хотела вернуть те дни, когда мы были счастливы. Этим я хочу сказать тебе, что не стоит судить книгу по обложке. В поступках Ханабусы… – Не думаю. Оставим эту тему. Айдо был тем, кто первый заметил меня в этой Академии, и я очень благодарна ему за это. Приятно чувствовать себя частью чего-то большего, но одновременно я… – Айрин скомкала в руке салфетку, разглядывая розовые разводы на ней. Её кровь никогда не проливалась раньше. С тех самых пор, как её клеймили. Куро не просил у неё ничего и безвозвратно отдавал свою кровь, чтобы поддерживать в ней жизнь. И первым, с кем она поделилась ею, был надоедливый блондин. «Какая ирония…» – Я чувствую какую-то злость на него. Злость за то, что он выдернул меня оттуда, где было так хорошо. – Я слышала о Куро. Твой названный брат. Айдо отзывается о нем не очень лестно? – Соэн подперла лицо рукой, забросив ногу на ногу и опершись в колено локтем. Длинные волосы упали на плечи, и Айрин не удержалась: – Ты отрастила волосы. А ведь не любила длинные. Говорила, что с короткими лучше. – Говорить об этом намного легче, чем о брате. Она решила, что Куро лучше не задевать в разговорах больше. Она не хочет его потерять. Он слишком важен для неё, чтобы позволить кому-то вмешиваться в их отношения и внушать ей, что всё это плохо и неправильно. – Так уж вышло, – уклончиво ответила Лука, и Айрин невольно хмыкнула. Даже у госпожи Соэн есть темы, о которых она не хотела бы распространяться. Девушка поднялась с кровати и подошла к ней. – Я помогу, – кивнула она, опускаясь на пол рядом. Руки Соэн были такими хрупкими и тонкими, совершенно не созданными для работы, что Блэквуд покачала головой, отвергая помощь: – Не стоит. Я уже почти закончила. – Почему ты все время пытаешься со всем справиться сама? – разозлилась Лука, выхватывая из её рук коробку с салфетками. – Ноешь что-то про самостоятельность…. Твоя тяга к самопожертвованию и независимости, конечно, достойна уважения, но ты никогда не задумывалась над тем, что это просто бесит других? Айрин отвела взгляд, насупившись. Её отчитали, как какого-то шаловливого ребенка. Лука просто не переживала того, что пришлось пережить ей. Когда не на кого положиться, то приходится делать всё самой. И доставлять другим неприятности она тоже не хочет. Она привыкла быть такой, не желая досаждать брату. – Делай, как хочешь, – буркнула Блэквуд, поднимаясь. Ноги затекли от долгого сидения, руки пропахли каким-то цветочным запахом от влажных салфеток. И кто ей только их покупал? Но даже не это её тревожит…. Как-то чуждо видеть рядом Луку. Спустя шесть лет. И после всего, что она накрутили себе о ней. Кажется, что это все сон, и стоит ущипнуть себя, как она проснется, и там не будет Соэн. Не будет ничего, кроме этого опустошающего чувства ненависти и горя. Академия заставила её вновь чувствовать, и она боялась того, что владеет её мыслями и душой. – Я всё исправлю, – проговорила Лука. – Я заглажу вину своей матери. Не хочу, чтобы о нас думали, как о предателях. Не надо так удивляться. Я знаю, что тебе тяжело привыкнуть. Мне тоже… – девушка поднялась с пола, комкая в руке грязные салфетки. Пол блестел, и в воздухе пахло луговыми цветами. – Я не могу привыкнуть к тому, что мне не надо на тебя злиться, пытаясь тем самым заполнить пустоту. Можешь довериться мне. Особенно теперь, когда ты под защитой Канаме-сама. Он заступился за тебя однажды. – Потому что я нужна ему.… Чувствую себя чьей-то пешкой, – поморщилась Айрин, пытаясь за этим скрыть бурю внутри. Слова Луки проняли её до глубины души. Как много в них того, что чувствует она сама. «Не привыкла….». Все верно. Нужно время. Много времени, потому что как бы ни говорили они как прежде, что-то внутри все равно упирается, не желая верить в искренность свершаемых поступков.

***

Айдо с трудом оттер пятна со штанины. Сладкий аромат крови напоминал ему о процессе, и юноша невольно коснулся пальцами губ, задумчиво глядя перед собой. Вампиры делятся своей кровью между собой только с теми, кто дорог им. Никто не будет разбрасываться ею направо и налево, особенно при условии, что пьющий может проникнуть в самую душу другого вампира. Ханабуса на собственном опыте понял, как работает этот механизм, и ему не очень понравилось. Если бы это были хорошие воспоминания…. Но в груди до сих пор ноет от пережитого. Он бы ни за что не согласился бы снова испытать всё это на себе. – Как же так…. – выдохнул Ханабуса, растягиваясь на кровати. Подле него лежал учебник, который он планировал прочитать до занятий, но который так и не был открыт за день ни разу. – Старейшины будто были готовы к тому, чтобы заклеймить её…. – он опустил руку на лоб, отодвигая прочь светлую челку, и уставился в потолок. Он не представлял для него никакого интереса, но позволял мыслям разложиться по полочкам. Жалко. Очень жалко Айрин. И злейшему врагу не пожелаешь её судьбы. Клеймо не снимешь, его ничем не прикроешь. И из истории сложно будет стереть предательство её семьи, пусть и мнимое. Она не сможет жить обычной жизнью, которую заслужила: всегда и везде тенью за ней будет следовать Совет. – Слишком тоскливо, – парень вскочил с кровати и, прихватив учебник, вышел из комнаты. В холле сейчас не должно никого быть. Возможно, там ему удастся заставить себя заниматься учебой. Отец должен им гордиться, поэтому нужно грызть гранит науки и всегда быть преданным Курану. Он будет выполнять эти два пункта, несмотря ни на что. – Айдо-семпай, – раздался рядом робкий голосок. Блондин остановился и повернулся на источник звука. Перед ним стояла невысокая девушка, шатенка, и, как вспомнил Ханабуса, одна из тех, кто заменил таблетки Айрин ядом. На миг перед глазами все помутнело от охватившей его слепой ярости, но виноватое выражение лица вампирши заставило его пыл угаснуть. Она пришла извиниться, и он должен дать ей шанс это сделать. – Мне очень жаль…. Это было ужасно с нашей стороны так поступить с вашей подругой. – Вам стоило извиниться за это перед ней лично, – заметил Айдо, ослепительно улыбаясь. Этой улыбкой он старался скрыть недовольство в голосе, и ему это удалось. Девушка замялась, не зная, за что ухватиться глазу: на него смотреть она критически отказывалась. Это до такой степени выглядело забавным, что Ханабуса не удержался от смешка, но, поймав на себе возмущенный взгляд, мгновенно собрался. – Прошу прощения, – проговорил он, беря чужую ладонь в руку. – Это было ужасно грубо с моей стороны. – В завершение легкий поцелуй на тыльной стороне ладони. Айдо знал множество уловок для того, чтобы привлечь внимание прекрасного пола. И шатенка, вспыхнув, высвободила свою ладонь и, извинившись за что-то снова, поспешила уйти. Ханабуса потер локоть: мерзкое ощущение на руке напоминало ему о том, как Айрин шла под руку с братом по улице. Может, он в нем и ошибается, но этот ликующий взгляд явно скрывает за собой тайные мотивы. Как подло было воспользоваться голодом ребенка-вампира, чтобы привязать его к себе. Пусть страх Айрин и нашел себе оправдание, но Айдо все равно не желал мириться с этой связью. Если они встретятся ещё раз, он обязательно узнает у него все. – И лучше не поднимать эту тему перед Айрин… – пробормотал себе под нос юноша, спускаясь вниз по лестнице. В холле было пусто, как он и предполагал. Перепрыгнув две последние ступеньки, Ханабуса направился к дивану, как наткнулся взглядом на телефон в углу. Он опять забыл, что пообещал Айрин достать таблетки. Она говорила что-то про Куро, но неизвестно, когда тот явится. Если они жили где-то на отшибе и не контактировали с миром, вряд ли у простого вампира найдутся средства и связи, чтобы получить новую партию кровезаменителей. В этом он превосходит братца девушки. Трубку поднял управляющий поместьем. Передав ему свои пожелания по поводу таблеток, Айдо заодно поинтересовался о здоровье отца и сестры и только после этого положил трубку. Дело сделано. Айрин больше не будет так плохо. Для вампира жить без крови невозможно, и, вспоминая это мучение на её лице и тяжелое дыхание, юноша поежился. Не хотелось бы ему испытать на себе подобное, хотя поначалу перейти на таблетки было очень тяжело, и жажда неотрывно следовала за ним тенью. Кровезаменитель не способен полностью заменить кровь, несмотря на свое громкое название. И сегодня, выпив настоящей крови, Айдо понял, насколько полон энергии. Давно он не чувствовал такой легкости в каждом движении и ясности в голове, пусть там и метались десятки тревожных мыслей. Было намного легче думать над ними, чем раньше. И в горле нет ни следа жжения…. – Сегодня в общежитии пахло кровью, – Римма подкралась к нему так тихо, что он даже не услышал её шагов. Очнувшись от размышлений, он едва не выронил из рук учебник и как-то растерянно посмотрел на девушку, застывшую перед ним. Упрямая серьезность почти никогда не покидала её красивое лицо. Может, модель из неё и хорошая, но зато, по мнению Ханабусы, девушка почти никакая. Правда, её забота о Шики действительно трогательна. – Ты ведь тоже почувствовал это? – спросила она своим ровным звонким голоском. Айдо кивнул: отрицать подобное не было смысла. Все знали, как трудно ему дался переход на таблетки и как чувствителен он к запахам. – Интересно, чья это была кровь? – с наигранным интересом спросил он, задумчивым взглядом окидывая холл, и замер, наткнувшись глазами на Айрин. Она стояла у перил на верхней площадке лестницы, как и в первый день её прибытия. Но в этот раз в её взгляде не было пустоты и не казалось, будто у девушки отсутствует душа. Айрин смотрела на него с легким любопытством, явно прислушиваясь к их разговору. Невольно улыбка тронула его губы: как радуются матери первому слову ребенка, так обрадовался он тому, что Блэквуд больше не скрывает своих эмоций. – Куда ты смотришь? – Римма обернулась назад, вопросительным взглядом скользя по комнате, и Айрин дернулась, когда девушка заметила её. – А, та самая новенькая. Уже не выглядит такой надменной, как раньше, – заметила Тойя. В голосе её не слышался интерес, и Айдо был рад, что её мало что заботит, кроме Сенри. Достаточно Айрин Луки и его кузена: они и так вечно к ней придираются. – Ладно, я ищу Шики. Его нет в комнате. Не знаешь, куда он мог пойти? Я надеюсь, он не решил прогуляться, – вздохнула девушка, и когда Ханабуса покачал головой, продолжила свои поиски, больше не посмотрев ни разу в сторону Айрин. – Как ты себя чувствуешь? – спросил он у Блэквуд, подходя ближе к лестнице. Девушка кивнула, подтверждая, что все в порядке. На ней вместо формы были джинсы и свитер, и Ханабуса неосознанно скользнул взглядом от лица вниз, разглядывая Айрин с той жадностью, с которой мужчина смотрит на женщину. – Что читаешь? – подала голос девушка, начав спускаться вниз. По сквозившему в её голосе смущению Айдо понял, что увлекся. Смутившись, он показал обложку подходящей к нему Айрин. Та взяла из его рук учебник и вчиталась в название. – Тебе так нравится учиться в свободное время? – Да, – отозвался он с нескрываемой гордостью. Свою любовь к науке и знаниям он считал достойной уважения. Айрин вернула ему учебник. По её немного неловким движениям он понял, что она хочет с ним поговорить. И притом о чем-то важном. Задав направление к дивану, он опустился на него первым. Блэквуд села рядом, на удивление близко к нему. Обычно все держат дистанцию по отношению друг к другу, а Айрин, как всегда, без предрассудков. – Даже не представляю, с чего начать, – девушка не знала больше никого в Академии, с кем могла бы обсудить подобное. Позвонить Куро – не вариант. У них нет телефона в старом доме. Но ей требовалось поделиться новостями хоть с кем-нибудь. Может, Лука права, и она для блондина не брошенное животное, а равный ему человек? «Стоит все же больше доверять людям…» – напомнила себе девушка, вспоминая последние слова Соэн. – А кто была эта девушка? – Это Римма Тойя. Но ты ведь не это хотела узнать? Что-то случилось? – нетерпеливо спросил Айдо и ощутил, как забилось чаще его сердце. Блуждающая у вампиров легенда о любви, возникающей после того, как один выпьет кровь другого, внезапно всплыла в голове, и он пытливо заглянул в глаза девушке, пытаясь найти ответ на свой немой вопрос. – Лука и я… кажется, мы больше не враги, – на выдохе проговорила Айрин, и что-то внутри парня досадливо дернулось. Он ошибся, но это даже хорошо. Глупая легенда придумана для развлечения умов и вряд ли правдива. – Мне сказали, что семья Соэн оклеветала нас, но оказалось, что это не так. Они просто остались в стороне, побоявшись за себя. Это лучше, чем первая версия, но все равно… знаешь, Айдо, как-то обидно. И непривычно. Я ненавидела её за предательство нашей дружбы и потом за то, что её семья пошла против моей, но теперь, когда не нужно ненавидеть…. Это как-то странно, – она с каким-то наигранным интересом разглядывала свои пальцы на коленях. Её волнение передалось и Айдо. Стало легче, намного легче улавливать любой скачок её настроения, несмотря на то, что внешне девушка оставалась спокойной. – Значит, Лука больше не будет тебя грызть? – спросил он. «И меня заодно… какое счастье». Избавиться от врага в лице Соэн – большая удача. Айрин подняла на него глаза, и Айдо увидел в них недостаточно хорошо скрытую радость. Несмотря ни на что, она хотела вернуть подругу, пусть и не желала в этом признаваться. Но эти сомнения и волнение…. – Наверное, да. А твой... кузен, кажется? Он меня все равно не переваривает. Собственно, как и я его. – Такие откровения заставили Ханабусу опешить. Всё-таки Каин добрался до неё. Как и ожидалось, ничего хорошего из этого не вышло. Но Айрин не выглядит пострадавшей или запуганной. «Обошлось…». – Ты читай. Я не помешаю. Посижу ещё немного, хорошо? – она кивнула на учебник у него на коленях, и блондин неуверенно открыл страницу, на которой остановился. Рядом с Айрин будет тяжело сосредоточиться. Она с самого первого дня заставляет его волноваться за неё и просто беспокоиться, когда рядом. Что-то во всем её облике пробуждает в нем желание стать ближе, и с этим желанием трудно бороться. Как и с мыслью, содержащей воспоминания о сладком вкусе крови. – Я… я позвонил домой. Таблетки, скорее всего, привезут завтра, – уткнувшись в учебник, проговорил Айдо, отгоняя прочь непрошенные мысли. Айрин рядом шевельнулась. Повернув голову чуть вправо, Ханабуса заметил, что она откинулась на спинку назад и прикрыла глаза. Впервые за все время ему представилась возможность как следует разглядеть её лицо. – Айрин, ты плохо себя чувствуешь? – С чего ты так решил? – спросила она, открывая глаза. Их взгляды встретились, и Айдо поспешно отвел свой в сторону, поднеся учебник ближе к лицу. Ему показалось, что девушка немного напряжена. Такое отражается на лице, когда нехорошо себя чувствуешь. Но искреннее удивление Айрин сбило его с толку. – Все-таки таблетки вряд ли способны насытить, – неохотно ответил он, тщетно бегая глазами по строчкам: получаемая информация не укладывалась в голове. Шевеление рядом заставило замереть, и в следующее мгновение Айрин коснулась его плеча своим. – Я проходила это уже, – подала голос девушка. Чувствовать тепло её тела было немного непривычно. В прошлый раз Айрин было холодно, и пальцы её были ледяные. Но теперь все обстояло иначе. «Теплая… такая теплая…» – Ох, прости, – девушка отстранилась, заметив, как напрягся блондин, как тронуло его лицо смущение и легкое замешательство. Движимая мотивом больше доверять другим, она совсем забыла, что находится не у себя дома, а в Академии. И здесь нужно уметь соблюдать дистанцию. – Я все-таки пойду к себе. Солнце клонится к горизонту. Не зачитайся, – она поднялась и только хотела скользнуть к лестнице, как была остановлена Ханабусой. Учебник скатился с его колен и упал на пол, и хлопок эхом раздался по холлу. Айрин обернулась, вопросительно взглянув на парня, и юноша смешался под её пристальным взглядом. – Я… я просто… хотел спросить…. – начал он, но запнулся, потеряв мысль. Та ускользнула от него в последний момент, и юноша растерянно взглянул на ожидающую продолжения девушку. – Я спрошу первой, – Айрин повернулась к нему полностью, не спеша высвобождать свою руку. Напротив, она шагнула к нему ближе, накрывая его пальцы на её запястье теплой ладонью. – Мы с тобой…. Друзья? – Конечно. А почему ты спрашиваешь? После всего случившегося это было само собой разумеющимся, – отозвался он. Айрин отвела взгляд в пол, замявшись. – Просто…. Всё это так странно. Я злилась на тебя за то, что ты постоянно вертелся рядом, но знаешь… всё же я рада тому, что это было так. Спасибо, Айдо, – она чуть пожала его руку и, высвободив запястье, двинулась к лестнице. Пусть и необходимо соблюдать дистанцию, но иногда можно позволить себе и сократить расстояние. У первой ступеньки девушка вдруг замерла и повернулась, будто забыла что-то спросить. По правде говоря, она действительно забыла это: – Ты ведь так и не договорил. Что ты хотел узнать? Он не помнил, что хотел спросить. Ему просто не хотелось её отпускать, прерывать установившуюся между ними связь, но не ту, что была всё это время, а заключающую в себя какое-то душевное равновесие, согласие, гармонию. Это чувство дарила ему Айрин, но он не знал, почему и как. Ему просто нравилось быть рядом, несмотря на то, что тогда приходилось волноваться и беспокоиться за неё. – Я хотел спросить то же самое, – ответил он, натягивая на лице улыбку. Айрин кивнула и скрылась на лестнице. Айдо откинулся на спинку, накрывая лицо учебником. «Всё это так странно...» – повторил мысленно он слова девушки и зажмурился, встряхнув головой. Сложно это, а не странно. Он привык к странностям, но не к сложностям. И последние особенно тревожат его разум. Вот и сейчас так тяжело и… беспокойно. Будто он что-то упустил из виду, что-то важное. Но что?

***

Снова у ворот этот префект-охотник. Айрин старалась, как могла, не смотреть на него, но не выходило. Взгляд то и дело возвращался к нему, и в ответ юноша смотрел на неё с нескрываемой ненавистью. Тот же взгляд, что и в первый раз, но теперь к нему добавилось легкое удивление и напряжение. Похоже, его насторожило её внимание. – Айдо-семпай!!! – дружный позывной крик заставил девушку отвлечься от одного из близнецов и посмотреть в сторону источника шума. Несколько учениц Дневного класса сгруппировались и старательно пытались избавиться от мешавшей им девушки-префекта, которая из последних сил отгораживала безумных фанаток от Ханабусы. Тот только масла в огонь подливал, строя глазки девушкам и ослепительно улыбаясь им. Кольнуло в груди, и Айрин отвернулась. Замыкать шествие скоро войдет у неё в привычку. Но зато в конце меньше шума и видно многое. Например, префекта-вампира. На его стороне как всегда девушки молчаливы и напуганы. Неужели он такой страшный? – Айрин? – Лука сравнялась с ней, когда они прошли «живой коридор». Блэквуд даже вздрогнула, услышав её голос. «Непривычно… очень непривычно….». – Выглядишь напряженной. О чем задумалась? – Кто этот префект-вампир? – спросила она, оглядываясь назад поверх плеча. У ворот далеко позади ещё можно было разглядеть фигурки учеников. И префектов тоже. Они спорили о чем-то друг с другом. – Это Кирию Зеро, подопечный ректора, – Лука сказала это так, будто выплюнула что-то противное и мерзкое. – Обращенный. И ему недалеко до класса Е. Буду рада сама свернуть ему шею. Он… – … не ладит с Канаме-сама? – Айрин лукаво взглянула на подругу, и Соэн, если бы могла, то зарделась, но вместо этого просто отвернулась, поджав губы. «В яблочко» – отметила Блэквуд, переводя взгляд на спины идущих впереди. Айдо обычно шел самым первым, в начале. Его совсем не видно. – Но странно это: что префект – вампир, да ещё и ученик Дневного класса. Я читала устав. Это неправильно. Почему он учится не с нами? – Думаю, он бы не дожил до следующей ночи, окажись здесь. Его недолюбливают за такое отношение к Канаме-сама. Бессмысленно кидать овцу к волкам, надеясь на то, что её примут, – пожала плечами Лука. На них оборачивались некоторые ученики. Видимо, были удивлены тем, что Соэн, больше всех возмущавшаяся, вдруг спокойно идет и разговаривает со своим врагом. Айрин поежилась, поймав на себе привычный недоверчивый взгляд Каина. Он шел чуть впереди, не желая оставлять Луку без присмотра. Достойный кавалер. Сегодня отпустили с лекций рано. Один из учителей не пришел, а на смену этому занятию поставить было нечего. Всё это вообще казалось Айрин лишь формальностью: учеба, уроки, учителя. Она почему-то знала, что все просто последовали за Канаме. Нужно будет покопаться в истории формирования Ночного класса. Не один Айдо любит получать новые знания. – Эй, чем займемся сегодня? – впереди шли две девушки и о чем-то беседовали. В Ночном классе было много вампиров, которые ходили с каменным выражением лица, но встречались и те, кто вели себя на удивление небрежно и развязно. Айрин, поймав себя на том, что прислушивается к разговору, сделала шаг в сторону, ища впереди знакомые спины. Когда толпа учеников выскочила из аудитории, девушка вышла последней и потеряла из виду не только Луку, но и Айдо. Одна. Снова одна. Вздохнув, Айрин возвела глаза к небу. Ничего страшного. Иногда побыть в одиночестве полезно. Так легче думать. Только вот…. Если б только не было этого зуда в горле. Перейти на таблетки очень тяжело. Она не понимает их вкуса и с трудом проглатывает. Про чувство сытости и подавно не вспоминала с тех пор, как покинула дом и Куро. Он кормил её, когда она просила, но здесь его нет. Нужно привыкать к кровезаменителям. – Снова вы? – ветер донес до ушей Айрин недовольный и незнакомый ей прежде голос. Она остановилась, невольно прислушиваясь. В ответ заговорили сразу две девушки, да так тихо, что трудно было понять, о чем шел разговор, но, судя по обрывкам фраз, ученицы пытались убедить владельца первого голоса в своей невиновности. Следующий порыв ветра принес за собой запах человека. Двух человек. Айрин почувствовала, как сжалось всё внутри, как сковало железом горло. Бесполезные таблетки. Они делают только хуже. На дрожащих от волнения ногах девушка свернула с привычной дороги и двинулась на голоса. Что люди делают так близко к Лунному общежитию? Это слишком опасно. В любом случае она не сможет пройти мимо, а, значит, нужно поспешить и прогнать незваных гостей прочь, пока ещё есть силы думать трезво. Пока есть ещё силы…. Блэквуд остановилась, почуяв кровь. Похоже, кто-то из них порезался. О, какой прекрасный запах!.. – Кто здесь? – первый голос заставил Айрин замереть, так и не выйдя под свет луны в пространство перед стеной. Но даже так ей удалось разглядеть двух напуганных девушек и юношу. Тот самый префект-вампир. Какая ирония. Блэквуд сделала пару шагов, выходя на свет, но, заметив, как дернулась рука парня к пазухе, замерла. Там оружие. Она уверена, что там он держит оружие. «О, нет, ещё этого мне не хватало». Сделав ещё шаг, она остановилась, разглядывая ночных гостей. Тощие и отчаявшиеся встретиться с кумиром – так можно было бы охарактеризовать их, едва взглянув. Но если присмотреться, то можно разглядеть, что одна из них очень даже симпатична и держится молодцом, а вторая – её подруга – явно та ещё плакса, потому что глаза уже блестят от слез. – Вам нужно вернуться в общежитие, – сквозь зубы проговорил охотник, подчеркнуто вежливо, но в голосе его сквозила угроза. Айрин это разозлило. Нет, она не уйдет. Не по приказу какого-то там низшего вампира. В ней затрубила аристократка, и девушка сощурилась, сверля его взглядом. Он и правда грубый, не удивительно, что его побаиваются и недолюбливают. – Рану необходимо промыть, иначе в неё попадут микробы, – Айрин перевела взгляд на двух учениц, краем глаза заметив, как сильно поджал губы парень. Он зол. А она хочет пить. И запах крови сводит её с ума. Заставить бы себя отвести глаза от пореза… – Вы…вы кажетесь такой холодной, а на самом деле – не такая, – подала голос одна из учениц, та самая, которая готова была расплакаться. Её подруга вздрогнула и ткнула говорившую в бок. Зеро шагнул вперед, загораживая девушек собой, и Айрин поспешно опустила лицо, накрыла глаза ладонью. «Нельзя… нельзя….». Но как же хочется пить… – Быстро возвращайтесь к себе, и я не буду докладывать о вашем нарушении ректору, – бросил через плечо девушкам префект, не сводя фиалковых глаз со стоящей против него Айрин. Блэквуд головы не поднимала, боясь выдать свое желание, а рука охотника уже нащупала за пазухой пистолет. Раздавшиеся шаги дали понять о том, что ученицы решили принять предложение Зеро. Одна из них даже бросила «спасибо», прежде чем уйти. Когда две фигуры скрылись из виду, Кирию достал оружие и направил дуло на девушку. Айрин вздрогнула, услышав лязг цепи, и подняла глаза. – Ты не выстрелишь, – проговорила она, изо всех сил стараясь говорить как можно ровнее. Оружие охотников…. Она видит его впервые. Опуская руку вдоль тела, девушка вскинула подбородок, выровняв спину. Глаза стали снова голубыми: источник крови ушел достаточно далеко, чтобы притупились позывы жажды. – Лучше не зарекайся заранее, – хмыкнул он, переместив дуло ей в голову. – Ученикам Ночного класса запрещено идти куда-либо, кроме общежития после занятий. – Я не собиралась нападать, – нахмурилась она, с недоверием глядя на направленный на неё пистолет. Палец парня лежал на курке. Неужели он действительно может выстрелить в неё? – Почему ты каждый раз смотришь на меня? Что тебе надо? – зло спросил сквозь зубы Зеро. Айрин вздрогнула. Разве это выглядит так подозрительно? Она просто присматривалась к нему, пытаясь понять, что в нем особенного, раз ей нужно с ним сблизиться. – Просто не понимаю, почему… – она не договорила, услышав приближающиеся к ним шаги. Поворачиваясь на шум, она заметила, как исказилось гневом лицо охотника, и увидела торопливым шагом направляющегося сюда Айдо. По его не на шутку встревоженному выражению лица она поняла, что попала в неприятности. – Ах, Зеро, – притворная улыбка тронула губы блондина, и Кирию лишь сильнее сжал в руке пистолет. Два вампира – какая удача. Убить их и сказать, что это была самозащита. – Как всегда холоден и бесстрашен. И трясешь оружием направо и налево. Никаких манер. Неудивительно, что девушки тебя не любят. – Тц.… Будто меня это волнует. Зато тут ещё одно подобие тебя, – саркастично заметил Кирию. – Такое же безответственное и жадное на кровь. – Ничего подобного!.. – возмутилась Айрин, выступая вперед, но была одернута Ханабусой. Тот с неприязнью смотрел на охотника, и было видно, что они давние враги, но сейчас было не время раздувать конфликт. – Пойдем, – Айдо двинулся к воротам, увлекая девушку за собой. Айрин обернулась назад, поверх плеча глядя на охотника. Невоспитанный и дикий. И ненавидит вампиров, хотя сам им и является. Обращенные, наверное, все такие. Особенно если обращают против желания. – Зачем ты пошла на запах? – тихо спросил Айдо, но даже так девушка услышала в его голосе злость. Злость и что-то ещё. – Я просто хотела посмотреть, – «… посмотреть на префекта». – И заодно избавиться от источника запаха крови. – Но с этим она не справилась, а её самоконтроль действительно хромает. – Кто-то заметил тебя и доложил Канаме-сама. Боюсь, у нас неприятности, – выдохнул Айдо, когда они проходили в ворота. «У нас?» – мелькнуло в голове девушки, и спустя секунду она поняла, что пойдя за ней втайне от всех, Ханабуса подставил и себя. – Не нужно было идти за мной, – покачала головой Айрин, и Айдо сильнее сжал её руку. – Я не мог бросить друга, – «особенно когда дело касалось Зеро». Айрин снова пялилась на него во время выхода. Почему? Что её так заинтересовало в нем? Он бы спросил, если бы это не смущало его так: почему-то подобный вопрос казался ему необыкновенно личным. – Просто скажем, что заметили двух учениц и решили отогнать их. – Я чуть… чуть не раскрылась, – тихо проговорила девушка, останавливаясь. Айдо удивленно посмотрел на неё, не понимая, о чем речь. Айрин закусила губу почти до крови и мотнула головой. – Неважно. Просто я очень рассердилась на префекта. – Зеро у нас грубиян тот ещё. Не понимаю, как его Канаме-сама терпит, – раздраженно отозвался Айдо. Там, где Кирию, всегда возникает девчонка Кросс. А к Юки Куран снисходителен и на удивление заботлив. Это тоже раздражало. – Я слышала, его опекун – сам ректор Кросс, – заметила Блэквуд. Они зашли в здание, и двери с шумом закрылись за ними. – Ханабуса? – голос Курана заставил обоих вздрогнуть. Айрин почувствовала, как сильно сжал её ладонь парень, и осторожно высвободила свою руку из хватки. Она не сразу заметила, как тихо было в общежитии, несмотря на то, что все только вернулись с занятий. Обычно многие оставались в холле и разговаривали, так что редко когда застанешь первый этаж настолько пустым. «Будто попрятались все со страху» – подумала девушка, поднимая взгляд на чистокровного. Рядом с ним стоял вице-президент – Такума. Довольно яркая личность, насколько она могла судить по сплетням, которые иногда слышала. Но сейчас не на этом стоит заострять внимание, а на том, как обойти стороной участие Айдо. – Вы ведь знаете, что после занятий все в обязательном порядке отправляются в общежитие? – Канаме выглядел спокойным, но зато во взгляде его можно было уловить иногда вспыхивающие недовольные искорки. А в голосе звучали упрек и нечто леденящее кровь – властность. – Да мы просто…. – начал шутливым тоном Ханабуса, но был пресечен брошенным в него сторону взглядом чистокровного, который после он перевел на девушку. Айрин нервно сглотнула, мгновенно растеряв всю свою решимость выступить против обвинений. Даже язык не поворачивается заговорить. Но надо. Блондин не заслужил наказания, а оно будет, обязательно будет. – На территории Академии запрещено пить кровь людей, – Куран обращался с этими словами к ней, и Блэквуд с трудом заставила себя вдохнуть свежего воздуха: до такой степени она напряглась, что забыла даже дышать. – Ты ведь знала это, направляясь к слишком близко подобравшимся сюда ученицам из Солнечного общежития? Айрин кивнула, и тогда Куран продолжил: – Это был первый и последний раз, Айрин. Ты часть Ночного класса, поэтому будь добра соблюдать правила. Всё ясно? – Да…. – выдохнула девушка. Такое чувство, что каждое слово Канаме ложится ей на плечи тяжким грузом, вдавливая в землю. Вот она – сила чистокровного, его превосходство над ними всеми. Куран так и дышал властностью и величием. А она забыла о том, что должна соблюдать устав школы. «Я часть Ночного класса….» – А теперь ступайте. На ваше счастье, что префекты исправно выполняют свою работу, – Канаме развернулся и двинулся вверх по лестнице, оставляя Айрин и Айдо одних. Такума поспешил за ним, улыбнувшись им, и когда шаги президента и его помощника затихли, Ханабуса шумно выдохнул. – Пронесло, – заметил он, кое-как справившись с волнением. Айрин устало кивнула. Неприятно чувствовать на себе влияние кого-то выше в иерархии. Куран действительно пугает. Такому кукловоду и возразить не решишься. Она впервые была так близко к чистокровному. И он вообще первый, кого она видела из их числа. – Я пойду к себе, – проговорила она, двинувшись к лестнице. Айдо поспешил вслед за ней и сравнялся на второй ступеньке. Весь путь до её комнаты они молчали. Айдо вообще было в другую сторону, но ноги сами привели его сюда, а разум и не противился желанию подольше побыть рядом с девушкой. Они остановились и с несколько секунд просто молча смотрели друг на друга, а потом Айрин толкнула дверь, отперев перед этим замок. – Спасибо, что вмешался, – заметила она. – А то, боюсь, мы с охотником не сошлись взглядами. – Пожалуйста, – отозвался Айдо, наблюдая за тем, как медленно начинает закрываться за девушкой дверь. Хотелось остановить это, вмешаться, сделать шаг вперед, но парень просто наблюдал, стоя на месте. В последний момент дверь вдруг вновь приоткрылась. – Я забыла сказать… – глаза Айрин в темноте комнаты блестели. – Спокойной ночи, А… Ханабуса. – Щелкнул замок, пряча за собой девушку, и в груди екнуло, сладко и больно одновременно. Айдо коснулся преграды, чувствуя, как бешено забилось в груди сердце. Только что произошло что-то важное для него, но он не сразу это понял, пока в голове его, наконец, не уложилась мысль о том, что Айрин впервые за всё время назвала его по имени. А сердце тем временем ускоряло свой ритм, и Айдо с какой-то усмешкой подумал о том, что сегодня оно явно перевыполнит свою норму ударов. – Спокойной ночи, – проговорил он, убирая руку с двери. – И сладких снов, Айрин.