Pressure.

Холодные серые стены, на которых блики от огня исполняют свой замысловатый танец. Пламя горит, но не греет. Его нет в этой комнате, но одновременно оно есть – она чувствует его каждой клеточкой тела, но не видит, несмотря на то, что по стенам пляшут тени. Потолка тоже не видно, как бы она ни вглядывалась в темноту над головой, и единственное, что действительно ощущаемо – мраморная плитка под ногами. Опускаясь на колени, касаясь ладонями пола, она чувствует лишь пронизывающий всё тело иглами холод. Сначала он почти не ощущался, но с каждым её движением, каждым вдохом усиливался, сковывая мышцы, замедляя биение сердца. Она опускается на спину, потеряв уверенность в ногах и руках. Всё тело постепенно немеет, а в голове и мысли нет о том, что эта ледяная волна медленно убивает её, погружает в вечный сон. Она сдается. Она смиряется с чем-то, чего не понимает и не желает понимать. – Айрин… – голос сотрясает воздух в незнакомой комнате без окон и дверей, разносится шелестом невидимых листьев по полу, разбегается мурашками по коже. Здесь нет ничего, кроме холода и бликов, но кто-то зовет её, так близко, что, кажется, протяни руку и сможешь коснуться говорящего. Ей знаком этот голос. Это кто-то важный для неё, но она не помнит. Она растворяется, становится тем холодом, что витает вокруг. Ещё совсем немного и наступит конец, а там её будет ждать желанная свобода. Но этот голос… он манит, притягивает её к себе, словно каждая клеточка её тела – часть говорящего, стремящаяся слиться с ним воедино. Желание так сильно, что она заставляет себя подняться, сесть, протянуть руки вперед, ловя воздух и в отчаянии кусая губы оттого, что никого здесь нет. А голос всё звучит, эхом отражаясь от холодных непроницаемых стен. И здесь, как в клетке, она задыхается, умирает, растворяется… – Айрин, мы приехали. Просыпайся, – Айдо чуть встряхнул её за плечо, заставляя открыть глаза. Девушка несколько раз моргнула, приводя мысли в порядок, и огляделась. Вместо серых стен – салон автомобиля, а рядом – Ханабуса, выбирающийся наружу. Холодно, но этот холод намного приятнее того, что был в сновидении. Кожа покрылась мурашками от неприятных воспоминаний, и Айрин особенно крепко сжала протянутую ладонь юноши, когда выбиралась следом. Его руки такие горячие по сравнению с её, что кожу даже обжигает от контраста. – Ты такая холодная. Замерзла? – тихо спросил он, с заботой взглянув ей в лицо. Они стояли у закрытых ворот Академии, и свет от фонаря освещал их слабо, но достаточно, чтобы видеть лица. Город уже погрузился в сумерки, и они прибыли только к началу занятий, даже поймав автомобиль. Айрин уснула, едва только они расположились на заднем сиденье. Он всю дорогу разглядывал её лицо, освещаемое лишь тусклой лампочкой в салоне, и что-то невероятно печальное было в нем. Опущенные уголки рта, вздрагивающие время от времени ресницы и удивительно холодное спокойствие лица – ей снилось что-то страшное, но не настолько, чтобы участилось дыхание. – Немного, – вяло отозвалась она, ещё не проснувшись до конца. На заспанном лице отразилось подобие улыбки, предназначенной для того, чтобы придать убедительности словам. – Тело затекло, – пожаловалась девушка, и Айдо только сейчас заметил, что и его руку немного покалывает от прилива крови: Айрин устроилась рядом, положив на его плечо голову, а он с трепетом замер, боясь потревожить спящую, и просидел так весь путь. – П…Пошли, – Ханабуса подошел к воротам и дернул на себя, пытаясь открыть, но те не поддавались. Озарение пришло не сразу: замок закрыли с комендантским часом. Кажется, просто так вернуться им не удастся. – Заперто, – сообщил он, поворачиваясь к Айрин, которая с каким-то отстраненным видом стояла неподалеку. Услышав его, она чуть вздрогнула и подошла ближе и на всякий случай тоже налегла на цепь, но безуспешно. – Полезем через стену, – объявила она, расстёгивая первую пуговицу пальто. Тень сна ещё оставалась на её лице, но в движениях установилась прочная решимость и уверенность. Пусть разум ещё дремал, но тело было уже готово выполнять то, что нужно. – Прямо через ворота? – спросил парень, наблюдая за тем, как вцепляется в черную решетку девушка, как подтягивается вверх и ставит ногу на металлическую завитушку ворот. Айрин обернулась, окидывая его взглядом сверху вниз, и улыбнулась. – Ты боишься? – спросила она. – До этого так легко перепрыгнул, а сейчас мешкаешь. Давно бы уже мог оказаться по ту сторону, – добавила она и продолжила свой путь вверх. Айдо топтался внизу, готовый в любую минуту подхватить девушку, если она сорвется. Айрин права, он с легкостью мог бы преодолеть эту преграду, но его тревожило не собственное здоровье, сколько здоровье Блэквуд. – Осторожнее, – тихо произнес он, когда Айрин достигла вершины и перекинула ноги на другую сторону. Девушка не спешила спрыгивать, а почему-то застыла в сидячем положении, вглядываясь куда-то перед собой. Айдо осторожно полез рядом, не решившись перепрыгивать. От этого встряхнет ворота, и Айрин может свалиться. – Академия ночью выглядит такой красивой, – проговорила Блэквуд, когда он остановился рядом с ней, крепко держась за решетку. Её глаза блестели с какой-то загадочностью, и когда девушка спустилась вниз, мягко приземлившись, Ханабуса заметил, что её дыхание стало чуть чаще. – Замок очень старый, – произнес он, спрыгивая следом. – Его построили очень давно. – Он чем-то напоминает мне мой дом, – внезапно проговорила Айрин. – Наше поместье тоже было очень старым. В нем жило столько поколений моих предков, что я и не вспомню никого дальше прабабушки. Хотя… я даже и её имени не помню, – девушка двинулась по дороге, и Ханабуса поспешил следом. Он хотел спросить, где находится этот дом, но не решился, побоявшись пробудить неприятные воспоминания. Пусть и прошло шесть лет, раны, подобные тем, что нанесли Айрин, не заживают так быстро. – Занятия уже начались, – заметил Айдо, когда они возвращались той же дорогой, что и пришли к воротам. Айрин взглянула в сторону учебного здания с какой-то неприязнью и вздохнула. – Надо переодеться. Не думаю, что нам позволят идти в такой одежде, – она оглядела Айдо и добавила: – Хотя тебе вполне можно идти прямо сейчас. – Я тоже переоденусь, – возмутился он. Айрин улыбнулась и, повернувшись спиной к учебному корпусу, направилась к общежитию. Ученики Дневного класса давно разошлись у ворот, и они беспрепятственно достигли здания. Внутри было тихо: вампиры уже ушли, и эта тишина казалась даже странной, но в то же время удивительно умиротворяющей. – Я забыла в машине коробку с конфетами, – тихо призналась Айрин, когда они поднялись на второй этаж. Она повернулась к нему лицом и виновато улыбнулась, как делают маленькие дети, совершив провинность. Возможно, на вид ей можно было дать шестнадцать лет, но душой Блэквуд оставалась будто бы ещё тем десятилетним ребенком, брошенным и потерянным, одиноким. – Будет что к чаю поесть водителю, – хмыкнул юноша, вспоминая угрюмое лицо мужчины. Он долго не соглашался предоставить свой автомобиль для таких услуг, и Ханабуса был готов уже звонить домой, но Айрин каким-то странным образом убедила его выполнить их просьбу. Айдо так и не понял, как это ей удалось. – Там всё равно оставалось немного, – добавил он, видя, что его слова не утешили горя девушки. Айрин кивнула, но как-то неуверенно. – Послушай, Айрин… – Спасибо за сегодня, – девушка шагнула к нему, мгновенно сократив то расстояние, что их разделяло. Теперь оставалось меньше метра, и юноша невольно подумал, что оно могло бы быть и ещё меньше. – Это… это было действительно здорово, – с волнением продолжила Айрин, и Ханабуса почувствовал касание чужих пальцев на своей ладони, немного неуверенное, робкое и невероятно трогательное. Оно горячим комом отдалось в груди, распространяя тепло по телу. – Я так давно не чувствовала такой легкости, такого умиротворения, что… что совсем не хочется, чтобы этот день заканчивался, – на последних словах её голос задрожал. То ли от смущения, то ли от волнения, но из-за этого безумно вдруг захотелось взять её за руку, ощутить хрупкость ладони и бьющийся на запястье под тонкой кожей пульс. Айдо чуть приблизился, разворачивая ладонь так, чтобы захватить тонкие пальцы. Когда они соприкоснулись, девушка вздрогнула, будто по телу пустили разряд тока. Лишь тогда Ханабуса заметил напряжение, витавшее в воздухе. Снова, как и тогда… – Подожди меня в холле. Пойдем на занятия вместе, – быстро проговорила Айрин, отступая на шаг, и даже в темноте было видно, как пылали её щеки. Она ушла, оставив после себя лишь замешательство. Айдо смотрел Айрин вслед до тех пор, пока она не скрылась из виду, и с какой-то яростью взъерошил волосы, пытаясь привести мысли в порядок. Его желания, его ощущения, даже его собственный разум казались ему чужими, не принадлежащими ему. Они делали то, что хотят, и, что было самым странным, ему нравилось это. Нравилось до такой степени, что он даже и не думал прекращать. И расстояние… он хотел, чтобы расстояние между ними стало ещё меньше.

***

Они зашли в аудиторию вместе. Айрин ожидала всего, но этого. Не того, что на них не обрушатся перешептывания и шипения, гневные взгляды и недовольные хмыканья. Лишь Каин подходил под эти критерии, застыв подле Луки, которая с легким любопытством смотрела в их сторону. Остальные же молчали или занимались своими делами, будто ничего и не произошло. Курана Канаме в аудитории не было, как отметила Айрин, прежде чем двинулась вперед, оставив Ханабусу позади. Он посеменил следом: она слышала за спиной его шаги, и, поймав на себе заинтересованный взгляд одной из учениц, вдруг почувствовала, как к ушам и щекам приливает краска. Возможно, именно из-за этого она ускорила свой шаг, оставив юношу далеко позади себя. – Где это вы были? – Лука последовала за ней к последней парте, не обращая внимания на только сейчас обратившиеся в их сторону подозрительные и несколько напряженные взгляды. Айрин лица не поднимала, раскладывая на столе принесенные с собой вещи. – Вы всё это время были вместе? – тихо спросила Соэн, нагибаясь ближе, и девушка взглянула на Айдо, который о чем-то говорил с Акацуки. – Да, были вместе, – отозвалась она, тоже тихо, не желая, чтобы их подслушали. Лука присела на скамью рядом. Какой-то дискомфорт возник внутри, но Блэквуд тут же поспешила отогнать непрошенные мысли прочь. Пока она не свяжется с братом, лучше не вспоминать о произошедшем в ванной. – Ты ведь заметила? – Соэн кивнула в сторону своих одноклассников, и Айрин пришлось тоже посмотреть на них. Они все занимались своими делами, ожидая начала второй лекции. Первую опоздавшие благополучно пропустили. – Я объяснила им всё. – Что? Объяснила?.. – Блэквуд даже дернулась от неожиданности, уставившись на Луку. По её виду девушка поняла, что это было очень сложным делом. – Тебе не стоило этого делать. Их мнение… – … тебе не важно? Как бы ни так. По тебе видно, что ты желаешь другого, несмотря на то, что скрываешь свои эмоции так тщательно. Айрин, ты же всё-таки не бесчувственная. Прекрати строить из себя сильную, – с каким-то раздражением в голосе проговорила Соэн, поднимаясь. Айрин проводила её взглядом до самой парты и уставилась на свой блокнот, недовольно поджав губы. Лука сказала не строить из себя сильную, подразумевая вместо этого «жертву». Это очень жестоко обвинять её в этом. Никогда она и не помышляла о том, чтобы вызвать жалость у других. Напротив, она хотела быть незаметной, потому что «нельзя доверять другим». И это непреложное правило теперь стало бременем. Она больше не выполняет его и даже не желает возвращаться к его соблюдению. – Ты вообще на чем писать собрался? И где ты шастал весь день? – голос Каина звучал строго, несколько недовольно. Впрочем, как и всегда. Иногда казалось, что он весь состоит из сплошного недовольства и нежелания что-либо делать. Эти его черты придавали ему дикости. Айрин даже слышала, что некоторые ученицы зовут его Вайлдом. Что же, при таком раскладе вещей она готова расписаться под каждым их словом и придумать ещё несколько обидных прозвищ, чтобы досадить. Айрин не простила ему того ожога, но… за кое-что она была ему всё же благодарна: за то, что его голос отвлек её от неприятных мыслей. Айрин подняла взгляд на Акацуки. Он стоял рядом с Айдо, который возмущенно открывал рот, не зная, что бы ответить. Блондина всегда воспитывает его кузен. Она поняла это почти сразу. Ведь если учесть того, как он волновался за имя и благосостояние своего родственника, то такая мысль сразу приходит в голову. Наверное, Каин даже после всего этого до сих пор считает её опасной. Но теперь не только для Айдо, но и для Луки. – Где хочу, там и хожу! – отозвался, наконец, Ханабуса, рухнув на скамью за своей партой. Теперь он сидел к ней спиной, и Айрин с досадой подумала о том, что иногда последнее место в аудитории не самое выгодное. Целых два ряда парт – такое огромное расстояние до него, что хочется сесть ближе. «Нельзя…» Нельзя мешать той атмосфере веселья, что восстановилась впереди. Рядом с Айдо возникли ещё несколько вампиров, и девушка подперла голову рукой, наблюдая за тем, как расплываются на их лицах улыбки. Даже Лука – часть того действия, что разворачивается через два ряда. Ханабуса притягивает людей, заставляет их желать быть рядом с ним, касаться того света, что он излучает. Даже не верится, что сегодня он смеялся, шутил, улыбался только ей одной, принадлежал лишь ей…. Было бы действительно здорово, если бы этот день никогда не кончался. – Кстати, пока тебя не было, звонили из дома, – вспомнил Акацуки, задумчиво хмурясь, будто пытаясь что-то вспомнить. – Твой отец приглашает нас провести у него эти выходные. – Вы хотите поехать? – спросил Ханабуса, обращаясь к Луке, Римме и Шики. Те как-то неопределенно пожали плечами, а потом кивнули. Похоже, они решили, что провести выходные за пределами Академии будет лучше, чем в стенах общежития. Что ж, Айрин не может их осуждать за это решение, но… если Айдо уедет, что она будет делать в эти дни? Девушка внезапно поняла, что не представляет себе, чем может заняться. Она уже привыкла, что Ханабуса почти всё время вертится рядом, поэтому каждая минута наполнена событиями, а теперь… – Айрин?.. – она подняла глаза и увидела перед собой Айдо. По его неуверенной улыбке было понятно, что он и сам не знает, правильно ли будет продолжать начатый разговор или нет. Айрин знала: неправильно, и поэтому лучше закончить его самой. – Приятно вам провести выходные, – выдавить из себя улыбку оказалось сложно. Намного сложнее, чем придать дружелюбности голосу. Какая-то тоска стеснила грудь, сжимая холодной рукою сердце, и во рту отдало горечью. «Не надо…» – Ты могла бы поехать с нами, – проговорил парень, но девушка мотнула головой. Акацуки одобрил её решение. Впервые за всё время он смотрел на неё не с недовольством. После такого принятое решение не кажется таким уж тяжелым, однако всё равно в горле стоит комок. «Не уезжай…» – Всё в порядке, у меня есть ещё, чем заняться, – как можно спокойнее отозвалась Айрин, избегая смотреть в глаза Айдо. Он заметит. Он поймет, ведь они слишком хорошо замечают друг в друге перемены. Когда это началось? Когда он стал ей так важен? – Тем более, ты же знаешь…. Я не могу больше выходить в свет, – голос едва не дрогнул на последнем слове. Как же горько говорить такое, ведь это правда, а правда всегда отвратительна. – Тогда…. Ладно, – Ханабуса улыбнулся. Она не видела его лица, но отчего-то знала, что он улыбается. Она почувствовала это, как будто это её губы тронула улыбка. Но одно огорчало – эта улыбка была тоже вымучена. Он хотел, чтобы она поехала, но в то же время знал, что это недопустимо. Его отец не позволит ей перейти порог его дома. И тем более она доставит неприятности и остальным своим присутствием. Кажется, это будут самые долгие три дня в её жизни.

***

На следующий день Айдо и компания уехали. Айрин провожала их взглядом из окна своей комнаты. Выходить в холл она не решилась: было слишком тяжело на душе, чтобы улыбаться и произносить пожелания удачи. Айдо и без того не выглядел достаточно воодушевленным, а если увидит её угрюмость, то совсем упадет духом. Они встретились взглядом, когда он обернулся и отыскал глазами её окно. Его ободряющая улыбка немного приподняла настроение, и девушка даже махнула юноше рукой, неловко и немного неуверенно, будто сомневаясь в том, что имеет право на это. Айдо улыбнулся вновь, но уже шире прежнего, и тоже махнул рукой в ответ. После этого вся компания скрылась за воротами, но Айрин ещё некоторое время стояла у окна, будто ожидая, что он вернется. Но Ханабуса не пришел. Айрин зарылась лицом в подушку и попыталась отвлечься. Столько всего произошло за эту неделю с небольшим, что и не вспомнить деталей. Раньше с ней такого не было. Её жизнь в том доме была немного скучной и однообразной, несмотря на то, что Куро всегда был рядом и всячески поддерживал её, принося подарки и сладости, выводя её на прогулки. Она действительно боялась не справиться, когда приехала сюда. Без брата жизнь казалась ей чересчур страшной, чтобы существовать в реальности, но потом появился Айдо. Она рада, что встретила его. Действительно рада. Ханабуса ей важен – она поняла это лишь тогда, когда он уехал, оставив её одну в Академии. После его отъезда в общежитии стало невыносимо пусто и тоскливо, и на душе точно так же. От этих ощущений к глазам невольно подступили слезы. Слишком тяжело: она и не заметила, как сильно привязалась к нему. Теперь даже тишина и покой, установившиеся вокруг неё, действовали на девушку угнетающе, несмотря на то, что с того самого дня она мечтала об этой безмятежной жизни. – Брось ты это всё, – пробормотала себе Айрин, поднимаясь. На тумбочке лежала книга: та самая, которую она когда-то начала, но так и не дочитала. Возможно, она заставит её отвлечься. Всё равно раньше как-то справлялась сама. Незачем так тосковать из-за такой глупости. Тем более, Айдо уехал ненадолго, всего на три дня. Они пролетят незаметно, если она займет каждую секунду своего времени чем-нибудь полезным. Но всё равно как-то одиноко и грустно. Всё же друзья не всегда хорошо. Из-за них бывает и больно. Как сейчас, например. Но они не друзья… Они – кто-то другие друг другу, но она не знает, как это назвать. Слишком сложно всё, чтобы дать простой ответ. Книга закончилась слишком быстро. Зато потом Айрин, наконец, разгрузила свой чемодан. На дне нашлось ещё несколько книг, которые, похоже, положил ей Куро. Совсем новенькие. Видимо, купил перед её отъездом. – У него совсем нет вкуса, – улыбнулась девушка, разглядывая обложки и сюжет на обороте. В этот раз – романы. Наверное, считает, что ей будет полезно почитать про любовь. Но здесь слишком всё глупо и смазливо. Не бывает такого в жизни. В ней вообще все жестоко и резко. Но она знала, что прочитает их, хотя бы ради того, чтобы занять время. А оно, как назло, тянулось мучительно медленно. Минуты длились, казалось, вечность, а ведь были ещё часы и дни – ещё более долгие промежутки времени. В ожидании кого-то всегда ли так тяжко? Айрин уже пожалела о том, что не сказала ему, что не хочет его отъезда. Ханабуса должен был остаться рядом с ней, потому что иначе она точно пропадет. Она чувствует это. И такое чувство, что она лишилась частицы себя самой. «Чепуха всё это. Какая чушь…. Я должна думать более позитивно» Но эти убеждения вряд ли помогали. Айрин просто не видела в них смысла. А точнее, она вообще не желала его искать, понимать и принимать. Спящий всё это время глубоко внутри неё эгоизм выбрался наружу. Она не ожидала, что когда-либо будет думать подобным образом, но не могла отрицать того, что не желает делиться своим счастьем с кем-либо. Ей не нужна Лука. Ей нужен он. Сколько всего можно узнать о себе, когда нечем заняться, кроме самоанализа. Копаясь в фантиках от конфет, давным-давно принесенных ей Ханабусой, Айрин забылась впервые за долгое время. Мысли, наконец, пришли в порядок, и больше не нужно было заламывать руки, прислушиваясь к любому звуку снаружи. Понедельник. Скоро наступит понедельник, и он приедет. Ещё немного, всего одну ночь нужно потерпеть. А фантиков уже целая гора. Она съела всё, что было. Скучать по кому-то действительно выматывает. Несмотря на все попытки оставаться в относительном спокойствии, нельзя было сказать, что напряжение не скапливалось. Напротив, оно собиралось в районе груди комом, отчего было как-то тяжело дышать временами, но это длилось секунды, поэтому не тревожило сильно. Айрин вышла в коридор. Комната вся пропахла конфетами, и было уже тошно вдыхать этот запах. Оставив окно открытым, девушка решила немного и сама проветриться. Коридор впервые показался ей таким коротким. Она прошла его несколько раз, а потом свернула в другое крыло – туда, где жил Айдо. Его дверь была плотно заперта, и так тихо… Айрин коснулась ручки и двинулась прочь, оставляя после себя запах конфет. Даже она пропахла сладким. Наверное, она была похожа на призрака в этой белой форме, так бесцельно бродя туда-сюда. Айрин застыла у окна и уставилась в темнеющее небо. Ночь приближалась. Вот бы она поскорее закончилась. Утром приедет Айдо, и тогда…. Тогда она просто побудет рядом с ним, хотя бы немного. Блондин заряжает её энергией, не дает погрузиться в хаос. Без иллюзий существовать сложно, но не рядом с ним. С Ханабусой не нужны лживые картинки. Ей и без них становится спокойно и тепло на душе. «Скорее бы…» Но время не благосклонно к просителям. Оно не внимает их словам, а неумолимо продолжает свой ход в виде стрелки часов. Даже слышно, как она ходит где-то внизу, на первом этаже. Но ради этого нужно прислушаться, а девушке не хочется напрягаться. Она просто стоит и смотрит перед собой, проматывая в который раз всё то, что вызывало на лице улыбку. Но сейчас воспоминания отражаются лишь грустью во взгляде и бесцельностью. Айрин и не заметила, что больше не одна в коридоре. Увлеченная раздумьями, она даже не услышала приближающихся с каждой секундой к ней шагов, и лишь когда душу охватило знакомое чувство присутствия другого вампира, девушка отвлеклась от размышлений и повернула голову. – Чего грустим в одиночестве? – насмешливый, без капли сочувствия голос Сэна резанул слух. Айрин от неожиданности отступила назад и ударилась плечом о край окна. По спине тут же пробежалась волна боли, и девушка чуть прикусила губу, сдерживая стон. – Не подкрадывайся так к другим. Иначе однажды на одного аристократа станет меньше, – отозвалась она, не сумев спрятать раздражения в голосе. Пальцы невольно сжались в кулаки: встречи с Сэном никогда не предвещали ничего хорошего. Он не сдержан и честолюбив. Его гордыня не знает границ, и в состоянии аффекта этот юноша способен на всё. Айрин напоминала себе это каждый раз, когда дерзкая и одновременно несколько соблазнительная улыбка на его губах отвлекала её внимание, ведь Сэн был красив, даже очень. Столь очевидную истину Айрин не могла отрицать. Высокого роста, стройный, темноволосый, с выразительными, чуть раскосыми зелеными глазами, он выглядел притягательно и одновременно дико, и эта экзотичность придавала ему шарма. Но взгляд был, однако, кошачий: лукавый и хитрый, отчего хотелось держаться от парня как можно дальше. – Ну, этим аристократом окажусь точно не я, – хмыкнул он, смотря ей в глаза взглядом, от которого по коже девушки стройными рядами заходили мурашки. Сэн не дарил ощущения безопасности, наоборот, в его ауре было столько опасного, что ноги так и рвались унести её прочь, как можно дальше. Она бы ушла, но знала, что он последует за ней. – Что тебе нужно? – спросила Айрин, стараясь говорить как можно более равнодушно, и если бы не приложенные усилия, то в голосе её можно было бы уловить дрожь. Сэн внушал ей страх и ничего кроме страха. Это чувство было каким-то детским, казалось таким несерьезным, но оно занимало слишком много места в её душе, чтобы закрывать на него глаза. Возможно, если бы Сэн был в первых рядах на выходе из общежития и относился к людям не как к пище, то пленил бы сердца многих учениц Дневного класса, но она – не человек и даже будь на их месте, то непременно бы отнесла его к разряду особо опасных. Уйти. Она должна уйти как можно скорее, пока собственные ноги ещё держат. За эти дни не осталось сил быть сильной, а напряжение наливает мышцы свинцом. Как же она устала от этой тяжести!.. – Нас столько раз прерывали, – театрально вздохнул юноша, изображая досаду и сожаление. Его тонкие длинные пальцы коснулись лба над бровью, словно вампира мучила головная боль, но этим жестом он лишь придавал своим словам выразительности. Айрин напряглась, уловив в его позе, голосе, даже дыхании что-то опасное, чреватое последствиями. Ей бы не хотелось лишиться какой-нибудь части тела или оказаться выброшенной в окно, а Сэн ведь может. Его не остановит ничего, если чувства захватят разум. Каин предупреждал на его счет, и Айрин проверять слова Акацуки не желала. – А нам ведь о многом нужно поговорить, – заметил Сэн, разводя пальцы на лице, и сквозь них девушка увидела не привычные зеленые глаза, а… красные. В следующее мгновенье слева от неё раздался противный скрежет, и она отчетливо услышала, как посыпались на покрытый ковром пол крошки, ранее бывшие частью стены. Что-то сильно ударило её в плечо, и Айрин почувствовала, как с силой сжимаются чужие пальцы на её запястье. Ещё чуть-чуть, и кость треснет. Она уже слышала этот звук – он раздавался в ушах удивительно громко. В виски ударила кровь: «опасность» – такой сигнал был подан мозгу, и всплеск адреналина влил новые силы, ускоряя сердце, заставляя кровь бежать с удвоенной силой. Она сама не поняла, что случилось: тело двигалось само, без её разрешения, и в следующее мгновенье она ощутила под собой что-то мягкое. Судорожный выдох вырвался из груди Сэна, когда он приложился спиной об пол. Окно, ещё секундой ранее бывшее справа от него, теперь было наверху, а над ним самим нависала Айрин, вжимая собственным весом его тело в пол. Это было бы, несомненно, очень приятно, если бы не условия сложившейся ситуации: он – снизу, а опрокинула его на спину девушка, причем с удивительной легкостью, будто подняла с полки книгу. Её глаза опасно блестели совсем рядом, а пальцы больно сжимали плечи, не позволяя подняться. Это было слишком неожиданно, чтобы так просто принять, но он заставил себя проглотить комок обиды и унижения, чтобы иметь возможность дышать. – Какие мы… прыткие, – Сэн хотел сказать это с насмешкой, но вместо этого просто выдохнул из себя эти три слова, без тени каких-либо чувств. В груди слишком тяжело было после удара, а спину неприятно ломило. Сэн попытался сбросить чужое тело с себя, но в ответ был безжалостно и с ещё большей силой вдавлен в пол. – Ты сам напросился, – проговорила Айрин, старательно скрывая в голосе удивление и легкий испуг. Она давно не ощущала в себе столько силы, как сейчас, и ощущение того, что она способна на многое, захватило её мысли. Сэн ничего ей не сделает. Она сильнее его. Хотя бы в эту минуту, но сильнее, и она может продемонстрировать свою силу на деле. И как же ей хочется сомкнуть руки на этой аристократичной шее!.. Сэн увидел в её глазах это желание так явно, что стало даже смешно. «Если хочешь сделать что-то, то будь добра не сообщать об этом так открыто». И если минутой раньше он испытывал что-то вроде шока, то теперь его захватило непреодолимое желание унизить Блэквуд, найти её уязвленное место и надавить на него с такой силой, чтобы в её взгляде отразилось чистое, ничем не оскверненное отчаяние. – Знаешь… мне это определенно нравится, – промурлыкал парень, сузив глаза. Айрин вздрогнула, ощутив, как бесстыдно скользят его пальцы по её ноге, поднимаясь выше – к бедру. Волна мурашек пробежалась по коже, и девушка вцепилась в его руку ногтями, останавливая настойчивую ладонь чуть выше колена. – Ну, что ты. Не всё же тебе вокруг нашего Идола вертеться, – он стряхнул её ладонь с такой легкостью, как стряхнул бы пылинку с плеча. – И я предпочитаю быть сверху, – оповестил её Сэн. – Ты не в том положении, чтобы выбирать, – Айрин поднялась, отпуская юношу. Сэн встал, отряхивая форму. Его волосы были растрепаны, и почему-то девушке показалось, что эта неряшливость делает образ парня более мягким и приятным. Но он все равно был ей противен. И не было настроения, чтобы скрывать это. – А ты не такая уж и хрупкая, какой кажешься, – заметил он, глядя ей прямо в глаза. Айрин поежилась, но взгляда не отвела. Это был не тот случай. С Сэном как с собакой: отвести взгляд, значит, выдать страх, подчиниться. А она не хочет проигрывать. Не ему. – Может, это просто ты такой хилый? – поинтересовалась она, не сумев удержаться от насмешки. Глаза парня тут же сузились, выдавая то, что его задели её слова. – Осторожнее, девочка. Ты и так позволила себе слишком много сегодня, – холодно произнес он, при этом улыбаясь. Презрительная улыбка. Она идет ему лицу, будто он с ней и родился. Но ей не страшно. – Наверное, здесь я должна испуганно взвизгнуть? – осведомилась девушка. – Ты бы лучше вспомнил, кто из нас оказался сверху. – А рядом с Идолом ты кажешься покорнее, – заметил Сэн, подходя ближе. Айрин подумала о том, что сейчас подходящий момент, чтобы уйти, но одернула себя от этой мысли. – Слушай, тебе так нравится чувствовать опасность? Тогда тебе помог твой огненный друг, но сейчас здесь нет никого. – Я бы справилась и сама. Порой душевные муки намного страшнее физических, Сэн, – звать его по имени было жутко. Айрин даже затаила дыхание, не сводя глаз с лица юноши, чтобы успеть отступить в нужный момент. Но Сэн никак на это не отреагировал, будто и вовсе не заметил иронии. Лишь как-то криво усмехнулся. Так и захотелось стереть с лица эту ухмылочку одним простым и верным ударом. Ей вообще сейчас хотелось снять напряжение, и для этого всегда есть проверенный способ – драка. – По правде, я сюда шел с поручением. Канаме-сама желает видеть достопочтенную Блэквуд у себя в кабинете. Так уж вышло, что я проходил мимо, и мне перепала эта работенка, – Сэн произнес это, как ни в чем не бывало. Айрин с подозрением взглянула на него, но больше ничего не сказала и ушла, чувствуя спиной его взгляд. Возможно, сегодня она и смогла противостоять ему, но, кажется, Сэн не уймется, пока действительно не вышвырнет её в окно. Куран ждал её, сидя за своим столом в кабинете. Айрин никогда прежде здесь не была и с любопытством озиралась по сторонам, пока шла по мягкому ковру. В комнате кроме чистокровного никого не было, даже того блондина, Такумы – его верного заместителя. Это радовало. Он ей тоже был не по душе, несмотря на то, что выглядел вполне безобидно. Присутствие Ичиджо бы заставило её нервничать, а сейчас она не чувствовала ничего, кроме любопытства. – Вы звали меня? – тихо спросила она, всё же не решившись сильно повышать голос. Канаме поднял голову. Под взглядом его темных глаз было несколько неуютно, казалось, что он читает её мысли, проникает в самую душу, изучая её голову, как какой-то механизм. Очень неприятное чувство. Теперь ясно, почему Айдо так боялся нарушать правила. Даже тогда в холле не было так страшно, как сейчас, когда Канаме посмотрел на неё, оторвавшись от своих бумаг. – Сегодня я был у ректора Кросса. Он просил передать, что у него для тебя есть посылка от твоего брата, – ответил Канаме, пристально глядя ей в глаза. Айрин невольно сглотнула и заставила себя вдохнуть свежего воздуха. – Я… я могу пойти к нему и забрать её? – спросила она, поймав себя на том, что в голосе её сквозит слишком много мольбы, будто её осудили на казнь, а она выпрашивает пощады. От Канаме, похоже, это не укрылось. Его губы тронула легкая улыбка, и он откинулся на спинку стула, с какой-то неожиданной дружелюбностью глядя на неё. – Сразу после этого возвращайся в общежитие. Достаточно того, что вы с Айдо несколько дней назад отлучились по делам к воротам, а вернулись лишь поздним вечером, – проговорил чистокровный, и Айрин поежилась с его слов. Упрек из уст Курана звучал как самая настоящая угроза. Но именно такой как он может удержать Ночной класс в узде. Поэтому люди ещё и не пострадали, несмотря на множество соблазнов и подходящих моментов. – Да, я знаю, – она склонила голову в знак почтения и вышла из кабинета на почти что ватных ногах. Жутковато было, это точно. С трудом заставив себя выпрямиться и перевести дыхание, девушка поспешила вниз, в холл. От Куро так давно не было никаких вестей, что она уже начала волноваться за него. Привратник выпустил её без каких-либо лишних вопросов, словно знал о том, что она решит выйти за пределы общежития. Айрин несколько раз оборачивалась на гигантские ворота, будто ожидая, что за ней последует кто-то ещё, и невольно поймала себя на мысли, что ищет глазами Айдо. Как глупо. Он ещё не приехал. Девушка встряхнула головой, отгоняя прочь мрачные мысли. Сэн помог ей отвлечься, и незачем возвращаться в это унылое состояние. До административного корпуса она добралась без приключений. Удивительно было, что никто из префектов не попался ей по пути. По правде говоря, Айрин ожидала появления Зеро, потому что, как говорил Айдо, он всегда появляется в самый неподходящий и неожиданный момент, будто у него чутье на это. Каждый шаг сопровождался скрипом половиц, и девушка с неудовольствием подумала о том, что прокрасться сюда по-тихому явно не удастся даже самому ловкому вампиру. Правда, никому такое и в голову-то в жизни не придет. Никому, кроме неё. – О, моя дорогая, – она только дверь открыла, а ректор уже выскочил из-за своего стола и оказался перед ней в считанные секунды, хватая за руку и тепло пожимая её. – Как давно мы не виделись. Как твои дела? – Эм… отлично, – Айрин даже растерялась. Кайен и в первую их встречу приветствовал её бурно, но сейчас ей это казалось странным. Он будто пытался за этой улыбкой и живостью укрыть что-то от неё. – Подружилась с кем-нибудь? – участливо спросил мужчина, подмигивая ей. По этому человеку с шалью на плечах и не скажешь, что он директор такой элитной академии. Скорее, он подходил на роль учителя в младших классах при такой манере разговора. Но Кросс нравился ей. Он был одним из тех, кто относился к ней дружелюбно, не обращая внимания на репутацию её семьи. Таких людей действительно очень мало, и девушка ценила их. – До меня дошли слухи, что вы с Соэн вновь подруги. – Да, всё разъяснилось, – Айрин сразу дала понять, что не хочет говорить на эту тему. С Лукой было слишком сложно, чтобы обсуждать подобное. Пока она не услышит из уст Куро о том, что это была лишь его ошибка, её не оставит этот внутренний дискомфорт. – Мой брат прислал мне посылку? – Ах, сразу к делу? – вздохнул мужчина и кивнул в сторону стола. – Он прислал тебе таблетки и деньги. Больше ничего, если ты об этом хотела меня спросить, – добавил он, заметив, что девушка в нерешительности покусывает губу. Айрин подошла к столу, беря в руки конверт и пряча в кармане таблетки. Первый был пуст, не подписан. – Мой брат, он в городе? – спросила она, вертя конверт в руках в поисках хоть какой-то пометки с адресом. Ничего не было, но так не должно было быть. Если посылку прислали, то должны были подписать, если Куро, конечно, не принес это лично. Но тогда она бы почуяла его запах, определенно почуяла бы. – Ну… он временно поселился где-то здесь, верно, – уклончиво ответил Кросс, усаживаясь на свой стул. Айрин не понравилось, каким тоном было это сказано, но, глядя в глаза этого человека сквозь стекла очков, девушка не могла сказать, что он ей лжет или что-то скрывает. – Он ведь не приходил сюда… – Айрин повернулась лицом к мужчине, борясь с желанием повысить голос. Ей не нравилось всё это. Кайен будто не хочет, чтобы она знала, где поселился Куро, не хочет, чтобы она с ним виделась. Но ей нужно с ним увидеться, поговорить, обсудить некоторые вопросы, поделиться новостями, узнать о Соэн, о Зеро, рассказать про Айдо. Да просто почувствовать тепло его объятий и вдохнуть знакомый запах!.. – Но… где адрес? Даже если бы он передал через кого-то у ворот, всё равно была бы пометка, для кого посылка. Но здесь пусто! – она махнула перед собой конвертом с деньгами, абсолютно белым. Всё внутри неприятно клокотало. Её пугало то, что она так разозлилась, но не могла заставить себя успокоиться. – Куда вы дели саму упаковку? – Это всё, что было, – спокойно отозвался Кросс и добавил уже более мягко, дружелюбно глядя на неё поверх очков: – Не нужно злиться так. Я понимаю, что ты хочешь увидеться со своим братом, но, видимо, он не хочет, чтобы ты покидала Академию, поэтому и не указал адреса. – Но вы не учли одну вещь, ректор, – Айрин уперлась руками в стол, наклоняясь ближе к мужчине. – Откуда вы могли узнать, что это от Куро, раз больше ничего не было? Её вопрос повис в воздухе, и оба они, мужчина и девушка, замерли, глядя друг на друга: она – с напряжением и нетерпением, а он – с мучительным спокойствием. Молчание тянулось, казалось, вечность. Но вот руки ректора чуть дрогнули, и в глазах мелькнула тревога. – Айрин, я не знаю, как бы объяснить…. – медленно начал он, отводя взгляд куда-то в стол, отчего Айрин захватила волна возмущения. Он должен смотреть ей в глаза, говоря это, а не в сторону, потому что иначе она не узнает, лжет он или говорит правду. – Уж постарайтесь, – произнесла она, отступая от стола. Ногти больно впивались в мягкую кожу ладоней, но разжать их означало признать свое поражение в этом споре, но она не могла отступить. Никто не смеет запрещать ей видеться с братом. Никто, даже ректор, даже Айдо или Куран. Никто не встанет между ней и Куро. Но это не её мысли. Это не она. Она не хочет так думать. «Боже мой…» – Я знаком с ним сравнительно недавно и не могу упрекать его в чем-либо, ведь он действительно заботится о тебе, Айрин, но… – ректор поднял на неё взгляд, и Айрин почувствовала, как волна дрожи пробежалась по телу от макушки до самых ног. То, что он скажет… она не хочет это слышать. Не хочет… –… но я не доверяю ему, и поэтому хочу, чтобы ты оставалась как можно дальше от Куро, пока учишься в этой школе. – Вы… вы не имеете права!.. – её голос сорвался на крик. Она сжала конверт в руках с такой силой, что внутри захрустели банкноты под давлением. Ещё чуть-чуть, и стол был бы опрокинут, но девушка вовремя остановила себя, срывая злость на том, что держала в руках. Её глаза блестели от гнева, а в голове билась тем временем лишь одна мысль: «Что я делаю?» – Айрин… – мягко начал Кросс, поднимаясь из-за стола и обходя его с боку, чтобы подойти к девушке. Айрин отшатнулась от него, сжав зубы с такой силой, что, казалось, ещё чуть-чуть, и те треснут от напора. – Если вы не хотите говорить, где он, а я уверена, что вы знаете, то я… – тяжело дыша, прохрипела она, но была прервана тем, что мужчина тронул её за плечо, призывая этим жестом к спокойствию. Сердце ухнуло вниз, когда взгляд ректора встретился с её взглядом. «Он не скажет. Он ни за что не скажет. Он презирает Куро. Он не доверяет ему» – Поверь мне, Айрин. Так будет лучше для тебя. Я не хочу вмешиваться в ваши с ним отношения, но выходить за территорию опасно, поэтому не нужно… – мягко начал он, но девушка грубо скинула его руку с плеча. – Если вы не желаете говорить мне, то я сама найду его!.. – прошипела сквозь зубы Айрин и бросилась к дверям. В проходе она столкнулась с Зеро и больно ударилась об его плечо рукой, но не остановилась и даже не взглянула в сторону префекта. – Что здесь происходит? – Кирию застыл в проеме, с тревогой глядя на ректора, который в ошеломлении застыл на месте с поднятой рукой, которая секундами ранее лежала на плече девушки. Громкий хлопок от закрытой наружной двери привел мужчину в чувство. Он бросился к окну, сквозь стекло разглядывая фигуру Айрин, быстрыми шагами идущую в сторону ворот. Она всё-таки уходит. Айрин уходит из школы, чтобы найти брата. – Зеро, бегом, останови её! – Кросс повернулся лицом к юноше. – Не дай ей уйти за пределы школы! Ну же, Зеро! – поторопил его мужчина, в панике хлопнув рукой по подоконнику. Зеро дернулся и, недовольно что-то промычав себе под нос, скрылся за дверью. Ректор приник к окну, напряженно вглядываясь в темноту. Вот показался Кирию, но Айрин ушла уже слишком далеко, чтобы увидеть её. И она не была похожа на ту девушку, что пришла сюда чуть больше недели назад. В Блэквуд всё было нормальным, пока… – О, нет… – простонал Кайен, упираясь ладонями в стекло. – Не может быть… Он знал… он…. Черт возьми! – мужчина бросился к своему столу и резко выдвинул ящик. Куро знал, что он захочет отгородить Айрин от него, спрятать в Академии, держать её подальше от названного родственничка как можно дальше. И он привязал её, привязал к себе Блэквуд так прочно, что Айрин буквально рассвирепела, когда не получила того, что хотела. Кайен достал упаковку, грубо смятую в попытке как можно скорее затолкать её внутрь, и торопливо расправил, ища глазами адрес. Где-то здесь… он точно был здесь, но… ничего нет. В адресной строке пусто, но он был здесь, точно был. – Исчезающие чернила…. Зачем же тебе это, Куро?.. – мужчина закусил губу, судорожно соображая. Этот вампир не так прост, как кажется. Он знал, что не сможет больше прийти в Академию, поэтому ему пришлось выманить Айрин за пределы школы. Но… что он хочет добиться от неё этим разговором? У него плохое предчувствие на этот счет. Случится что-то нехорошее, если они встретятся. Ректор чувствовал это.

***

Айрин неслась так, что ветер свистел в ушах. Она с легкостью преодолела преграду в виде ворот, будто их и не было вовсе, и теперь оказалась в объятиях города. Мимо неё неслись сначала деревья, потом дома и лавчонки. Небо было черным, точно смоль, плотно занавешенное тяжелыми тучами. Тусклый месяц слабо освещал путь. Если бы его не было, ничего бы не изменилось, уж лучше бы видно точно не стало. В редкие моменты девушка поднимала глаза вверх, отмечая, что сегодняшней ночью совсем нет звезд. Города не любят их, но здесь обычно можно было рассмотреть хотя бы несколько. Но эта ночь – беззвездная, и словно гигантская бездна раскинулась над землей, обещая утянуть всех в себя. Страшно. Но совсем чуть-чуть. На поворотах сильно заносило, но Айрин даже не заметила того, что несколько раз спотыкалась и едва не падала. Все её мысли были забиты братом и желанием найти его. Что-то рвалось в Академию, но большая часть разума требовала продолжить поиски, и она беспрекословно подчинилась этому, отдавшись странному порыву. Адреналин бурлил в крови, но вскоре наваждение закончилось, и сил не осталось продолжать путь. Айрин остановилась, судорожно вдыхая воздух. Легкие жгло с такой силой, что на глазах выступили слезы. Хватаясь за стены, чтобы устоять на ногах, девушка согнулась, тяжело и часто дыша. Щеки были мокрыми, во рту ощущался солоноватый вкус. Больно. В груди слишком больно, но нужно терпеть. Ведь она должна… Что она должна? – О, нет… – Айрин огляделась, только сейчас заметив, что находится в переулке между домами. Она в городе. Почему она в городе? Зачем она сюда пришла? «Чтобы найти брата…» – Как же так… – на дрожащих ногах Айрин вышла на улицу, долго не решаясь отпустить стену, за которую держалась. Дыхание более-менее восстановилось, но теперь саднило в пересохшем горле. Глотать было больно, даже очень, будто внутри натянули колючую проволоку. Губы тоже пересохли. Облизнув их, девушка огляделась, пытаясь определить, в какой части города находится. Только сейчас её мысли пришли в порядок, и не осталось ни желания продолжать поиски. Она не хотела видеть Куро, не так сильно, чтобы забыть о правилах и примчаться сюда. Так почему же она здесь?!.. – Замри, – знакомый леденящий кровь голос заставил прирасти к месту. Боясь даже обернуться, Айрин затаила дыхание, прислушиваясь к звукам за спиной, но ничего не происходило. Зеро не двигался, и она тоже, но зато он смотрел на неё. Вернее, сверлил взглядом. – Господин охотник… – Айрин повернулась к нему, осторожно, чтобы не напугать его, не побудить к действию. Зеро смотрел на неё, и, судя по напряжённым мышцам, парень был в любую минуту готов достать свой пистолет. И ещё Айрин слышала, как часто билось сердце вампира. Он бежал, бежал за ней. – Ты довольно шустрая, – произнес Кирию, переводя дыхание. Ему пришлось постараться, чтобы найти девушку. Она бежала довольно быстро, без оглядки. Так бегут только от чего-то ужасного, но никак не в поисках кого-то. – Смотри, как удачно. Ты хотел убить меня тогда. Почему бы не исполнить это сейчас? – её голос дрожал, несмотря на все приложенные усилия сделать его ровнее. Собственное сердце колотилось как сумасшедшее. Айрин обливалась холодным потом. От страха. Ей было страшно, потому что это была не она, не её мысли и желания. Что-то двигало ей, что-то ужасное дергало за веревочки. Неужели она действительно может быть такой? Такой жестокой и так сильно злиться и желать кого-то…. Что же Куро сделал с ней? Почему преграда заставила её забыться? – Зачем мне это? – спросил Зеро, не отводя взгляда. Айрин показалось, что она чувствует на своем горле его руку, сжимающую шею, перекрывающую дыхание. Такой тяжелый взгляд она не сможет выдержать долго. – Мне сказали вернуть тебя, а не убить. – Вернуть?.. Ты ненавидишь вампиров. Ты ненавидишь меня, в конце концов, но при этом хочешь вернуть обратно в Академию.… Тебе так нравится повиноваться чьим-то приказам? – А тебе так хочется умереть? Ты не выглядела страдалицей тогда, у стен общежития. С чего это вдруг вампиру надумалось самому кидаться под пистолет? – спросил он, и Айрин заметила, как невзначай дернулась его рука к груди. Зеро действительно может выстрелить. Он не из тех, кто будет играть и шутить с вампиром. Как странно…. Почему же ей нужно сближаться с кем-то столь опасным для неё? – Потому что я устала, – слова вырвались сами собой, без её разрешения. Она даже не успела подумать что-то в этом роде, как фраза уже сорвалась с языка. Айрин напугалась, когда услышала свой голос. Жуткий голос, полный отчаяния. Но она его не чувствует. По крайней мере, не сейчас. Но это её мысли, несомненно. Они просто были спрятаны, отодвинуты назад, и без поддержки, без помощи, без него…. – Нет, я… не хочу умирать, – поспешно выдавила из себя девушка. Она хочет только одного: быть с ним. Не с Куро. Не после сегодняшнего. Это пугает. Пугает её зависимость, её желание найти его. Она словно одержима им, и это неправильно. А с Ханабусой…. С ним всё иначе. Почему его нет рядом, когда он так нужен? Ей необходимо это ощущение спокойствия и безопасности. Сейчас. Прямо сейчас, или она точно сойдет с ума. – Мы возвращаемся, – ровным голосом произнес Зеро, но что-то приказное было в его тоне. Он шагнул ей навстречу, и девушка мгновенно отступила назад, почему-то почувствовав вдруг непреодолимое желание вновь отправиться на поиски Куро. А Зеро хочет ей помешать… он хочет забрать её обратно в Академию… – Эй, не выводи меня из себя! – раздраженно произнес юноша и замолк, заметив скользнувший за спиной девушки темный силуэт. Зеро успел достать пистолет лишь тогда, когда неизвестный ударил Айрин, вырубая её, и подхватил ослабшее тело. Лица незнакомца не было видно за капюшоном, но это был вампир. Вне всяких сомнений. – Дальше я справлюсь сам. Можешь оставить её на меня, я о ней позабочусь, – проговорил незнакомец. Судя по голосу, он был молод. Зеро нахмурился, сильнее сжав рукоять пистолета. – Отпусти её, или я выстрелю. Не мешай мне выполнять задание, вампир, – сквозь зубы произнес он, направляя дуло в голову незнакомца. Тот хмыкнул, сбрасывая с головы капюшон. Насмешка во взгляде зеленых глаз подняла волну злости и возмущения внутри. Этот вампир смеет шутить с ним в такой ситуации? Это смешно. – Ну, что ты. Я её брат. Передашь ректору Кроссу, что Айрин некоторое время не будет ходить в школу, и всё, – пожал плечами Куро, прижимая к груди девушку. – Я живу здесь рядом… – Я сказал – отпусти её! – с уже нескрываемой злостью в голосе произнес Зеро. – Немедленно! – добавил он, встряхнув пистолетом, прекрасно помня лицо ректора. Тот был почти в отчаянии, когда девчонка сбежала, и не хотел, чтобы она покинула территорию Академии. Тем более, аристократка что-то кричала про то, что кого-то найдет сама. Нехорошие мысли закрались в голову: похоже, девушка искала именно своего братца, но Кайен Кросс пытался помешать этой встрече. Сомнений никаких: прав именно ректор. Лицо Куро перекосило от раздражения. Он освободил одну руку, словно намереваясь что-то достать, но Зеро угрожающе направил на его кисть дуло, обещая выстрелить, если он хоть пальцем ещё двинет. Они встретились взглядами, и напряжение повисло в воздухе. Никто не хотел сдаваться, уступать другому, но в поединке охотника и вампира почти всегда побеждает первый. – Твоя взяла, охотник, – Куро разжал руки, выпуская девушку из объятий, и Зеро пришлось броситься вперед, чтобы вовремя подхватить её. Айрин дышала, едва слышно, но зато спокойно. Кирию показался до боли знакомым её отчаявшийся и несколько безумный взгляд ранее. Потерянный, напуганный, он тоже чувствовал усталость от этой жизни, но ему помогли пережить этот кошмар. И эта девчонка…. Не похоже, что её братец желает ей помочь. Никто бы не стал вырубать дорогого ему человека так жестко. – Уходи, – приказал ему Зеро, и Куро иронично вскинул брови, не веря своим ушам. В его взгляде читались раздражение и досада. Видимо, у него были грандиозные планы на эту ночь, но… какие? Зеро перекинул девушку через плечо, поднявшись с земли. Куро неотрывно наблюдал за ним, спрятав руки в складках плаща. Поворачиваться к нему спиной опасно, но иначе и не уйдешь. Просто нужно быть настороже. Кирию бросил в последний раз недовольный, настороженный взгляд на парня и двинулся прочь. Каждой клеточкой тела он ощущал то, что за ним следит этот отвратительный вампир. Вот его бы он убил с удовольствием, а девчонку даже как-то жаль. Точнее, слишком просто, когда вампир сам бросается под пулю. Жалости в его сердце для кровопийц нет места.

***

Айрин не помнила, как оказалась в своей комнате. Она не помнила ничего из того, что произошло этой ночью. Точнее, это была прошлая ночь, потому что понедельник уже давно подошел к концу. Девушка замоталась в одеяло, прячась сама не понимая от чего. Шею ломило, неприятно ломило, и от этого создавалось какое-то мерзкое ощущение на душе. Что-то произошло тогда, и оно заставляет её до сих пор дергаться от каждого звука. Ах, верно… она боится себя саму, потому что её разум существует будто бы отдельно от неё. – Айрин, – осторожный, тихий стук в дверь заставляет её вздрогнуть. Айдо вернулся ещё утром, но она не отзывалась на его голос весь день. Даже страшно смотреть ему в глаза после всего этого. А как стыдно показывать свою зависимость от него... Но что хуже, так это то, что он, вероятнее всего, знает о том, что она сбежала ночью из Академии. – Войди, – собственный голос кажется чужим и таким безжизненным. Айрин опустила взгляд, когда Ханабуса вошел в комнату, плотно прикрыв за собой дверь. Его мягкие шаги заполнили комнату, и вскоре девушка ощутила, как промялась рядом кровать. Юноша сел рядом с ней, пытаясь заглянуть ей в глаза, но ей страшно. Она не хочет, чтобы он видел её такой странной. – Что случилось? – тихо спросил Айдо, чересчур заботливо, как показалось девушке. Он придвинулся чуть ближе, и Айрин невольно подалась вперед, приникнув к юноше, зарываясь лицом ему в грудь. Одеяло соскользнуло с плеч и остановилось в районе поясниц. Точно заботливый родитель, Ханабуса набросил его обратно, плотнее укутывая девушку в него. – Айрин… это снова из-за него? Верно? – Да, снова… – отозвалась Айрин, вдыхая знакомый запах. Как же сразу стало легко, когда он пришел к ней. Стоило впустить Айдо раньше, и тогда не пришлось бы мучиться угрызениями совести и сгибаться от этой тяжести собственных мыслей. – Как отдохнул? – Нашла, о чем говорить. Сейчас важнее то, что произошло с тобой. Выглядишь ты неважно. Наш глубокоуважаемый префект приволок тебя в общежитие, и когда я увидел… – Ты?.. – она подняла голову, впиваясь в него взглядом, и Ханабуса невольно поежился, увидев в глазах девушки неприкрытый страх. – Ты вернулся ночью? Зачем? – Я… я не знаю, как это объяснить… – юноша замялся, чувствуя, как приливает к лицу краска. Он ведь не скажет, что просто почувствовал беспричинную тревогу прямо посередине ночью, что даже вскочил с кровати от неожиданности, и тут же бросился собираться, почему-то зная, что произошло что-то нехорошее в Академии. Точнее, что-то нехорошее с ней. Эта тревога, пробудившаяся в нем так внезапно, напугала его не на шутку. Он бы забылся, но не смог, потому что в голове крутилась лишь одна мысль: «Что-то не так с Айрин», и эта мысль не давала покоя до тех пор, пока он не примчался к общежитию. – Я просто почувствовал. – Почувствовал? Забавно звучит, – на лице её отразилась слабая улыбка. Айрин поежилась, захватывая края одеяла, и посмотрела на него удивительно открыто. Привязанность, доверие, надежда, просто радость – вот что отражалось в её глазах, и ни тени страха больше не осталось, словно его и в помине не было. Девушка сплела пальцы их рук, и Айдо ощутил, как ухнуло сердце в груди, на миг замерев, а затем быстро забившись, глухо ударяясь о ребра. Как же он скучал по этим ощущением. Как же он скучал по ней. За желанием защитить, помочь и просто уберечь от всех бед и несчастий он и не заметил, как стало потребностью быть рядом с девушкой, видеть её улыбку, тонуть в голубых глазах, ловить каждое слово. Для него стало важным даже просто наблюдать прогресс Айрин в проявлении чувств и мыслей, радоваться каждой новой эмоции, отразившейся на её лице, сопереживать её горю, бояться за неё и сочувствовать. Это даже больше, чем привязанность, больше, чем потребность. Это что-то другое. – Ты принадлежишь этому месту, Айрин. Слышишь? Ты принадлежишь Ночному классу, Академии Кросс и всему этому миру. Ты его часть, поэтому… пожалуйста, не делай так больше. Не уходи так внезапно. – Почему? – спросила она, наивно, как ребенок. Их пальцы до сих пор были переплетены, и девушка любовалась тому, как удивительно точно ложится её ладонь в ладонь Ханабусы. Будто они были созданы друг для друга. – Тебе страшно за меня? – Да. Мне страшно. Ты ведь этого и добивалась, верно? – Ханабуса отпрянул, заглядывая в глаза девушки, которая до этого покоилась на его груди. Ночь, пустынный город и тревога, снедающая изнутри душу, а также острая и пугающая потребность избавиться от всех преград и найти брата. Держа её руку, он мог видеть это, видеть обреченность, смиренность в её взгляде, когда появился Зеро. – Хватит. Этого достаточно. – Это всё. Я больше ничего не помню, – вздохнула Айрин, размыкая их руки. На её лице отразилась какая-то усталость, и сердце больно сжалось в груди от этого зрелища. Айдо притянул голову девушки к себе и коснулся губами холодного лба. Айрин вздрогнула, но не попыталась отпрянуть. Напротив, она замерла и даже затаила дыхание, будто боясь нарушить это действие. – Щекотно, – пожаловалась она, когда поцелуй затянулся. Айдо отпрянул, весь раскрасневшийся от смущения. Она и сама была не лучше: её щеки пылали, легкие сдавило от стыда. – Скоро будет бал. Я хочу, чтобы ты пошла со мной, – быстро проговорил он, поднимаясь с кровати. Айрин с досадой взглянула на опустевшее место рядом и подняла взгляд на юношу. – Я пойду, – тихо ответила она. – Я обязательно на него пойду, – по её губам скользнула улыбка, легкая и немного неуверенная от смущения. Ох, до чего же приятно было видеть эту улыбку и ощущать легкий трепет и волнение, вызванный ею. – Буду с нетерпением этого ждать, – проговорил он в ответ и вышел на почти что ватных ногах. Колени дрожали, и всё внутри тоже. Каждый удар сердца отдавался в ушах, а на губах до сих пор оставалось ощущение от прикосновения к нежной прохладной коже. Он не думал, а просто подчинился внезапному порыву чувств, однако… он хотел поцеловать её, но не в лоб. Он хотел поцеловать её в губы, ощутить их вкус и мягкость, их податливость, хотел зарыться пальцами в светлые волосы и почувствовать горячее дыхание на своей коже. Он просто хотел быть с ней как можно дольше, раствориться в её руках, вновь ощутить поразительный вкус крови во рту. Таблетки перестали насыщать его как прежде. Он хотел крови, самой настоящей горячей крови. И она должна была непременно принадлежать Айрин, потому что лишь кровью любимого можно утолить свой голод.