Pressure.

«Она сильная» – именно так он думал тогда, когда Айрин только появилась в Академии. Девушка, способная противостоять ненависти и презрению, направленным против неё, не могла быть слабой. Отчасти, он был прав, говоря это Акацуки, но в то время всё было намного проще, чем сейчас. Тогда Айрин терзала лишь смерть родителей и разлука, но теперь мир начал рушиться. Она начала рушиться. Ханабуса прикрыл рукой тетрадь, отводя взгляд от цифр и букв. Делать уроки для него всегда было радостью, хотя домашнее задание ученики Ночного класса предпочитали не выполнять, да и учителя редко когда задавали. Но формулы, задачи – всё это помогало отвлечься, разрядиться, прояснить ум. Юноша делал много из того, что было лишним, не по программе, но зато мог похвастаться довольно объемными знаниями. Сейчас он был рад тому, что с детства приучил себя к умственному труду, потому что голова буквально пухла от тяжелых мыслей. От слов Айрин, до сих пор звучащих в его голове. – Куро – предатель, – она сказала это, смотря ему прямо в глаза. Он вздрогнул, но не посмел сказать что-то из рода: «Я же говорил, что он тёмная лошадка», потому что девушка выглядела чересчур спокойной. Айрин, которую он знает, улыбалась и радовалась письму от брата, пыталась защитить его от скверных слов и плакала, боясь за то, что потеряет его, начав сомневаться, любила и цеплялась за него, как за спасательный круг. Но Айрин перед ним сейчас говорит о предательстве, как о чем-то обыденном, твердым и ровным голосом, неотрывно смотря ему в глаза взглядом, в котором читается только ожидание. Она ждет, что он ответит на это, и язык немеет. Он не может сказать ей то, что хочет, потому что Айрин лишь пытается казаться сильной, но внутри неё – пропасть. Ей больно, но она держится изо всех сил, чтобы не провалиться в неё. – Не нужно быть сильной, – его голос звучал удивительно ровно, несмотря на ком в горле, из-за которого было так тяжело дышать. Сглотнув, он, наконец, решился поднять взгляд от её рук на лицо. – Не нужно казаться неуязвимой. – Всё нормально, – Айрин прикрыла глаза, накрывая его ладонь своею. Её руки удивительно горячие, или это просто у него холодные, от волнения? Он переживает за неё и не может оставаться спокойным, и дрожь проходит по телу, когда девушка переворачивает его ладонь тыльной стороной к низу и начинает водить кончиком пальца по линиям на внутренней стороне. – Это нормально: то, что близкие предают. Так было всегда и будет не раз. Это неизбежно. Такова сущность людей, и мы тоже от них нисколько не отличаемся. Может, однажды и ты… – Эй! – возмутился он, хватая её руку и притягивая к себе. – Не говори так. Не все такие, как Куро. Я не такой. Ты ведь знаешь это, то, что я никогда не предам тебя. – Он говорил то же самое, – девушка высвободила руку и откинулась на подушку. Они сидели у неё в комнате, потому что у него был сосед – Каин, при котором было бы совсем неудобно говорить. – Однако он заодно с Советом. И вот только одного не пойму: зачем ему было отсылать меня в Академию? Здесь старейшины не смогут отдавать приказы, так зачем? И то, что тогда вышло с письмом, это… – Айрин осеклась. Она ведь так и не рассказала ему про связь с Куро, про тот забытый всеми метод – про то, что ей поведали в день бала. Ханабуса не спрашивал, но он, несомненно, помнит об этом. – «Это» что? Как-то связано с Куро и старейшинами? Об этом тебе говорил ректор? – Айдо иногда поражал своей догадливостью и проницательностью. Он будто читает мысли, но это вряд ли. Тогда бы он не спрашивал бы сейчас, а просто бы залез ей в голову и всё выведал. – Айрин? – более настойчиво позвал он, отвлекая девушку от размышлений. – Да. Возможно, я и Куро каким-то образом теперь связаны. Канаме запретил мне с ним видеться, да я, по правде говоря, желанием не горю… Что такое? – Айрин удивленно вскинула брови, глядя на напряженное выражение лица парня. Айдо нахмурился, поймав на себе её взгляд, и тогда девушке пришлось пояснить. Передать слова ректора с точностью было сложно, но это лучше, чем ничего. Судя по лицу Ханабусы, он понял довольно многое, но всё равно не всё. Да и она, собственно, тоже не до конца разобралась со всем этим. – Её нужно разрушить, – твердо произнес Айдо, выслушав рассказ. Но увидев сожаление на лице девушки, понял, что это невозможно. Ей сообщили об этом, и именно поэтому запретили видеться с Куро. Наверное, покидать территорию Академии тоже. Но теперь нигде не безопасно. Однако странно то, что Куро тогда закрутил так с посылкой. Разве в его планы входило быть раскрытым ректором и Канаме-семпаем? Вряд ли, ведь, узнай они это, тут же заперли бы Айрин в Академии, и тогда бы он не смог с ней контактировать. Но в итоге так всё и произошло. Что же так замышляет Куро? Он не кажется глупцом. Скорее, он стратег, чем безумец. Наверное, Айрин тоже мучают эти вопросы. И то, что вообще Совету от неё нужно. Страшно жить с мыслью о том, что каждый твой поступок может быть частью чьего-то плана, в конце которого явно будут разрушения и смерти невинных. Её смерть тоже может быть. «Нет, я не позволю» – Ханабуса убрал тетрадь в ящик вместе со всеми книгами. Сейчас, сидя за уроками, он вряд ли чем-то поможет Айрин. Канаме-семпай ничего не расскажет: если уж девушке так мало сообщили, то ему и подавно скажут меньше. Значит, единственный выход – разобраться со всем самому. Но не здесь, не в Академии. – Куда ты собрался? – Каин столкнулся с ним в дверях комнаты. Ханабуса обошел его справа и вышел в коридор. Время идет, и на объяснения его совсем нет, однако Акацуки не отстанет, пока ему всё не выложат. Он иногда похож на папочку даже больше, чем его собственный отец. – Позвонить домой. Хочу навестить семью, – отозвался Айдо, с достоинством выдерживая пытливый взгляд кузена. Каин чуть нахмурился, но почти сразу расслабился. Похоже, что-то изменилось, раз он перестал задавать бесконечное число вопросов. – Я вернусь к занятиям, не волнуйся. – Я и не волнуюсь, – чуть пожал плечами Акацуки и зашел в комнату, прикрыв за собой дверь. Он ничего не рассказывал ему о бале, но Ханабуса втайне знал, что кузен явно выполнил условие их соглашения: пригласил Луку на танец. Правда, девушка почти наверняка отказала ему, но попытка не пытка. Если бездействовать, то так можно остаться ни с чем. За собственное счастье нужно бороться, и Ханабуса это уяснил на собственном опыте. Машина приехала за ним спустя час. Канаме без лишних вопросов разрешил ему вернуться домой. Главу, кажется, вообще не волновало, куда он собрался. Он был задумчив, даже изрядно. Ханабуса едва удержался от вопроса о связи Айрин и Куро, иначе Куран догадался бы, зачем он едет домой. Библиотека отца огромна и полна самых разных книг. Если не там, то где-нибудь ещё найдется нужная информация. Ведь Куро же откуда-то узнал об этой связи. Теперь было ясным, почему в воспоминаниях Айрин её братец так ликовал. Всё это было частью данного ритуала. Но он никогда не пил крови девушки, однако Айдо почти уверен, что для такой связи нужен взаимный обмен. Хотя он может и ошибаться. Наверняка без книг не узнаешь. Сестры дома не было. Дворецкий сказал, что она уехала на виллу с подругами, поэтому будет отсутствовать до конца недели. Айдо это немного удивило: она не особо любила длительные поездки, но это даже хорошо. Никто не будет мешать ему и подшучивать. Сестры такие сестры: какой бы характер у них ни был, над братом пошутить они любят. – Отец дома? – спросил парень, отдавая слуге плащ. Как давно он не был дома, хотя… нет, чуть больше недели назад приезжал, но тогда он был не один. Теперь это похоже на возвращение блудного сына, правда, он не блудный. Айдо усмехнулся своим мыслям. О чем он только сейчас думает? Какие глупости. Есть вещи посерьезнее. – Не ожидал, что ты приедешь, – Айдо-доно вышел из своего кабинета в тот момент, когда Ханабуса уже подходил к нему. Мужчина слабо улыбнулся, приветствуя сына, и юноша засомневался в том, что сейчас самое подходящее время задавать вопросы. Тем более, его отец поддерживает монархию, а, собственно, и Канаме. Значит, если он попытается копнуть в сторону старейшин, то его отец сообщит об этом Курану. Хотя, может, и нет. Иногда нужно рискнуть. – Я хотел воспользоваться библиотекой. Мне нужно вернуться к занятиям, поэтому я ненадолго, – отозвался юноша, когда они двинулись вдоль коридора. Отец собирался перекусить перед обедом, поэтому направлялся в столовую, где уже приготовили чай и, судя по запаху, яблочный пирог. Айдо вдохнул сладкий аромат и решил, что сначала поест, а потом уже займется делами. – Так зачем тебе библиотека? Ты мог бы сходить и в городскую, – заметил мужчина, отпивая чай. Ханабуса вздрогнул. Он и не подумал об этом, когда ехал сюда. До дома от школы намного дальше, чем до городской библиотеки, но там книги из мира людей, а ему нужны другие, связанные с вампирами. – Там я вряд ли нашел бы интересующие меня вещи, – осторожно произнес Ханабуса, наблюдая за реакцией отца. Он очень умен, поэтому понял сразу, почему именно домашняя библиотека, а не городская. Но это не так важно, сколько его отношение к тому, что собственный сын вдруг сорвался и приехал домой ради каких-то книг, касающихся вампиров. За этим стоит нечто большее, чем любопытство. – Необходимость, – проговорил Айдо-доно, откусив пирог и прожевав. – Тебя привела сюда необходимость, а не тяга к знаниям. Что случилось, Ханабуса? Я вижу по твоим глазам, что что-то важное. Можешь рассказать мне. – Ты ведь знаешь? Об Айрин Блэквуд, – её имя юноша произнес более тихо, чем нужно было для уверенного и серьезного тона. Отец чуть дрогнул, но вида не подал. Такая сдержанность напрягала. Ханабуса поспешил откусить пирог, чтобы занять себя хоть чем-нибудь в ожидании ответа. Айрин осталась в Академии одна. Он хотел ускользнуть незаметно, но, вспомнив последнюю свою отлучку и то, чем она закончилась, передумал. – Ты куда? – она застала его на лестнице. Он как раз поднимался, чтобы сообщить ей об отъезде, поэтому был даже рад, что не придется идти вглубь общежития. Однако девушка его радости не разделяла. По крайней мере, первое время. – Я скоро вернусь. Мне надо домой, – ответил он, наблюдая за едва заметным разочарованием, промелькнувшим во взгляде Айрин. Она хотела провести с ним день? Он не против, но дела старейшин важнее, когда безопасность Айрин под угрозой. – Эй, я буду уже к занятиям. – Ладно. Не волнуйся за меня, – добавила она, заметив тревогу во взгляде парня. – Ничего плохого со мной не случится. Тем более, ты же вернешься уже сегодня, поэтому долго ждать не придется, – она улыбнулась, положив руку ему на плечо. – Удачи, Ханабуса. Вспомнив их прощание, Ханабуса невольно поёжился. Он не хотел оставлять девушку одну, особенно когда она в таком неустойчивом эмоциональном состоянии, но сидеть сложа руки тоже не мог. Жизнь Айрин важнее всего для него, а она явно под угрозой. Для Совета кто-то вроде Блэквуд – лишь пешка, чья смерть никого не затронет. Но он с этим не согласен. Мысли о том, что Айрин может не стать, застревают комом в груди и вызывают неподдельную тревогу. Нужно спешить, нужно всё узнать как можно скорее и вернуться. – Я знаю о ней, – наконец, ответил мужчина, выдергивая из раздумий юношу. Ханабуса опустил кусок пирога обратно на тарелку и поднял взгляд на отца. Лицо серьезное, но не напряженное. В глазах нет ни грамма злости, презрения или чего-то в этом роде, что обычно возникает во взгляде вампиров, когда они слышат проклятое всеми имя. – Она учится с тобой в Академии, – добавил Айдо-доно, многозначительно взглянув на сына. Ханабуса почувствовал, что начинает краснеть. К щекам подлила кровь, в висках больно запульсировало. Опустив лицо, юноша уставился в свою тарелку. Отец знает о них. Но откуда? – Значит, это правда. То, что вы сблизились, – мужчина сделал глоток чая и чуть склонил голову, разглядывая сына. Ханабуса был, на его взгляд, непоседливым, чересчур любознательным, но упорным и очень смышлёным. Он гордился им, действительно городился, но последние вести из Академии немного тревожили. Акацуки написал ему с несколько недель назад о том, что девушка из семьи Блэквуд приехала в Академию, и Ханабуса начал с ней сближаться. По письму они были друзьями, но, глядя на пламенеющие щеки юноши, такого не скажешь. – Насколько, Ханабуса? – Разве это так плохо? – горячо отозвался парень, наконец, решившись поднять взгляд на отца. Пока не начался скандал или что-то в этом духе нужно успеть сказать как можно больше. – Она очень хорошая, отец. Добрая, отзывчивая, хорошо воспитанная. И её родители вовсе не предатели. Их оклеветали, и, скорее, всего это сделал… – Я знаю, – прервал его мужчина, и Ханабуса дернулся, широко раскрыв глаза от удивления. – Догадывался об этом, – добавил Айдо-доно. – Блэквуды были приближенными к семье Куран и поддерживали их так же, как и мы. Они бы ни за что не предали бы чистокровных, поэтому участие старейшин в заговоре против них вряд ли можно подвергать сомнениям. Но против Совета никто не пойдет, поэтому все приняли это, как само собой разумеющееся. Тем более, в истории были случаи, когда кто-то из аристократов поднимал бунт на корабле. – Значит, ты тоже веришь в то, что это всё заговор Совета? Тогда я могу с уверенностью сказать, что механизм пришел в движение. Айрин жила с одним вампиром всё это время, и, как оказалось, он работает на старейшин. Они послали её в Академию, и, я боюсь, что не просто так. Однако я пришел сюда не об этом говорить, отец. Всё дело в… клейме, – выдавил из себя юноша, вцепляясь пальцами в мягкое тесто пирога. Перед глазами возникло уродливое пятно на плече девушки. С ним ей придется жить вечно, и оно всегда будет напомнить ей о том, что сотворил Совет. – Ректор Кросс и Канаме-семпай сказали, что клеймо – часть какого-то ритуала по связыванию двух вампиров. Айрин привязана к тому, с кем жила после смерти родителей. Кажется, ею могут управлять. – Хм-м… Ритуал? – мужчина задумчиво уставился перед собой, скользя пальцами по фарфоровой ручке чашки. – Та связь, о которой ты говоришь… Кажется, я догадываюсь, что это за ритуал. Он был запрещен много столетий назад, потому что был источником хаоса среди вампиров. Лишь чистокровные могут обращать людей в вампиров, создавая тем самым вокруг себя «армию», но другим вампирам, аристократам и простым, это было не подвластно. Однако все хотят быть уверенными в завтрашнем дне. Этот ритуал на крови позволял создавать тех, кто становился преданным целиком и полностью своему создателю. – Целиком и полностью? Хочешь сказать, что они теряли волю и становились рабами своего создателя? – едва не шепотом спросил Ханабуса. Пирог был съеден наполовину, но аппетит сразу пропал после слов отца. Айрин может стать покорным рабом Куро, если он того пожелает. И тогда она сделает всё, чтобы угодить своему создателю. Что намеревался делать Совет, воспользовавшись этим ритуалом? – Да, покорные, послушные рабы, которые сделают всё, что им прикажут. Они прекрасно осознают свои действия, но даже если не хотят это делать, то сделают, независимо от своего желания. Это могло бы уничтожить всю систему, поэтому было запрещено, и Совет должен был следить за тем, чтобы вся информация о ритуале была уничтожена. Вместе с изобретателем. Кто же знал, что старейшины сами когда-нибудь воспользуются этим… – мужчина нахмурился. Чай давно остыл, и служанка налила свежего, горячего. Морщась, он отпил напитка и поставил кружку на место. – Эту связь нельзя разорвать. – Я знаю. Айрин сказала мне об этом, но со смертью создателя всё прекратится, верно? Если убить того, кто отдает приказы, то влияние на неё пропадет. – Да, скорее всего, так и будет, – отозвался Айдо-доно. Забота сына об этой девушке поразительна. То, с какой тревогой и ужасом во взгляде он слушал его слова о ритуале, заставляло всё внутри сжиматься. Ханабуса вырос, а он и не заметил. Теперь это не мальчик, пытающийся угодить отцу. Нет, теперь это юноша, у которого появилась та, за которую он готов отдать жизнь. Это прекрасно и одновременно непростительно. – Насколько сильно она привязана к нему? – Когда ректор не показал ей адрес места, где поселился создатель, она буквально озверела и бросилась на его поиски. Получается, что когда кто-то встает между ними, это побуждает к агрессии и острому желанию воссоединиться с ним. – Ритуал не завершен, – сообщил ему мужчина. – Потому что иначе она давно бы потеряла способность мыслить самостоятельно и принимать решения. Стала бы тряпичной куклой, готовой на всё ради создателя, но, я смотрю, такого нет, раз уж у вас такие… отношения. Она дорога тебе? – Да, очень. Но… к чему эти вопросы?.. – Ханабуса смущенно потупил взгляд. Говорить о ритуале было интересно и завораживающе, но о таких личных темах – нет. Поймав на себе любопытный взгляд отца, он окончательно убедился в том, что так просто ему не удастся отвязаться. – Я не знаю, как это объяснить… – Не нужно. Я понимаю, – Айдо-доно снисходительно улыбнулся. Он не может разлучить их. Не сейчас, когда всё только началось. Его сын был предан Канаме-семпаю и видел в служении ему смысл жизни, а теперь приоритеты изменились. Причем существенно. Первый опыт любви обычно горек, но он не хочет быть тем, кто ранит сердце Ханабусы. Они могут быть вместе, пока не станет слишком опасно этой любви существовать. Тогда он и вмешается. – Ты сказал, что ритуал не завершен. А каким образом он завершается? Что нужно сделать для этого? Айрин пила кровь этого вампира, и тогда он ликовал. Думаю, это всё часть ритуала. Но она сама никогда не отдавала ему своей крови. Не значит ли это, что для завершения нужно, чтобы он испил её крови? – Да. Это должен быть обоюдный обмен. Любое действие на крови обязывают обе стороны: одна чего-то лишается, вторая – получает. Или одновременно и получает, и лишается. Чтобы ритуал не завершился, просто не дай ему выпить её крови, а ей – его. Это должно случиться подряд, сразу, иначе ритуал не завершится. – Наверное, для этого он выманивал её тогда. Хотел завершить ритуал, когда Айрин, наконец, проникла в Академию и устроилась там. Но это странно. Зачем она нужна Совету на территории школы? Собирать информацию? Или…? – промелькнувшая в голове мысль напугала. Айдо дернулся и мотнул головой, отзывая её прочь. Быть не может, чтобы Айрин… чтобы она сделала что-то подобное… – Спасибо, отец. Я не знал, что делать. Такое явно в книгах не найти. – Верно. Был рад помочь. Но у меня есть ещё кое-что. На выходных будет дан небольшой прием. Сезонное мероприятие. В этом году моя очередь проводить его, поэтому я рассчитываю на то, что ты будешь на банкете. Передай мое приглашение своим друзьям и Канаме-сама. – Ладно, я передам, – кивнул Ханабуса. Балы, банкеты, дни рождения – как же всё это иногда надоедает. Всегда приходится улыбаться и быть учтивым, что даже живым себя не чувствуешь. Одна радость, что музыка хорошая да и потанцевать можно. Но эти светские беседы… они так скучны. Особенно когда вокруг собираются молодые девушки, рассчитывающие сблизиться с наследником столь уважаемой семьи. Это раздражает. – Я могу пригласить Айрин? – это вырвалось под тяжестью неприятных воспоминаний обо всех прошлых праздниках. Но последний бал в Академии разбавлял массу тем, что на нем была Айрин. Ей не помешает развеяться, отвлечься от тяжелых мыслей. И здесь безопасно. Куро не явится на банкет, потому что не имеет права, а мимо охраны проскочить вряд ли сможет. Старейшины на такие мероприятия ходят редко. У них всегда якобы полно дел. Айрин ничего не будет угрожать, и, возможно, так она сможет хоть немного расслабиться. – Я не думаю, что это хорошая идея, – слова отца звучали со снисходительностью, но всё же жестковато. Айдо-доно вытер руки о салфетку и поднялся, отодвигая стул. Ханабуса дернулся вверх следом. Он не позволит отцу избежать этого разговора и обязательно добьется от него разрешения. Конечно, можно было бы прийти с девушкой и без одобрения, но вдруг его отец прогонит её прямо на пороге. Айрин не нужно лишний раз напоминать о той пропасти между ними. – Её всё равно никто не знает. Она была ребенком тогда, когда Совет казнил её родителей. Мы можем представить её любым именем, сказать, что она приехала из другой страны или ещё что-нибудь в этом роде. Столько возможностей, так зачем упрямиться? Она ничем не помешает! – с пылом проговорил на одном дыхании юноша. Мысль о том, что очередное скучное светское мероприятие будет скрашено обществом девушки, разливала тепло по телу. Было бы вдвойне здорово показать Айрин мир, в котором она по праву крови должна жить. Мужчина смотрел на него пристальным, тяжелым взглядом. От него пробирало до мурашек, но Ханабуса не отводил глаз, с необыкновенной решимостью глядя в лицо отца. Если он отвернется, то проиграет этот спор. Может быть, Айдо-доно не верит в серьёзность этих отношений, но он докажет ему, что на деле это не так. Он обещал, что поможет Айрин, что спасет её, поэтому не может отступить. – Ладно, – выдохнул мужчина, отворачиваясь. – Только заранее позаботься о том, как представишь её обществу. Они будут задавать вопросы, поэтому будь готов выложить убедительную историю. Ханабуса бросился вперёд и неожиданно для них обоих обнял отца со спины. Порыв любви к отцу и уважения невозможно было сдержать, когда волна благодарности объяла всё тело. Как же хорошо, что он всё понял. Айдо больше всего на свете боялся того, что ему придется идти наперекор семье. – Ну, всё, отпусти. У меня ещё полно дел, – мужчина говорил это спокойным тоном, но в голосе его всё же звучали довольные нотки. Ханабуса отнял руки, отступая назад, и проводил отца до самой лестницы. Вот и всё. Айрин будет рада, когда он скажет о том, что в эти выходные она не останется в школе одна. И он познакомит её со своей семьей. Это просто прекрасно. Взглянув на часы, юноша чуть улыбнулся. Он не рассчитывал закончить так быстро. Участие отца в поисках в планах не было, но зато теперь у него есть почти пять часов свободного времени. Кажется, он знает, куда его потратить. – Подайте, пожалуйста, автомобиль. Я хочу съездить в город, – попросил Ханабуса. Он обещал, что сделает Айрин счастливой, и ничего не помешает ему сдержать это обещание. Никто и ничего на свете. И сегодня он сделает то, чего когда-то не смог сделать Куро.

***

Айрин спустилась по лестнице в холл. Её надежды на то, что сегодня она сможет хотя бы немного поговорить с Лукой, разрушились из-за того, что той не оказалось в комнате. Акацуки тоже нигде не было, хотя обычно он всегда торчит в своей комнате. Айрин надеялась узнать у него о Соэн, но этих двоих и след простыл. «Интересно, они что, ушли вместе?» – девушка забралась с ногами на диван, окидывая взглядом холл. Наверное, здесь только перед занятиями много народа. В Дневном общежитии наверняка всегда шумно. Люди существа более простые, но и слабые. Она тоже слабая, несмотря на то, что Айдо уверяет её в обратном. Ей приятно слышать его слова, но в них вряд ли много правды. Даже если она и сильная, то сила её в том, что она просто убегает от всех сложностей, прячет тяжелые мысли в глубинах сознания и подавляет в себе неприятные чувства. Или просто смиряется, принимая как должное. А вот Зеро – он сильный. Он не пытается убежать, не прячется от своих мыслей и чувств. Его ненависть демонстрируется в открытую, и это одна из тех вещей, которую она в нём уважает. Но их пути совершенно разные. Хотя, возможно, причина здесь лишь в том, что её выбор – убегать, а его – бороться. Однако когда-нибудь всё может измениться. Тогда, когда ей тоже нечего будет терять. – Ого, кого я вижу! Что, Сухарь, снова одну оставили? – Сэн возник перед ней слишком неожиданно. Она совсем не услышала его шагов и даже не почувствовала присутствия. Чем больше она думает, тем хуже становятся её инстинкты вампира. – Читаем, значит? – он заглянул в книгу, которую она только-только открыла. – Почему это я Сухарь? – спросила девушка, отстраняясь назад. От Сэна пахло корицей и апельсинами, что было немного странно. Наверное, парень только недавно пил чай, и этот запах довольно-таки приятный, но это не означает, что приятен его владелец. – Ты тощая, поэтому и Сухарь, – пояснил юноша, присаживаясь на диван рядом. Слишком близко, на её взгляд. Айрин сразу же поспешила отодвинуться, на что Сэн отреагировал усмешкой. – Ну, чего ты двигаешься? Ты боишься меня? – он подался вперед, накрывая своей рукой её ладонь, и книга выпала, с грохотом шлепнувшись на пол. Его глаза были чуть сощурены, и видимые в них огоньки азарта скручивали всё внутри, но более жутким был пристальный, насмешливый взгляд. – Ты подходишь ко мне только тогда, когда рядом со мной никого нет. Неужели остальных боишься? – поинтересовалась она, не отводя взгляда. Убегать бессмысленно. Этим она лишь добавит масла в огонь. Но если покажет, что её нисколько не пугают его выходки, то Сэну быстро надоест. – Хм-м… Не думаю. Просто с ними было бы много хлопот, а у тебя совершенно не боевые способности. Эти лживые картинки только и могут, что вызывать гормоны страха, но больше ничего. Бесполезная вещь, – заметил он и нагнулся за книгой. Его взгляд скользнул по названию, и юноша усмехнулся. Книжки о любви: типичная девушка, однако… по ней и не скажешь. Она ведь не старается выглядеть ослепительно прекрасной, как многие из общежития. – Что, опыта набираешься? Неужели всё так светло и мило с Идолом? Хотя это вряд ли. Вздрагиваешь от любого прикосновения. Дай угадаю: дело дальше поцелуев не заходило? – Шел бы отсюда, Сэн, пока твои гормоны страха не пришли в активность, – прошипела сквозь зубы Айрин. Раздражало то, что Сэн говорит всё, что думает, да ещё и в такой грубой форме. Словно ему заняться нечем, кроме как досаждать ей. – Ты бы лучше собой занялся. Что у тебя за проблемы? Помнится, на балу совсем вышибло из реальности. Неужели кошмары мучают? – Эй, ты слишком много говоришь, – Сэн сощурился, но в этот раз не игривость была в его взгляде, а злость. Она прожигала до самого сердца, и девушка отвела взгляд в сторону, спасаясь от удушливого чувства страха. Совсем не сильная, нисколько. – Сегодня я пришел вовсе не ссориться с тобой. По правде, меня забавляют твои слабые потуги дать мне отпор. Это весело. – Знаешь что, прекрати это уже. Возможно, я и кажусь слабой физически, но однажды могу и навалять тебе. Потом сидеть не смо…. – Айрин осеклась, когда почувствовала касание чужих пальцев на подбородке. – Эй!.. – возмущенно воскликнула девушка, хватаясь за запястье парня, но была остановлена одним взглядом. – Эй, Сухарь… Знаешь, ты вся пропитана страхом и сомнениями. Не нужно быть опытным психологом, чтобы суметь заглянуть в чужое сознание. Я встречал таких, как ты. Они быстро ломаются, и этим пользуются. Его голос звучал чуть приглушенно и тихо, отчего приходилось невольно прислушиваться. Айрин затаила дыхание, позабыв о том, что хотела выбраться из его хватки и уйти. Правда ли в его словах или что-то другое, но оно заставило её забыть обо всём, кроме зеленых глаз и приглушенного голоса. – Именно поэтому я хочу сломать тебя. Потому что всё, что не способно жить, должно быть уничтожено. Сломанные игрушки не чинят, их ломают и выкидывают. Он не спасет тебя, пока ты сама не пожелаешь быть спасенной. Это реальность, и ты должна, наконец, принять её. – Заткнись! – девушка дернулась, ударив по руке парня. Всё внутри неё клокотало от гнева. Он захватил её всю, заставив кусать от ярости губы едва не до крови. Безудержное желание ответить чем-нибудь подобным захватило сознание, и Айрин сжала руки в кулаки. Однако пальцы почему-то плохо слушались. Вздрогнув, она опустила взгляд и заметила, что ладони чуть подрагивают. Не гнев, а страх – вот что это за чувство. Сэн усмехнулся, откинувшись на спинку дивана. Правда глаза колет – он знал о том, что это выведет из себя девчонку. Однако не думал, что заденет её так глубоко. Как же он ждал такой реакции: наконец-то в её взгляде что-то похоже на отчаяние, но совсем чуть-чуть. Опоры слишком крепки, чтобы разрушиться от одного удара. Но ждать осталось недолго. Айрин сломается, как бы она ни боролась. – Может, мне тоже заняться анализом твоего мозга? – проговорила сквозь зубы девушка. – Ого!.. Что я вижу! Неужели это решимость? Сухарь оскалил зубки – это так мило, что я сейчас расплачусь! – парень поднялся с дивана. Ирония, звучавшая в его голосе, действовала на нервы. Айрин бы всё отдала за то, чтобы стереть с красивого личика эту насмешливую улыбочку, однако ей нельзя раздувать никакие конфликты. Иначе у Совета появится повод вытащить её из Академии. Ей не раз говорили об этом. – Ну, вот и погасли наши фонари. Ты скучная, Блэквуд. Тогда в коридоре было намного интереснее. Особенно когда ты сидела сверху. Признаю, что это было волнующе. Думаю, тебе и самой понравилось. – Иди к черту, Сэн! – взорвалась девушка. – Я подпалю твою комнату, пока ты будешь спать! – Уже боюсь: смотри, как дрожат колени! – он театрально дернул ногами и, небрежно махнув рукой, двинулся прочь. Глядя в спину уходящему парню, девушка искренне пожелала ему споткнуться на лестнице и влететь носом в ступеньку, но Сэн с удивительной легкостью и ловкостью поднялся наверх, откуда одарил её новой насмешливой улыбкой, прежде чем скрыться окончательно. Взглянув на часы, Айрин тяжело вздохнула. Только три часа дня. Когда Ханабусы нет рядом, время тянется мучительно медленно. Возможно, ей стоило бы завести больше друзей, но достаточно и трех. Нет, двух. Акацуки ей не друг, а Айдо… тоже ведь. Он… «Возлюбленный» Дыхание перехватило от этой мысли, и странная слабость в ногах и жар в груди объяли тело, пробуждая в голове воспоминания о том, что происходило на этом самом диване. Коснувшись пальцами губ, девушка почувствовала, как к щекам приливает румянец. Ещё, она хочет ещё раз испытать это. Так необыкновенно… Когда она успела стать столь жадной и ненасытной? Вернувшись в комнату, Айрин бросила книгу на стол и сунулась в ящик стола. Коробка с таблетками: она нашла её сегодня утром, когда проснулась со жжением в горле. Обычно вампиры не дотягивают до такого, но она терпеть не могла эти таблетки. Они ужасны на вкус и норовят вернуться обратно во внешний мир. Кровь Ханабусы в разы вкуснее… Девушка забросила в рот несколько таблеток и заставила себя проглотить их. Поморщившись от не совсем приятного вкуса, Айрин поднялась и задвинула ящик. На ближайшие два дня она может забыть о жажде, но потом снова придется есть эти кровезаменители. Она бы предпочла нормальную кровь. Кровь Ханабусы. – Когда же он приедет? – девушка рухнула на кровать, уставившись в потолок. Когда она в последний раз лежала вот так, то думала о том, что сейчас кажется глупым и несерьезным. Со временем всё меняется: вещи, люди, чувства. Она тоже рано или поздно изменится, но к лучшему или худшему? Кто знает. Айрин прикрыла глаза, расслабляя напряженные мышцы. Если удастся, то она заснет. Хотя бы немного поспать ей не помешает: тем меньше времени ждать и меньше шансов, что она снова начнет себя накручивать. Слушая биение собственного сердца, девушка постепенно погрузилась в забытье. Теперь удары раздавались приглушённо, едва слышно, словно доносились издалека. Чьи-то шаги нарушили бесконечную череду стуков, и Айрин дернулась, но глаза открыть не смогла. Веки точно свинцом налились, как и всё тело: постепенно руки и ноги перестали её слушаться, стали вдруг необыкновенно тяжелыми. Это было похоже на сон, однако чувство паники слишком реально, как и медленно распространяющийся по телу холод. «Что происходит?» – девушка могла только слабо дышать и слушать. У неё забрали все чувства, кроме осязания и слуха. Шаги раздавались теперь, казалось, отовсюду. Они оглушали, вызывая желание заткнуть уши, но руки не слушались. Однако что-то потянуло её вперед, какая-то волна толкнула в спину, и в следующее мгновенье зовущий по имени голос прорезал слух и словно бы выдернул из плена пустоты и холода. Айрин резко раскрыла глаза, наполняя легкие воздухом. Первое время всё перед глазами плыло, было расплывчатым, но вот, наконец, удалось сфокусировать взгляд, и девушка увидела перед собой лицо Ханабусы. Оно освещалась необыкновенно ярким для солнца светом. Почти красным, как могло показаться, и Айрин поняла, что уже вечер. С несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, а затем свет померк, погрузив комнату в полумрак: солнце исчезло за горизонтом. Девушка нащупала на постели рядом руку парня и сжала его пальцы, приподнимаясь на локтях. Руки Айдо были прохладными: он явно только что вернулся, и сразу пришел к ней, даже не заходя к себе. Лишь ворот плаща был чуть расстегнут, и то наспех. – Я люблю тебя, – она обняла юношу, выдыхая ему поверх плеча. – Ты чего так внезапно? – растерянно пробормотал парень, чуть покраснев. Айрин прикрыла глаза. От Ханабусы пахло улицей и свежестью. В своем сне она не могла ничего почуять. Не могла шевельнуться и видеть. Она словно растворялась, исчезала, и мысли о том, что однажды она может не иметь возможности коснуться любимых рук, светлых волос, мягких губ, не быть в состоянии увидеть знакомые черты лица и удивительные голубые глаза цвета лазури, заставили её дернуться навстречу Айдо. – Я читала, что нужно ценить то, что у тебя есть, и как можно чаще выражать свои чувства, потому что однажды этого человека может не стать, и тогда ты пожалеешь о том, что так и не сказал желанных слов. Не хочу, чтобы такое случилось. – Такого не случится, – заверил её Ханабуса. Он заглянул девушке в глаза, ища причину таких слов, но в этот раз Айрин была непроницаема. Точнее, в её взгляде не было ничего, что могло быть дать ему подсказку. – Как прошел день? – Нормально, – отозвалась девушка, расстегивая пуговицы его плаща. Айдо с замиранием сердца наблюдал за тем, как её пальцы высвобождают их из петель одну за другой. Ловкие быстрые движения гипнотизировали взгляд. Тонкие руки приступили к шарфу спустя несколько минут, явно намереваясь стянуть его с шеи, как замерли. Ханабуса поднял взгляд, и тогда Айрин притянула его к себе за концы шарфа и коснулась его губ своими. – Я… я скучала… – прошептала она, глядя на него сквозь полуопущенные ресницы. Айдо стоило огромного труда заставить себя сделать вдох, потому что горячее дыхание, обжигавшее его губы, сводило с ума и перекрывало дыхание. Он накрыл руки Айрин своими, сжимая её ладони. Как же раньше он мог жить без всех этих чувств? Без этого волнения и жара? Без этого чувства совершенного взаимопонимания и доверия? – Я привёз тебе подарок, – тихо произнес он, опуская руку в карман. Айрин отстранилась, на ходу стягивая с него шарф. Любопытство отразилось в блеске глаз, и Ханабуса с трепетом наклонился к ней, застегивая на шее застежку. – Что это? – девушка опустила взгляд и коснулась пальцами медальона, холодного на ощупь, но до боли знакомого. «Тот самый» – шепнул внутренний голос, и Айрин ощутила, как часто забилось в груди сердце от нахлынувших воспоминаний. Вечер, крошечный город и местный фестиваль. Яркие фонари на крышах и столбах и возбужденные голоса жителей. Отражающие свет витрины, за стеклом одной из которых манекен, на шее которого висит маленький медальон. Куро рядом, держащий её за руку, и отражения обоих в витрине. Её глаза блестят от охватившего желания приобрести чудесное украшение, и тут же скользнувшая по лицу тень от мысли о том, что это невозможно. Образ брата не вызывает никаких чувств, лишь тепло от ностальгии, словно всё было давным-давно, и Куро никогда не работал с Советом. – Ты никогда не говорила, где жила. Но я всё же нашел этот кулон, – проговорил Ханабуса, ловя на себе её взгляд. Он потратил на поиски целый день, но это того стоило. Щеки Айрин горят здоровым румянцем, и ради этой благодарной и нежной улыбки он был готов повторить свое маленькое путешествие. Если бы можно было навсегда сохранить на её лице это выражение, он бы отдал все богатства мира за это. – Спасибо… – её голос раздался над ухом, и в следующее мгновенье руки девушки прижали её тело к его груди. – Ты делаешь для меня столько всего, в то время как я только и могу, что жаловаться на превратности судьбы. Но я обещаю, что однажды всё изменится. Ты только подожди, ладно? – с жаром прошептала она. Айдо опустил руки ей на спину, ощущая под ладонями тепло кожи. В плаще было до невозможного жарко, и Айрин, будто прочитав его мысли, стянула с его плеч верхнюю одежду. Теперь преград стало в разы меньше, и он более ярко ощущал то, что раньше было приглушенным и едва чувствуемым. – Сейчас нам нужно идти, – сдавленно проговорил он, с трудом заставив себя отнять руки и отпрянуть. Айрин кивнула, пряча от него румянец, и он понял, что не одного его так взволновал тот момент, когда с плеч соскользнул плащ. И будоражащим кровь был сам процесс, а не его результат. – Подожди. Я соберу вещи, – попросила его девушка, поднимаясь с кровати. Ханабуса с легким трепетом в груди наблюдал за тем, как Айрин роется в ящиках в поисках блокнота и ручки. В одном из них он заметил маленькую коробочку, которую девушка тут же швырнула в дальний угол ящика. «Таблетки» – понял парень, и взгляд невольно скользнул вверх, замерев на обнаженной шее. Он и не заметил того, что Айрин зацепила волосы в хвост, и теперь в ушах раздавались глухие удары чужого сердца, и Айдо буквально видел пульсирующую артерию, хотя её и не найдешь взглядом с такого ракурса. – Ханабуса, знаешь… – Айрин замерла, сидя перед открытым ящиком, и юноша вздрогнул, услышав её голос. Мгновенно стук в ушах прекратился, и Айдо отвел взгляд в сторону. – Что? – тихо спросил он, разглядывая стул, который ничем не отличался от стульев во всем общежитии. Но это было лучше, чем смотреть перед собой – в ту сторону, где поселилось искушение. Обнаженная шея привлекла его внимание слишком легко для того, кто регулярно принимал таблетки. Желать чьей-то крови так сильно – это ведь нормально? Ведь теперь они вместе, а жажду можно утолить лишь кровью того, кого любишь. Но у него язык не повернется попросить об этом, как бы сильно желание ни было. – Когда перестаешь ощущать боль от потери дорого человека – это не страшно, верно? – спросила девушка, поднимаясь. В руках она держала блокнот и письменные принадлежности, и глаза её блестели в полумраке комнаты. – Я вспомнила кое-что из прошлого, но это не причинило боли. Как думаешь, не означает ли это, что я окончательно потеряла его? – Я… я не знаю… – отозвался юноша, наблюдая за тем, как приближается к нему Айрин. Стоит ли ему радоваться тому, что Куро больше не занимает много места в её жизни? Но чем тогда заполнилась возникшая там пустота? Возможно, им самим, но об этом не узнаешь, не спросив. Однако не хочется лишний раз бередить раны. – Я потеряла и даже рада этому, – твердо произнесла она. – Но всё прошло так быстро, будто случилось не со мной. Не понимаю одного: почему? Ведь обычно страдают долгое время, а я… что меня так исказило? – Айрин вздохнула и коснулась пальцами медальона на груди. Возможно, стоило купить другой, ведь этот напоминает ей о Куро. – Это не искажение. Пошли, а то опоздаем, – он протянул к ней руку. Айрин сжала его ладонь. Легкое пренебрежение в голосе Ханабусы досаждало. Она надеялась на то, что он проявит больше интереса к её проблеме. Хотя… Всё, что касается Куро, выводит его из себя. Скорее всего, он просто не хочет говорить о нем. – Слушай, Айрин, – они шли по коридору, когда юноша заговорил. – Я сегодня ездил домой, чтобы узнать об этой связи. – Что?.. – на миг девушка растерялась, не зная, что сказать по этому поводу. Он уехал ради того, чтобы разобраться с этой связью, но ведь её нельзя разорвать, так зачем копаться в ней? – И? Что ты узнал? – Двухсторонняя. Поэтому ни за что не позволяй ему выпить твоей крови, иначе… – Айдо прервался, почувствовав внезапно, что начинает задыхаться. Картина совершенно бездушной Айрин предстала перед глазами, и тот взгляд на лестнице в первый день её пребывания в Академии может вновь появиться, но теперь по другой причине. От этих мыслей свело скулы, и юноша сжал ладонь девушки, останавливаясь. Они встали друг против друга, и Айрин встревоженно заглянула ему в глаза. – Что «иначе»? Я умру? – спросила она. – Нет, просто ты… станешь рабом Куро. Он будет управлять тобой так, как захочет. Это почти то же самое, как в случае с чистокровными. Мы не можем их ослушаться, не можем отказать в просьбе, поэтому сделаем всё, что они скажут. Ты тоже сделаешь всё, что он скажет, поэтому не ищи с ним встречи и никогда не выходи из школы одна. – Ты слишком волнуешься за меня, – девушка улыбнулась, немного натянуто. – Не бойся. Мне всё равно не позволено покидать Академию больше. Без сопровождения, конечно, иначе это будет похоже на заключение какое-то, – она попыталась пошутить, но замолкла, поймав на себе не на шутку встревоженный взгляд Айдо. – Ну, не смотри ты так. Я понимаю всё. – В эти выходные мой отец устраивает сезонное мероприятие: банкет в честь скорого окончания осени. Я хочу, чтобы ты пошла со мной, – выдохнул он. Его лазурные глаза блестели в сумраке коридора, и Айрин заметила, что щеки юноши тронул румянец. Это было заметно даже в темноте. – Разве мне можно? Я не хочу доставить никому лишних проблем. Твой отец… он… – начала она, но была прервана Ханабусой, который приложил к её губам палец, призывая замолчать. – Он не против, Айрин. И это так волнительно: ты познакомишься с моей семьей, с другими гостями, и это… Эй, в чем дело? – Айдо вздрогнул, хватая девушку за плечи. Ему показалось, или в её глазах сверкнули слезы? Но подняв её лицо, он не обнаружил ничего из того, что ожидал увидеть. – Прости, просто я… это заставило меня занервничать. Так глупо, верно? Я и перед балом нервничала, но сейчас ещё сильнее. Ведь на этом банкете будут гости из знатных семей…. Лучше не говорить им, кто я такая. Это добром не кончится. – Ничего. Придумаем что-нибудь. А теперь пойдем: я слышу голоса внизу. Все уже собрались, – Ханабуса потянул её за собой, и девушка послушно поплелась следом. Вот и всё: теперь ничего не воротишь. Она наконец-то действительно станет частью чего-то большего, чем просто последней из Блэквудов. Она станет той, кого представит Ханабуса отцу.

***

Айрин на ватных ногах зашла в широкие двери и на миг зажмурилась, ослепленная ярким светом. Они прибыли в дом Айдо заранее, за пару часов до банкета, чтобы подготовиться и познакомиться со всеми. Всю дорогу до поместья Айрин сидела как на иголках, постоянно ворочаясь, и Ханабусе приходилось не раз её успокаивать различными шуточками. Они мало чем помогали, но хотя бы на время заставляли её затихнуть, чтобы юноша перестал сам нервничать. Они оба были в предвкушении скорой встречи и оба боялись её. Девушка замерла на пороге, встретившись взглядом с мужчиной, спускавшимся вниз по лестнице. Его походка, осанка, выдержка говорили о том, что это и есть отец Ханабусы, и тогда Айрин почувствовала нарастающую в ней панику. Айдо сжал её ладонь, желая приободрить, но от этого стало лишь хуже, потому что мужчина сразу же опустил взгляд на их руки. Было не понятно, какие мысли посетили его голову тогда, но когда он спустился и подошел ближе, то приветливо улыбнулся. – Добро пожаловать, Айрин, – кивнул Айдо-доно, и Айрин заставила себя улыбнуться и чуть склонить в знак почтения голову. – Доброго дня, – проговорила она, чувствуя на себе пристальный, изучающий её взгляд. Ещё чуть-чуть, и она не выдержит и сбежит обратно в Академию. В голове метались мысли о том, что вдруг она не понравится отцу Ханабусы, вдруг одета не так, как положено, или причесана. Айдо успокаивал её перед отъездом, уверяя, что это платье смотрится на ней великолепно, но сейчас уверенность в этом пропала. Не нужно было вообще ехать, достаточно и того, что она всё время проводит в школе вместе с парнем. – Чудесно выглядишь, – заметил Айдо-доно, делая жест в сторону гостиной, и девушка нервно сглотнула, выдавив из себя слабое «Спасибо». Ханабуса по дороге до новой комнаты что-то непринужденно говорил отцу, рассказывая о поездке и ещё о чем-то, что девушка благополучно прослушала. Она опустилась на предложенный диван, и Ханабуса сел рядом. Она буквально ощутила, как он напряжен, и почему-то именно это заставило её чуть расслабиться и выдохнуть с большим облегчением. – У вас красивый дом, – проговорила она, окинув гостиную взглядом, и мужчина благодарно ей улыбнулся. Айрин казалось очень странным то, как дружелюбно её здесь встретили. Невозможно, чтобы этот мужчина перед ней не думал о том, что она оскверняет его дом своим присутствием. Как только не прогнал её ещё на пороге? Неужели Ханабуса сумел каким-то образом объяснить отцу всё? То, что старейшины необоснованно обвинили её семью в предательстве… – Мне жаль твоих родителей, – голос мужчины заставил Айрин вздрогнуть. Она подняла взгляд на Айдо-доно, с трудом заставив себя не отвести его сразу же, как только встретилась с ним глазами. – Они были хорошими людьми. Хотя, наверное, стоит говорить вампирами. Иногда так тяжело подобрать нужные слова. Ханабуса рассказал мне о тебе. Твое клеймо… не могла бы ты показать его? – Отец!.. – Ханабуса вскочил с дивана, повысив голос, и тут же осекся, поняв, что кричит. Айрин растерянно взглянула на мужчину, который с ожиданием смотрел на неё, не обращая внимания на упрек сына, и поднялась с места. – Эй, тебе совсем не обязательно это делать… – попытался остановить её юноша, но девушка качнула головой. Это лиловое платье с бала позволяло без особого труда оголить плечо и часть лопатки. Айдо-доно подошел к ней ближе, и Айрин убрала волосы на другую сторону, приспуская рукав и оголяя ожог. – Никогда прежде не видел такого. Клеймо ставят очень редко, потому что обычно за серьезные провинности казнят. А сделано совсем не аккуратно, будто они спешили. Ты помнишь, о чем говорили присутствующие? – спросил мужчина, на что Айрин мотнула головой. Она ничего не слышала и вообще тогда с трудом соображала. – Ты выглядишь напряженной, – заметил он, когда девушка вернула рукав на прежнее место. – Хочешь что-то спросить? – По правде, мне немного неловко. Я не привыкла к такому вежливому обращению, поэтому… – начала Айрин, но была прервана тихим смехом. Айдо-доно положил руку ей на плечо и слабо сжал пальцы. Девушка встретилась с ним взглядом, и увидела в голубых глазах открытое дружелюбие и приветливость. Ни презрения, ни злости, ни ещё чего-то в этом роде – ничего. – Не переживай по этому поводу. Ханабуса хоть и кажется ветреным, но в таких вопросах очень разборчив. Я думаю, ты хорошая девушка. Тем более, раз Канаме Куран взял тебя под свою опеку, значит, всё нормально. Я верю ему, и спасибо, что приглядываешь за моим сыном, – слабая улыбка тронула губы мужчины, и он вышел из гостиной, оставив их одних. Айдо судорожно вздохнул, подходя к ней ближе. Айрин почувствовала, как он касается её плеча рукой, и чуть поежилась от пробежавших по коже мурашек. Испытание закончилось и, кажется, успешно. Оставалось надеяться на то, что всё, что говорил Айдо-доно, правда, а не наигранная дружелюбность. – Не стоило тебе показывать клеймо, если ты не хотела, – проговорил Ханабуса. – Всё в порядке. Оно не такое уж и страшное, как мне казалось. Всего лишь знак, но ничего больше. В последнее время я о нем даже не вспоминаю, – пожала плечами девушка. – Но было немного страшно. Ух, как я переживала. – Я и сам волновался. Хотя он и позволил мне прийти с тобой, в разговоре отзываясь о твоей семье даже с приветливостью, всё равно боялся того, что может произойти во время встречи. Но я рад, что всё закончилось хорошо. Я бы познакомил тебя с моей сестрой, но она уехала и поэтому не будет присутствовать на банкете. Ах, пошли. Я покажу тебе нашу библиотеку. Она во много раз круче городской, – заверил её юноша. – У нас есть чуть больше часа до банкета. Возможно, часть я успею показать. – Хочешь сказать, что она просто огромна? – поинтересовалась девушка, следуя за парнем. Его дом очень красив и довольно-таки большой. У неё был поменьше. Хотелось бы съездить и посмотреть, что с ним стало, однако… там убили её родителей. Это не самые приятные воспоминания. – Гляди! – Ханабуса раскрыл двери и пропустил её вперед. То, что библиотека была круче городской, отчасти правда. Само оформление комнаты, шкафы и мебель – всё было дорогим, из красного дерева. В центре стояли две софы друг против друга и пара кофейных столиков, да кресло. У противоположной входу стены Айрин обнаружила камин, который явно давно не зажигали. Огромное окно во всю высоту комнаты прикрывал белоснежный тюль, и габардин из бордовой ткани лишь подчеркивал его белизну. Девушка шагнула внутрь, скользя взглядом по книжным шкафам, стоящим у стены справа в ряд, запрокинула голову, осматривая книги на втором ярусе библиотеки, куда вела небольшая деревянная лестница. Айрин восхищенно выдохнула: пусть помещение и меньше городской библиотеки, но здесь намного приятнее находиться. Ханабуса топтался нетерпеливо рядом, ожидая вердикта, и девушка повернулась к нему лицом. – Потрясающе! Если бы в общежитии была такая же, я бы давно забыла, как выглядит солнце, – проговорила она. – Можно я осмотрюсь здесь? – Конечно. Она в твоем распоряжении целый час, – улыбнулся парень, наблюдая за удаляющейся прочь девушкой. Айрин бросилась сразу на второй ярус. Она всегда любила высоту, с самого детства, и поэтому окинула комнату и юношу внизу восторженным взглядом. Книги, книги, книги – они были повсюду. Айрин скользила от одного книжного шкафа к другому, скорым взглядом окидывая корешки. Было множество с интересными названиями, которые она бы с удовольствием прочла, но не сейчас. Возможно, когда-нибудь она сможет сюда вернуться. – Ого!.. – девушка задрала голову, увидев на верхней полке до боли знакомую толстую книгу. Серая обложка ничем не выделялась, но эти искусно выписанные черные буквы завораживали. Ограниченное издание истории появления вампиров – таких сейчас нигде не найдешь. Пусть здесь и не всё подтверждено, но зато приятный слог и есть иллюстрации. У неё была такая, но, скорее всего, её теперь уже нет в старом доме. Айрин нашла стремянку в конце яруса и придвинула её к нужному книжному шкафу. Ловко взобравшись по ступенькам, она потянулась вверх и захватила желанный корешок. Пальцы от предвкушения чуть подрагивали, как, собственно, и лестница под ногами. Только не от предвкушения, а от того, что она поставила её на сгиб ковра. Опасно шатаясь, девушка начала спускаться, прижимая одной рукой к груди книжку. Высота не страшила, но вот то, что в итоге она может сбить с полок книги – да. Не хотелось создавать проблем Ханабусе. Ему и так явно пришлось постараться, чтобы она смогла прийти в его дом. – Ох!.. – на последней ступеньке лестница опасно пошатнулась, и Айрин почувствовала, как горячие руки придержали её за поясницы. Оглянувшись, она заметила стоящего за её спиной Айдо. – Осторожнее, – выдохнул он, помогая слезть. Айрин благодарно ему улыбнулась, раскрывая на ходу книгу. Вот она: та книга, которую она так любила читать в детстве, не понимая множество слов. Сейчас всё было просто и ясно. Чистокровные, аристократы, бунты, Совет – всё было изложено в печатном виде, но девушка догадывалась, что многое явно скрыли. Переворачивая страницу, она ощутила легкий укол в пальце. Боль была точечной, но вскоре распространилась по всему кончику, и Айрин заметила проступившую капельку крови, которая медленно поползла вниз, вдоль пальца, открывая взору довольно-таки протяжный порез. – Стой, – она вздрогнула, когда Ханабуса остановил её руку у самого рта: она только собиралась слизать кровь, когда его пальцы обвили её запястье. – Позволь… мне… – его скулы скрасил румянец, и во взгляде отразилось ничем не прикрытое смущение и желание одновременно. Как завороженная глядя ему в глаза, девушка протянула руку, позволяя пальцам юноши оплести её ладонь и поднести ко рту. Сердце глухо забилось, когда горячее дыхание обожгло её руку, и кровь прилила к щекам и ушам. Айдо поднял на неё взгляд, смотря сквозь полуопущенные ресницы, и что-то невероятно волнующее было в этом. Во рту всё пересохло, когда пальца коснулись теплые мягкие губы. Странный восторг захватил сердце и взбудоражил кровь, и Айрин судорожно выдохнула, ощутив касание языка на коже. Она не смела отвести взгляда, потому что Ханабуса всё это время смотрел на неё, вытягивая из ранки кровь. Огоньки желания и жажды застыли в его глазах, требуя большего, и телу стало вмиг тяжело и жарко, когда губы юноши коснулись внутренней стороны её ладони. – Ханабуса… – выдохнула девушка, прикрывая рот рукой, потому что в следующую секунду белые, точно снег, клыки пронзили тонкую светлую кожу ладони, погружаясь едва ли не до основания. Острая боль на миг пронзила руку, но затем всё тело захватила приятная волна дрожи и волнения. Ноги стали точно ватными, и Айрин ощутила, что начинает сползать на пол вниз. Книга выпала из рук, мягко приземлившись на ковер рядом, и Айдо на секунду остановился. Девушка задрожала все телом, когда юноша обвил пальцами второй руки её запястье. С какой жадностью он пил кровь, словно давно был измучен жаждою. Красные дорожки стекали от ладони вниз и замирали на пальцах Ханабусы, и что-то невероятно красивое и таинственное было в этом. Она и не представляла себе, каким приятным может быть этот процесс, потому что сердце замирает после каждого глотка, и дыхание перекрывает, когда встречается взглядом с Ханабусой. Он пьет жадно, быстро, словно куда-то опаздывает. Возможно, он спешит, чтобы до банкета запах крови успел выветриться из дома. – Это… трудно остановиться… – выдохнул он, отпрянув. Его подбородок были измазан кровью, и Айрин невольно подалась вперед, собирая губами остатки крови. Зачем она это делает? Она не понимала и не хотела понимать, потому что уже в следующую секунду Ханабуса притянул её к себе, с неожиданной страстью впиваясь в особо понравившуюся ему нижнюю губу девушки. В этот раз в движениях было больше уверенности, больше чувств и меньше сомнений. Айрин едва сдержала стон, когда ощутила давление на губы, и послушно приоткрыла рот, позволяя углубить поцелуй. Руки юноши скользнули по её спине, замерев на талии и притянув плотнее к телу. Она выгнулась, чувствуя распространяющийся в груди жар, когда язык юноши скользнул по внутренней стороне губы, подчиняя сознание, и задел её собственный язык, скользя по нему чувственным кругом и поднимая внутри волну удовольствия. Этот пытливый, будоражащий кровь поцелуй сводил с ума и кружил голову. Девушка вконец потеряла ориентацию, вспоминая, что они в библиотеке, лишь тогда, когда поцелуй прерывался на доли секунды. От пьяненного страстью взгляда Ханабусы во рту всё пересыхало. Поцелуй был со вкусом крови и шоколада, которым угостил её по пути юноша. Прикусив чуть нижнюю губу, она собрала с неё языком остатки собственной крови, прежде чем снова отдаться во власть безумию. Слишком хорошо и жарко, просто невероятно жарко. Айрин опустила взгляд, рассматривая свою заляпанную кровью руку, когда, наконец, воздуха перестало хватать, и они отстранились друг от друга. Дыхание сбилось, было тяжелым и частым, и близость другого тела мешала восстановить его. Взгляд наткнулся на серую книгу, которая лежала у ног, и Айрин с трепетом подумала о том, что это было не случайно. То, что она порезалась. Ранка давно затянулась: как на пальце, так и на ладони. Ханабуса взял её руку в свою, проведя пальцами по тонкой ровной коже, где минутами раньше пронзал её клыками. Айрин с жадностью облизала пересохшие губы, на которых до сих пор ощущалось горячее дыхание и пылкие прикосновения. – Нужно помыть, – тихо проговорил Ханабуса, чуть хрипло. От этого внутри всё затрепетало, и волна нового желания захватила тело. Айрин с трудом заставила себя подняться с пола, и Ханабуса вернул книгу на место. Колени дрожали, руки немели, а пальцы отказывались слушаться – они оба замечали в себе эти вещи, и стыдились смотреть друг другу в глаза. То, что происходит с ними, когда они остаются вдвоем, не поддается объяснению. Оно просто есть и сталкивает их друг с другом каждый раз, когда огоньку желания удается порваться через оборону голоса разума. Журчание воды возвращает к воспоминаниям о библиотеке. Айрин прикрыла глаза, смывая с ладони кровь. Ровного розового цвета жидкость омывает раковину и стекает во множество маленьких дырочек – красивое зрелище, если бы только в воздухе не пахло железом. Иногда плохо быть вампиром, потому что острее чувствуешь многие запахи. И слышишь тоже очень хорошо: Ханабуса топчется за дверью, и сердце его отбивает несколько сбитый ритм. Айрин взглянула на свое отражение, вытирая руки полотенцем. Лука каким-то чудом смогла завить ей волосы крупными прядями, не раз бормоча под нос почти что ругательства, но оно того стоило. Теперь она выглядит старше и более женственно, чем прежде. – Айрин, пора. Гости уже прибывают, – легкий стук нарушил установившуюся тишину. Девушка вздохнула и вышла в коридор, растягивая на лице улыбку. Благо они не заляпали платье, иначе был бы просто кошмар. Наверное, такие порывы привычны для влюбленных вампиров, но ей как-то неловко от них, особенно от собственных желаний и мыслей. Она готова была тогда и сама поддаться жажде, приглушенной таблетками, но не решилась. Пролитая кровь наследника семьи взбудоражила бы весь дом. Когда они вышли к лестнице, сердце в груди замерло на миг. Те из гостей, которые ещё были в холле, подняли головы, и Айрин поймала на себе сразу несколько любопытных взглядов. То ли смущение, то ли страх или волнение объяли её, но она с силой сжала руку Ханабусы. «Почему они смотрят на меня так жадно?» – хотела спросить девушка, но юноша двинулся вниз, и ей пришлось сосредоточиться на том, чтобы не свалиться на лестнице. Лишь когда каблуки коснулись пола, Айрин вздохнула с облегчением, но самое трудное было впереди. К ним направлялась какая-то женщина с дочерью, только что вошедшая в двери. Лакей едва успел снять с них меха и теперь аккуратно укладывал одежду на вешалках. – Какая встреча! – проговорила аристократка, останавливаясь напротив. Айрин готова была поклясться, что её дочь клацнула зубами, когда Ханабуса представил свою спутницу с необыкновенным рвением. История, которую они выдумали, пришлась им обоим по вкусу. Айрин Рэйсмен – так её звали. Она уехала с семьей за границу ещё в детстве и вернулась совсем недавно, закончив частную школу-пансион. Её отец и отец Ханабусы с давних пор друзья, поэтому Айдо приютили девушку на время у себя, и сегодня она присутствует на банкете в качестве гостя. Правда, судя по лицу дочери аристократки, в простые дружеские отношения никто не поверил. – Вы его невеста? – поинтересовалась девушка, и у Айрин едва глаза на лоб не поползли. Слава Богу, что в разговор вмешался Ханабуса. Он без труда сумел уйти от темы, отшутившись, и от его улыбки девушка растаяла вмиг, позабыв о своей неприязни и подозрительности. – Было жутко, – пожаловалась Айрин, когда им удалось, наконец, ускользнуть от женщины и её дочери. Ханабуса нервно улыбнулся. Ему пришлось за них двоих говорить, потому что Айрин не могла ни слова произнести от волнения и страха. Для неё быть на таких мероприятиях в новинку, и юноша это прекрасно понимал. Им пришлось ещё несколько раз беседовать с гостями, пока не спустился отец и не взял обязанности хозяина вечера на себя. Только тогда Айдо вздохнул с облегчением, позволив себе расслабиться. Айрин нисколько не устала, чего не скажешь о парне. Пригладив торчащую прядь волос юноши, она улыбнулась и потянула его в центр комнаты, где под медленную, плавную музыку топтались на месте несколько пар. – У меня с этим плохо, – воспротивился Айдо, но Айрин уступать не желала. – Ты задолжал мне, помнишь? – напомнила ему девушка. Хоть две дырочки на руке и затянулись, однако на коже всё равно сохранялось ощущение прикосновения клыков. Коснувшись пальцами кулона на шее, Айрин умоляюще заглянула в глаза юноши. Ей мало поцелуев, и непродолжительная близость во время медленного танца могла бы скрасить чувство неудовлетворения. Тем более, когда в горле снова проявилось чувство жжения. Если не унять мысли, то воздух заполнится запахом крови. – Ну, ладно, – сдался Ханабуса. Он не мог отказать Айрин, когда она смотрела на него таким взглядом, от которого пробирало до дрожи. Его срыв в библиотеке до сих пор смущал ум. Отбросив все предосторожности, он позволил себе увлечься сладким запахом и необыкновенным вкусом, а затем – поддаться желанию, упиваясь поцелуем, от которого тело слабло и пылало жаром. Айрин довольно улыбнулась и потянула его за собой, предвкушая ощущение знакомых рук на своей талии. Она выбрала место с краю от танцующих, чтобы не мешаться под ногами и не привлекать лишнего внимания. С последним возникли сложности: многие из гостей то и дело впивали в них взгляды, сверлили спины, нисколько не стыдясь этого. Айрин бы себе такого в жизнь не позволила. Она окинула взглядом комнату. Скоро должны приехать Лука и Акацуки и, по возможности, их родители. Канаме сослался на занятость, как и Такума, который предпочел остаться с Главой. Рима и Шики, как сообщил ей Ханабуса, заняты съемками для журнала, поэтому приехать не смогут. Отчасти это даже хорошо. Меньше глаз и разговоров, которые придется поддерживать. – Так вы всё же решили приехать? Стоило предупредить заранее, – голос отца Ханабусы заставил многих отвлечься от бесед. Айрин и Айдо тоже остановились, повернувшись в сторону выхода. Непонятное, странное чувство захватило грудь, и девушка невольно сжала пальцы юноши. Что-то отдаленно знакомое было в этом чувстве, но она не может понять, что. – Только не это… – процедил сквозь зубы Ханабуса, и Айрин вздрогнула, почувствовав, как напряглись его мышцы и мускулы. Пальцы заломило от сильного нажатия, и на миг ей показалось, что юноша точно сейчас ей все переломает, как всё вдруг прекратилось. Сердце пропустило удар, больно сжимая всё внутри, и глухие удары отдались в ушах и висках, не позволяя больше слышать чужие голоса. К горлу подкатил твердый ком, перекрывая дыхание, и Айрин судорожно схватила ртом воздух, дернув руки вверх. – Извините за то, что не предупредил, – проговорил вошедший мужчина, растягивая на лице бездушную улыбку. Взгляд зеленых глаз скользнул по лицам гостей и остановился на ней, окончательно замерев. Казалось, что тысяча иголок вонзается в сердце, и в глазах по краям помутнело, вскружив голову. Айрин ощутила, что начинает задыхаться, и зажала рот рукой, когда из груди едва не вырвался стон. – Добрый вечер, Ичиджо-сан, – пронесся по рядам воодушевленный, покорный шепот, и это было последним, что услышала девушка, прежде чем мужчина направился в их сторону, не сводя с неё глаз, в которых не отражалось ничего, как и много лет тому назад.

***

«– Какое прелестное дитя, – голос принадлежал широкоплечему мужчине, который уверенной, твердой походкой приближался к крыльцу дома. Он улыбался, но улыбка не затронула его глаз, взгляд которых внимательно скользил по её лицу. Айрин поднялась, расправляя складки платья, и задрала голову, вглядываясь в незнакомца. Он был уже в возрасте, и широкий подбородок покрывала густая борода, ещё сохранившая свой цвет – золотой, как и довольно густая шевелюра на голове. Костюм, в который был одет мужчина, выглядел очень дорогим, и когда гость подошел ближе, Айрин поняла, что перед ней кто-то очень важный. Мама учила её быть вежливой, поэтому девочка присела в неловком реверансе, который никак ей не давался. – Как тебя зовут, девочка? – спросил мужчина, присаживаясь перед ней, на ходу снимая с головы шляпу. Айрин улыбнулась, подражая матери, которая такой же улыбкой приветствовала редких гостей в их доме, но вежливый жест перерос в детскую, искреннюю широкую улыбку почти мгновенно. – Меня зовут Айрин Блэквуд, – представилась она, неотрывно глядя в глаза собеседника. На миг лицо мужчины прорезало удивление, но уже в следующую секунду по губам вновь скользнула приятная улыбка, снова не коснувшаяся глаз, и незнакомец поднялся, переводя взгляд на кого-то за спиной девочки. Айрин повернулась и увидела застывшую в дверях мать. Её щеки, всегда покрытые здоровым легким румянцем, были оттенка мела, и нижняя губа чуть подрагивала. Всё произошло слишком быстро, чтобы успеть разглядеть остальное, потому что женщина шагнула вперед, опуская руки на плечи дочери. – Я и не знал, что у вас всё же родился ребенок, – заметил мужчина, и Айрин ощутила, как на секунду с силой сжались пальцы матери на её плечах, будто слова гостя были осязаемы для собеседника. – Какая милая девочка, Лилит. Она похожа на тебя. Но вот волосы явно отца. Зачем же вы скрывали такое прелестное дитя от всех? – Мы собирались представить её позже. У Айрин слабое здоровье, поэтому она не может часто покидать дом и плохо переносит светские приемы, – отозвалась Лилит, не сводя глаз с мужчины. Её губы были плотно сжаты, будто она была не рада его визиту: даже семилетняя девочка могла заметить подобные вещи, чего уж говорить о взрослом человеке. Но мужчина, казалось, не замечал этого. – Господин Ичиджо, – ошеломленный голос другой женщины прорезал затянувшееся молчание, и следом за Блэквуд на крыльце появилась хозяйка поместья. – Мы не ждали вас сегодня. – Вы как всегда прекрасны, леди Соэн, – Ичиджо коснулся губами тыльной стороны руки женщины. – Я просто проезжал мимо и решил заехать. Вы не против? – Конечно, проходите, – Соэн отступила в сторону, пропуская гостя в дом, и Айрин проводила его взглядом до самых дверей. Когда он скрылся за ними, девочка последовала за ним, но была остановлена матерью на пороге. – Пойдем, Айрин. Пора домой, – тихо произнесла Лилит, обменявшись взглядами с хозяйкой поместья. Айрин непонимающе уставилась на мать. Ещё ведь не было десерта, так как они могут уехать? Лука поделилась с ней, что сегодня будет кремовый торт, которым им обеим очень нравился. – Вы уже уходите? Разве моё присутствие тяготит вас, Лилит? – Ичиджо не ушел в общий зал, где сидели остальные гости, а остался в коридоре, наблюдая за разворачивающейся сценой. Женщина вздрогнула, и Айрин поежилась, высвобождая руку из сильной хватки. – Мама, как же десерт? – спросила она, не понимая, почему воздух так накалился. – Я хочу остаться. Пожалуйста, ещё немного. – Оставайтесь, – произнес Ичиджо, и Айрин почувствовала легкий трепет в груди. Что-то приказное было в голосе мужчины – что-то такое, чего нельзя было ослушаться. Она с удивлением заметила, как пропала во взгляде матери решимость покинуть дом, уступив место покорности. Женщина отошла от дверей прочь и двинулась обратно в общую залу, откуда выглядывала нетерпеливо Лука. Они играли в прятки, когда пришел незваный гость. Соэн всё равно проиграла, так что нет смысла продолжать игру. Тем более, сейчас подадут десерт. Айрин двинулась вслед за гостями, когда заметила, как из кармана брюк мужчины, идущего впереди неё, выпал платок и упал ей под ноги. Белоснежный, открахмаленный, с вышитыми в углу инициалами. – Господин Ичиджо! – Айрин подняла его с пола, догоняя гостя. Ичиджо обернулся на её зов. – Вы обронили, – добавила она, протягивая найденную вещь. Мужчина благодарно улыбнулся одними уголками губ, принимая оброненный платок, и как бы невзначай коснулся пальцев девочки. Айрин вздрогнула, почувствовав пробежавшую по телу волну. – Спасибо, – произнес он, убирая платок обратно в карман. Его взгляд внимательно изучал её лицо, и девочка в который раз подумала, какие неживые глаза у этого вампира: в них не отражалось ничего из того, что было на лице. Однако она знала, как изменить это. – Я знаю, чего вы боитесь, – прошептала она, выжидающе глядя на мужчину. Брови Ичиджо в изумлении изогнулись, и в следующее мгновенье мужчина наклонился к ней ближе, не сводя глаз. Под его взглядом всё внутри в страхе сжималось, но Айрин не желала отступать и продолжала открыто смотреть на гостя. – Я могу показать вам. – Правда? Тогда я бы хотел это увидеть, – он протянул к ней руку, будто зная, что только через прикосновение она может показать ему то, что хочет. Айрин сжала его пальцы, чувствуя на себе напряженный взгляд матери. Он прожигал ей спину, но раз Лилит не вмешалась, то ничего страшного в её поступке явно нет. Молчание длилось всего минуту, но, казалось, что целую вечность. Когда Ичиджо отпрянул, высвобождая руку из её хватки, Айрин увидела, как напряжены были мускулы на лице мужчины, но затем по губам гостя скользнула улыбка, и впервые за всё время девочка увидела отразившееся в глазах Ичиджо чувство – ликование. – Наконец-то, – торжественно прошептал он, но никто не услышал его голоса, кроме неё»