Pressure.

Чья-то теплая рука вывела её из раздумий, своим прикосновением заставив вздрогнуть. Айрин подняла взгляд на Луку, которая помогала ей собираться в дорогу. Девушка выглядела встревоженной и немного растерянной и с заботой заглядывала ей в глаза, ища ответы на свои многочисленные вопросы. – Что? – Ничего, правда. Но ты уже с несколько минут сидишь и смотришь в одну точку. Что случилось, Айрин? Это как-то связано с вашей с Сэном стычкой? – Соэн убрала с лица выбившуюся из косы прядь волос. Айрин чуть склонила голову на бок, закусывая губу. В секрет её способностей и целей Асато посвящена только она и отец Ханабусы. Ей сказали не говорить об этом юноше, но к другим это тоже относится. Никто не должен знать, какую опасность для них она представляет. По крайней мере, до тех пор, пока они не узнают уровень этой самой опасности. – Нет, мы просто снова поругались, как и обычно. Ты же знаешь его: он задиристый, – отозвалась Айрин, застёгивая замок на сумке. Сэн-то задиристый? Возможно, и так. Но эту драку начала она. Канаме так толком ничего и не объяснил, и потому уровень её ненависти к Хасэгаве не понизился. Он докладывал о ней Совету, пусть даже и с разрешения Курана, а это непростительно и аморально, ведь разве, учась в Ночном классе, вампиры не присягают тем самым на верность чистокровному Главе? – А теперь ты уезжаешь с Ханабусой неизвестно куда. Неужели ты и правда не знаешь, куда вы поедете? Должны же быть хоть какие-то догадки. Вдруг что случится с вами, а мы не сможем помочь, если не будем знать, где вы. Это неправильно, – Лука нахмурилась, открыто выражая своё недовольство этим решением. Айрин поёжилась и отвела взгляд в сторону, внезапно заинтересовавшись поверхностью шкафа. Соэн проницательна и упряма. От неё трудно укрыть что-либо, но если всё рассказать, то это может достигнуть ушей других. По крайней мере, Акацуки, а тот расскажет Айдо. Однако хранить в себе всё это… Это действительно тяжело. Асато задел её за живое, заставил усомниться в себе и поддаться отчаянию. Она бы сломалась, если бы не те, кто рядом с ней и кого нужно защитить от Совета теперь. – Чем меньше людей знает об этом, тем лучше. И чем меньше это будет напоминать чёткий и определённый план, тем меньше шансов, что за нами увяжутся собачонки старейшин. Я доверяю Ханабусе, поэтому не буду спрашивать у него ничего на этот счёт. Пусть всё будет так, как сейчас. Это мой шанс побыть с ним, и я не хочу терять его ни за что на свете, – девушка поднялась, одёргивая одежду. Ханабуса сказал ей только то, что начало пути они совершат на поезде, чтобы за меньшее время уехать из Академии настолько далеко, насколько только возможно. Поедут налегке, поэтому она собрала с собой только самое необходимое, и всё это отлично поместилось в сумке на лямке. – Это опрометчивый и глупый поступок с вашей стороны, но если Канаме-сама одобрил его, то… тогда я не буду пытаться отговорить тебя. Однако обязательно ехать посреди ночи? Неужели нельзя дождаться утра? – Ночью проще всего незаметно уйти из Академии, – пожала плечами Айрин, выходя в коридор. Ханабуса обещал ждать её внизу, у входа, так что сейчас ей нужно в холл. Лёгкое волнение охватило её, когда она двинулась по коридору мимо дверей в комнаты других учеников Ночного класса. Никогда в жизни она не выезжала за пределы города, в котором жила, без уважительной причины, а теперь она уезжает с Ханабусой на несколько дней бог знает куда, и всё это время они проведут вместе. Возможно, это шанс для неё, наконец, прийти в устойчивое эмоциональное состояние и успокоить свои мысли, пока ничего не вышло из-под контроля. – Но вы подвергаете себя опасности, уезжая только вдвоём. Ханабуса сильный, но сможет ли он защитить вас обоих, если перевес будет на стороне врагов? Он бросится спасать тебя, позабыв о своей собственной шкуре, и в итоге пострадаете вы оба. Это… – Что тебе всё время не нравится? – разозлилась Айрин, резко останавливаясь и оборачиваясь на подругу. – В этой школе я точно в клетке, так почему же ты считаешь, что мне будет лучше, если я останусь? Хватит уже пытаться отговорить меня. Или тебе будет одиноко, если я уеду? Я не наблюдала за тобой явных признаков привязанности. Лука, пойми же уже, что я больше не та девочка, о которой ты так старательно заботилась. Я выросла, и мне не десять лет. В моей жизни многое изменилось, и я тоже изменилась. Не надо искать во мне Айрин из прошлого, а просто прими тот факт, что теперь меня не нужно так рьяно опекать! Айрин круто развернулась и стремительным шагом двинулась дальше по коридору, не дожидаясь ответа со стороны Соэн. Никто не помешает ей уехать, никто. Драгоценное время с Ханабусой ни за что не должно быть украдено у неё теперь, когда они уже собрались уехать. Куро, Асато, Совет, Сэн – всё это нужно оставить позади хотя бы на время, иначе её голова точно скоро взорвётся. Оставить позади всё и убежать – в этот раз она нарушит своё обещание никогда не избегать трудностей. Девушка замерла, заметив в конце коридора Сэна. Он стоял, прислонившись спиной к стене и скрестив руки на груди. Когда она приблизилась к нему, юноша поднял на неё взгляд и чуть усмехнулся. В зелёных глазах горели огоньки насмешки – такие уже привычные, что она бы и не заметила, не заставь он её остановиться рядом. – Счастливой поездочки, – промурлыкал Сэн, отпрянув от стены. – Это всё? Я не желаю терпеть тебя дольше минуты рядом, – сквозь зубы проговорила Айрин, чувствуя, как начинает кипеть внутри неё ярость. Девушка вспомнила их стычку и невольно сжала пальцы в кулаки. Плечо сих пор чуть покалывало, но всё же это ничего по сравнению с тем, что она испытала из-за его слов о том, что она никого не способна убить. Все недооценивают её силу и волю, её решимость, но она не так слаба, как кажется. Куро научил её тому, как постоять за себя, а Ханабуса помог справиться с той болью, от которой она убегала всё это время. Теперь Сэну следует её бояться. – А что, тебе так не нравится мой прелестный лик? Но я здесь лишь потому, что хотел выразить свою благодарность за ту драку. Было весело, Сухарь. Правда, весело. Я бы хотел повторить это, – он, точно давний друг, положил руку ей на плечо, приблизившись к лицу. Айрин передёрнуло, но она не отстранилась. – Сколько же в тебе ещё скрытых возможностей, м? Твоё тело, твоё сознание, твоя сила – всё это ещё обещает удивить и не раз. Я жду того дня, когда ты достигнешь пика своих сил. – Что?.. – девушка обмерла, уставившись на парня, который смотрел ей в лицо, насмешливо щурясь. Он знает об Асато, но откуда? Его не могло быть на том вечере, а особенно – в саду. – Удивлена? Я гораздо более просвещён во многих делах, чем кажется. Всё же мой дядюшка – член Совета старейшин и довольно-таки влиятельная личность среди них. Наверное, ему бы подошла роль информатора куда больше, чем тому же Ооцуко. Но тебе ничего не говорят эти имена и звания, верно? – Зачем ты говоришь мне всё это? Ты был там, верно? Был на банкете у Айдо и всё слышал, несмотря на то, что тебя не приглашали. Ты, чёртов… – Эй, полегче, милая, – Сэн чуть сжал пальцы на её плече в том самом месте, где до сих пор болело. Айрин подозревала, что тогда он воспользовался своей силой, и кость треснула. Но вряд ли это так. Тогда было бы намного больнее, чем сейчас. – Неужели нельзя просто послушать? Я делаю это не ради тебя, а ради Канаме-сама. Он ничего не сказал толкового, а я не хочу, чтобы ты докучала ему своими проблемами. Сэн бросил взгляд по сторонам, словно собирался сказать что-то настолько важное и сокровенное, что не должно достигнуть чужих ушей. Ханабуса ждёт её внизу, но она не может уйти, не узнав того, что собирается сообщить ей Хасэгава. Если его дядя связан с Советом, то это только на руку. Конечно, если он не шпионит заодно и на них. – Куро работает на моего дядю в качестве информатора. Он служит моей семье, поэтому я имею рычаги влияния на него, однако моих возможностей недостаточно, чтобы действительно помыкать им. Это он был тогда в саду по приказу моего дяди. Я сказал ему о том, что ты отправишься на банкет, а он передал эту информацию Ичиджо-сану. Асато решил всё взять в свои руки, и я подозреваю, что он ведёт свою игру. Все в Совете – игроки. Никто из них не желает проигрывать, но опасней всех всё же Ичиджо. Ичиджо убил его отца за то, что тот не желал подчиняться. Он не разделял взглядов Асато и потому был изгнан из клана, а затем – убит. Это списали на случайность, стечение обстоятельств и безумие обращённых и жадных на кровь вампиров, однако нетрудно было понять, что всё это было подстроено. Место старшего сына занял его брат, и Хасэгава Тоширо стал главой клана при поддержке Асато. Они спелись, а ему, Сэну, пришлось покинуть родовое поместье. Он никогда не простит дяде и Совету это – не простит того, что его лишили наследия отца. Семья – семьёй, но он не даст Хасэгаве выиграть эту игру, даже если придётся собственными руками уничтожить главное оружие Совета. – Твой бывший братец не так прост, как кажется, но, думаю, ты уже это поняла. Однако всё же не осознаешь всей серьёзности ситуации, в которую попала. Я знаю только три группы, имеющие на тебя планы. Не стоит недооценивать самых слабых из них – группу Ооцуко. Он – информатор в Совете, не глупый, но и не слишком-то смышлёный. Однако честолюбивый до омерзения, поэтому не будет скупиться на средства, чтобы не упасть в глазах Совета. Вы уезжаете с господином Идолом, да и ладно, можете делать, что хотите, но знай, что везде, куда бы ты ни пошла, за тобой будет следовать тень из подручных старейшин. Смотри внимательнее по сторонам. – Чего это ты так обо мне печешься? – насторожилась девушка. Сэн не похож на того, кто может так легко сделать доброе дело безвозмездно. За каждым его словом следует искать скрытый умысел, но, глядя в эти кошачьи глаза, она не видит ничего, кроме насмешки. Его словно забавляет этот разговор. – Считай, что так я проявляю своё великодушие по отношению к другим. Кажется, меня все считают эгоистом, да я и не против, но порой бывают в жизни моменты, когда нужно поступить правильно. Хотя даже сейчас я говорю тебе всё это лишь ради себя. Всё потому, что ты нужна мне, – Сэн захватил пальцами прядь её волос. Он хочет видеть миг её падения. Хочет видеть, как та, на кого возлагают столько надежд, сломается. Хочет видеть отчаяние Тоширо и Асато, когда его же руки уничтожат то, что так важно и дорого им. Он до безумия желает стереть с лица земли дядю и Совет. И её, её тоже. В самую первую очередь эту девушку, которая заключает в себе смысл существования Тоширо в качестве главы клана. – Я чувствую себя обязанным сберечь единственную способную дать отпор пешку. – Странно всё это. Почему ты не помогаешь своему дяде? Разве клан не должен быть на первом месте для тебя? Почему же ты не валяешься в ногах своего родственника и не просишь его дать тебе больше привилегий, чем ты получаешь, отсиживаясь здесь? – Была бы такой дерзкой в те моменты, когда сталкиваешься с собственными проблемами. Если я наведу на тебя Куро и позволю ему сделать то, что он желает, ты попытаешься убежать, поджав хвост, и забудешь о своей гордости. Но ты интересна. Как личность. В ней столько граней... Однако сначала научись держать свои чувства под контролем. Айрин ушла, ничего ему на это не ответив. Насмешка, читавшаяся в чуть приподнятых уголках губ, открыто раздражала её и выводила из себя. Пришлось плотно сжать губы, чтобы не ответить сарказмом на сарказм. Сэн орудует словами с той же профессиональностью, с какой и Асато. Но если лицо последнего напрочь лишено эмоциональности, то у Сэна с этим всё в порядке. Лучше бы она не смотрела ему в глаза и на губы. Они намного красноречивее любых слов: Хасэгава презирает её, одновременно испытывая нездоровый интерес поддразнить и унизить – всё это он никогда не произносил вслух чётко и ясно, но насмешливые огоньки в глазах и приподнятые уголки губ сказали за него всё. Девушка вышла к лестнице. Ханабуса ждал её у дверей, с рюкзаком за спиной. Он был одет довольно просто: в тёмные брюки и синий, почти чёрный, свитер. Она заметила это через распахнутые полы пальто серого цвета и подумала о том, что ей тоже следовало бы надеть свитер, а не кофту на замке и куртку. На улице по утрам холодно, и неизвестно, будет ли в том месте, куда они поедут, хорошая погода. «Э?.. Канаме? Что он здесь делает»? – Айрин заметила чистокровного только тогда, когда начала спускаться. Почувствовав на себе её взгляд, он прервал разговор с Айдо и поднял голову. Под пристальным взглядом тёмных глаз чистокровного девушка чувствовала себя необыкновенно неуклюжей и изо всех сил цеплялась за перила, боясь упасть. Вторую руку спасала лямка сумки, перекинутая через плечо, в которую она вцепилась, пытаясь вернуть душевное равновесие. Если провожать их вышел сам Куран, значит, у него есть, что сказать им. И это важно. – Сегодня будет спокойная ночь, – заметил Канаме, когда она подошла к ним ближе. Ханабуса ободрительно ей улыбнулся, и Айрин ощутила внезапное тепло в груди: юноша, которого она любит, будет принадлежать только ей одной всё это время. Не важно то, что их поездка – вынужденная мера, чтобы прийти в норму и дать время всему устояться. Они смогут защитить друг друга, и Лука поймёт, что она ошибалась. – Я надеюсь на это, – тихо отозвалась Айрин, поправляя лямку на плече. Куран чуть улыбнулся, что было довольно необычным для него. Это насторожило девушку, и она вдруг окончательно убедилась в том, что он и правда хочет что-то сказать. Она не могла злиться на Канаме за его мерзкий поступок с ней, поэтому чувство гнева, поднявшееся в ней, почти сразу утихло. – Ректор Кросс просил вас зайти к нему перед тем, как вы покинете Академию. Я рассчитываю на то, что вы выполните его просьбу, даже если знаете, что он скажет, – произнёс Канаме, выждав с несколько секунд. Он не смотрел на Ханабусу, потому что знал, что тот послушно выполнит его слова. Его взгляд был устремлён в глаза Айрин, поджавшей губы. – Счастливого пути. – Да, – она вышла на улицу первой, кинув Главе в знак почтения и прощания одновременно. Ханабуса последовал за ней, обронив «До свидания» и аккуратно затворив за собой дверь. – Выглядишь усталой, – заметил он, поравнявшись с девушкой. – Может, стоило всё же остаться до утра? Ехать куда-то на ночь глядя… Это отчасти опасно, да и тебе нужно поспать. – Нет, не нужно, – заверила Айрин, беря его под руку. Рядом с Айдо тепло и уютно. Он точно маленький огонёк, который согревает тех, кто сближается с ним. – Не хочу больше здесь оставаться. Я задыхаюсь. – Да, я понимаю, – он печально улыбнулся и поднял глаза к небу, такому чёрному и беззвёздному. Куран обещал спокойную ночь, и оставалось лишь надеяться, что дождя всё же не будет. – Здесь и правда стало тяжело дышать. Айрин промолчала на это и скользнула рукой вниз, опуская ладонь в карман пальто парня и переплетая свои пальцы с пальцами юноши. У Ханабусы руки тёплые, даже горячие. И мягкие, отчего совсем не хочется отпускать их. И его тоже. Но слова Луки, сказанные перед балом, тревожно застыли в потаённых уголках её сознания. Она бы не заглядывала туда, если бы не сложившаяся ситуация. Насколько опасна её сила? И как далеко могут зайти старейшины, чтобы заполучить её? – Ты странная с самого банкета, – тихо проговорил Ханабуса, когда они подходили к зданию ректора. Юноша остановился на крыльце, поворачиваясь к ней лицом. Его глаза блестели, но этот блеск был печальным и заставлял сердце сжиматься. – Что-то скрываешь от меня. Как и раньше. У Айрин во рту пересохло от его слов. Усилием воли заставив лёгкие втянуть воздух, она сделала шаг вперёд и обняла юношу, прижимаясь головой к его груди, ведь он стоял ступенькой выше. – Не надо, Ханабуса. Прекрати. Нет никаких тайн. Ты же знаешь, что я никогда не смогу укрыть от тебя что-либо. Много воды утекло с того бала. Тогда была прекрасная ночь, и эта тоже станет такой же, если мы не будем говорить о таких вещах, – проговорила она. Ворс свитера приятно щекотал щеку и грел кожу. Она бы стояла так вечно, если бы их не ждал ректор. – Ты права. Я становлюсь пессимистом, – он рассмеялся, опуская руки ей на плечи. Тепло ладоней просочилось сквозь слои одежды и достигло кожи, пробуждая в ней желание забыться и оставаться в этих объятиях как можно дольше. Если бы только было возможным забыть обо всём на свете, она бы с радостью отдала бы крупицы своей памяти, чтобы не думать о Совете и всех тайнах, что теперь появились между ней и Айдо. Айрин отстранилась и первой зашла в здание. Внутри было темно, свет не горел. Часы довольно давно перевалили за полночь, и единственное место, где ещё не спали, был кабинет ректора. Свет просачивался из-под двери, окрашивая пол в золотые цвета, и девушка услышала не одно дыхание, а сразу два: в комнате помимо Кайена был ещё кто-то. Подойдя ближе, Айрин поняла, кто был вторым. – Всё же вы решили уехать, – тяжело вздохнул Кросс, упираясь локтями в стол и ставя подбородок на переплетение пальцев. – А я так надеялся, что вы передумаете. Канаме объяснил мне ситуацию, но я всё равно считаю, что это ошибка. Столько сил и времени было потрачено на то, чтобы дать тебе место, где ты будешь в безопасности, и теперь ты покидаешь его. – Всё будет в порядке, – заверила его Айрин, бросая взгляд на Зеро, который с хмурым видом стоял у стены, скрестив руки на груди. Ханабуса тоже молчал, стоя рядом. Она взглянула на него и чуть слышно вздохнула, заметив недовольство во взгляде, с которым он смотрел на Кирию. «Что он здесь делает?» – так и читалось в его глазах. – Мы будем очень осторожны, господин ректор. Я обещаю. Ректора её слова не убедили, но он не стал выражать своего недоверия к произнесённому. Лишь ещё раз вздохнул и откинулся на спинку стула, глядя на неё через стёкла очков. «Это глупо» – вот что отражалось в его взгляде, и Айрин опустила глаза, уставившись на лампу, освещавшую комнату со стола. Глупо, опрометчиво, нелогично и опасно – она знает это и согласна с этим, но ей хочется уехать. Хочется до невозможного. – Я знаю, что не смогу вас отговорить, но хотя бы позвольте мне помочь вам. Кирию-кун проводит вас до станции, чтобы убедится в том, что за вами нет хвоста. Он также обеспечит вам безопасность на этом участке пути, если всё же ищейки старейшин где-то поблизости. – Но… – вмешался в разговор Ханабуса и замолк, поймав на себе взгляд Айрин. Она улыбнулась ему ободрительно, с немой просьбой позволить ректору сделать так, как он хочет. Кайен действительно заботится о ней, несмотря на то, что она для него всего лишь очередной проблематичный вампир. – Я сам не горю желанием делать это, – проговорил Зеро, отстраняясь от стены. Он прошёл мимо к двери, даже не взглянув в их сторону, и Айрин последовала за парнем, увлекая за собой Ханабусу. Прежде чем выйти, она обернулась и кивнула ректору, благодаря его за заботу. – Будьте осторожны, – шепнул он напоследок и прикрыл глаза, в очередной раз тяжело вздыхая. У Айрин от этого больно кольнуло в груди, и она поспешила захлопнуть дверь, погружая коридор в прежний мрак. Зеро ушёл довольно далеко, и ей пришлось почти бегом нагонять его вместе с Ханабусой, который с обиженно-недовольной миной шёл позади охотника. Она поймала его за руку и сжала пальцы, приободряя и прося не дуться. Зеро заставили это сделать, и нужно отдать дань уважения префекту за то, что он всё же пошёл с ними. Она и не подумала о том, что старейшины могут послать своих собачонок выследить её в случае, если она покинет школу. По обеим сторонам аллеи поднявшийся холодный ветер гонял листья, выбрасывая несколько хрупких высушенных пластинок прямо под ноги. Когда на них наступали, они громко хрустели, невольно заставляя ёжиться. Вдали, уже за воротами, ухнула сова, прорезая своим зовом воздух. Было темно: месяц, до этого слабо освещавший их путь, скрылся за тяжёлыми чёрными тучами, и теперь приходилось быть вдвое внимательнее, чтобы не оступиться. Как-то вышло, что Ханабуса ушёл чуть вперёд, до сих пор пребывая в плохом расположении духа. Айрин искренне не понимала, почему он так злится на Зеро, который тоже особо не желал сопровождать их и предпочёл бы компанию двух вампиров тёплой и мягкой постели в своей комнате. Ему завтра утром на учёбу, а они отнимают у него время для сна. – Прости, господин охотник, – поравнявшись с ним, проговорила Айрин, пряча руки в карманах куртки. – Мне очень жаль, что тебе приходится это делать. В который раз уже… – Неправда. Тебе не жаль. – Зеро скосился на неё, впиваясь ей в лицо взглядом светло-аметистовых глаз. Его губы чуть искривились в подобии насмешки, и Айрин захотелось отвести взгляд в сторону, потому что стало вдруг до ужаса неловко. Ей и вправду не жаль, напротив, она рада, что Зеро идёт с ними, но причины этой радости просто не было. – Ты всё ещё хочешь понять? – неожиданно спросил Кирию, настолько тихо, насколько мог. – После всего случившегося, всё ещё не желаешь отомстить? – продолжил он, и Айрин поняла, что он в курсе всего. К горлу поднялся ком, перекрывая дыхание, и она отвернулась, уставившись себе под ноги. – Да, я всё ещё хочу понять, – сдавленно произнесла она, поднимая взгляд на идущего впереди Ханабусу. Он наверняка слышит их, но виду не подает. От этого ей только хуже. А ещё от того, что в её словах больше нет правды. Понимать больше не надо: она узнала всё, что нужно, не считая того, насколько далеко можно развить Искажение. Теперь, похоже, настала пора действовать, и действие это будет кровавым. Зеро понял её с полувзгляда. Он вновь усмехнулся и уставился перед собой, позволяя прежнему молчанию вновь установиться между ними. Айрин выждала с минуту, прежде чем догнать Айдо. По его лицу не поймёшь, что он думает сейчас, поэтому девушка не стала ничего говорить и объяснять. Если Ханабуса слышал вопросы Зеро, то напомнит об этом тогда, когда они останутся наедине. До города им пришлось добираться пешком. Идти было не далеко, но на машине всё же быстрее. Она шла с Ханабусой впереди, а Зеро, точно тень, позади них. Иногда она чувствовала на себе его прожигающий взгляд и ёжилась, ловля вопросительные взгляды Айдо. Он уже не обижался, как прежде, да и вроде недовольство постепенно угасало. Возможно, к тому моменту, как они достигнут станции, он уже забудет о том, что хотел спросить. Город спал, и только шорох мусора и листьев, гоняемых ветром, нарушал ночную тишину в этот поздний час. Айрин услышала в переулке шкрябанье, а в следующую секунду из-за угла дома выскочила кошка, блеснув зелёными глазами, и скрылась в другом переулке. Зелёные глаза напомнили ей Сэна, и она нахмурилась. Мало приятного в том, что под боком живёт тот, кто желает тебе далеко не добра. Одно радовало: что ей всё же удалось навалять Сэну, пусть и каким-то необъяснимым способом. – Первый поезд будет только в четыре утра. Ещё целый час, – произнёс Зеро, когда они уже подходили к станции. Айрин поймала на себе его несколько обеспокоенный и настороженный взгляд. Зеро никогда так не смотрел на неё, и вообще она думала, что он не способен испытывать чувства вроде страха. Вопросительно взглянув на него, она получила в ответ лишь пренебрежительное передёргивание плечами. Кирию отвернулся, окидывая взглядом улицу, и Айрин возмущенно выдохнула. – Господин префект может быть свободен: станция уже за углом, – заметил Ханабуса, первым прерывая тишину. Зеро обернулся на него, и Айрин подумала, что он сейчас скажет что-нибудь язвительное в ответ, но ошиблась. Охотник промолчал на это высказывание. – Что такое? – с наигранной весёлостью спросил Айдо. – Чего это мы не в духе? – Наверное, потому что мне сейчас хочется прострелить кому-то голову, а нельзя, – отозвался Зеро, не оборачиваясь. Интонация не выражала искренней неприязни или ещё чего-то в этом роде, что немного удивило Айрин. Она ожидала, что эти двое начнут грызться, но вновь ошиблась. – Мы можем дождаться поезда внутри, верно? Станция же не закрывается на ночь? – спросила Айрин, действительно не зная ответа на этот вопрос. Ей прежде не приходилось ездить на поездах. – Да, верно. Подождём на перроне. Там есть лавочки, – улыбнулся ей Ханабуса. Его попытка разрядить атмосферу и поднять всем дух была встречена вяло: Зеро разговора поддерживать не желал, а Айрин чувствовала себя слишком усталой, чтобы шевелить языком. Их путь до станции занял час с небольшим при том, что они шли довольно размеренным шагом. В сон не клонило, но лишь потому, что она была чересчур взволнованна происходящим, чтобы спать. Однако скоро четыре часа утра, а Зеро до сих пор с ними. Не сказать, чтобы она беспокоилась за его здоровье, но ничего приятного нет в том, чтобы не спать всю ночь. Ноги ломило от долгой ходьбы, и девушка с благоговением рухнула на скамью, когда они вышли на перрон. Тревога, вызванная странным поведением Кирию, не покидала её мыслей. Айрин прикрыла глаза, прислушиваясь к звукам. Дыхание Айдо раздавалось под боком: он сидел рядом, и она прислонилась к нему, опуская голову на плечо. Ещё чуть дольше получаса, и они уедут из этого проклятого города. Её родовое поместье стоит на самом отшибе, в нескольких километрах от окраины, но никто кроме Луки не знает об этом. Не знает о том, что она родилась здесь и прожила целых семь лет, не покидая стен дома. Только дважды она выходила из дома: один раз на вечер к Соэн, когда их почтил присутствием Асато, а второй… – Айрин, проснись, – Ханабуса тронул её за плечо, отстраняя от себя, и девушка неохотно разлепила глаза, с чужим изумлением понимая, что заснула. Тело затекло от однообразной позы, и девушка потянулась и даже несколько раз попрыгала на месте, разминая мышцы. Краем зрения она заметила Зеро, стоящего у стены по другую сторону выхода с перрона. Казалось, что он спит, но она знала, что даже пусть его голова опущена, он прислушивается к каждому звуку и наблюдает из-под чёлки за происходящим на станции. Гудение приближающегося поезда напомнило ей о том, зачем они сюда пришли. Поправив сумку, Айрин подошла к Ханабусе, застывшему у жёлтой линии перрона и смотрящему вдаль – туда, откуда должен появиться поезд. Он увезёт их отсюда в другое место, где они создадут новые воспоминания вместе. Это… Это должно быть здорово, верно? Но почему-то у неё такое тревожное чувство на душе, отчего где-то в потаённых уголках сознания бьётся мысль, что им лучше вернуться в школу. Гудение заполнило каждый миллиметр воздуха, и Айрин увидела огромный фонарь на носу поезда, слепящий глаза. Она невольно приложила ладонь ребром ко лбу, пытаясь спастись от света, и волосы разметало в стороны, когда поезд промчался мимо них, сверкая тусклым, приглушённым светом в окнах. – Пойдём, – крикнул ей Ханабуса, исчезая в раскрывшихся дверях. Вот сейчас она сделает шаг за ним, и после этого должна будет забыть обо всём, кроме Айдо, как и обещала. Но почему-то в тот момент, когда она подошла к поезду и положила ладонь на ручку, чтобы подняться на ступеньку, то сомнения захватили её сознание. Она замерла, глядя в темноту перед собой, в которой укрылся Ханабуса, и оглушительные удары сердца раздались в ушах, перебивая все остальные звуки. То, чем вызвана была тревога Зеро… Кажется, она поняла в чём дело. – Господин охо… – начала она, оборачиваясь, и осеклась, заметив Кирию совсем рядом. Он вдруг одёрнул её назад и сунул что-то в руку. Девушка опустила взгляд вниз, почувствовав тяжесть вложенного предмета и холод под пальцами. – Это… – Это пистолет. Обычный, не оружие охотников, иначе бы тебя оно отвергло. Ректор попросил меня отдать тебе это в самый последний момент, чтобы не видел он, – Зеро замолчал, выждав с несколько секунд, прежде чем продолжить. – Однако пули отлиты из металла, который мы получаем в гильдии. Я говорю тебе лишнего… – он хмыкнул и отошёл назад, позволяя ей вернуться в поезд. Позади она услышала голос Айдо, зовущий её по имени, и, пряча пистолет в сумке, взглянула на префекта. – Спасибо. Я очень благодарна тебе и ректору – вам обоим за то, что вы делаете для меня. Я знаю, для чего мне это оружие. Они здесь, верно? Всё это время… Её бросило в сторону, когда состав тронулся. Айрин в последний момент успела схватиться за ручку, чтобы удержать равновесие. Зеро удалялся с каждой секундой, и всё меньше и меньше шансов договорить фразу, но, взглянув ему в глаза, она поняла, что права в своих догадках. Застегнув замок сумки, она отвернулась, отходя от дверей, и столкнулась с Ханабусой. – Наше купе я нашёл, – выдохнул он. Её милый, драгоценный Ханабуса – она не позволит кому-либо причинить ему вред. Даже если придётся убить, она готова пойти на это, чтобы этот юноша, что стоит перед ней, пережил это путешествие. – Айрин?.. – в некотором ошеломлении прошептал он, когда она приблизилась к его лицу. До сих пор было непривычным то, что им больше не нужно сохранять дистанцию, бояться чужих глаз и таиться. – Теперь можно ничего не бояться, – проговорила она. – И ни о чём не думать. – «Я люблю тебя». – Просто жить и наслаждаться каждой минутой нашего времени. И не вспоминать о Совете и старейшинах, об Академии и о том, что было и будет. – «Но для этого придётся убить». – Хорошо? Как и обещали. Ханабуса кивнул, улыбаясь своей прежней, открытой улыбкой, которая так ей нравилась. Столько воды утекло с тех пор, как он впервые подошёл к ней в аудитории. Тогда её напугал его жест, но теперь она рада тому, что он к ней прикасается. И тому, что его губы скользят по её губам с пылкостью и страстью, а руки обвивают талию и прижимают к себе, стремясь сократить расстояние до минимума. Она и сама не заметила, как соскучилась по его прикосновениям и поцелуям, а потому с трудом удержала рвущееся из груди желание позволить себе забыть обо всех приличиях и отдаться этому жгучему чувству прямо здесь и сейчас. – Нет, стой… – прошептала Айрин, отстраняясь, хватая ртом воздух. – Пойдём в купе, Ханабуса. Нам нужно отдохнуть хотя бы немножко. Хотя бы… – она не успела закончить, как Айдо вновь припал к её губам, едва их касаясь, а затем поцеловал уголок рта, чуть выше губы. – Ну, хватит, – взмолилась девушка, ни капли не желая останавливать это. С трудом заставив тело слушаться, она отпрянула. Сумка заметно потяжелела, и Айрин с горечью подумала о том, что стало тому причиной. Как бы она ни противилась, но её путь не мощён красным кирпичом, нет. Он залит кровью, потому и красный, и от этого не сбежишь.

***

Под тихое постукивание колёс о рельсы клонило в сон. Айрин несколько раз погружалась в дремоту и каждый раз, вздрагивая, просыпалась от любого резкого звука. Шторы были раздвинуты, пропуская утренние лучи солнца внутрь, и девушка, пробуждаясь, щурилась от яркого света. Шея затекла от однообразной позы, но прилечь Айрин себе позволить не могла. Ханабуса убрал свой рюкзак наверх, но она сумку с плеч не сняла. Ощущение непривычной тяжести напоминало ей о том, что пока ещё не всё закончилось. Она дала обещание забыть о Совете, но не могла. Не тогда, когда уже в который раз во время её бодрствования мимо дверей проходит один и тот же мужчина. В купе кроме них двоих никого больше не было. Ханабуса сидел напротив неё и, подперев рукой подбородок, смотрел в окно на проносящиеся мимо деревья и редкие дома. Они выехали за черту города двадцать минут назад, и выплывшее из-за горизонта солнце прогревало отмёрзшую за ночь землю. Небо было в целом ясным, лишь кое-где серыми клочками застыли облака, обещая собраться в тучи. – К вечеру может пойти дождь, – сообщил ей юноша, поворачивая лицо к ней. Айрин улыбнулась, сжимая пальцы на сумке. Она снова услышала шаги в коридоре и краем глаза заметила в окошке всё того же мужчину. В этот раз он задержался напротив чуть дольше обычного, и их взгляды пересеклись. Карие, почти чёрные глаза сверкнули, выдавая в мужчине вампира, и Айрин едва удержала себя от того, чтобы не вскочить с места и не направить дуло врученного ей пистолета на незнакомца. За ними проследили и их обнаружили. Она не может позволить себе сейчас спать. – Как далеко мы уедем на поезде? – чуть хрипло спросила девушка, переводя взгляд на Ханабусу. Он взглянул на неё и сощурил глаза. Искорки задора сверкнули в лазурных глазах, и у Айрин перехватило в груди дыхание. – Ещё далеко, – отозвался он, улыбаясь. Игривость его тона заставила её невольно отвлечься от тяжёлых мыслей. Ханабуса что-то замыслил, и её приятно волнует эта загадочность. – А в чём дело? Тебе не нравится поезд? Или само купе? Или… – Ну, хватит, – оборвала его Айрин с шутливой строгостью. Стянув с плеча лямку, она поставила сумку на сиденье рядом. Убрав тяжесть с колен, она почувствовала себя неожиданно легко. Пистолет, что был дан ей для защиты, – тяжёлая ноша для той, чьи руки никогда ещё не были замараны чужой кровью. Она хотела бы остаться незапачканной навсегда, но прекрасно понимала, что это невозможно. Не сейчас и не скоро. Айдо с интересом смотрел на неё пристальным взглядом. Его настроение заметно улучшилось, и девушка с трепетом вспомнила жаркий шёпот, ласкающий кожу, когда их скрывал сумрак помещения между вагонами. Сейчас только они вдвоём, и больше никого в этом купе. – Мне нравится здесь. Нравится быть с тобой. – Айрин смотрела ему прямо в глаза, теребя подол кофты. Пальцы гнулись с трудом от волнения, захватившего её теперь, когда она поняла, насколько далеко они от школы и насколько близки сейчас. Воздух казался ей заряжённым и плотным, и, втянув лёгкими воздух, она прикрыла глаза, пытаясь отгородиться от напряжения. Волны мурашек пробегали по коже каждый раз, стоило ей наткнуться в голове на мысль, содержащей в себе самые потаенные её желания. Не время, не место, но она так хочет осуществить всё это, что самой страшно. – Может, сыграем во что-нибудь? В карты? – предложил Айдо спустя несколько минут, вынуждая вновь открыть глаза. Он зашуршал, копаясь в своём рюкзаке, и выудил из него пачку с картами. Айрин особо играть не хотелось, но она послушно поддалась ближе к столику. – На желание? – Желание?.. – несколько растерянно переспросила она. Айдо хитро сощурился, перетасовывая колоду. Похоже, не только её голову посещают подобные мысли, но когда им дали форму слов, они волнуют с большей силой. Облизнув пересохшие губы, Айрин кивнула, предвкушая свою победу. Она обязана победить, чтобы исполнить своё желание. – Можешь начинать бояться. – Отнюдь. Я хорошо играю, – заверил её юноша, улыбаясь. Его глаза весело блестели, и Айрин не удержалась от ответной улыбки. – По-моему, это тебе стоит опасаться. Ты же не знаешь, что я загадаю. – И что?.. – тихо спросила она, на что Ханабуса хмыкнул, давая понять, что не скажет. Он полностью погрузился в процесс, раздавая карты. Айрин с трепетом взяла свои шесть, с надеждой заглядывая в них. Всего один козырь, да и то самый маленький. Придётся как-то выкручиваться, не полагаясь на удачу. – Я хожу первой, – сообщила она, выбрасывая на стол первую карту. Игра затянула её почти сразу, полностью погружая в свой авантюрный и азартный мир. Она затаивала дыхание каждый раз, когда доходила её очередь крыть карты. Мысли об опасности, подстерегающей их за дверью, затерялись на фоне остальных, в которых много больше радости. Однако и та погасла, когда Ханабуса выбросил последнюю карту – козырный туз, о котором она совсем забыла. «Проиграла» – пронеслось у девушки в голове и, досадливо бросив оставшуюся карту на стол, она с наигранной обидой посмотрела ему в лицо. – Я слушаю твоё желание, – пробурчала Айрин, почти что с ненавистью глядя на козырного туза, гордо возлегающего на деревянной поверхностью рядом с её несчастной бубновой дамой – козырем, который ей совсем не пригодился. – Ответь на вопросы, что я задам, но искренне, – произнёс Ханабуса, сгребая карты на столе. Он опустил лицо, собирая их в одну ровную колоду, и Айрин с негодованием и страхом одновременно уставилась на светлую чёлку, прячущую от него его глаза. Ей стоило подумать об этом заранее, тогда бы не пришлось сейчас так отчаянно бледнеть, а после, когда он поднял на неё взгляд, краснеть. Краснеть от той неловкости, что повисла между ними под его пристальным, внимательным и требовательным взглядом. – Ладно, – выдохнула она, вытирая ладони о джинсы. Волнительно и страшно. Она не хочет отвечать на эти вопросы, потому что примерно знает, что он спросит. – Я проиграла, поэтому отвечу. – Не хочу принуждать тебя, – проговорил Ханабуса, и его губы тронула чуть виноватая улыбка. Он мог быть жестоким, если нужно, но не с ней. Он слишком дорожит её доверием и любовью, чтобы неосторожным словом позволить их связи надорваться. – Честно, я… – он закусил губу и, с несколько секунд покусав её, решительно выдохнул и произнёс: – Я хочу знать, почему ты ввязалась с Сэном в драку. «Что же, это не так плохо, как я думала» – поспешила успокоить себя Айрин, но от этого стало только хуже. Впиваясь пальцами в коленные чашечки, девушка оторвала взгляд от своих рук и посмотрела в лицо юноше, в ожидании затаившему дыхание. – Потому что я была слишком зла на него за то, что он оказался шпионом, – честно ответила она и, не дожидаясь следующего вопроса, продолжила: – Он носит фамилию Хасэгава. Хасэгава – член Совета, один из тех, кто имеет на меня планы. Слишком много информации просачивалось к старейшинам, и поэтому, узнав, что Сэн – Хасэгава, я, не подумав, набросилась на него с твёрдым желанием свернуть шею. – Ты действительно хотела его убить? – сокрушённо выдохнул Айдо, откидываясь на спинку сиденья. Он сложил руки на ногах и уставился на неё с долей какого-то облегчения. – Я придумал тысячу причин, почему это произошло, а на деле всё оказалось таким… Ох, я даже не знаю, что сказать… Я ведь знал, что Сэн – племянник Хасэгавы Тоширо, но у него очень плохие отношения с дядей. Настолько плохие, что он бросил всё и приехал в эту школу, присягнув Канаме-сама на верность. Тебе не стоило нападать на него. – В отличие от тебя я не была в центре последних событий, начиная с десяти лет, и совершенно не имею никакого представления о том, что творится в мире вампиров сейчас, – огрызнулась Айрин. – Мне никто не докладывает последние сплетни и новости. Я всегда всё узнаю последней, если вообще узнаю! Чёрт, вы все действительно думаете, что мне будет легче, не знай я всего этого? Ханабуса растерянно захлопал глазами. Похоже, он и сам не знает ответа на этот вопрос. Она не спрашивала, а он не говорил – вот что отражалось на его лице, и Айрин с досадой закусила губу, отворачиваясь. Если бы ей сказали о том, что помимо Такумы в классе есть кто-то ещё, связанный с Советом, никто бы ничего не потерял. То, что её считают недостойной знать подобную информацию, раздражает. – Я не знал, что ты умеешь драться. Конечно, я догадывался, что ты далеко не так хрупка, какой кажешься, но… Сэну пришлось отчитываться перед Канаме-сама за его проделки с окнами, и его рассказ… ты… откуда ты всё это умеешь? – Меня научил Куро. Он профессионал по этой части, потому и опасен. Не связывайся с ним ни при каких условиях. – Не добавить последнего она не могла. Куро действительно очень опасен. Пожалуй, он единственный, кто реально может причинить вред Ханабусе. – Куро – меньшая наша проблема, – вздохнул Айдо. Отчасти он прав. Её бывший названый брат не представляет собой угрозы без прямого приказа Хасэгавы, а тому вряд ли нужны неоправданные и такие знатные, как Ханабуса, жертвы. – Спасибо, что всё рассказала. «Не всё» – отозвалось на его слова её подсознание, и Айрин заставила себя улыбнуться, чтобы стереть с лица досаду. Айдо не заслужил того, что она скрывает от него такие важные вещи, как разговор с его отцом и Асато. Ханабуса имеет право знать всё, но это слишком опасно для него. Знания – сила и одновременно оружие, способное причинить вред и его обладателю тоже. А ещё нужно решить вопрос с тем странным вампиром, которого давно уже не видно возле их купе. То, что он затаился, отнюдь не хорошо. – Давай выйдем на следующей станции, – тихо произнесла девушка, протягивая руку к сумке. Им бессмысленно ехать дальше, если за ними всё равно следят. Она забыла об опасностях, но сейчас пришло время вспомнить. – У нас хвост, – более тихо добавила она, кивая на дверь. Ханабуса нахмурился. Это плохо, что их выследили. Он рассчитывал, что, уехав ночью поездом, сможет незаметно от всех ищеек покинуть город и уехать далеко от него вместе с Айрин в безопасное место, где их не потревожат. Что же, он ошибся, и эту ошибку нужно исправлять, пока не поздно. – Ладно, – только и сказал он, припадая щекой к окну в попытке определить, как далеко им ещё до ближайшего населённого пункта. Если он не ошибается, то следующая станция будет в маленьком городке, и однообразные пейзажи становятся всё более и более полными новых объектов. Кажется, они действительно скоро прибудут. – Эй, Ханабуса, – Айрин поставила сумку на колени, накрыв её сверху руками. Когда придёт время, ей придётся воспользоваться тем, что она хранит внутри. – У тебя ещё остались таблетки? Я…я оставила свои дома. – «Ложь. Они закончились». После драки с Сэном ей пришлось употребить все, что у неё были, но даже это не помогло полностью избавиться от боли в плече. Она не может привыкнуть к заменителям, но что хуже – она едва ли утоляет с их помощью хотя бы половину своей жажды. Как много вещей появилось у неё, о которых она совершенно не желает распространяться, даже Ханабусе. – Да, конечно, – он выудил из кармана коробочку и протянул ей, с долей недоверия глядя ей в глаза. Айрин пришлось выдержать его взгляд, чтобы рассеять сомнения, поселившиеся в Айдо после её слов. Он не спросил у неё, откуда она узнала о том, что Хасэгава имеет на неё планы. Она сказала лишнего – то, что узнала у Асато. Если откроется правда про пистолет, не свяжет ли Ханабуса это со словами Канаме о том, что Сэну было позволено поделиться новостями с Асато лишь затем, чтобы выудить информацию из старейшины? Он явно понял, что Ичиджо должен был внести свою лепту в раскрытие тайны, но каким образом? – С тобой точно всё в порядке? – спросил Ханабуса, когда за его спиной в окнах она увидела стены здания станции и редких людей на перроне, спешащих покинуть маленький городок. Поезд остановился, чуть тряхнув их, и девушка отправила в рот две таблетки – ровно столько, сколько должно требоваться обычному вампиру, чтобы утолить жажду. Айдо принял обратно коробку, не сводя с неё встревоженного взгляда. – Да, всё отлично, – заверила Айрин и направилась к выходу. Ложь скоро станет частью её жизни, но отец Ханабусы не простит её, если она втянет Айдо в разборки с Советом, притом что теперь за ней «охотятся» три группы, у каждой из которых свои методы и планы. Она уже втянула Ханабусу, но ещё не слишком поздно оградить его от опасностей. Продвигаясь по вагону, она буквально почувствовала спиной чей-то прожигающий взгляд. Отгородившись от шума, она сосредоточила слух только на размеренных, осторожных шагах сзади – шагах, что, несомненно, принадлежали тому вампиру. Взглянув на идущего впереди Ханабусу, девушка накрыла рукой застёжку сумки. Возможно, будет лучше, если она избавится от преследователя прямо сейчас, в вагоне, чтобы избежать разглашения информации со стороны ищейки. Но тогда выстрел услышат все, а человек, который рассыплется пылью, вызовет настоящий ужас и панику у пассажиров. Им придётся уйти в безлюдное место, прежде чем избавиться от погони. – Скорее, – поторопил её Ханабуса, протягивая руку, и Айрин шагнула ему навстречу, цепляясь за его ладонь пальцами. Как хорошо: в его объятиях она чувствует себя необыкновенно защищённой. – Пошли, – он взял её за руку и повёл за собой. Айрин несколько раз одёргивала парня, чтобы замедлить шаг. Их прогулка должна выглядеть этой самой прогулкой, а не попыткой скрыться от преследования. Даже если она и узнала в том мужчине вампира, это ещё не значит, что догадалась об его целях. Один против двух – будет глупо, если на пустыре ищейка решит напасть на них. – Пять, – шепнул рядом Айдо, заводя её в переулок – ответвление от главной улицы, по которой они шли уже пять минут. – Их пять. «Пять?» – Айрин широко раскрыла глаза от удивления и ужаса. Ищейки Совета должны быть хорошо обучены бою, потому что не способны использовать силу по праву крови. Возможно, среди них будут бойцы надлежащего качества, если так можно выразиться, и Ханабуса может не успеть избавиться от всех пяти сразу. «Тогда я вмешаюсь» – шепнула себе девушка, втягивая лёгкими воздух, чтобы успокоить мысли. Она заметила то, что они вышли к окраине городка, лишь тогда, когда её глазам открылась ведущая прочь из населённого пункта асфальтированная дорога с частыми пробоинами. Этот город действительно оказался крошечным – почти таким же, как и тот, где она жила с Куро. Воспоминания на миг захватили её мысли, но боль от ногтей, впившихся в ладонь, вернула её к реальности. Сейчас, ещё немного, и всё случится. Она должна защитить Ханабусу. Её не убьют, но его – могут. Глядя на вампиров, выходящих следом за ними из переулка, девушка схватила ртом воздух, насчитав пять противников. Почти наверняка они были посланы Ооцуко, потому что Хасэгава и Ичиджо никогда бы не поступили так опрометчиво. Быстро взглянув на высохшую, пожелтевшую траву под ногами, Айрин подумала, что скоро в ней затеряется пепел и прольётся кровь. Вампиры дали обнаружить себя, значит, у них не мирные намерения. – Не вмешивайся, пожалуйста, – тихо попросил её Айдо, отдёргивая себе за спину. Айрин хотела возмутиться, но так и застыла с открытым ртом, когда треск прорезал воздух, и от них в стороны пополз лёд. Первый вампир, с шипением бросившийся вперёд, бормоча слова угрозы под нос, застыл в воздухе, достигнутый льдом, и с громким треском развалился на кусочки. Никакой крови и пепла – только лёд, и это красиво. – Что вам надо? – крикнул Ханабуса, делая шаг назад, чтобы иметь больший размах и свободу в движениях. Айрин наблюдала за всем, стоя от него по левую руку, но чуть дальше назад, чтобы не мешаться. Слова юноши заставили её похолодеть. Это был роковой вопрос. – Нам нужна девчонка, – вперёд выступил мужчина – тот самый, что столько раз проходил мимо купе в поезде. Его взгляд нашёл её и впился, точно хищник, вцепившийся когтями в свою жертву. – Мы знаем, кто ты. Лучше отойди в сторону, иначе пострадаешь. – О, это мы ещё посмотрим! – отозвался Ханабуса, выбрасывая руку в сторону. В его голосе внезапно послышались нотки азарта, и Айрин не то с ужасом, не то с удивлением поняла, что он наслаждается этот стычкой. «Это опасно, а не весело, дурак!» – хотела крикнуть она, как уловила лёгкое движение руки мужчины. В следующую секунду четверо вампиров бросилось на них. Они окружили их, приготовившись к атаке, и Айдо напрягся всем телом, не зная, куда смотреть. Будь на месте Айрин Акацуки, ему бы не пришлось так дёргаться, но теперь ему придётся видеть на все 360 градусов, а это очень сложно. От прилива адреналина в кровь сердце, казалось, билось не в груди, а в висках, и каждый удар отзывался неприятной болью. Из-за неё было слишком тяжело сосредоточиться, но он не мог позволить себе потерять концентрацию. Всё начало происходить слишком быстро. Это не были бои, как в фильмах, когда противники ждут, пока главный герой расправится с одним из них, прежде чем напасть. Это не кино, а жизнь, и в ней никто не будет ждать, пока жертва расправится поодиночке со всеми. Ханабуса направил руку на одного, отправляя по земле лёд в его сторону, но вампир ловко увернулся и попытался зайти сзади, однако не успел и был пригвождён к земле, а после – рассыпался. Второй и третий разминулись, пытаясь напасть с двух сторон, и пришлось волей-неволей заняться сначала первым. «Я не успею» – с ужасом понял Айдо, заметив краем зрения, что третий и четвёртый объединились со стороны Айрин. Он резко повернулся, забыв о втором, который стремительно приближался к нему, и направил лёд на двух противников, отталкивая в сторону девушку. Ничто, кроме неё, не имело ценности для него в эту минуту. Даже собственная жизнь. «Но что будет с ней, если ты пострадаешь?» – промелькнула в голове острая мысль, заставившая его замешкаться в неопределенности. Откуда-то словно издалека раздался приглушенный хриплый голос Айрин, зовущий его по имени, и с чужим удивлением заметил приближающихся к нему двух вампиров. Руки были словно чужие: он медленно, даже лениво направил на них пальцы, призывая лёд. Было чувство, что его оглушило взрывом, и всё вдруг потеряло свою важность: его жизнь, её жизнь и весь мир – всё стало смешным и далёким, таким ненужным. «Я не успею» – повторил он себе почти с равнодушием, как громкий выстрел привёл его в чувство. Ханабуса дёрнулся, оборачиваясь, и увидел, как рассыпался пеплом второй вампир всего в метре от Айрин, которая сжимала обеими руками рукоять пистолета. Из дула ещё дымило, и палец, лежащий на спуске, дрожал. Сумка была раскрыта, и Ханабуса понял, почему она задержалась тогда на перроне. Зеро дал ей пистолет, который не принадлежал охотникам, но был способен убить вампира. «Пули» – догадался Ханабуса, и Айрин вдруг толкнула его и снова выстрелила. В третьего, а второго он заморозил сам. Остался четвёртый и пятый, который застыли в нескольких метрах от них. «Теперь мы на равных». – Оружие… – прошипел четвёртый, обмениваясь взглядом со своим «боссом». Тот молчал, никак не выдавая своего смятения. Ситуация заметно осложнилась, и вампир явно в эту минуту стремительно соображал, как можно изъять из полученного выгоду. Его подчинённого, однако, бесило это молчание. – Девчонка – моя! – крикнул он, доставая из-за спины нож. Его глаза загорелись алым, и он оскалился, обнажая острые клыки. Самый ловкий, но не самый опасный. Ханабуса дёрнулся, выступая вперёд. – Мы не можем дать им сбежать! – вскричал вампир, бросаясь вперёд. Быстро, слишком быстро, чтобы уловить движение. – Иначе нас самих убьёт Ооцу… Тело само дёрнулось вперёд, подчиняясь беззвучной команде. Айрин заметила лишь то, как широко раскрылись от удивления глаза Ханабусы, прежде чем колени царапнула земля, и она повалила пойманного за шиворот вампира на землю. Глаза ищейки наполнились ужасом и непониманием, рот искривился, так и не определившись, чего от него требует хозяин: усмешки, улыбки или болезненной ухмылки. Приставив к его лбу пистолет, девушка выстрелила, чувствуя сильную отдачу по руке вверх. – Айрин?! – Айдо шагнул к ней и замер, заметив, что пятый – последний вампир уходит. – Я за ним! – крикнул юношу, усилием воли заставив себя отбросить подальше мысли о том, что только что произошло. Он не мог дать главарю сбежать, иначе тот расскажет, куда они приехали, поэтому полностью сосредоточился на погоне. Айрин раскрыла пальцы, и серый пепел скользнул с ладони вниз, на землю. Она поднялась, чувствуя жгучую боль в плече, и повела рукой, пытаясь размять напряжённые мышцы. От резкого всплеска адреналина, быстро погасшего в крови, в коленях появилась такая слабость, что девушка даже пошатнулась, но поймала равновесие и замерла. Сколько? Два или три? Скольких она только что убила? – Троих, – выдавила из себя Айрин, глядя на пистолет в своей руке. Привычная уже тяжесть нисколько больше не тревожила её и не пугала. Напротив, она вместе с холодом металла дарила ощущение силы. И власти – власти над чужой жизнью, которую можно с лёгкостью отнять одним выстрелом. Не со страхом, а ликованием – вот с чем она посмотрела на вернувшегося Айдо. Он остановился в нескольких метрах от неё, расстроенно кривя губы, и сообщил, что вампир скрылся. По его глазам она поняла, что ей предстоит долгий разговор, но теперь больше ничего не страшно. У неё есть сила, способная причинять вред другому – реальный, физический вред, причиняющий боль и отнимающий жизни. – Мы должны уехать отсюда как можно скорее, – проговорил Ханабуса, подходя ближе. Айрин бросила последний взгляд на пистолет в руке и открыла сумку, чтобы убрать его, но была остановлена юношей. Он перехватил её руку за запястье и заставил посмотреть ему в глаза. – Это дал тебе Зеро? – Да, для самозащиты, – отозвалась она, высвобождая руку из хватки и пряча оружие в сумке. – Как раз для таких случаев, как этот. Пошли. Иначе сюда сбегутся люди на выстрелы. Ну же, Ханабуса, чего ты застыл? – Айрин потянула его за собой в сторону города. Поезд уже уехал, а второй неизвестно когда снова заглянет в эту глубинку. Им придётся покидать город по той дороге с пробоинами, возле которой в траве теперь затерялся пепел. Похоже, их планы на спокойный отдых потерпели крах.

***

Солнце обещало вот-вот исчезнуть за горизонтом, погрузив город во мрак. Тени сгущались, и поднявшийся ветер гнал запоздалых прохожих по домам, завывая в переулках. Темно, холодно, опасно – это дарит не чувство страха, а вызывает волнение и азарт. В такую ночь случаются вещи, необъяснимые потом полицией. В такую ночь умирают люди. – Куда спешишь? – он вышел вперед из тени, под свет уличного фонаря, преграждая путь торопливо вышагивающему мужчине. Незнакомец замер, и его лицо перекосило: от ужаса, негодования и просто растерянности. Он запоздал, но ожидание того стоило. – Вы не имеете права меня задерживать. Я должен доставить новости своему господину как можно скорее, поэтому дайте дорогу, – низким голосом, чуть хриплым, ответил мужчина. К нему вернулось прежнее самообладание, но, судя по вздрагивающим пальцам, страх не отпустил. Он знал, чего следует бояться в этой жизни, и сейчас одна из угроз стоит прямо перед ним на пустынной улице, погружённой в темноту, которая рассеивалась лишь тусклым светом фонаря. – Ну, уж нет. Я не могу этого допустить. Твой господин не должен узнать о том, что ты собрался рассказать. Это может попортить планы мне, мой друг. Не думаю, что ты согласишься поведать всё мне и ничего не говорить своему господину. Что же, тогда придётся немного потрудиться, чтобы узнать эту самую новость. – Тебе меня не запугать. Всё равно убьёшь, поэтому не жди, что я тебе всё расскажу, – мужчина попятился назад, шаря глазами по сторонам в поисках пути побега. Он уже дёрнулся влево, как был подсечён, и упал на землю, больно ударившись спиной о каменную плитку. Над ним склонились, хватая за шиворот и поднимая лицо ближе. – Если скажешь всё добровольно, то я обещаю тебе быструю смерть. Настолько быструю, насколько ты заслуживаешь. И разве тебе не говорили, что подглядывать нехорошо? Ну, куда они поехали? Где ты их достал со своими дружками, которых, как я смотрю, в живых уже нет? Мужчина сдавленно вскрикнул, когда чужая рука ножом полоснула ему по груди, разрывая одежду и проникая острием в грудь. Ближе и ближе к сердцу – невыносимая, сводящая с ума боль, которая не прекратится никогда. Он глухо закашлял кровью, ощущая привкус железа во рту, и в ужасе закатил глаза. Боль разрывала, туманила рассудок. Тело не желало слушаться, и руки словно онемели: он не может заставить себя сопротивляться, только чувствовать холод металла под кожей. Хрипя, он зашептал слова, которые предназначались другому, но эта боль сводила с ума. Он хотел быстрее от неё избавиться, но, сказав всё, получил новую порцию. – Хороший мальчик, – улыбнулся нависший над ним вампир в капюшоне. Окровавленное лезвие сверкнуло под светом фонаря. – Надо было сразу говорить всё, как есть, – заметил он, вытирая кровь об рубашку мужчины. – Тогда не пришлось бы так мучиться. Я хочу наказать тебя за непослушание. Руки так и чешутся. Скажи, что же мне выбрать: пять минут наслаждения или секунду ликования? Я даже не знаю… – Ооцуко поймёт, кто вмешался! – захлёбываясь кровью, прокричал мужчина. – Он найдёт тебя и убьёт! Он разорвёт тебя на кусочки с мучительной неспешностью, на какую только способен! Ты, чёртова собачонка Хасэгавы! Кха!.. – Не стоило называть меня собачонкой, – прошипел Куро, сжимая пальцы на горле подмятого под ним вампира. – Собачонка – это ты, потому что слепо выполняешь все приказы своего господина. А я – нет, и этим мы отличаемся. А теперь нам пора прощаться, мой друг, – улыбнулся он и резким движением свернул ему шею. – Отличная работа. Не ожидал, правда, что в тебе столько жестокости, но в этом твоё очарование. Дядя гордился бы тобой, работай ты сейчас на него. – Не думай, что ты меня запугал своими угрозами. Я предаю его лишь потому, что так выгоднее мне, – Куро встал, отряхивая одежду. Капюшон слетел с его головы, отдавая волосы во власть ветру. – Они уехали не так уж далеко, как хотелось бы. Однако Ооцуко теперь точно до них не доберётся. Напыщенный индюк, он полагал, что всех обхитрит, устроив засаду и послав погоню. Что же, бывают в жизни огорчения. – Иногда я сомневаюсь в том, что ты действительно желаешь того же, что и мой дядя, – хмыкнул Сэн, выходя на свет. Пепел под ногами раздувало ветром, и это выглядело необыкновенно красиво. – Всё смотрю на тебя и не могу понять: почему ты до сих пор не завершил ритуал? Чего ты ждёшь? И это хладнокровное спокойствие… Несмотря на то, что ты прекрасно знаешь о планах моего дяди насчёт неё. Знаешь, чем всё должно закончиться. Сама загадка. – В этом тоже моё очарование, – заметил Куро, накидывая капюшон на голову. – А тебе пора возвращаться, иначе Куран спохватится. Он же не знает, что ты связался со мной, верно? Наговорил ей о группах, имея за спиной свои планы. Не забывай о сделке, которую мы заключили, пусть и негласно. – Можешь за меня не беспокоиться. И за сделку тоже. Я выполню её условия без ущерба для твоих планов, – Сэн круто развернулся и двинулся прочь. – Однако не обещаю, что всё будет гладко. Возможно, кому-то придётся попотеть, чтобы эта игра закончилась для отдельных лиц хорошо. Куро поджал губы, глядя вслед уходящему юноше. Никому нельзя доверять, даже своим союзникам. Сэн это знает, и он тоже. Сделка сделкой, но он не позволит этому юнцу достичь его целей путём, который избрал его дядя. В этой игре не три группы, а пять, и последняя включает в себя лишь одного вампира – его.

***

«Что же это такое?» – Лука растерянно смотрела на то, что держала в своих руках. Её пальцы нащупали уголок обложки и раскрыли её. Запах затхлости, ударивший в нос, на несколько секунд вскружил голову, но бледность не сошла с её лица даже спустя пять минут. Глядя широко раскрытыми от удивления глазами вниз, на размашистые буквы, складывающиеся в слова, девушка затаила дыхание. Эта посылка пришла в общежитие вечером, и привратнику было строго-настрого наказано передать её в руки Айрин Блэквуд и никому другому. Но Айрин не было в школе, а посылку привратник брать себе не желал. Лука взяла её под честное слово не вскрывать, но инициалы, удивительно подходящие к имени отца Ханабусы, пробудили в ней чрезмерное любопытство. Упаковка из тёмно-коричневой бумаги была разорвана и лежала под ногами вместе с маленькой карточкой с надписью: «Это всё, что мне удалось найти». Соэн пожалела, что решила вскрыть посылку, когда обнаружила её содержимое. «Дневник Розалинды Блэквуд» – прочла Лука на первой странице. На приклеенной слева фотографии женщина обнимала за талию мужа и держала второй рукой за ладошку мальчика лет тринадцати. На губах Розалинды играла счастливая улыбка, глаза смотрели перед собой открыто, с задором, и длинная коса, переброшенная через плечо, достигала талии. Женщина была одета в синее платье, но нельзя было сказать наверняка – фотография успела потерять свою яркость за года и долгое хранение в месте, в которое не попадал свет. Мальчик, в чём Лука уверена, был отцом Айрин. На секунду её ошеломило то, что в руках она держит такую старую вещь, но постепенное осознание её надобности для Айрин низвергло девушку в ужас. Дрожащими руками Соэн листнула вперёд, открывая дневник почти на середине. Затаив дыхание, она впилась взглядом в первую попавшуюся строчку и замерла, прочитав запись. «Искажение» – это слово было выведено жирно и подчёркнуто дважды. Оно сразу бросалось в глаза, и приписка рядом заставила Луку задохнуться: «Ичиджо Асато» – имя старейшины было обведено в кривой овал, словно рука владелица дрожала в тот миг, когда была оставлена надпись. Расплывчатые пятна на пожелтевшей бумаге уродливыми кругами застыли в середине листа: Розалинда плакала, внося эту запись. Лука втянула лёгкими воздух и перевернула страницу, лихорадочно бегая глазами по строчкам. Записи одна за другой проносились перед взглядом, но лишь во второй половине дневника она нашла то, что привело её в самый настоящий ужас. «Второе декабря. Сегодня я наконец-то смогла заставить его остановиться одной силой мысли и обездвижить. В таком положении мне удалось продержать его в течение десяти минут, прежде чем он вернул контроль над телом». «Пятнадцатое декабря. Время увеличилось почти до получаса. Я делаю прогрессирующие шаги. Ичиджо Асато обещал навестить меня на выходных, чтобы справиться о здоровье моего сына и заодно узнать о новых достижениях. Я рада, что Совет нас поддерживает и оказывает помощь моей семье. Однако меня пугает жгучий интерес старейшин к моим способностям» «Тридцатое декабря. Мне страшно. До сих пор не могу прийти в себя: мои способности вышли из-под контроля, когда я разозлилась на мужа. Искажение распространилось на всю комнату, и я погрузила его в иллюзию, даже не касаясь. Ичиджо объяснил мне, что это нормально, но я всё равно не верю. Это не нормально. Я не хочу, чтобы мои нервные срывы принимали вид иллюзий, которые накладываются на других без физического контакта» «Шестое января. Сегодня я внушила своему сыну мысль убрать со стола, и он выполнил эту команду без всяких раздумий. Кажется, Асато был прав, говоря, что я способна не только создавать иллюзии, но и придавать им форму мыслей. Это здорово, очень. Наконец-то мне предложили работу в Совете. Асато взял меня под крыло, пообещав хорошо платить за мою помощь, и я согласилась. Мы с мужем как раз переживаем небольшой финансовый кризис» «Двадцать второе января. Выполняю уже две недели различные задания Совета. В мои обязанности входит внушить заключённому мысль говорить лишь правду или что-то в этом духе. Легко. Я почти не прилагаю никаких усилий для этого. Однако в последнее время Ичиджо слишком много спрашивает об Искажении. Он заставляет меня почти ежедневно проходить различные тесты, и это не всегда безболезненно. Я начинаю думать, что мой дар ему нужен не только для работы с преступниками» «Четырнадцатое февраля. Всё оказалось гораздо хуже, чем я предполагала. Больше не могу. Мне страшно и противно. Я жалею, что родилась с этим даром. Он приносит другим лишь боль и страдания. И смерть. Её он тоже им приносит. Четыре вампира – я убила их, подчинив сознание и разрушив его усилием воли. Они сошли с ума, и Ичиджо приказал их обезглавить. До сих пор вижу перед глазами пепел – то, что от них осталось. Меня отстранили от работы с преступниками почти неделю назад, и теперь я якобы работаю на Ичиджо, но мне запретили распространяться об этом. Асато сказал, что если я проболтаюсь, то моя семья потеряет всё. Мне не понравился его тон, несмотря на то, что говорил он это с шутливой улыбкой» «Первое марта. С того дня, когда я убила тех четырёх вампиров, мои способности вышли на новый уровень. Мой муж меня боится, и я себя тоже боюсь. Больше не могу контролировать свои силы: теперь даже без моего желание я подчиняю разум другого, едва взглянув на него. Не хочу так жить. Мой брак даёт трещины. Если это не прекратится, то я разрушу свою семью. Завтра я сообщу Асато о том, что больше не буду на него работать и полностью сосредоточу своё внимание на том, чтобы заблокировать собственную силу» «Десятое марта. Ичиджо Асато взял в заложники моего сына и пригрозил его убить, если я не приду к нему до конца недели. Он хочет, чтобы я сделала ужасную вещь, противозаконную и неправильную. Наконец-то Глава раскрыл свои карты: с самого начала он имел иные планы на мой дар, нежели благотворительность. Он хочет, чтобы я… Не могу больше так, не могу! Я должна спасти сына во что бы то ни стало, но не в моих силах выполнить это поручение. Я в отчаянии. Моё существование несёт с собой лишь разрушение» «Двенадцатое марта. Всё закончится сегодня. Больше не могу терпеть этот ужас. Не сплю уже два дня. Мысли путаются, в глазах то и дело темнеет. Руки дрожат: пишу с трудом, но должна написать это. Не для других, но для себя. Мне не с кем поговорить: муж не желает ничего слышать, а общество давно отвернулось. Я предала их, сблизившись с Ичиджо Асато, несмотря на свою клятву верности семье Куран. Пальцы еле гнутся: замёрзли. В комнате не горит камин, да и не нужно. Я не нуждаюсь в тепле и не буду больше нуждаться. Надеюсь, что мне хватит силы воли на то, чтобы стереть своё существование из этого мира. Мой дар – проклятие, передающееся через поколение. Я не могу прервать этот цикл, но заставлю Асато ждать ещё много лет, прежде чем он заполучит в свои руки нового носителя. Надеюсь, мой муж сможет спасти нашего сына. Я люблю их. Очень сильно люблю. И мне очень жаль, что я заставила их страдать…» Лука судорожно перелистнула страницу, ещё одну и ещё, но больше записей не было. На этом дневник Розалинды закончился. Она умерла, покончив жизнь самоубийством, и такая же участь может ждать и Айрин. Совет преследует её лишь затем, чтобы получить в свои руки Искажение. Проклятый дар, передаваемый через поколение. У его носителя не может быть счастливого конца. Розалинда поняла это слишком поздно и поплатилась за это спокойствием своей семьи и собственной жизнью. Всё гораздо хуже, чем они только могли предполагать. Айрин нельзя развивать свой дар, несмотря ни на что, иначе Совет никогда не отстанет от неё. Лука сорвалась с места, метнувшись в коридор. Акацуки или Канаме – к кому первому ей следует пойти, чтобы показать дневник? Они должны знать о целях Совета, должны оба, но кто важнее? Кому эта информация будет полезнее? – Покажи мне, – Сэн преградил ей путь, внезапно появившись из тени, и легко отнял дневник. Его глаза загорелись нездоровым огнём, когда он раскрыл его. Соэн не знала, что сказать. Он – пособник Канаме, его информатор. Может, даже к лучшему, что дневник попал к нему в руки, но Хасэгава… Он из семьи члена Совета. Можно ли доверять этому вампиру? – Как занятно, – прошептал юноша. Он поднял на неё взгляд и улыбнулся одними уголками губ. – Какая ценная находка. Я могу это взять? Верну, как только прочту. Мне нужна эта информация для Канаме-сама. – Я не верю тебе, – Лука, наконец, пришла в себя. Нахмурившись, она дёрнулась за дневником, но Сэн мягко её отстранил, не давая вернуть дневник. – Верни сейчас же! – прошипела она, выходя из себя. Подозрительный интерес и настойчивость Сэна не к добру. Он что-то замыслил, и она должна вернуть то, что несёт в себе столько информации. – Сэн! – Извини, дорогуша, но я не могу выполнить твоей просьбы. Этот дневник важнее многих вещей в этом мире. И уж точно он важнее твоей жалкой жизни. – Прежде чем Лука успела среагировать, он скользнул ей за спину и ударил. Перед глазами в один миг стало темно, и колени подогнулись, роняя на пол бессознательное тело. Сэн перешагнул её и двинулся прочь. Канаме будет зол, но в этой игре у него свои методы. Даже Куро не сможет ему помешать отомстить дяде и Совету. И ради этого он готов пожертвовать всем.