Pressure.

Лес обступал со всех сторон. Даже в темноте было видно тянущиеся к ней, точно крючковатые руки, ветви, рвущиеся уцепиться за одежду и волосы. Она бежала, сама не зная куда, – просто бежала, потому что знала, что если остановится, то погибнет. Лёгкие жгло и рвало, но даже эта боль не могла сравниться с чувством ужаса и холодом, веющим откуда-то сзади и окутывающим тело, едва только стоило замедлиться. Она чувствовала, как леденят щёки слёзы, скользящие по коже вниз, и, когда очередная волна отчаяния захлестнула её сознание, картина перед глазами вмиг расплылась, и нога зацепилась за торчащий из земли корень. Собственный вскрик прорезал тяжёлый ночной воздух, точно нож масло. Она упала на живот, не успев подставить руки, и ощутила жгучую боль в локтях и коленях. Запах крови ударил в нос почти мгновенно, и в следующую секунду голову, точно стрела, пронзила леденящая кровь в жилах мысль: «Мне не убежать». Задыхаясь, она попыталась встать, как поняла, что начинает проваливаться куда-то сквозь землю, и вместо твёрдой почвы, прикрытой ссохшейся травой, под телом вдруг оказалась пугающая вязкая влага и грязь. Чья-то рука рванула её за плечо вверх, поднимая на колени, а затем потянула назад, вытаскивая тело из жижи. «Не убежать…не убежать…слишком поздно…» – каждое слово сопровождалось тяжёлым вдохом или выдохом, и только беззвучные рыдания срывались с губ вместо крика о помощи. «Не помогут…никто…никого больше нет…из-за меня…» «Из-за меня?» – точно клинок прошёлся по сердцу, разрезая его пополам, и просто невообразимая, нестерпимая боль захватила во власть тело и разум. Она закричала с таким отчаянием, что сорвала голос, и была только рада, когда ей заткнули ладонью рот. Знакомый запах прилил к глазам новый поток слёз. Сквозь мутную пелену она разглядела лицо Куро, склонившееся над ней, и почувствовала на своих губах чужую кровь. Её проталкивали в рот силой, разжимая плотно сжатые губы, и она изо всех сил брыкалась в чужих руках, пытаясь остановить процесс. «Это конец…конец…» Айрин резко раскрыла глаза, тяжело и прерывисто дыша. Сердце в груди билось как сумасшедшее, обещая в скором времени пробить рёбра и выскочить наружу. Опустив ладонь на грудь, девушка зажмурилась на несколько секунд, пытаясь восстановить дыхание, и провела свободной рукой по рту, будто желая стереть с него кровь. Ощущение горячей влаги на коже оставалось до сих пор. Более-менее придя в себя, Айрин вновь открыла глаза. Ханабуса спал совсем рядом. На его лице было столь невероятно спокойное и наивное выражение лица, что девушка невольно подумала, как же он похож на ребёнка, когда спит. Угольно-чёрные ресницы, окаймляющие кромкой веки, чуть подрагивали во сне, и Айрин едва удержала себя от того, чтобы не провести по его щеке ладонью. Осторожно, она коснулась подушечками пальцев его губ и чуть улыбнулась. Дурацкий сон испортил ей утро, но сейчас, кажется, всё вновь приходит в норму. – Как спалось? – тихо спросил сквозь её пальцы юноша. Она не сразу заметила, что Айдо уже открыл глаза и теперь смотрел на неё немного сонным взглядом. Золотистые волосы сбились и спутались, и Айрин убрала со лба непослушную прядь, лезущую в глаза. По его губам скользнула слабая, ленивая улыбка, и ей пришлось отнять от его рта руку. – Отлично, – соврала девушка, не моргнув глазом, и подалась навстречу его ладони, скользнувшей по её щеке. Ханабуса наклонился ближе и коснулся губами сначала её носа, а затем и губ в лёгком, нежном поцелуе. Недолго думая, Айрин придвинулась ближе, обнимая его за талию, и настойчиво приоткрыла рот, требуя продолжения. Навязчивые мысли о сне мгновенно вышибло из головы, когда она почувствовала на голом плече его ладонь, чуть приподнявшую пальцами рукав футболки выше, и по телу пробежала сладкая дрожь, когда рука скользнули к локтю вниз и, чуть задержавшись там, переметнулась ей на спину. Айрин невольно выгнулась, припадая к его губам в пылком поцелуе, и потянулась руками к шее, обвивая её. По коже пробежали мурашки от соприкосновения с холодным воздухом, когда одеяло чуть сползло вниз, но ответ Айдо мгновенно отвлёк её от неприятных ощущений. Тепло потекло по телу во все его уголки, разгоняя кровь в жилах и ускоряя сердцебиение. Его губы, скользящие по её губам, казались ей невероятно горячими и буквально сводили с ума. Он оказался над ней как-то сам по себе, будто так и было, и осознание этого низвергло на неё лишь ещё большее чувство эйфории. Она закрыла глаза, отдаваясь во власть сносящему крышу страстному поцелую. Это утро просто обязано быть таким, и никак иначе. – Сколько времени?.. – сдавленно спросил Ханабуса, внезапно прервав их поцелуй. Он поймал себя на том, что задирал полы её футболки в ответ, и всё лицо и уши залились румянцем, да таким ярким, что, казалось, будто он сгорел на солнце. Виновато, он расправил края одежды, отстраняясь, и во рту всё пересохло, когда в чуть прикрытых глазах девушки он увидел открытое разочарование. Она приподнялась на локтях, не сводя с его лица взгляда, и тяжело выдохнула. – Сейчас посмотрю, – невнятно пробормотала она, с какой-то даже обидой в голосе, и он отвернулся, когда девушка отбросила прочь одеяло и опустила ноги на пол. В висках стучала кровь, и щёки с такой силой пылали, что больше всего на свете Ханабусе сейчас хотелось окунуться с головой под струю холодной воды, чтобы остудить мысли и тело. Он невольно скосился в сторону, но не смог больше отвести взгляда, когда увидел стоящую возле своей кровати Айрин с казённым будильником в руках. Футболка прикрывала ноги лишь в малой степени, и мысль о том, что стоит ей лишь чуть приподнять руки вверх, как края тут же скользнут выше, заставила Айдо закашляться. Он опустил взгляд вниз, на свои колени, моля о том, чтобы Айрин ещё долгое время не поворачивалась к нему лицом. – Восемь часов. Ещё есть время, – девушка поставила будильник обратно на тумбочку по другую сторону своей кровати и повернулась к нему. На тот момент он снова смотрел на неё, и сердце ёкнуло, когда по губам Айрин скользнула насмешливая улыбка. Точно в наказание ему, она прошествовала мимо него нарочито плавной походкой, от которой перехватывало дыхание, и замерла в дверях ванны. Длинные волосы упали на плечи и грудь, когда она повернулась к нему лицом на пороге. – Не поможешь мне собрать с вешалок одежду? Ханабуса с трудом заставил себя встать. Его пижамные штаны и футболка смотрелись на фоне полураздетой Айрин совершенно нелепо. Он почувствовал себя так, будто собрался в поход в горы, раз так хорошо оделся, и мысленно взвыл, когда девушка потянулась руками к вешалке, и футболка стремительно поползла вверх. – Позволь мне, – хрипло произнёс он, опережая её и мягко отстраняя. Айрин послушно отошла в сторону, позволяя помочь, и Айдо буквально чувствовал, что сейчас она иронично улыбается и смотрит на него с насмешкой, пока снимал просушившуюся одежду. К тому моменту, когда он снял с вешалки майку девушки, ноги стали точно ватными, и вид Айрин, скрестившей под грудью руки и с ожиданием глядящей ему в лицо, подогнул колени. – Спасибо, – она улыбнулась ему самой, что ни есть, невинной улыбкой, отбирая из общей кучи свою одежду, и вновь замерла с ожиданием во взгляде, когда закончила. – Я, в общем-то, не против, конечно, но… кабинка маленькая, поэтому… «Ох, Боже мой, Айрин!» – Айдо готов был схватиться за голову и драть волосы после её слов от смущения и злости на самого себя за то, что не догадался сразу. Закрывая дверь, он увидел на её лице довольную улыбку, и ликующие огоньки в голубых глазах так и кричали ему вслед: «Получай!». Едва не споткнувшись об собственную ногу, пока шёл до кровати, Ханабуса бросил свои вещи поверх покрывала и взъерошил пальцами волосы. Этой ночью ему снилась оранжевая комната. Айрин всё так же сидела рядом, но теперь их плечи соприкасались, и она переплела их пальцы на парте, когда он посмотрел, как и всегда, в её сторону. Но то, что произошло дальше, заставило его задохнуться от ужаса. По потолку и стенам вдруг поползли безобразные алые пятна, напоминающие собой следы крови, и тогда он почувствовал, как разжались пальцы девушки, вмиг ставшие ледяными, и повернулся, когда ослабшее тело опасно накренилось в другую от него сторону. Класс сменился внутренним двором учебного корпуса, и на слабо прикрытую снегом траву брызнули капли крови. Айрин упала на спину, буквально выскользнув из его рук, и что было самым страшным: так это то, что он не мог пошевелиться, а только стоять и смотреть, как безобразное пятно крови расплывается по её левому боку, и с приоткрытых губ срывается тяжёлое и частое дыхание. Она умирала у него на глазах, а он ничего не мог поделать. Чувствуя странное раздражение, Ханабуса подошёл к окну в надежде, что панорама за стеклом отвлечёт его от тревожных мыслей. Окно выходило прямо на парковку, и юноша лениво скользнул взглядом в поисках их грузовичка, как неожиданно понял, что грузовика нет. Первые секунды он только и мог, что стоять с открытым ртом, пытаясь понять, что случилось, как ответ сам пришёл в голову. – Айрин! – он застучал в дверь, и шум воды мгновенно затих. Шлёпающие по плитке шаги на миг отвлекли его от нужных мыслей, но увидев не на шутку встревоженное лицо девушки, Айдо собрался. – Он уехал! Этот мужчина…он уехал! – Что?! – она так и выскочила из комнаты в одном полотенце и подлетела к окну, грубо раздвинув занавески в стороны. – Но…зачем? Почему он уехал? – её руки уже собрались зачем-то отворить раму, но Ханабуса остановил её. – Ты что? Одевайся скорее. Я пойду, спрошу у администратора, что случилось с грузовиком. – Мысль о том, что Айрин собралась лезть в окно в одном полотенце, правда, не понятно, зачем, если есть дверь, показалась ему невероятно заманчивой, но до личных предпочтений времени не было. Айдо быстро стянул с себя пижаму и облачился во вчерашнюю одежду, чувствуя какой-то дискомфорт внутри. Неприятное чувство от увиденного поразило его с такой силой, что на душе стало сразу как-то мерзко. Он стрелой выскочил на улице, ёжась от прохлады, и быстрым шагом двинулся под навесом к регистрационному зданию. С крыши на землю стекала вода, и вся трава была буквально усыпана каплями росы. Представив себе то, насколько она холодная, Айдо поморщился и ускорил шаг. Не могло быть, чтобы этот мужчина просто взял и уехал без них. Это просто невозможно. «Чёртов пройдоха потребовал всю сумму сразу!» – со злостью подумал Ханабуса, толкая дверь административного здания. Вчерашняя женщина уже была на своём месте и приветливо улыбнулась ему белозубой улыбкой. Он в считанные секунды достиг стойки и буквально впился в неё пальцами. Женщина мгновенно растерялась и захлопала глазами. – Что-то не так? Что-то случилось с вашим номером? – встревоженно спросила она, пытаясь по его лицу понять, почему клиент так взволнован и сердит. – Нет-нет, всё в порядке. Тот мужчина, что был с нами вчера…он ещё не съехал? – Хм… нет, кажется, нет. Сейчас посмотрю, но при мне он не уходил, а ночью дежурил мой муж, – женщина нагнулась и вытащила что-то из-под стойки. «Журнал», – догадался Ханабуса и нетерпеливо закусил губу, выжидающе сложив руки на стойке. – Нет, не уходил. Он ещё не сдал ключи. А что? – Его грузовик пропал с парковки. Мы с подругой встревожены, потому что этот мужчина должен отвезти нас до города. Не скажите ли, в каком номере он остановился? – Айдо натянул на губах широкую улыбку, излучая вокруг себя добро, но женщина отвела взгляд вниз, в журнал, а затем мотнула головой. – Простите, но мы не распространяем информацию о жильцах, – проговорила она с подчёркнутой вежливостью, и улыбка мгновенно сползла с лица Айдо. Он готов был вцепиться ей в плечи и вытребовать информацию силой, но сдержался. Даже если это обычный человек, никчёмный и слабый, он не может воспользоваться своим преимуществом. Раньше бы он это сделал, но не после того, как начал учиться в Ночном классе. – Спасибо, – сухо произнёс он и вышел обратно на улицу. Придётся искать мужчину другим способом – по запаху, что ли? Выбора всё равно нет. «Как унизительно, я будто собака», – Ханабуса скривился и прикрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на запахах, витавших в воздухе. Уловить бы нужный…их здесь так много. Запах леса, еды, парфюма, запах… Стремительные шаги застали его врасплох. Он открыл глаза в последний момент, когда уже почувствовал на свой руке чужое касание, и увидел Айрин с широко раскрытыми глазами. Она была полностью одета, и криво повязанный на шее шарф выдавал спешку. Обе сумки были закинуты на плечи, и в руке он заметил блеск металла. Ключи. – В чём дело? – не к добру было всё это, и Айдо выдал вопрос не своим голосом, чуть хрипловатым от волнения и нехорошего предчувствия. – Он…он…Ох, его номер, я нашла его номер. Там никого, но… он не был даже закрыт, и вещи…их не забрали. Ты понимаешь, что это значит? Что-то случилось… Нам нужно срочно уходить отсюда, – Айрин сунула ему в руку ключи. – Но как мы?.. Пешком? – Ханабуса растерянно посмотрел ей за спину, на почти пустую парковку. Здесь стояло несколько автомобилей, но не угонять же им машину? – Это ещё хуже, чем оставаться здесь! Идти по трассе мимо леса…. – Ничего, всё обойдётся. Мы не можем тут оставаться. Это опасно. Опасно для людей, – она опустила лицо, пряча от него глаза. Беспокоится не за себя, за людей. Как глупо. Здесь только им двоим грозит опасность. – Айрин… – Ханабуса притянул её за шею к себе, заключая в объятия. У них нет времени на нежности, но девушка слишком напугана, чтобы продолжать путь. В панике она не способна трезво мыслить, а, значит, будет только хуже. – Успокойся, ладно? Разве ты всегда была такой паникёршей? – он уткнулся носом ей в макушку, вдыхая знакомый и столь любимый запах. Айрин зашевелилась и чуть отстранилась. Он почувствовал касание на своих пальцах, и в следующую секунду девушка забрала у него ключи и молча двинулась прочь. Отчасти он сожалел о том, что предложил ей уехать. Зная, что за ней ведут охоту, он всё же покинул вместе с Айрин Академию – единственное место, куда Совет ни за что бы не сунулся. Однако его удивляет то, что за ними следует вовсе не Куро и даже не его приближённые. Тот вампир упомянул имя… Ооцуко. Ханабуса знал его, как члена Совета. Айрин испугалась, когда его упомянули. Она что-то скрывает, но что?.. Кажется, настало время воспользоваться её обещанием, данным ещё под дождём: Айрин обещала рассказать ему, почему убила. – Всё? – он поднял с земли их сумки, когда Айрин вернулась из административного корпуса. С её щёк сошёл приятный румянец, лицо казалось невероятно бледным, но во взгляде он нашёл странную решимость и уверенность. – Да, пошли. – Айрин забрала у него свой рюкзак и двинулась поперёк парковки к трассе. Как глупо они оба поступили, а Канаме их даже не остановил. Он преследует какие-то собственные цели? Её раздражало то, что она не может понять его мотивов. И этот дурацкий сон… Она совсем забыла про Куро и ритуал. Странно, что он больше не появлялся. Похоже, пока действительно предпринимает хоть какие-то действия только Ооцуко. Если бы только можно было добраться до него… – Всё же это плохая идея, – подытожил Ханабуса спустя десять минут молчания. Он шёл слева от неё, заслоняя собой от автомобилей, которых, по сути, всё равно не было. Его шаги, чуть приглушённые, действовали на неё успокаивающе, но вот тон и выражение лица вселяли лишь тревогу. – В номере того мужчины…там была кровь, Ханабуса. На подушке и немного на простыни, и разбито окно. Я чувствовала слабый запах вампира, очень слабый, будто он ушёл давно… Думаю, мужчина пропал ещё ночью, когда только заселился в номер. Нас не хотели выпускать из мотеля, либо… – Айрин на миг замолчала и решительно выдохнула, прежде чем продолжить: – Либо нас пытались заставить уйти. – И ты всё равно пошла? Даже если это было частью чьего-то плана? – Ханабусе не удалось скрыть в голосе нотки злости. Айрин постоянно говорит всё в последний момент и принимает странные решения, даже не спросив его совета. Если так будет продолжаться, то их взаимное доверие точно разрушится. – Так нель… – Да, я пошла! – девушка резко остановилась и круто повернулась к нему лицом. – А что, было бы лучше, чтобы кто-то ещё пострадал из жильцов? Ты этого хочешь? Нам нельзя светиться, а уж массовое убийство явно дойдёт до новостей! Какого чёрта мы вообще поехали куда-то? Зачем ты это предложил? Ты же знал, что я соглашусь! – А что я мог ещё предложить тебе? Думаешь, я совсем ничего не замечаю? Ты удаляешься от меня, хотя мы только-только действительно стали близки! Чего ты добиваешься, Айрин? Ты хочешь всё прекратить? Если так, то просто скажи, а не ходи вокруг да около! Мне уже порядком надоело то, что ты скрываешь от меня что-то. Все эти тайны, секреты, недомолвки… – Ханабуса устало провёл ладонью по лицу, пытаясь скрыть своё раздражение. Айрин сжала губы в жёсткую линию, хмуро уставившись на него. Они так просто оба вспылили, словно к ним невидимая рука поднесла спичку, но напряжение стольких дней давно пора было снять. – Я просто хотел быть с тобой рядом как можно больше времени, но, похоже, это было только моё желание. Ты права: всё это было глупостью, нам не стоило ехать. Как и вообще надеяться на что-либо. Не понимаю тебя больше, не понимаю твоих мыслей и чувств, твоих мотивов. Это досаждает. Я устал. – Его голубые глаза смотрели на неё с неподдельной горечью. Будущее рядом с Айрин больше не казалось ему таким уж возможным. Не сейчас и никогда, пока живы старейшины, а они будут жить всегда. Неужели не стоило даже пытаться спасти её? Не стоило влюбляться?.. – Ты устал?.. – переспросила девушка. На миг её голос дрогнул, и Ханабуса только подумал о том, чтобы извиниться, как Айрин вдруг шагнула вперёд, сжимая пальцы в кулаки, и её глаза вспыхнули алым. – Это я здесь устала! Каково, по-твоему, чувствовать себя никем? Чувствовать себя простым орудием, нужным, чтобы уничтожать?! Я родилась с силой, которая убила моих родителей, я родилась, чтобы уничтожать, Ханабуса! Вот кто здесь устал, так это я! Мне надоело, что все считают меня никем, что все думают, будто могут делать со мной, что угодно! Ты хотел знать, почему я убила? – её глаза сощурились в две узкие щелочки. Он впервые видел её настолько злой и в то же время отчаявшейся. – Я убила потому, что не хотела, чтобы ты знал об Ооцуко, о том, зачем я им, почему за мной охотятся, я не хотела, чтобы ты знал, какое я чудовище! Это проклятье: мой дар – проклятье, я не должна была рождаться. Если бы не я, то… – Это сказал тебе Ичиджо Асато? – в голосе Ханабусы звенел металл. Айрин вздрогнула, когда увидела, какое холодное выражение приобрело его лицо. – Да он скажет тебе что угодно, лишь бы ты отчаялась! Хватит быть такой наивной! Ты не чудовище, это Совет – чудовища, но не ты! Я никогда бы не подумал о тебе так, никогда! Почему же ты мне так не доверяешь? – Я…доверяю тебе…даже больше, чем себе, иначе бы не была с тобой рядом, не поехала бы с тобой неизвестно куда, несмотря на опасность. Просто ты не знаешь, что я из себя представляю. Моя способность…она погубит нас, погубит всех вокруг меня. Она погубит Академию и учеников. Погубит Канаме Курана, в конце концов. Это… – Да что особенного в этом Искажении? Ты что, бомба замедленного действия? Это же всего лишь иллюзии! Они не могут причинить вреда, физического вреда! – Если бы! Я тоже так думала, но…это не так, Ханабуса. Ичиджо Асато сказал, что моя бабушка, преследуемая Советом, погибла, и теперь он намерен выжать из меня все соки, однако…Он сказал, что я недостаточно развила способность. Это значит, что иллюзии – это лишь малая часть того, что я действительно могу сделать. – Почему ты так в этом уверена? – Потому что если я захочу, то ты не сдвинешься с места. – Айрин подняла на него взгляд, полный уверенности в сказанном. Ханабуса нервно сглотнул, почувствовав внезапный спазм в животе от неприятного чувства, охватившего его после её слов. – Ты не сможешь шагнуть, не сможешь шевельнуться, потому что я искажу твоё мышление, твоё сознание, твоё восприятие. Сэн тоже не смог. Я поняла, почему. Ханабуса в удивлении открыл рот и понял, что только мысленно. Его тело вдруг стало будто каменным, и любая попытка двинуть хотя бы пальцем оказалась безуспешной. Он почувствовал на себе прожигающий взгляд Айрин, и эта уверенность и сосредоточенность в её глазах окончательно убедили его в том, что всё сказанное было правдой – он не может пошевелиться, потому что она не хочет, чтобы он это сделал. Казалось, будто его сознание отключилось от внешнего мира, а мозг отказался принимать сигналы, но это было не так. По крайней мере, частично. Он воспринимал информацию, поступающую к нему, мог думать, соображать, мыслить, но не мог сказать, не мог шевельнуться – не мог ничего, что могло бы сойти за движение. Его тело, собственное тело, стало чужим ему до невозможного. Внезапная слабость в коленях заставила ноги подогнуться. Ханабуса дёрнулся вперёд и замер, в недоумении уставившись на девушку, когда понял, что вновь обрёл контроль над телом. Мышцы наполнились силой и энергией, и Айдо с невольной радостью подумал о том, как хорошо вновь иметь возможность совершать движения. Этот мысленный вакуум, не пропускающий сигналы, оставил после неприятное чувство страха. Он взглянул на Айрин: она устало выдохнула и утёрла со лба выступивший пот. – Это мой лимит. Я не могу держать тебя дольше нескольких минут. Всё же смысл Искажения был не в создании иллюзий. Я просто искажала восприятие, сознание других людей и своё в том числе. Моя мама…она говорила, что мой дар бесполезен. Она просто не хотела, чтобы я развивала его… Если бы десять лет назад я не показала Ичиджо Асато то, что умею, сейчас бы меня здесь не было. – Ты…сожалеешь об этом? – Ханабуса хотел сказать совершенно другое, но её последние слова заставили подняться к горлу ком. Во рту отдало горечью. Если бы Айрин не показала свой дар Асато, то они никогда бы не встретились. Он никогда бы не полюбил, не ощутил бы все эти прекрасные чувства – никогда ничего бы из этого с ним не случилось. Они жили бы в разных мирах и встречались, быть может, на светских раутах, но вряд ли бы действительно сблизились. Обо всём об этом она…сожалеет? – Не знаю, Ханабуса, я… – Айрин вдруг закрыла лицо ладонями, будто желая спрятаться от всего мира. – Мне страшно. Я знаю, что это плохо, но ничего не могу с собой поделать. Смерть моих родителей…если бы не они, то мы…Нас бы не было, верно?.. – её голос дрогнул. Она вдруг шагнула к нему и вцепилась пальцами в ворот его плаща. – Не сожалею. Я не сожалею, но… Быть может, мои слова о сожалении и не правдивы полностью, что бы я ни говорила, но я рада тому, что мы встретились. Ты – это самое ценное в моей жизни, самое лучшее. Поэтому не делай такое лицо. Пожалуйста. Она обняла его, и он зарылся пальцами в её волосы, прижимая к себе хрупкое тело. Эти глупые ссоры лишь отнимают у них время, но благодаря им есть возможность хоть как-то снять напряжение и разрядить обстановку. Только через ссоры они и могут разобраться в ситуации, что далеко не радостно, но если после этого всё станет только лучше, он согласен проходить через этот ад. Ему ничего не нужно. Только Айрин. Если её не станет в его жизни, она потеряет свой смысл.

***

Сэну казалось, что его разрывает на кусочки. Он бы ни за что не поверил в нечто такое, если бы не эта ужасная боль. Она будто стала частью него самого, частью его сознания, его тела. Он уже и забыл, сколько времени прошло с тех пор, как он вышел на улицу. Запах крови преследовал его тенью, и алая влага скользила между пальцами на одежду и землю, оставляя за ним след из багровых пятен, едва ли заметных в темноте. – Чёртов Куро… – Сэн привалился плечом к стене дома, встав под фонарём, и осторожно отнял руку, чтобы осмотреть рану. Куро знал, куда бить, чтобы не задеть жизненно важные органы, но чтобы оставить после себя долгую память и леденящую кровь в жилах боль. Его кинжал прошёл едва не насквозь, и лезвие повернули на 180 градусов, чтобы расширить рану и увеличить продолжительность регенерации. К несчастью, у него не было с собой таблеток. Кто же знал, что ему так дорога девчонка, что он готов предать собственного господина, чтобы спасти её от гибели? Насколько ему было известно, Хасэгава планировал ценой её жизни вынудить Канаме Курана покуситься на подопечную Совета на территории Академии, чтобы иметь возможность вмешаться. Ичиджо Асато давно искал для этого предлог, а Тоширо – нашёл, и только поэтому ему отдали место в Совете и право загрести под себя всё состояние семьи. Только поэтому был убит его, Сэна, отец. Он ни за что не простит Совет за это. Не простит Асато и дядю, не простит Айрин – за то, что она родилась. Её смерть позволит ему убить двух зайцев сразу, но теперь, когда стали ясны мотивы Куро, у него возникли некоторые трудности. – О Боже, вам нужна помощь! Только здесь, похоже, молодые девушки бродят ночами по городу в полном одиночестве, будто мало на свете опасностей. Сэн усмехнулся своим мыслям и стал наблюдать за поспешно приближающейся к нему девушкой с широко раскрытыми от ужаса глазами. Её руки были очень тонкими, и на открывшихся запястьях, когда рукав пальто скользнул вдоль руки вверх, проступала россыпь сосудов. Девушка вздрогнула, когда он сжал её запястье, и вылупила на него небесно-голубые глаза. Такие же, как и у неё. – Что вы делаете? – её тихий взвизг сотряс воздух, но он прервал последующие крики ладонью, зажав ею рот жертвы. С головы девушки соскользнул берет и упал ему под ноги, а он уже убирал с тонкой шеи волосы, обнажая белоснежно-белую кожу. В ушах стучало сердце – сердце жертвы, и он видел, как пульсирует под кожей артерия – самое сладкое место для вампиров. Он облизал кожу, смачивая её перед укусом и пробуя на вкус. Девушку била крупная дрожь, её частое дыхание обжигало его ладонь, и ужас, витавший в воздухе, лишь больше распалял его голод и одержимость желанием причинить боль той, кто так похож на Айрин. Вот если бы в его руках билась Блэквуд, то она бы умирала медленно, но сейчас он просто голоден и ранен. Ему нужна свежая кровь, а не месть. Пока. – Разве мамочка не говорила тебе, что опасно гулять по ночам одной? – тихо спросил он, и приглушённое мычание было прервано кротким вскриком: он пронзил её шею клыками, с жадностью и грубостью впиваясь ими до самого основания в бьющую артерию, полную горячей, вкусной крови. Боль отступала, оставляя его тело в покое, наполняя его жизнью, возвращая ему лёгкость. Он пил без остановки, едва не захлёбываясь, но не мог замедлиться или остановиться. Тело в его руках слабело и вскоре совсем обмякло. Последний тихий вздох жертвы донёсся до него шелестом сухих листьев по асфальту, и он запрокинул голову чуть назад, слизывая с губ остатки крови. Блаженное чувство сытости и ощущение силы. Только человеческая кровь способна дать такое вампиру. – Красивые девушки всегда умирают рано, – он провёл пальцами по мертвецки-бледной щеке девушки и заправил прядь каштановых волос за ухо. От тела нужно избавиться и выветрить запах крови с одежды, иначе Канаме Куран будет очень зол. Но он не мог вернуться в общежитие с такой раной, уязвимым и униженным, проигравшим. Куро ответит за содеянное. Сэн запрокинул безжизненное тело на плечо и скрылся в тёмном переулке. Самый лучший вариант – спрятать девушку в глубинке леса, где её никто не найдёт. Хотя…найдут волки. Вот же им будет пир этой ночью. Хоть кому-то в радость будут события этого дня. Сэн поморщился. Рану ещё саднило, но идти было теперь не так больно. Совсем скоро рассвет, нужно поспешить и вернуться в общежитие к утру. Но что сказать Канаме? Что дневник теперь у Куро, а тот предал всех и решил вести игру в одиночку? Куран будет в гневе. Дневник Розалинды Блэквуд оказался не в тех руках, и за это так просто не простят. Однако…может, это даже и к лучшему? Куро узнал о способностях Айрин и, может, его дальнейшие действия только сыграют на руку. Он завершит ритуал, подчинит её волю и сделает тем самым совершенно беспомощной. К ней будет легко подобраться, однако…Что насчёт Ханабусы? У Куро есть какие-то планы на этого блондина? Он же вечно крутится с ней рядом и вряд ли позволит их планам сбыться. Если, конечно, он не… – Вот же чёртов псих. – Сэн бросил тело в траву и огляделся. Он достаточно далеко ушёл в лес, самое то. – Покойся с миром, моя дорогая, – проговорил он, бросив последний взгляд на лежащую к нему лицом девушку, и отвернулся. Когда-нибудь Айрин будет лежать так же и рассыпаться на глазах у всех, кому она дорога. Было бы неплохо, если бы Куро тоже там был. Но если учитывать его возможные планы по избавлению девчонки от навязчивого общества других вампиров, то он вряд ли сможет подобраться так близко к Академии. Что же, значит, ему, Сэну, представится прекрасный шанс свершить месть собственными руками. Общежитие встретило его далеко не дружелюбным молчанием. Что же всё-таки сказать Курану о встрече? Всю правду или соврать? Сэн поморщился от воспоминаний. Ему не нравилось то, что Куро с такой лёгкостью смог нанести ему удар. Тогда он даже не успел понять, что происходит, как почувствовал холод металла под кожей. Глаза Куро были так близко, и на губах его плясала довольная улыбка, однако во взгляде отражалась ничем не прикрытая угроза. Он говорил ему, что не позволит планам Тоширо сбыться. «Что же, мы на это ещё посмотрим», – но злорадствовать так в тот момент у него не было ни сил, ни желания. Да и он сам не даст планам дядюшке сбыться, но вот последний пункт его очень даже устраивает. Айрин умрёт – он готов боготворить эту мысль и уже предвкушает вкус победы, когда это случится. – Не думаю, что всё прошло успешно, – с толикой сарказма заметил Канаме, глядя на него из-под густых длинных ресниц. Он полулежал на софе и даже не предпринял попытки встать, чтобы поприветствовать гостя. – Вы правы. Куро теперь сам за себя. – Говорить это было просто тошнотворно, но Сэну пришлось, скрепя сердце. Он признал своё поражение в этот раз, но оно будет последним. Больше такого не должно повториться. – Дневник тоже у него. И он явно намерен завершить ритуал. – Вот о последнем Куро совершенно не обмолвился. – Какая досада, – отозвался Канаме, но в голосе его не было ни тени сожаления. – Ооцуко действительно послал за ней своих пёсиков. Один вернулся с докладом, но мы от него избавились. О местонахождении этих двоих пока ничего не известно. Однако Куро знает. Он может поехать за ними. – Он не поедет, слишком рано. Время не пришло, Сэн. И Куро об этом известно. Однако…я не могу позволить пострадать сыну моего дорогого друга. Ты должен будешь приглядывать за Айдо, как только они вернутся. Айрин ничего не будет, но вот от Ханабусы могут попытаться избавиться. Сделай так, чтобы этого не произошло, и я забуду о твоём провале сегодня, – Канаме прикрыл глаза, давая понять, что разговор закончен. – Кстати, – заговорил чистокровный вновь, когда юноша уже был в дверях, – Куро предал только тебя, но твоего дядю – нет. Он исполнит все его наставления, просто с небольшими поправками. Сэн вышел, едва не скрипя зубами от злости. Его преследуют неудачи с тех самых пор, как он связался с Куро. Быть может, всё это тоже часть плана этого ненормального. Он использует своих соперников, а потом ломает и выбрасывает их, как ненужные игрушки. Так Куро избавится от всех, кто может помешать ему завершить дело. Что же, тогда придётся разочаровать дорого братца Айрин. Не все пешки, коими считает их Куро, на самом деле ими являются. Одно только не понятно – чего добивается Куран, оберегая и в то же время толкая Блэквуд в пропасть? Он будто играет с Советом, проверяет его на прочность и смышлёность. Неужели ему весело от всего этого? Вряд ли кто одобрит его методы, когда всё закончится, если, конечно, он не собирается каким-либо способом подорвать влияние Айрин среди её близких и не вынудить всех отвернуться от девушки... Сэн заметил в конце коридора Луку. Она прошла мимо него, даже не взглянув, и лёгкая бледность напомнила ему о том, что девушка вряд ли теперь вспомнит о том, почему Айрин так нужна Совету. Возможно, знай она всю правду и поведай подруге о конечных целях Асато, игра круто бы переменилась, но этого не случится. Пока единственными игроками, кто ещё не проиграл ни разу, являются Канаме Куран и Ичиджо Асато. Они противостоят друг другу, не замечая других у себя под ногами и даже не задумываясь о том, что могут наступить в ловушку, установленную «муравьями». Это великолепный шанс доказать, что в этой игре шансы всех равны.

***

«Я думаю, что за нами увязался хвост», – безумное предположение, которое хотела озвучить Айрин, но не решилась. За ними вряд ли кто мог увязаться. Только если тот самый, убежавший от Ханабусы, мужчина, но он, скорее всего, покинул город и отправился к своему господину. Ооцуко отчаянный, раз посылает своих ребят. Какая ему выгода со всего этого? «Зачем ему я?» Айрин устало вздохнула. Сомнительно всё это. Даже если Ооцуко получит её в свои руки, что он собирается делать? Не убьёт, это точно. Об Искажении он вряд ли знает. Предоставит в качестве подарка Асато? Тоже глупо. Асато не говорил ничего про Ооцуко, но зато Сэн советовал не недооценивать его. Все эти его попытки добраться до неё…Не похоже, что он делает этим какое-то благо Совету. – Айрин, слышишь? Звук мотора. – Ханабуса остановился и обернулся назад, в сторону, откуда они шли. Девушка повернулась следом, вглядываюсь вдаль. До её ушей донёсся слабый звук, и, судя по всему, это был легковой автомобиль. – Кто это может быть? Кто-то из жильцов мотеля отъехал? – спросила она, на что Ханабуса только пожал плечами. Айрин взмолилась, чтобы она оказалась права. У неё болели ноги от долгой ходьбы. Прошло уже столько времени с тех пор, как они ушли, и солнце уже стояло над их головами. Полдень, если не больше. Им нужно передохнуть, но слишком опасно надолго оставаться на одном месте. Если это кто-то из постояльцев, то это замечательно. Нужно остановить автомобиль и попросить их довезти. Она больше не может идти. – Я видел это авто на парковке, – проговорил Ханабуса, когда, наконец, на дороге показалась машина. Это была довольно старенькая и потрёпанная модель, однако человек, что сидел за рулём, казался уверенным и самодостаточным. Он чуть снизил скорость, когда начал приближаться к ним, и Айрин стало не по себе, когда водитель нашёл её взглядом и всё время сближения смотрел на неё. Лицо парня показалось ей невероятно знакомым. – Вас подвезти? – он остановился рядом, хотя любой другой нормальный проехал бы мимо, несмотря на робкую попытку Айрин тормознуть автомобиль. Она сделала это без должной уверенности, но парень за рулём всё же остановился. – Или вы предпочитаете пешие прогулки? – он насмешливо улыбнулся, чуть приподняв уголок губ, и на щеке появилась забавная ямочка. Незнакомец был довольно хорош собой. Тёмно-каштановые волосы, взъерошенные и непокорные, падали на лоб, достигая серых глазах, в которых плескались смешинки. Айрин заметила, что вокруг зрачка рассыпаны зелёные крапинки, и это показалось ей невероятно красивым. – Было бы неплохо, – неохотно, с недоверием отозвался Ханабуса, бросая быстрый взгляд на Айрин. Девушка пожала плечами и двинулась к машине. Её немного напрягало то, что это парень ей кого-то напоминает. Что-то знакомое было в его лице, в улыбке. Что-то неуловимое, к сожалению. А ещё… – Вампир... Это тот самый вампир! – Айрин замерла у самых дверей, успев открыть одну, переднюю. Улыбка на губах парня стала лишь шире. Прежде чем девушка успела сообразить, что происходит, её резко дёрнули внутрь салона и захлопнули следом дверцу. – К сожалению, это так, – тихо произнёс он и нажал педаль газа. Айрин резко тряхнуло вперёд, и она едва не ударилась о бардачок головой, но была подхвачена сильной рукой и отброшена на спинку сиденья. – Наконец-то мы сможем поговорить, Айрин Блэквуд. – Юноша вновь насмешливо улыбнулся и ускорил ход. Они неслись по трассе на огромной скорости, а где-то позади остался Ханабуса. Эта мысль привела Айрин в чувство. – Если не хочешь разбиться, то лучше не делай никаких глупостей, дорогуша, – заметил незнакомец, бросив на неё красноречивый взгляд, прежде чем она успела дёрнуть его за руку. – Я просто хочу поговорить. Выслушай меня, и мы вернёмся за твоим другом. Чем дольше ты упрямишься, тем дальше мы от него уедем. А если уедем слишком далеко, то возвращаться я не буду. – Кто ты? – Айрин сощурилась, вглядываясь в профиль юноши, и уголок рта парня приподнялся. Он похож на Сэна в усмешке, но всё же это не он. Далеко не он. Не его черты она видит в этом незнакомце. – Я думаю, ты бы хотела сначала узнать, что случилось с тем мужчиной с грузовиком, не правда ли? – он взглянул на неё через зеркало и улыбнулся. – Можешь не волноваться. Он в мотеле. Я отогнал его грузовик, чтобы вы пришли в панику. Пришлось укусить вашего дорого водителя, и, признаюсь, не самый лучший вкус был… Но зато этим я вынудил вас покинуть мотель. Вдалеке от всех и тем более так неожиданно проще всего получить желаемое. Я желал вас, миледи. – Что-то много таких желающих стало, – прошипела сквозь зубы девушка. – Что поделаешь. За уникальными людьми всегда ведётся охота. Думаю, самое время представится, верно? – юноша замедлился. Его руки уверенно лежали на руле, и, судя по всему, сам он был достаточно решительным и способным. – Меня зовут Рэн. Думаю, ты знакома с моим братом, Айрин. Он отказался от своей семьи и поддался на службу к Совету. Мне всегда было интересно, зачем он это сделал. Как и то, с кем он жил всё это время. Прекраснейшая особа, скажу. Отчасти теперь я понимаю его. Я бы тоже остался, да вот только на тот момент тебе было… Сколько? Десять лет? – Ты…ты брат Куро? Ты его брат?! – Айрин сорвалась почти на крик, широко раскрыв глаза. Этот вампир перед ней действительно чем-то был похож на Куро. Вот что всё время витало у неё перед носом. Покинутый брат и брошенная семья – такова была цена за службу Совету. Она бы ни за что не пошла на такую сделку. – Похоже, он никогда не рассказывал о себе. Его можно понять. Наш отец был аристократом, лишившимся поддержки клана. Видимо, это сыграло свою роль на выборе его жизненного пути. Он служит Совету, чтобы очистить имя семьи, да, Айрин? Как думаешь? – что-то невероятно трагичное было в его голосе. Рэн не показывал на лице всех эмоций, но они сквозили в его голосе. – Я не знаю. – «Он предатель, преследующий свои цели». – Лучше спроси у него сам. – Если бы я только мог. Поэтому я поехал за тобой. Мне нужно встретиться с ним. – Я не могу это устроить. Нас больше с ним ничего не связывает. – «Я ненавижу его. Нам лучше не встречаться. Я убью его». – Поэтому немедленно поворачивай! – Как жаль, Айрин. Я действительно рассчитывал на твою помощь. Мне пришлось многим пожертвовать, чтобы разузнать о тебе. Как оказалось: всё зря. Не думаю, что я горю желанием выполнять твою просьбу. – Я сказала: немедленно поворачивай! – она схватила его за руку, напрягая все мышцы. В её голове точно поднялся странный вихрь, а потом вдруг стало невероятно ясно. Под кожей побежал разряд и, достигнув кончиков пальцев, сорвался прочь и устремился к юноше. Тот дёрнулся и резко нажал на педаль тормоза. – Эй, ты…ты что делаешь? – перепугался Рэн. Он в растерянности смотрел перед собой, не в силах повернуть голову, и всё так же уверенно вёл машину в обратном направлении. Айрин казалось, что она постепенно погружается в воду и медленно задыхается, наполняя нос, рот и лёгкие водой. В висках стрельнуло, и резкая боль пронзила голову. На миг перед глазами всё помутнело, и, чтобы не сорвать связь, девушка лишь с большей силой вцепилась в руку парня. Это плохо. Сегодня она уже растратила все силы на Ханабусе. – Я смотрю, тебе с этого пользы нет. Пусти мою руку. Незачем так себя мучить. – Молчи и езжай…. – прошипела сквозь зубы девушка. – Я не…не доверяю тебе. Она считала бесконечно длинные минуты, пока они ехали. В горле всё начало жечь, как и всё тело. Голова раскалывалась, и в ушах звенело набатом. Все звуки смешались в один сплошной, необыкновенно громкий и раздражающий шум. Тяжело дыша, она цеплялась за руку Рэна из последних сил. Если она отпустит его, то потеряет контроль. Её вообще удивляет то, что получилось заставить его вернуться. Она не рассчитывала на это, но решила попытаться. Протолкнуть свою мысль в чужую голову оказалось невероятно сложным, намного сложнее, чем перекрыть сигналы к мозгу о движении тела. – Можешь не беспокоиться на этот счёт. Я не желаю тебе зла. Напротив, мой долг вернуть вас домой. Тот, кто поделился со мной информацией, попросил меня об этой просьбе, Айрин. Я вас не оставлю. Айрин посмотрела на него краем глаза, всё это время неотрывно глядя на свою руку, будто боясь, что стоит только отвести взгляд, как пальцы трусливо разожмутся под напором опустошающей тело боли. Рэн выполняет чью-то просьбу, но чью? Не Куро, ведь он не может с ним связаться. Вариантов не так много, а если подумать, что в игру вступили новые, то их станет тысячи. Что же происходит? Почему колесо так быстро завертелось? – Отпусти меня, – более твёрдо произнёс Рэн, но она лишь сильнее сжала его руку. Нельзя доверять никому. Однажды она поверила в Куро, а он предал её. Брат не лучше. Все они одной крови, и их отец такой же, раз лишился поддержки клана. Больше нельзя быть наивной ни в чём. Это качество – её погибель. Когда Айдо показался впереди, девушка облегчённо выдохнула. Рэн чуть дрогнул, обретя слабый контроль над телом, и даже когда она отпустила его руку и упала спиной на спинку сиденья, он не остановился, а продолжил путь навстречу Ханабусе. Сквозь пелену навернувшихся от боли слёз она видела, что он встревоженно поглядывает в её сторону, и что-то внутри неё сжималось под взглядом этих серых глаз. У Куро – зелёные, но они всё же похожи. Они пробуждали в ней чувства, о которых она хотела забыть, волновали душу, возвращали в прошлое – в тьму, откуда она с таким трудом выбралась. Рэн утянет её дно, если так продолжится ещё немного. Автомобиль замер возле парня, и Айрин с трудом заставила себя нажать на ручку и открыть дверцу. Перед глазами всё двоилось, плыло в стороны. Она выпала на асфальт, видя перед собой яркие пятна, и лёгкие сдавило, будто её положили под пресс. В ушах беспрестанно звенело. Этот звон оглушал, мешал сосредоточиться, отчасти отвлекал от боли в теле и особенно – в горле. С ужасом она поняла, что начала задыхаться, и судорожно втянула в лёгкие воздух, ощущая под руками холод асфальта. – Айрин! – Ханабуса подлетел к ней почти мгновенно, но не успел подхватить вовремя. Она видела лишь его ноги, и он приподнял её, испуганно замерев, когда расслышал, как медленно и тяжело билось в груди её сердце. Это не тоска, это – боль, дыхание смерти. Всё как во сне, но её тело всё ещё тёплое. Однако…что происходит? Почему?.. – Она истощена. Айдо поднял голову. Рэн вышел из автомобиля и застыл рядом, глядя на них сверху вниз. Его лицо было бледным, но смешинки в глазах остались. Ханабуса почувствовал, как поднимается внутри него волна гнева, всеобъемлющего, сжигающего изнутри. Он впился взглядом в парня, будто желая прожечь его, и зубы едва не лязгнули от оскала, когда юноша заговорил. – Как опрометчиво было расходовать свои силы таким образом. – Рэн не выглядел встревоженным. Напротив, его будто забавляла эта ситуация. – Ханабуса Айдо. Я знаю тебя. Айрин была слишком обеспокоена тем, что с тобой стало. – Ты… Что ты… – сквозь зубы прошипел юноша, но запнулся: сейчас не было времени на то, чтобы выяснять то, кто этот вампир и зачем увозил с собой девушку. Истощение… он помнил, что было с ней тогда, много дней назад, когда она показала ему прекрасный закат. Но в этот раз всё намного хуже. – Может, стоит всё же дать ей крови? Или будем потом ловить пепел по воздуху, а это не очень хорошо, тем более, когда девушка так мила. Ох… как грубо, – Рэн опустил взгляд на ноги, покрытые льдом. Айдо оскалился, прижимая к себе девушку, и в следующую секунду прокусил своё запястье. Боль пронзила руку, но лишь на мгновенье. Примкнув губами к ране, он втянул в рот горячую кровь, вкус которой почти не чувствовал. Воздух наполнился запахом железа, но для вампира он говорил о большем. Накрыв губы девушки своими, он наполнил её рот своей кровью. Айрин закашлялась, но под напором ей пришлось начать глотать. Она содрогнулась всем телом и вцепилась в него пальцами с таким отчаянием, словно падала в пропасть, а он был единственной возможностью удержаться. Айрин припала губами к его запястью, всасывая с жадностью кровь. Он чувствовал, как наполняется жизнью опустевшее ранее тело, но его не оставляло тревожное чувство, что во всём этом замешан этот парень. Рэн стоял всё так же рядом, наблюдая за картиной прислонившись спиной к машине. Скучающий вид его заставил Ханабусу дрогнуть. Он чуть дёрнулся в попытке встать, и лёд под ногами затрещал, готовый устремиться к незнакомцу, как почувствовал сильное нажатие на пальцах: Айрин вцепилась в его руку, не давая подняться. – Не надо…это…брат…брат Куро… Айдо передёрнуло. Он вскочил, слишком резко, отчего Айрин снова оказалась на асфальте, и шагнул к Рэну. Тот напрягся, явно приготовившийся обороняться, как Айрин внезапно возникла перед ними. Она стояла с трудом, на полусогнутых ногах, и упиралась ладонью в грудь Ханабусе, останавливая его этим жестом. Обречённость в её взгляде сменилась странной решимостью, и открытый запрет и осуждение заставили Ханабусу разозлиться ещё сильнее: она защищает того, кого едва ли знает, и этот кто-то – брат Куро – вампира, заставившего её страдать. Почему?.. – Не надо, – повторила девушка, опуская обе руки на его грудь. Её лицо приобрело усталое выражение, и только тогда Айдо заметил, с какой болью кривятся её губы. Айрин не рада новому знакомству, но и не может позволить брату Куро пострадать. – Он не враг. – До поры, до времени, – мрачно заметил Ханабуса, и Рэн на это усмехнулся. Он отпрянул от автомобиля и подошёл к ним ближе, по-хозяйски опуская руку на плечо Айрин. – Я отвезу вас домой. До Академии, как я и говорил Айрин. По правде, про её друга мне ничего не упомянули, но без него она явно не поедет. Забирайтесь быстрее. Мы и так потратили слишком много времени на разговоры. – Рэн стал неожиданно серьёзным. Смешинки, что плескались в её глазах, потухли, и Айрин показалось, что перед ней предстал совершенно другой человек. – Айрин, – он окликнул её уже тогда, когда она собралась залезть в салон следом за Ханабусой на заднее сиденье. – Мне нужно поговорить с тобой ещё немного. Не сядешь вперёд? – Рэн открыл ей дверцу на переднее сиденье, и Айдо тут же в гневе сверкнул глазами. – Нет, я…сяду назад. Там мы тоже сможем поговорить, – она выдавлено улыбнулась и села рядом с Ханабусой. Их плечи соприкоснулись, и юноша сжал её пальцы, переплетя их. Тепло Айдо действует на неё успокаивающе. Вкус его крови до сих пор сохранился во рту, и сейчас Ханабуса аккуратно вытирал пальцем с её губ остатки крови. – Ты применила это на нём? – тихо спросил он, и девушка кивнула. Рэн захлопнул дверцу, усевшись за руль, и повернул зеркало заднего вида так, чтобы видеть своих пассажиров. Взгляды Айрин и Рэна пересеклись на несколько секунд, прежде чем девушка опустила голову на плечо Айдо. Их сумки покоились в багажнике, и без своего пистолета Айрин чувствовала себя как-то неопределенно: и легко, и в то же время ей было беспокойно без привычной уже тяжести на коленях или за спиной. – Ты знаешь мои мотивы, Айрин. Если надеешься на помощь, то помоги и мне. У меня есть ценная для тебя информация. Думаю, даже спасительная. Но сначала я должен встретиться с Куро. – Что? О чём он? – Ханабуса напрягся всем телом, и Айрин устало прикрыла глаза. Ещё одна вещь, о которой не знает Айдо, но, по крайней мере, она сама узнала об этом совсем недавно. – Рэну нужно встретиться с братом. Он просил меня организовать их встречу, на что я ответила отрицательно, потому что… – она подняла взгляд на зеркало, –…не имею больше ничего с ним общего. Совершенно. Мы не виделись больше трёх недель, и я не горю желанием вновь с ним встречаться. – «Он уничтожит мою волю, как я уничтожила твою…». Неприятное чувство зуда появилась на лопатке, где было оставлено клеймо, и Айрин поёжилась, вспоминая свой сон. Она была в отчаянии, утопала в болоте, задыхалась, а Куро спас её, но…Он забрал у неё взамен всё, что было. Она не хочет терять то, что приобрела. Не хочет терять Ханабусу. – Не отвечай сейчас. Я дам тебе время подумать. Неделю хватит, верно? Я буду ждать тебя там, где высажу вас, ровно через неделю в это же самое время. Если ты не придёшь, то я сочту это за отказ и не буду больше докучать. Но всё же надеюсь на то, что ты согласишься на сотрудничество, Айрин Блэквуд. – Рэн приподнял уголок рта в слабой улыбке, и Айрин отвела взгляд вниз. Ни за что. Она не будет заключать сомнительных сделок. – Не надо. Ты же знаешь, что будет, если вы встретитесь, – совсем тихо прошептал рядом Ханабуса. Она прильнула щекой к его груди, и он обнял её за плечи, прижимая к себе. Не будет недели их личного счастья. Всего пару дней – столько они наслаждались свободой, пока вся радость не омрачнилась ищейками и смертями. Но останься Айрин в Академии, то не смогла бы прийти в себя так быстро. В их поездке есть и положительные аспекты. – Я знаю, – так же тихо ответила она. – Я не приду на встречу. Иначе всё только станет хуже. Ханабуса облегчённо выдохнул, и девушка уставилась в лобовое стекло. Вот и всё: закончилось их путешествие. Но им всё же удалось побыть вдвоём хотя бы немного. Такого в Академии было бы трудно добиться. Теперь же ей снова придётся встретиться с Канаме и Сэном. Они навевают на неё неприятные чувства. Грешно не испытывать благоговения перед чистокровным, но Айрин ничего больше не может поделать: Куран – ещё одна её погибель, от которой ей нужно держаться подальше.

***

Ей снова снился Куро. Почему? Она так старалась выбросить из головы все мысли о нём, но безуспешно: Рэн – живое напоминание о бывшем названом брате. Он молчал всю дорогу, лишь изредка справлялся о чём-нибудь обыденном. Айрин сидела как на иголках оставшуюся часть пути, осознав, наконец, что этого парня именно прислали за ними, а вовсе это не был акт добровольной помощи. На её вопрос он ответил молчанием, и по лёгкой улыбке она поняла, что эта информация будет доступна ей лишь после заключения сделки. – Зачем тебе Куро? – они уже прощались, стоя на границе родного города, когда Айрин всё же решилась задать этот вопрос. Он мучил её с самого начала, но сомнения на поводу того, хочет ли она знать или ответят ли ей, терзали душу и не позволяли словам сорваться с языка. Однако теперь они прощаются. Можно и рискнуть. – Это личное, Айрин. Касается только меня и брата и нашей семьи. – Рэн открыл багажник и вернул им их вещи. – Мы возле парка. Ровно через неделю в пять часов вечера. Запомни это, даже если не собираешься приходить. Всё может измениться за семь дней. – К чему эти угрозы? – нахмурилась девушка. – Это не угроза. Это предостережение. В реальной жизни враги могут обернуться друзьями, а друзья – врагами. Дружба, любовь, привязанность – все эти светлые чувства используются как оружие, когда приходит время. И ты… – Рэн перевёл взгляд на Ханабусу, мрачно стоявшего рядом. Он сразу встрепенулся, удивлённый, что к нему решили обратиться. – От справедливости не скрыться, и если не наказаны виновные, то расплачиваются невинные. Спасая одного, подвергаешь страданиям другого. Во вселенной всё равновесно. Жизнь за жизнь, смерть за смерть – такие простые законы, верно? Помни об этом. – Что ты хочешь этим сказать? – Это будет ночной пищей для размышлений. И это – совет, Ханабуса Айдо. Но для начала тебе нужно распределить роли: найти виновного и невинных рядом с ним, а потом… – Рэн замолчал, как-то странно улыбнувшись. Но в этой улыбке не было ни радости, ни шутки. Айрин вздрогнула, когда поняла, что за ней скрывается боль. Осознание пришло лишь тогда, когда машина тронулась с места, оставляя их в клубах пыли: Куро – виновный, и за его вину были наказаны его родные. Но даже если от его присутствия зависит судьба других, она не может с опрометчивой самоотверженностью броситься на спасение Рэна и его семьи. Но что же сделал такого Куро, за что неминуемо последовало наказание? Он пытался установить собственную справедливость и поплатился за это? И что за роли предлагает установить Рэн? Неужели этим он действительно пытался предупредить их о том, чего можно ожидать дальше? Но тогда… – Рэн тоже связан с Советом. – Айрин уловила взглядом лишь заднюю часть автомобиля, прежде чем он скрылся далеко впереди за поворотом. – Кто-то из Совета послал его сюда за нами. И он знает, что собирается гроза. Нам нужно поспешить, Ханабуса. У меня нехорошее предчувствие. Что-то случится. Прямо сейчас, если мы не уйдём. Быстрее!.. – она схватила его за руку и едва не бегом пустилась по улице в сторону Академии. Им нужно преодолеть огромный путь, чтобы добраться до школы с другого конца города. Рэн не довёз их до школьных стен. У этого тоже есть своя причина. – Это уже слишком! Неужели так будет всегда? Кому мы можем верить, а кому нет? Я запутался. – Ханабуса сжимал её ладонь с силой, боясь, что стоит только ослабить хватку, как неминуемое случится в ту же секунду. После слов Айрин жуткое чувство вызвало спазмы в животе и будто перевернуло все внутренности. Теперь и у него очень нехорошее предчувствие. – Никому больше нельзя верить. Так надо было делать с самого начала. – Айрин свернула на другую улицу и ускорила шаг. Её пальцы стали необычно холодными: она боялась, и этот страх постепенно переползал и ему под кожу, обретая власть над разумом. Куро, Рэн, Совет, справедливость, виновные и невинные – всё это тщательно завуалированная информация. Если бы ему дали время подумать, то он разобрался бы, в чём здесь заноза, но… – Мы будем добираться до школы так ещё очень долго. Сократим через пустырь и перелезем через ограду, ладно? Срежем большой угол. – Ханабуса дёрнул её в сторону, увлекая за собой, и Айрин послушно последовала за ним. Откуда Айдо знает такие дороги? Он плохо ориентировался в городе на их прогулке, но знает о сокращённых путях до Академии. Она не имеет никаких представлений о такой стороне своего парня. – Совсем рядом с лесом… Мы точно идём правильно? – Айрин огляделась по сторонам. В этой части города мало домов, большинство из них старые или малонаселённые – это понятно по выбитым кое-где окнам и по пустынным улицам, где совсем не играют дети. Эта часть города будто мертва, и, похоже, это – сердце жизни вампиров класса Е. Она чувствует слабый запах безумия. Айрин резко замерла, когда учуяла кровь. Сладкая, горячая, свежая – все эти мысли пронеслись в голове стрелой, пробуждая вампира внутри. Эта кровь – человеческая, смешанная с безумием и страхом. Где-то совсем рядом, там, куда им нужно идти. Слабые удары сердца, которые удалось уловить, побудили её к действию. Жертва, этот человек чья-то жертва. – Айрин! – Ханабуса бросился за ней, когда девушка метнулась вперёд, высвобождая свою руку из его ладони. Он поморщился, учуяв тот же запах, и с лёгкой тревогой подумал о том, что только вампиров класса Е им сейчас не хватало. Но это был не класс Е. – Стой! Стой! – он закричал сразу, как только увидел их: несколько вампиров класса С, близких к безумию, но ещё способных соображать на уровне, близкому к человеческому. Знакомая чёрная форма мелькнула среди них, и дрожащее, но уже ослабшее тело рухнуло в пыль, отброшенное прочь одним из нападавших. В этой части города запрещено передвигаться в одиночку, но ученица Академии нарушила комендантский час и всё же пришла сюда. Не он один знал лазейку за стены школы, однако… – Айрин! Стой!!! Она бросилась вперед, к лежащей на земле девушке. Краем глаза Айрин заметила слева от себя дёрнувшегося к ней вампира с безумными алыми, как кровь, глазами и едва не упала, споткнувшись об собственную ногу. Совсем рядом мелькнул тёмный силуэт стремительно приближающегося противника, и девушка с ужасом подумала, что не успеет остановиться. – Айрин! – встревоженный голос Ханабусы раздался за спиной, и в следующую секунду уже приготовившийся накинуться на неё вампир покрылся льдом и рассыпался. Айрин упала на землю рядом с девушкой, царапая колени о гравий. Судорожно хватая ртом воздух, она прижала пальцы к запястью раненой, пытаясь прочувствовать пульс, затем поднялась к шее, зажимая ладонью рваную рану. Кровь сочилась сквозь пальцы, не желая останавливаться, и от сладкого запаха кружило голову. Только неподдельный ужас удерживал её от глупостей, и Айрин сглотнула ком в горле, пытаясь заглушить позывы жажды. Она не знала, что нужно делать, чтобы остановить кровотечение, но одно знала точно: если это не прекратить, то девушка умрет. – Нет… ты не умрешь… – Айрин сильнее надавила на рану, почти не чувствуя собственных рук. В голове стучало набатом от напряжения и страха, мысли разбегались в стороны, и не удавалось ухватиться ни за одну из них. «Это моя вина. Это всё моя вина» Ветер донёс до ушей звук приближающихся шагов, и в следующее мгновенье Ханабуса опустился по другую сторону от тела. Айрин беглым взглядом окинула местность за спиной парня, ища глазами вампиров, и обмерла, когда не обнаружила под пальцами приглушённых ударов пульса. Девушка отняла руки, глядя на тело широко раскрытыми от ужаса глазами. Она мертва. Она… – Айрин, это… – начал Ханабуса и осёкся, невольно вздрогнув, когда Айрин вцепилась в плечи девушки и с силой встряхнула её, будто она всего лишь спала. Ещё раз и ещё – она не могла остановиться, не веря в то, что жизнь покинула это хрупкое тело. Айдо схватил её за руки, останавливая, и Айрин только сейчас обнаружила, что все ладони заляпаны кровью. – Это всё из-за меня… Она мертва из-за меня! – девушка отстранилась назад и обхватила себя руками, пытаясь сдержать бившую тело крупную дрожь. – Это моя вина! Они убили её, потому что… – Эй!.. – Айдо схватил её за плечи, неожиданно оказавшись прямо перед ней. – Она жива, Айрин! Она жива! – он вдруг опустил её пальцы на запястье девушки, и Айрин ощутила подушечками слабый пульс. – Но его же…не было…его не было… – Успокойся, она жива. Нужно отнести её в… Чёрт, Айрин! Хватит! – Ханабуса с силой встряхнул её за плечо. – Ты не знаешь, были ли эти вампиры посланы сюда специально или нет! Что ты…? – Это…это… – Айрин держала в руках клочок бумажки, который торчал из кармана формы Дневного класса. Весь заляпанный кровью, он был писан корявыми буквами, и девушка с ужасом различила начирканные на нём слова. – Р…равноценный…обмен… Обмен!.. – она зажала уши руками, будто спасаясь от чьих-то голосов. – Это из-за того, что мы…что мы убили тех…они напали… – Они не могли знать, что эта девушка будет здесь… – Ханабуса осторожно поднял с земли тело девушки, в котором ещё теплилась жизнь. – Хватит, успокойся, пошли, мы должны отнести её в больницу. – Нет…это…Ооцуко…он…он убил её…убил из-за меня… – Айрин, она ЖИВА! – голос Ханабусы сорвался на крик. – Но если мы будем медлить, то она точно умрёт. Ты хочешь этого, да? Ты хочешь, чтобы она умерла? Нет? Тогда вставай и пошли! Это было слишком жестоко. Он видел по глазам Айрин, как ей больно, в каком отчаянии она сейчас. Он видел в них странную осознанность положения, несмотря на невнятное бормотание одних и тех же слов. Он чувствовал, что сейчас должен позаботиться о ней, обнять её и утешить, успокоить и внушить, что это не её вина, но если эта девушка на его руках умрёт, то станет только хуже. Айрин должна понять это и подавить в себе все эмоции хотя бы до тех пор, пока они не окажутся в стенах больницы. Но ему совершенно не нравилась внезапная покорность, с которой Айрин двинулась за ним, и пустота в её взгляде распространилась холодом по спине: это чувство безысходности вернёт её к тому, с чего всё начиналось в Академии. – Не смей думать, слышишь? Не смей думать о том, что это твоя вина! Она подняла на него взгляд. Такое бледное лицо без тени жизни. Даже полуживая девушка на его руках выглядела лучше. Айрин подавила всё в себе, однако…Буря продолжается внутри неё. Ханабуса был в ужасе. Сделать выбор между двумя девушками, последствия которого одинаково страшные, было невозможно. Но Айрин сильная. Он говорил это ей не раз, и он знал это прекрасно. Он верил в это и поэтому отвернулся и сосредоточился на теряющей тепло ученице. Сейчас она важнее всего. Шум, поднявшийся вокруг пострадавшей, окончательно выбил из его головы все мысли кроме той, что жизнь этой девушки в опасности. Он заполнял необходимые документы, пытался объясниться с дежурным врачом, преподав историю так, чтобы было как можно правдивее, и лишь когда ажиотаж вокруг поступившей чуть поутих, Ханабуса вспомнил про Айрин. Он круто развернулся, ища взглядом девушку, но Айрин здесь не было. Она не пришла вместе с ним в больницу. – Чёрт… – Айдо бросился к выходу, как ему преградила путь медсестра. По её взгляду он понял, что сейчас последует новая порция формальностей, и был готов грубо оттолкнуть её и выйти, но не смог. Он сделал свой выбор и теперь должен расплачиваться. – Мы позвонили в Академию Кросс. Сейчас сюда придут, поэтому останьтесь, пожалуйста, чтобы прояснить обстановку. Тем более, нам может понадобиться ваша помощь. Я провожу вас до мест ожидания. – Она посмотрела на него взглядом, после которого препираться пропало желание. «Уходи, уходи же!» – вопило его подсознание, но Ханабуса на миг зажмурился, отгоняя прочь эти мысли. Когда он открыл глаза, но ещё с несколько секунд проступали тёмные пятна, а затем он уловил её. Айрин стояла возле телефонного аппарата, бледная, с невыразительным лицом, и он заметил, что её руки дрожат. – Айрин!.. – Ханабуса позвал её с опаской, и медсестра сказала, что эта девушка как раз только что звонила в Академию и просила прийти сюда представителей. По бледным губам он понял, что Айрин стало только хуже. – Боже мой, я же просил… – Я не думаю. Не думаю. – Нотки раздражения в её голосе оживили тон, и Ханабуса сжал её ладонь и поднёс к губам пальцы, целуя каждый из них. «Холодные», – подумал он, согревая своим дыханием светлую кожу. Айрин всхлипнула, и в следующую секунду по её щекам потекли слёзы. – Я знаю, я просто знаю это. Мне не нужно думать. Я не хотела, чтобы так всё было. Я… – Девушка, пойдёмте со мной. – Медсестра, что должна была сопроводить его до мест ожидания, потянула Айрин за собой. Ханабуса пошёл следом, со страхом глядя на них. Даже в походке Айрин отражалась боль, и он ничего не мог с этим поделать. Слова утешения не срывались с языка, потому что где-то в глубине души он думал так же, как и она. Но эта вина была косвенная, привязанная к ней силой. Айрин не желала такого, даже не думала, поэтому… «Поэтому что?» – тут же пронеслось у него в голове, и Айдо зажмурился. Ему нельзя так думать, нельзя чувствовать что-то в этом роде. Айрин не виновна. Она ни в чём не виновна. Виновна лишь эта ученица Дневного класса. Что она забыла на пустыре? Зачем покинула школу так поздно? Вампиры не могли знать этого, просто не могли. Это случайность. Они ждали их, но не эту девушку. Или…? – Выпейте. – Медсестра поднесла к Айрин стакан с прозрачной жидкостью, и Айрин в два глотка поглотила его содержимое. Айдо поймал на себе её взгляд, и чувство вины захлестнуло сознание. Когда она вышла из комнаты, он прижал её к себе, вдыхая аромат кожи и шампуня. Его драгоценная Айрин. Он не позволит ей упасть на самое дно. Там место кому угодно, но не ей. – Это были ищейки Ооцуко, верно? Ректор и Канаме-сама так просто этого не оставят. Он поплатится за то, что сделал. В этом установится справедливость. Даже Совет не поможет Ооцуко, когда он нарушил строжайшее правило и напал на человека. – Пойдёмте. – Медсестра вышла из кабинета и поманила их собой. Ханабуса двинулся следом, увлекая за собой Айрин, и она, точно послушная марионетка, двинулась следом. Ему не нравилась эта иллюзорная безжизненность в каждом её движении. Он обнял её за плечи, чувствуя тоскливое биение её сердца, и тогда его собственное забилось так же. Если бы они не срезали путь, то этого бы не случилось.

***

Ректор был в ужасе и гневе. Он пришёл в больницу, сопровождаемый Зеро, и Айрин явно стало плохо от одного только взгляда на них. Она закрыла лицо ладонями, опираясь локтями в колени, и просидела так всё время, пока Ханабуса пытался объяснить ситуацию. Он замолк, так и не договорив, и уставился на Айрин в нерешительности и страхе. После этого Кайен Кросс понял, что в произошедшем нет случайности. – Айрин, пошли. У нас есть с тобой одно общее дело, которое требует внимания. – Мужчина подал ей руку и помог встать. Девушка выглядела уставшей и разбитой, но в этом не было физической опустошённости. Она была душевная, и если не поспешить, то он ни за что не узнает, что же всё-таки произошло. Ханабуса рвался пойти с ними, но его оставили вместе с Зеро в больнице. Им не нужны свидетели этого неприятного разговора. – О чём так и не договорил Айдо? – мягко поинтересовался Кайен, когда они сели в машину. Айрин глубоко внутри удивилась тому, что у ректора есть автомобиль, но это было слишком неважно, чтобы заострять на этом внимание. Лёгкие сдавило, когда она попыталась ответить, и пришлось с минуту просидеть молча, прежде чем она обрела власть над собой. – Это был равноценный обмен. – Айрин говорила это, глядя на своё отражение в окне. Хотелось исчезнуть, действительно исчезнуть. – За то, что мы убили предыдущих. – Они напали на вас? Когда вы уехали? Разве Зеро не…? – Простите меня, ректор. Вы приняли меня радушно, но взамен я принесла с собой в Академию лишь смерть. – Айрин прислонилась лбом к холодному стеклу, по которому начал барабанить собравшийся дождь, и Кайен заметил, что её плечи чуть вздрагивают. – Айрин... – Он не знал, что сказать. Эта поездка закончилась плачевно. С самого начала не стоило их отпускать. За этот побег и встречу с ищейками поплатилась невинная ученица Дневного класса, но всё же вина лежит не на Блэквуд. – Пора это закончить. – Что?.. – она посмотрела на него каким-то безжизненным взглядом. – Закончить? Вы…убьёте меня? – Что? Нет! – ректор от неожиданности чуть не пропустил нужный поворот. – Как ты могла только так подумать? – мужчина с тревогой взглянул на неё краем глаза, и Айрин вымученно улыбнулась. В этой улыбке слишком много отчаянности. – Лучше убейте меня, иначе всё будет продолжаться по кругу. За меня будут умирать невинные. Мои родители, теперь и эта девушка…Я не должна… – Боже мой, Айрин, замолчи! – не выдержал Кайен. – Чего-чего, а твоей вины здесь нет. Вспомни, почему всё началось. Из-за алчности Совета старейшин, вот и всё. Мы остановим это. Если не полностью, то избавим тебя от одной из его частей. Ты ведь знаешь про соглашения между охотниками и вампирами? – Да, знаю. – Вспомни, что бывает, когда нарушают одно из тех правил. К концу недели всё встанет на свои места. – Кайен ободрительно улыбнулся, но Айрин видела за этой улыбкой тревогу, злость, нетерпение и раздражение. Интересно, как много из этих чувств вызваны ею? – Ах…мы приехали. Осторожно выходи: там скользко. Вот зонт, – ректор протянул ей зонт, и Айрин задохнулась от накативших на глаза слёз. Она не заслуживает этой доброты и заботы. Зачем он это делает?.. – Не нужно. Я… – Айрин не успела договорить, как дверца с другой стороны отворилась. Ректор, уже успевший вылезти наружу и обойти автомобиль, протянул ей руку и помог вылезти. Несколько холодных капель дождя упали на лицо, прежде чем их обоих накрыл зонт. – Спасибо. – Пошли. Думаю, нас уже ждут. «Ждут?» Кто их может ждать? Ректор упоминал про какой-то важный разговор. Ей сейчас хочется не говорить, а исчезнуть. Эта пустота в груди – она разрастается. Такое знакомое чувство. Ей больно и в то же время в этой боли она чувствует какое-то облегчение. Боль напоминает о жизни, но и забирает её. Что же из этого будет с ней? Айрин не знала, но надеялась, что будет второе. У неё в сумке есть пистолет с пулями, отлитыми из металла в гильдии. Осталась всего одна пуля – остальные она потратила, когда столкнулась с ищейками. Куда нужно стрелять, чтобы наверняка?.. – Эта девушка…Кажется, это её сестра пропала этой ночью. Думаю, она пошла на её поиски. – Ректор обернулся к ней, с тревогой заглядывая в глаза. Её руки, уже потянувшиеся к застёжке сумки, замерли, так и не достигнув цели. – Что бы ни случилось, это не твоя вина. Просто случайное стечение обстоятельств. Как и встреча с Рэном, как и его предупреждение, как и то, что они пошли именно той дорогой. Как и её рождение вообще. Её бабушка привнесла в этот мир проклятье, которое заденет всех её потомков через поколение. Если она тоже покончит жизнь самоубийством, то чем будет лучше этой женщины, за ошибки которой расплачиваются теперь другие? Айрин опустила руки вдоль тела. На ней прервётся род Блэквудов, прервётся цикл Искажения. Если она умрёт, то её способности больше не появятся ни у кого. Но тогда Совет придёт в ярость. Как много жизней она утянет следом за своей? И Ханабуса… Что будет с ним? Он погубит себя в своей ярости, в своей боли и отчаянии. Смерть – это не выход. Почему же её бабушка не поняла этого? Почему не продолжила свою борьбу? Что заставило её закончить дело так? Айдо-доно должен был разобраться с этим – она и забыла о том, что ей должны прислать файлы. Лишь бы они ещё не пришли!.. – Входи. – Кросс открыл перед ней дверь в кабинет, и у Айрин едва не подогнулись колени, когда она увидела его. Куран стоял у окна, скрестив руки под грудью, и холодный взгляд его тёмных глаз будто пронзил её тысячью иголок. Страх поднялся в душе резко, стремительно, снедая последние клочки её храбрости. – Ученица дневного класса лежит в реанимации из-за большой потери крови. На неё напали вампиры, посланные кем-то из Совета. Они ошивались рядом, поджидая своих жертв, с целью уравновесить потери обеих сторон. Я больше не намерен терпеть это, Канаме. – Кайен положил руки ей на плечи, словно желая приободрить. – Мои ученики в опасности, потому что ты не предпринимаешь каких-либо попыток остановить старейшин, имея на это право голоса. «Нет…хватит…хватит…не надо…» – ужас сковал её движения, и этот прожигающий взгляд Курана, направленный на неё, лишь добавлял масла в огонь. Ректор делает то, что закончится для неё наказанием. Она уехала и привезла с собой страдания. Даже если ей разрешили, её вина в том, что она не одумалась вовремя. Куран Канаме найдёт козла отпущения, и это будет она. Или Айдо. – Я уже предпринял необходимые меры. Нам нужно лишь имя и доказательства. Кажется, Канаме действительно несколько обескуражен тем, что всё вышло из-под контроля. Пусть ищейки и не были натравлены на учеников Академии нарочно, но они всё же напали, что, несомненно, имеет за собой пометку «выполнить задание всеми возможными средствами». Виновников уже не наказать, но того, кто их послал, можно. – Назови имя, Айрин, – мягко проговорил ректор. – Ты ведь знаешь, чьи это были люди? – Ооцуко. Во рту отдало горечью. Сколько вреда принёс этот старейшина в её мир, в её жизнь и жизнь всех, кто с ней связан? Он послал за ней своих ребят, чтобы доставить к нему, и готов был убрать со своего пути Ханабусу насильно. Его собачонки едва не убили невинную девушку. Однако…разве кто-то вроде старейшины стал бы идти на такие крайности, зная, что за нарушение правил будет строжайшее наказание? – Айрин предстанет на суде и подтвердит обвинения. – Что? Но, Канаме, она же не… – Она пойдёт туда и сделает всё, что должна. – Куран посмотрел на девушку, совершенно окаменевшую после его слов. – Пора встретиться со своими врагами лицом к лицу. Я не мог запретить им уехать, потому что Академия – это школа, а не клетка. Но кому-то стоило думать головой, прежде чем соглашаться. Я доверил право решать тебе, и ты не оправдала моих надежд. Больше не будет никаких поблажек, Айрин. Это война. – Какая ещё война? – ректор засмеялся, пытаясь обратить брошенные слова в шутку, но Айрин уже дёрнулась в его руках. Отчаяние и ужас в её взгляде заставили всё внутри него перевернуться. Игра не остановится. Она лишь пойдёт более стремительным темпом, и это уже не остановить даже Канаме Курану.