Pressure.

Это было холодное, тёмное утро. Тяжёлые серые тучи заволокли небо с вечера и не рассеялись к восходу солнца, лишь плотнее сгустились над головой. В воздухе пахло морозом, но земля всё ещё была голой, мёрзлой и уродливо серой, покрытой ссохшимися, почерневшими листьями, почти сгнившими и гоняемыми порывами ветра. Айрин смотрела на всё это с высоты крыши Лунного общежития, ощущая всем телом не холод, но нечто ужасное и опасное, надвигающееся вместе со снежными тучами к Академии Кросс. Ветер нещадно трепал её волосы и одежду, обещая сорвать с шеи наспех намотанный шарф алого цвета. На фоне белоснежной школьной формы, в одну которую была она одета, он смотрелся кричаще и несколько жутко. Он был подобен крови на белом, чистом снегу. – Опасно так близко стоять к краю. Такую тощую спичку, как ты, этот ветер точно сдует. Айрин не повернулась лицом к вошедшему на крышу Сэну. Она почувствовала, что он остановился в нескольких метрах за её спиной, и опустила взгляд вниз, разглядывая далёкую землю под своими ногами. – Не страшно, – отозвалась она и услышала тихий смешок. – Ты же знаешь, что не умрёшь, спрыгнув отсюда. Незачем даже пытаться. Я знаю более надёжные способы покончить с жизнью, – заметил парень, оказавшись рядом с ней. Айрин тихо хмыкнула и склонила голову вбок, взглянув на Сэна сверху вниз. Она стояла на выступе крыши, поэтому чуть возвышалась над юношей. – Предлагаешь отломать ножку от стула и воткнуть её в сердце? – поинтересовалась она с любопытством. – От кровати в порыве страсти, – тут же отозвался Сэн и иронично изогнул губы, когда девушка мрачно взглянула ему в лицо. – Ну что ты, Айрин? Совсем не понимаешь шуток? – Спешу тебя огорчить: мне сейчас явно не до них, – сухо произнесла девушка, двинувшись вдоль выступа на другой конец крыши. Сэн уставился ей вслед, наблюдая за тем, как треплет ветер концы алого шарфа. – Отличная попытка, – хмыкнул он, и Айрин остановилась на углу. – О чём ты? – безразлично спросила она. – О твоём милом шарфике. Красный помогает тебе отвлечься от жажды? – Сэн потянул за конец шарфа, оказавшись рядом с ней. Айрин чуть дрогнула, когда ткань соскользнула с её шеи в руки парня. Поймав её взгляд, он хитро улыбнулся. – Я бы мог тебе помочь. – Вот уж нет. Я почти уверена, что по твоим жилам вместо крови течёт яд, – отозвалась девушка, наблюдая за тем, как Сэн собственнически наматывает шарф вокруг своей шеи. С ним он смотрелся безумно нелепо. – Я помогу тебе на нём повеситься. – Я не против умереть от твоих нежных рук, – промурлыкал он. – И, по возможности, не только от рук… – Фу, как мерзко, Сэн. – Айрин скривилась, шагнув с выступа на крышу. – У тебя целый гарем. Иди к своим птичкам, здесь тебе ничего не светит. – Даже деловые партнёры имеют право отвлечься от этой рутины и развлечься, – непринуждённо пожал плечами Сэн. – Если хочешь вернуть свой шарфик, то порадуй меня хоть чем-то, солнышко. Айрин поморщилась и прошла мимо него к двери на лестницу. Холод почти не ощущался, пусть даже она провела здесь около часа, глядя на небо с самого восхода солнца, которого не видно из-за туч. Пальцы рук окоченели, но она не чувствовала дискомфорта, лишь безразличие ко всему, что с ней происходило. Прошла целая неделя, но не было никаких лазеек или зацепок, способных привести её к Куро: Сэн сыпал обещаниями, но не сдержал ни одного из них. – А ты ведь это чувствуешь, – неожиданно произнёс парень, когда она открыла дверь. – Что-то случится. Или… – он загадочно понизил голос, заставив её обернуться, – …уже случилось. Он прошёл мимо неё в двери, и Айрин последовала за ним, когда заметила довольную ухмылку на его губах. Сэн что-то знал, и она должна была узнать, что именно. От мыслей о том, что наконец-то могло произойти желаемое событие, пульс её ускорил свой ритм, и Сэн тихонько хихикнул, услышав это. Его забавляла эта игра. – Ты так взволнована из-за меня. Мне это нравится, – проговорил он, остановившись на пролёте. – Со мной связался тот, кого ты жаждешь отправить пеплом по ветру, Айрин. – Куро? С тобой связался мой брат? – Айрин едва не налетела на него, услышав это. Её пальцы невольно сжались на белом пиджаке Сэна. – Что он сказал? Быстрее! – Что я должен привести тебя к нему, а взамен получу свою свободу и ещё немного ценных вещей, – прошептал он, смыкая руки на её запястьях. Айрин дёрнулась, попытавшись вырваться из хватки, но Сэн лишь сильнее сжал пальцы и толкнул её спиной к стене. – Боже, ты не представляешь, насколько заманчиво это звучит! Айрин на миг потеряла дар речи. Их взгляды пересеклись, и в зелёных хитрых глазах она увидела опасный блеск, который бывает у человека, задумавшего что-то рискованное, безумное и сулящее ему выгоду. Сэн не просто думал над этим предложением. Он действительно рассматривал его как самое наивероятнейшее из всех, что у него были. Айрин не могла позволить ему это сделать. – Ты же знаешь, что твой дядя тот ещё мастер манипулирования! Ты действительно думаешь, что он выполнит условия этой сделки? – Он человек слова, солнце моё, – промурлыкал юноша, наклоняясь над ней. – И не надо рисковать своей жизнью, чтобы прикрыть твою очаровательную… – Я убью тебя! – прошипела сквозь плотно сжатые зубы Айрин. – Ой ли? И как же? Используешь своё Искажение, чтобы заставить меня пройти через все круги Ада? – сощурив глаза, спросил он. Тонкие запястья под его пальцами чуть задрожали, точно осиновый лист. Сэн взглянул в её побледневшее лицо с широко раскрытыми остекленевшими глазами. Он видел её такой лишь однажды, и это «однажды» и стало причиной того, почему она так боялась своего дара. – Глупая, глупая Блэквуд, – протянул он, наклоняясь к её уху. – Ты правда подумала, что я предам тебя? После всего, что между нами было? – Между нами ничего не было, – с яростью отозвалась она. – Сейчас будет, – уверенно отозвался он. Айрин забыла, как дышать, когда поняла, что он задумал. Её лицо стало цвета мела, глаза широко раскрылись, задрожали губы. Задыхаясь, она плотно закрыла рот, когда Сэн поднёс к своим губам запястье и прокусил кожу там, где строились тонкие вены и артерии. – Не надо, – прошептала она, отворачивая голову в сторону. Зрачки Сэна расширились, точно по команде, и Айрин была готова поклясться, что глаза его сверкнули огнём, когда он наклонился к её лицу. – Ты ничем не поможешь делу, если будешь голодна, – мягко произнёс Сэн, словно утешал маленького ребёнка. – И у тебя больше нет Ханабусы. Только я. На целую вечность, если Совет останется жив. Больше никто не спасёт тебя, кроме меня, Айрин. Помни об этом всегда. Он наполнил свой рот алой, тёплой кровью и наклонился к её лицу. Айрин уставилась на тонкую бурую струйку, скользнувшую из уголка его рта по подбородку вниз. Миг, и её рот податливо раскрылся навстречу языку Сэна. Кровь скользнула внутрь неё, обжигая рот и горло, как нечто чужое. Сначала чужое. Но затем, словно пробудив в ней опасного зверя, кровь Сэна заставила её тело и сознание потянуться навстречу новому вкусу. Перед её глазами замелькали странные смутные образы, бессмысленная связка рваных кусков, быстро смешавшаяся во что-то тёмное и страшное, а затем вспыхнувшее ярким пламенем. Айрин поняла, что смотрит на пламя, а её лицо, руки и шею обдаёт сильным жаром, словно она была в самом центре гигантского кострища. Она огляделась и поняла, что это правда. Чёрный дым, пепел, искры и треск от пламени, сильный запах гари. И чей-то крик, но не её. Она не чувствовала боли, пламя отторгало её, но она ощущала, какой высокой была температура в этом месте. Айрин не видела стен – всё было в пламени и дыме. На другом конце помещения рухнула часть крыши, открыв её взору звёздное ночное небо, но свежий воздух не проник в пылающую комнату. И Айрин внезапно поняла, что начинает задыхаться. Перед глазами всё поплыло и размылось. Её вышвырнуло из воспоминаний Сэна, и тот ужас и страх, что охватил её, когда она поняла, что не может дышать, отступил. Отступил лишь потому, что пришло осознание того, что случилось. Чужая кровь проникла в её тело, взяла над ним верх, растворилась в её жилах, и она – о боже! – наслаждалась ею и безумно желала ещё, так сильно, что готова была просить на коленях. Кровь Сэна, не Ханабусы, смешалась с её кровью, но что было самым страшным – мысль о том, что её жажда стала меньше. Она предала его. Предала. Предала. Что-то словно оборвалось внутри неё, образовав за собой пустоту. Айрин опустила руки, и те безвольно повисли вдоль тела, когда Сэн разжал хватку. Его ладони скользнули вдоль её тела вниз, и их прикосновение вдруг исчезло. Она пошатнулась и сползла вдоль стены на пол, не различая перед собой ничего. Её голова раскалывалась на части, тело ломило, но боль терялась где-то позади той пустоты, что образовалась внутри неё. Тишина, воцарившаяся вокруг, давила на уши. Она перестала ощущать чужое присутствие почти сразу после того, как колени её подогнулись. Голос Ханабусы, раздавшийся из неоткуда, заставил её шевельнуться. Точно оглушенная Айрин уставилась перед собой, сквозь пелену слёз видя лишь расплывчатые серые стены. Её рука задрожала и потянулась вперёд, на голос, словно она могла коснуться его. – Мне жаль… мне жаль… мне жаль… – пробормотала она. – Я не должна… не должна была… Тёплые пальцы сжали её ладонь, словно желая поддержать. Разряд тока прошёлся по телу, и мягкая ткань коснулась её рта, стирая с губ и подбородка кровь. Задыхаясь, Айрин потянулась вперёд на ощупь, и мягкий свитер под пальцами её рук, сомкнувшихся на спине человека перед ней, напомнил ей об Айдо. Она сжала в объятьях того, кто был напротив, чувствуя знакомый запах волос и кожи, знакомое тепло. – Я не хотела… не хотела… – сквозь слёзы прошептала Айрин, и чужие руки сомкнулись на её талии, коснулись её волос. Прежде чем она осознала то, что это не сон, голос Ханабусы щекотнул её ухо. – Я тебя помню, Айрин. Айрин дёрнулась и открыла глаза. Дверь на крышу была закрыта, и сквозь щель внутрь продувал холодный ветер. Лестничный проём был пуст, а её вены были полны чужой крови. Задрожав всем телом, она сжалась, обхватив себя за плечи и подогнув ноги, и уставилась на стену напротив, с трудом заставляя себя дышать. Всё было неправдой, глупой картинкой. Её рот всё так же был в крови, на языке оставался её вкус, а глаза жгло от новых слёз. Она просидела здесь так долго, что тело ломило, а Сэн уже ушёл, оставив её здесь одну. Его кровь пробудила в ней силу, которую она так желала подавить, и теперь её трясло от желания снова её применить. Она использовала Искажение, она действительно снова его применила!.. Хватая ртом воздух, Айрин заставила себя подняться вдоль стены вверх и сделать первые шаги вниз по ступенькам. Её трясло от ужаса, безумного страха перед тем, что только что произошло. Сосуды её жгло, наполняло горячей силой. Она забыла, какова на вкус свежая кровь, теряясь в бесконечном множестве белых таблеток. Вывалившись в коридор, Айрин замерла, почувствовав на себе пристальный, внимательный взгляд. – Нет… – Стой, Айрин. Не убегай! – Лука попыталась ухватить её за ладонь, но Айрин успела её убрать. – Подожди! Что… что с тобой? – почти в ужасе спросила она, и Айрин жалобно простонала, закрывая лицо руками. – Чья это кровь, Айрин? – прошептала Лука, и её глаза вдруг вспыхнули огнём, словно она кого-то заметила за спиной Блэквуд. – Ты… – Это ужасно грубо, вот так «тыкать» в человека, – покачал головой Сэн. Айрин дёрнулась и побледнела. Её рука вздёрнулась ко рту, словно желая стереть с него кровь, но Сэн вдруг её перехватил. – Не стоит, дорогуша. Она тебе ещё пригодится. – Что ты с ней сделал?! – Лука шагнула вперёд, но Сэн отступил, увлекая за собой Айрин. Он словно заслонился ею от подруги и чуть прикусил зубами нижнюю губу, склоняя голову набок. Игривость, азарт в его взгляде заставил Соэн замереть. – Чего ты добиваешься? – медленно проговорила она. Сэн на это не ответил. Его палец подцепил цепочку на шее Айрин, извлекая из-под одежды кольцо. Глаза Луки раскрылись шире, когда она увидела его. Должно быть, Ханабуса подарил ей кольцо, а он никогда не сделал бы подарков без смысла. – Как думаешь, что оно означало для них? – поинтересовался Сэн, разглядывая кольцо. Айрин молча стояла перед ним, спиной к нему, и даже будто не дышала. Лишь лицо её приобрело какой-то землистый оттенок. – Вероятно, нечто ценное, раз она его с собой носит. Но сняла его с пальца. Безымянного пальца левой руки. – Айрин… – Лука шагнула к ним, но замерла, когда Айрин вдруг подняла на неё от пола взгляд. – Почему ты молчишь? Какого чёрта ты позволяешь ему это?! – Милая, милая Соэн, – нараспев проговорил Сэн. – Разве ты не видишь? Мы теперь друзья. Друзья, которые могут позволить себе быть ближе, чем того им позволено быть. Она просила вас быть от неё как можно дальше. Так, пожалуйста, будьте. Потому что только одно твоё лицо напоминает ей о том, в чьих объятиях она нежилась прежде. Губы Луки сжались в кривую тонкую линию, глаза вспыхнули алым, на что Сэн лишь рассмеялся. Потянув за собой Айрин, он махнул рукой Соэн и двинулся по коридору прочь. Его пальцы при этом плотно сжимали ладонь Айрин. Она молча шла за ним, совсем не сопротивляясь. Подобная покорность с её стороны заставила Хасэгаву остановиться. – Только не говори, что тебе плохо. – Он повернулся к ней лицом. – Хотя… вид у тебя голодный. Я бы мог поделиться с тобой ещё кровью, но мне кажется, что моральная основа твоего «я» тогда точно погребёт тебя под собой. Не хочу иметь дело с бездушной куклой Блэквуд. – Парень хмыкнул и провёл большим пальцем по её подбородку, желая стереть с него засохшую кровь. – Спасибо за… за то, что не дал ей вмешаться… – О, она умеет говорить! – обращаясь в пустоту, с притворным удивлением воскликнул Сэн. – Я же говорил, что буду тем, кто тебе поможет. Это была не шутка. Мы разберёмся с Куро вместе. У меня на него тоже есть свой зуб. – Меня тошнит от твоей крови. – А ты выглядела довольной, когда её принимала, Айрин. Нехорошо лгать себе и другим, – с лукавой улыбкой заметил парень. – Но ты должна была остаться на лестнице до тех пор, пока я не вернусь. – Зачем? – Я пошёл за письмом. Кстати, вот оно. – Сэн достал из-за пазухи сложенный лист бумаги и протянул его Айрин. – У нас есть зацепки, надо придумать план. Куро всегда осторожен, он профессиональный убийца, если так можно сказать. Я почти уверен, что на кону теперь не только твоя жизнь, но его семьи тоже, – продолжал он, пока Айрин читала письмо. – Зачем… Зачем ты дал мне своей крови? – спросила она, сжимая в руке листок бумаги. – Ты думаешь, что так сможешь выработать во мне иммунитет к этой связи? – Я не уверен, но, возможно, чтобы подчинить твой разум, его кровь должна быть единственной, кроме твоей собственной, что будет течь в твоих жилах. Чужая же должна будет вызвать нечто вроде помех. Не думаю, что ты бы добровольно согласилась принять мой дар, поэтому пришлось сделать это насильно. Айрин захотелось его ударить. Лёгкий озноб прошёлся по её телу. Она чувствовала теперь, когда кровь его была усвоена, невероятный подъём сил и энергии. И чувство, что она словно предала этим Айдо, когда позволила чужому человеку сделать с ней такое. Когда дала Искажению прорваться сквозь всю её защиту наружу. Её пальцы вновь ощущали то щекотание силы, которое захватило её, когда она коснулась вместо Сэна Ханабусы и едва не убила его, поджарив его нервную систему. – Можешь считать меня сволочью, Айрин. Я привык к тому, что во мне видят лишь плохого парня. По сути, они ведь правы. Я ничего хорошего в своей жизни не сделал. Я не спас самого важного в моей жизни человека пять лет назад, но тебя… тебя я спасу, Блэквуд. Хотя бы тебя, но я вытащу из этой тьмы. Сэн чуть коснулся пальцами её подбородка, словно желая её приободрить. Айрин стало не по себе от того взгляда, которым он посмотрел на неё, говоря эти слова. Его зелёные глаза подёрнулись печалью, потемнели. Мыслями он был слишком далеко, чтобы заметить то, как долго они смотрят друг другу в глаза, не мигая. А он смотрел на неё, но не видел, и ей захотелось узнать, кто был для него тем важным человеком. Она поняла, что это именно то, что сделало его таким. Это его тьма, его тайна, его бремя и казнь. Каждый из них несёт за собой смерть, каждый держит внутри себя демонов, готовых разорвать их души. Если бы в её жизни не было света, она бы осталась здесь с ним. Она бы разделила с ним своё бремя и взяла бы тяжесть его. Но у неё есть Ханабуса, и этот свет – всё, ради чего она живет в этом мире. – Сэн. Ты дурак. – Айрин отодвинулась назад, прерывая паузу первой. – Не делай так больше. Мне нельзя утолять жажду. – Почему? – Сэн заставил себя улыбнуться. Казалось, той неловкости и тишины между ними даже не было. – Думаешь, Искажение – это твоё проклятие? Ты такая глупая, Айрин. Это как раз именно то, что нужно тебе, чтобы всё исправить. Куро не даст подойти тебе к нему близко, он запудрит тебе мозги своими словами, и ты покорно сложишь ручки, сдавшись ему на милость. Но если у тебя будет Искажение, ты сможешь держать его в своих руках сама. Обездвижь его силой мысли, заставь замолчать, а после – убей. Или последнее сделаю я, это не так уж и важно. – Ты говоришь так убедительно, что я начинаю тебе верить, – она скривилась и провела ладонью по лбу. – Омерзительно. – Я всегда был чересчур обаятельным, ты уж извини, – хмыкнул он и внезапно потрепал её по волосам. – И прости за то, что так вышло. Я знаю, у влюблённых вампиров очень многое значит вся эта верность и питьё крови друг друга. Я как будто стал третьим. – Фу. Сэн засмеялся, и Айрин невольно улыбнулась. Возможно ли простить ему то, на что она не злилась? Простить ему то, что теперь её тело и душа так желают? Простить ему эту бурю и дрожь, что тревожат её изнутри, когда она вспоминает картинку? Когда Искажение наполнило её тело своей властью и сокрушило все стены? – Ты… толкаешь меня в пропасть… – пробормотала она и услышала в ответ тихий смешок. Сэн наклонился к ней и коснулся пряди её волос пальцами. – Извини, Айрин, но мы ведь оба уже на самом её дне.

***

Ханабуса тяжело выдохнул и дважды стукнул дубовую дверь. Первое время в ответ ему была лишь гнетущая тишина, и юноша, с самого начала желавший убежать подальше от этого места, уже собрался уходить, как мягкие шаги внутри заставили его замереть и забыть о побеге. Ручка повернулась, и дверь отворилась, пропуская свет из кабинета в полутёмный коридор. Его отец, подтянутый, высокий, всегда безукоризненно опрятный, предстал перед ним, вопросительно выгибая бровь, и у Айдо задрожали колени. – Ханабуса? В чём дело? – Я… я просто хотел… – Ханабуса замолчал, не зная, как объяснить ему то, что, например, ему видится какая-то девушка, вероятно, Айрин Блэквуд. И та же девушка была с ним на фотографиях с какого-то фестиваля, которого он совсем не помнил. И что он находит вещи, которые вроде бы не покупал, и что Акацуки с Лукой странно напряжены и какие-то чересчур дёрганные. И, например, то, что его горло жжёт и болит, когда он принимает таблетки, а сны всё так же бесконечно холодны и ужасны, но он их не помнит. – Прости. Я просто хотел пожелать спокойной ночи. – Ханабуса вымученно улыбнулся и двинулся от кабинета прочь, чувствуя на себе взгляд отца. Его руки чуть дрожали. Он так и не смог ничего произнести, даже если целый день настраивался на этот разговор. Прошла неделя с того, как он нашел фотоаппарат и фото. Айрин – девушка, что была на них, – на занятия не ходила. Он не видел её в кабинете, на улице или в коридоре, но знал, что её спальня в другом крыле. Он знал, как комната выглядит внутри и несколько раз подходил к двери, но каждый раз, поднимая руку для стука, он замирал. Казалось, что стоит ему постучать, и кошмары, которые не оставались в его голове, обретут видимость и смысл. От этого ему становилось невыносимо страшно, и он снова уходил. Вернувшись в свою спальню, Ханабуса рухнул камнем на кровать и уткнулся лицом в подушку. Приехать на выходные домой было плохой идеей. Он думал, что сможет прояснить хоть что-то, но всё, что делал – мысленно себя терзал. Ему необходимо было хоть на что-то отвлечься, иначе разорвёт изнутри! Порыв ледяного ветра заставил его содрогнуться. Ханабуса поднял взгляд и огляделся, щурясь от яркого, ослепительного цвета снега. Снег. Всё его тело свело судорогой, и Айдо скорчился от боли. Стало настолько тяжело дышать, что кислород едва-едва насыщал лёгкие, заставляя его в панике открывать и закрывать рот в попытке вдохнуть воздуха. Крупные хлопья падали на землю, образуя бесконечную стену из снега, и он хрустел под ногами, совсем свежий, только что выпавший, но не мокрый. Чёрное небо над его головой казалось бездонным, затягивающим внутрь. Айдо оказался посреди снежной пустыни, совершенно один, окружённый лишь холодом и… Его пальцы ощутили что-то влажное и липкое. Когда он поднёс их к лицу, новый спазм сковал его горло. Алая, алая тёплая кровь. У его ног лежало чьё-то тело, и, забыв о том ужасе, который охватил его при виде крови, Ханабуса упал на колени и прикоснулся к неподвижной фигуре, почти осознавая то, что этот человек мёртв. Он не сразу заметил разметавшиеся возле головы светлые волосы, но когда его взгляд остановился на заснеженных прядях, он вдруг осознал, кто перед ним. Ему не нужно было видеть лица, чтобы понять, кто это, не нужно было переворачивать тело, вокруг которого на белоснежной земле зияло бесконечно алое пятно крови. Сознание выдало её имя быстрее, чем в голове утвердилась эта мысль о ней. Давление и шум в ушах заставили его на миг растеряться, но затем какое-то странное спокойствие охватило его разум. Не ужас, не боль, не горе, а спокойствие, с которым он взглянул в бледное, но прекрасное лицо девушки, положив её голову себе на колени. Айрин показалась бы безмятежно спящей посреди этой снежной пустыни, если бы её сердце не безмолвствовало, а дыхание не остановилось. Ханабуса распахнул глаза, обливаясь холодным потом. Дрожь пробирала его тело, в комнате стоял настоящий холод, и, оглядевшись, он понял, что всё покрывало вокруг него и часть пола покрыты коркой льда. Окно было распахнуто настежь, занавески сорваны, и внезапно Айдо осознал, что случилось. Это был кошмар, неотъемлемый сон, преследующий его каждую ночь с тех самых пор, как… Как что? Вскочив, Ханабуса сорвал со спинки стула куртку и выскочил в коридор. Ещё одна плохая идея – пойти гулять ночью. Особенно в такой холод, который установился сейчас. Был уже декабрь, но снег ещё не выпал и вряд ли к Рождеству будет, однако эти тучи… они не давали ему покоя день ото дня. Он смотрел на них каждое утро и невольно содрогался: что-то внутри него терзалось и боялось чего-то. Он чувствовал лютый страх, глядя на это небо. И теперь он понимал причины своего ужаса и страха. Он понимал, почему так боялся снега. И не мог больше оставаться в стенах этого дома – ему нужно было рассказать Айрин о том, что он видел. Прокравшись вниз, Айдо бесшумно исчез за входными дверями, молясь о том, чтобы отец или слуги не заметили его побега до самого утра. В последнее время слишком часто ему говорят «Осторожно», и это уже раздражало. Ночь встретила его ледяным ветром, мгновенно прокравшимся за ворот куртки. Поёжившись, Ханабуса на долю секунду засомневался, нужна ли ему эта прогулка или нет, но заставил себя идти дальше, выдыхая клубы белого пара. Фонари тускло освещали дорожку к воротам, и он спешил как можно скорее оказаться в убаюкивающей тишине ночных улиц города. Город был пуст в это время суток. Пустынные улицы, редкие огни в окнах домов и иногда пробегающая через дорогу кошка или другая живность – всё, что можно было увидеть после полуночи. Их городок всегда был чересчур тихим и спокойным. Айдо он казался даже скучным. Иногда, например, развалившись в ванне, он представлял себе то, как уедет отсюда куда-нибудь далеко-далеко, но тут же одёргивал себя, когда вспоминал о Канаме. Теперь же у него были вещи поважнее. Он не мог уехать, потому что здесь была… «Была?..» Мысль оборвалась, заставив Айдо замереть. В висках кольнуло, будто десятки иголок проникли под кожу своим остриём, и юноша поморщился от лёгкой боли. Потерев переносицу, он попытался сконцентрировать внимание на продолжении фразы, но боль вдруг резко возросла, и ему показалось, что его голову словно зажали и сдавливали с двух сторон. Пропустив светлые пряди сквозь пальцы, Ханабуса заставил себя поднять голову и набрать воздуха в лёгкие, но его тут же скрутило. Согнувшись пополам, он схватился за волосы и пошатнулся. Что-то рвалось наружу, сквозь её подсознание, конец этой фразы, имя или слово – он не знал. Прислонившись плечом к стене, Ханабуса сжался, стараясь не закричать. Боль нарастала, вспыхивала и резко утихала, а затем снова и снова. Тяжело дыша, он опустился на колени. Что-то мутное возникло перед глазами. Отрывки размазанных картинок и фраз, образов и действий – какое-то немое кино. «Я пойду к себе», – произнёс вдруг приятный женский голос в его голове. Он ощутил странное волнение, услышав его, и что-то будто потянуло его вперёд, за этим голосом. Цепляясь за стену, Ханабуса попытался подняться. «Спасибо, что вмешался. А то, боюсь, мы с охотником не сошлись взглядами», – продолжала она – эта девушка из головы. Он услышал свой голос, говоривший «пожалуйста», и тоска – неподдельная тоска сковала его грудь и заставила вновь осесть на землю. «...спокойной ночи, А… Ханабуса…» – почти шепотом сказала она. – И сладких снов… Айрин... – заворожённо прошептал в ответ он, задыхаясь от боли и странного чувства тепла, охватившего его после этих слов. Он сказал Айрин, произнёс её имя. Они были знакомы, действительно знакомы. Она звала его по имени, он её тоже. Он ощущал такой жар и трепет в груди при одной мысли об этих словах, что даже сам испугался своих чувств. Воспоминания рванные, будто бы чужие, вырывались с самого дна его подсознания, против чьей-то воли, воли того, кто сделал это с ним… Тусклый свет фонаря на миг его ослепил, заставил зажмуриться. Он не сразу понял, что это был не фонарь. Слишком много света, слишком большое пространство. Сквозь пелену слёз, Ханабуса заставил себя хоть немного приоткрыть глаза. Фары автомобиля светили ему в лицо, и дрожь прошлась по телу, когда с водительского кресла сошла фигура. – Тебя не должно быть здесь, Ханабуса. – Абсолютно незнакомый голос становился всё громче. Айдо прикрыл глаза, пытаясь справиться с временной слепотой и разглядеть человека. Ударивший в нос запах вампира вынудил его занять оборонительную позицию. – Кто… кто ты? – спросил Айдо, и тонкая корочка льда скользнула по асфальту от его ног. Вампир перед ним с какой-то досадой вздохнул и присел на корточки напротив, загораживая корпусом свет. – Как жаль, что ты не помнишь. И будет ещё много вещей, о которых ты должен будешь забыть после. – Что?.. Вампир наклонился к нему и занёс для удара руку. Прежде чем Ханабуса успел что-либо предпринять, лёд под ним треснул, и новая боль скрутила виски. Он согнулся, и вампир остановился, так и не ударив его. Тихий смешок из его уст было последним, что он услышал, прежде чем его накрыла темнота. Лишь где-то далеко в подсознании он слышал своё имя как отголосок эха.

***

– Может, хватит, Сэн? Неужели у тебя нет чего-нибудь другого, записанного ещё не до моего рождения? Они ехали в снятом напрокат автомобиле – какой-то старой развалюхе, которая на каждой выбоине на дороге напоминала скорее тазик с гвоздями, чем нормальную машину. Айрин, только её увидев, сразу об этом сказала, заставив Сэна рассмеяться. До этого же он выглядел чересчур напряжённым. Айрин не сразу спросила, зачем ему автомобиль и зачем им покидать Академию поздним вечером, да ещё и тайком. Только у самых ворот она тихо поинтересовалась, безопасно ли это для него: покидать школу, когда его дядя устроил за ним охоту. Сэн повернулся к ней с таким печальным взглядом, будто был на похоронах у близкого человека, и после этого они молчали всё время, пока она не решилась прервать тишину. – Откуда тебе знать, что она записана до твоего рождения? Ты шесть лет жила в какой-то дыре, – сухо отозвался он, прибавляя громкость. – У нас было радио, – со злобой ответила Айрин и нажала кнопку «Выключить». Сэн возмущенно открыл рот и смахнул её руку с приёмника прочь. Их взгляды пересеклись, и он нажал «Включить», давая понять, что если она ещё раз притронется к этому радио, то побежит рядом с машиной. – Это очень хорошая композиция. У тебя ужасный музыкальный вкус, если она тебе не по нраву, – проговорил он, заметив её недовольное лицо. – Брось дуться, Айрин. Она идеально подходит под атмосферу: ночь, машины, парень и девушка. Романтика. – Если ты не замолчишь, это будет не романтика, а трагедия, – пробурчала она, кутаясь в своё пальтишко. Сэн заметил это и покрутил кнопку обогревателя. В салоне сразу стало теплее. – Куда мы едем? – Есть одно место, которое нам надо посетить. Оно в соседнем городе, Айрин. Я должен был сказать тебе это раньше, знаю, но тогда бы ты не поехала. – Ты всегда говоришь так! Хотя бы раз попытайся сказать мне прежде, чем повезешь куда-то! – взорвалась девушка. – Сначала делаешь, а потом объясняешь свои поступки – это меня так в тебе бесит, что я хочу повесить тебя на своём шарфе! – Ха-ха, твои нежные ручки отнюдь не созданы для такого насилия, – засмеялся Сэн, и плечи его чуть расслабились. Айрин много раз уже замечала, как невольно он напрягается. Её это начинало тревожить. – Что случилось, Сэн? – с напускным безразличием спросила она спустя некоторое время, глядя в окно на мелькавшие мимо них деревья. Сэн на это промолчал, и тогда она к нему повернулась лицом. Он хмуро смотрел на дорогу немигающим взглядом, и костяшки его пальцев побелели от того, насколько сильно он сжал руль. – Эй! – Айрин дёрнулась, хватаясь за его локоть. – Что ты делаешь? Куда ты меня везёшь?! К нему?! Ты везёшь меня к Куро?! – Боже, нет! – Сэн резко нажал на тормоза, и Айрин так встряхнуло, что в глазах на миг потемнело. Помотав головой, она подняла лицо и взглянула на Сэна, смотревшего на свои руки, сжимающие руль. – Я же говорил, что теперь мы работаем вместе. – Раньше ты работал со своим дядей, а теперь – со мной. И после этого ты думаешь, что твои слова имеют вес? – с лёгким оттенком раздражения проговорила она. Хасэгава повернулся к ней лицом и слабо улыбнулся. – Может, тебе стоит хотя бы немного мне доверять? – Я не могу, – честно сказала она и тут же прикусила язык. Глаза Сэна наполнились прежней печалью. Он чуть вздохнул и снова тронул машину. Они более медленно, чем прежде, поехали вперёд, и Айрин вмиг пожалела о своих словах. – На самом деле… – начал вдруг Сэн после десятиминутного молчания. – Я опасаюсь, что за нами может быть погоня. Приходится быть внимательнее и осторожнее, когда собственный дядя, член Совета, желает тебя убить. Не хочу, чтобы ты попала в их лапы. – Серьёзно? Ты печёшься о моей безопасности, а не о своей сейчас? – не удержалась Айрин. Слова Сэна казались ей абсурдными. – Боже, Айрин. Порой ты сводишь меня с ума! Не представляю, как только с тобой управлялся Ха… – он замолк на полуслове и бросил быстрый взгляд на Айрин. Её лицо ничего не выражало. Она смотрела перед собой в стекло и тихо дышала. – Айрин?.. – Прости. Ты прав. Я должна тебе доверять. Но с этим у меня проблемы. Насколько ты помнишь, мой названый брат оказался предателем. – Айрин усмехнулась и откинула голову на подголовник, чуть повернув лицо в сторону Сэна. – Извини меня. Я привыкла к тому, что никому верить нельзя. – Куро действительно хорошо промыл тебе мозг, – заметил Сэн, глядя на дорогу. – Он в этом настоящий профессионал. Да и прав же он. Верить никому нельзя. Можно только если рискнув. – Ну, мы с тобой каждый день рискуем, – пробормотала Айрин, и юноша невольно улыбнулся. Судя по тому, что из города выехали они совсем недавно, им ехать ещё очень долго. Она понятия не имела, зачем им в другой город, да ещё и ночью. Учитывая все обстоятельства, им вообще не следовало покидать Академию. Она не понимала Сэна так же хорошо, как и Айдо. Да, Сэн был для неё непонятен, загадочен, странными были и их отношения – близки они отнюдь не были. Всё это держало её порой в неразрушающемся напряжении, в мучительном ожидании. Она хотела и в то же время боялась знать, о чём он думает. – В чём дело? Ты замолчала. Когда Блэквуд молчит – это не к добру, – насмешливо заметил Сэн, вырвав её из размышлений. Айрин отодвинула в который раз на задний фон в своей голове ужасную музыку, которая сочилась из колонок, и взглянула на парня. – Как думаешь, это когда-нибудь закончится? – Что именно? – переспросил он. – Музыка? Нет. – Я не про неё, – разозлилась Айрин. – Я про всё то, что вокруг нас происходит. – А, это… – он резко помрачнел. – Может, другие бы сказали тебе, что да. Но я так не считаю. Война всегда была. Были всегда и те, кто жаждет власти и силы. Такова внутренняя природа каждого. На смену Совету придёт что-нибудь поужаснее или не придёт. Никто этого не знает. Может, мы и отдохнём когда-нибудь, но никто не знает, когда. Думать о будущем не в моём духе. Оно слишком мрачное, Айрин. «А о прошлом?» – чуть не вырвалось у неё, но Айрин заставила себя замолкнуть вовремя. Вспомнив лицо Сэна, когда он упоминал о своей прошлой жизни, она содрогнулась. Что-то ужасное произошло с ним и его близкими. Или близким. Например, с девушкой, которую он мог любить. – Тебе лучше хотя бы немного поспать сейчас. Когда мы приедем, Айрин, спать нам будет некогда, – многозначительно заметил Сэн, убавляя громкость радиоприёмника. Если бы Айрин сейчас что-то пила, то, несомненно, подавилась. – Что? – переспросила она, выгибая бровь, и Сэн засмеялся. – Что здесь смешного, Хасэгава? Твои двусмысленности… – Успокойся, милая моя. Ты меня абсолютно не привлекаешь, – отозвался он, не глядя на неё. Айрин фыркнула и устроилась удобнее на сиденье, чтобы поспать. Она только сейчас заметила, как устала. И это чувство досады… Его не должно было быть после его слов. Когда она в следующий раз открыла глаза, они ехали уже в черте города. Айрин уставилась в окно, разглядывая дома, мимо которых они проезжали. Сэн ничего не говорил. Когда она взглянула на него, на его лице была такая усталость, будто он не спал неделю. – Мы уже почти на месте, – произнёс парень, когда Айрин зашевелилась. – Заедем сначала кое-куда, а потом сможем полноценно отдохнуть. Его глаза при этом подёрнулись странной дымкой, будто он мысленно погрузился в далёкие воспоминания, словно это место было частью его жизни. Айрин уставилась перед собой, скользя взглядом по домам, мимо которых они ехали, по редким прохожим, ещё не спящим в столь поздний час. Этот город полностью отличался от того, где она жила сейчас. Это словно был другой реальностью – более яркой, дразнящей, более крупной. Ханабуса обещал показать ей весь мир, но Сэн опередил его, и то восхищение, что объяло её от увиденного, вырвалось приглушенным вздохом. – Твоё лицо сейчас… Ты как будто увидела единорога, – заметил Сэн, сворачивая направо. Его плечи чуть расслабились по сравнению с тем, что было раньше. То, с какой уверенностью он вёл автомобиль, натолкнуло Айрин на мысль, что этот город не просто место, куда он заезжал пару раз. Этот город… – Смотри, Айрин. – Сэн кивнул головой вперёд, и девушка посмотрела в указанном направлении. – Добро пожаловать в мой родной город, – объявил он не своим голосом, нарочито громко, но в то же время несколько сдавленно, удерживая улыбку на губах. Айрин замерла, внезапно осознав причину того, что с ним происходило. Ему даже не пришлось ничего объяснять. Она поняла по его глазам и голосу то, что они приехали в место, где он потерял всё. – Ты… ты идиот… – смешалась девушка. Ей стало вдруг бесконечно, глубоко его жаль, словно она была на его месте. Если бы он не был за рулём, она… Что бы она сделала? – Ты хотела знать мою историю, моё прошлое, верно? – Его пальцы сильнее сжались на руле. – Наверное, ты больше всех на свете имеешь право знать о том, что случилось. Айрин… – он взглянул на неё с горькой улыбкой на губах. – Позволь мне поделиться с тобой своей ношей.

***

Айрин наблюдала за Сэном, переминающимся с ноги на ноги в ожидании человека, с которым у него была назначена здесь встреча. Заметив её взгляд, он слабо улыбнулся одними уголками губ и отвернулся. «Человеческие жизни ничего не стоят в нашем мире», – вспомнила девушка его слова. Хоть она и думала так же, ей не приходилось быть достаточно близко к кому-либо из этого недолговечного рода, чтобы осознать всю полноту этой мысли. Но теперь она поняла, почему мама ограждала её от подобных знакомств. Девушка, которую полюбил Сэн, была человеком. Айрин снова вернулась мыслями к тому моменту, когда взяла в свои ладони руку Сэна. Она помнила, как это делается: как проникать в сознание другого человека, извлекая из него самые страшные моменты в его жизни. Она не считала это Искажением, частью того дара, который чуть не погубил Ханабусу. Страх был словно другой стороной её способности, обособленной частичкой её «я». По крайней мере, она предпочла так думать, когда прикоснулась к Сэну. Он открыл для неё своё сознание, будто его голова была подарочной коробкой, содержимым которого она могла распоряжаться так, как того пожелает. Айрин представляла это именно так, когда закрыла глаза, перенося их сознание в отдельную реальность, созданную на основе воспоминаний и чувств того, к кому она прикасалась. Сознание Сэна было тёмным, холодным, пока она не устремилась туда, где обычно обитали потаённые страхи людей. Всё вокруг них вспыхнуло ярким светом, разогнав тьму и холод. Айрин снова, как тогда, обдало сильным жаром, и, открыв глаза, она увидела себя в центре той комнаты, в которой стояла прежде. От дыма щипало глаза, кожа горела, словно к ней приложили раскалённый металл, но, взглянув на свои руки, девушка не увидела никаких ожогов. Пламя снова отторгало её сущность, словно она была здесь чужая. Треск огня усилился, стал почти оглушающим, и пол сотрясло, когда крыша рухнула, открыв ночное небо её взгляду. Айрин шагнула в сторону обломков, как вдруг словно ударилась о невидимую стену. Весь воздух из её лёгких мгновенно улетучился прочь. Закашлявшись, девушка упала на опалённые доски пола, начав задыхаться. Языки пламени щекотали её ноги, подкрадываясь к ней, но она не ощущала боли. Только то, что сейчас её лёгкие взорвутся от дыма и гари. И что она в ловушке, из которой никогда не сможет освободиться. Снова. Снова она проходит через этот ужас. – Не сдавайся! – голос Сэна был едва слышен, но Айрин всё же смогла его уловить. Чья-то рука схватила её, дёрнула вверх, поднимая с пола. Она увидела лицо парня совсем рядом, его глаза были полны печали и боли. Айрин заставила себя сосредоточиться на цели её визита сюда, на том, что заставляет проходить Сэна через этот ужас снова, а потому не может тянуть время зря. – Сэн, что… что я должна здесь увидеть? – с трудом проговаривая слова, спросила она, цепляясь за его руку. Сэн смотрел на неё немигающим взглядом. В его зрачках плясали огни пламени, и губы тронулись в слабой улыбке. Айрин обдало холодом, когда она поняла, что он собирается сделать. Но прежде чем она успела отскочить от него, Сэн толкнул её в огонь. Она закричала, когда пламя объяло её одежду. Жар был настолько сильным, что невозможно было открыть глаз. Боль нарастала с бешеной скоростью, вскоре выбив из её головы все мысли, кроме одной – ей невыносимо, безумно больно, и эта боль сводила с ума. А затем огонь вдруг исчез. Задыхаясь от ужаса и ещё не исчезнувшего чувства боли, она перекатилась на бок, скорчилась, пытаясь вернуть самообладание, когда поняла, что вокруг неё сплошная темнота и такой холод, что пальцы мгновенно окоченели. – Сэн? – позвала она, приподнимаясь на локтях. Её кожа была целой, как и одежда, как и волосы. Не было ни следа ожога или хоть намёка на то, что минутой раньше она сгорала заживо на глазах у Сэна. Сэн… Почему он толкнул её в огонь? – Ублюдок, где ты? Ей не приходилось прежде ругаться вслух, но сейчас мораль и всё в этом духе её не заботили. Когда человек, которому ты решился доверять, пытается тебя убить в своём подсознании, ты забудешь даже о том, что никогда бы не решился убить другого из мести. Айрин же сейчас хотелось найти и стереть Сэна с лица Земли… Обстановка вновь изменилась. Айрин оказалась посреди ярко освещённой, богато обставленной гостиной и внезапно поняла, что эта та самая комната, которая горела. Огромная люстра была из стекла, дорогого и редкого стекла, мебель казалась антикварной, на стенах висели картины, и Айрин даже узнала среди них некоторые, на секунду задумавшись: неужели это оригиналы? Внимание от созерцания обстановки отвлекли шаги, и в широкие двери вошли двое: парень и девушка. В парне она узнала Сэна, чуть пониже ростом, чем сейчас, одетого в простые джинсы и футболку, но всё такого же красивого, с зелёными кошачьими глазами и волосами цвета вороного крыла. Девушка же была шатенкой, утончённой, хрупкой, невысокой и невероятно красивой. У неё были большие, золотые глаза. Не карие, а именно золотые, что было невероятно для простого человека. В своих чуть потёртых джинсах и свитере она выглядела принцессой, случайно одетой не в те одежды. Но она излучала невероятное тепло, покой и ясность, что-то приятное, отчего Айрин вдруг поняла, почему в неё влюбился Сэн. Тьма всегда тянется к свету, а эта девушка, несомненно, была именно светом. – Аннабет, – позвал её Сэн, и девушка чуть вздрогнула. Её ресницы затрепетали, и Айрин явственно услышала, как чаще забилось сердце Аннабет, когда её имя произнёс Сэн. Его пульс тоже был далеко не в норме, но лицо не отражало ничего из тех чувств, что он действительно питал. Внезапно Сэн шагнул к этой девушке, и Айрин захотелось отвернуться. Она чувствовала себя неловко, словно прикасалась к чему-то сокровенному в этот момент, и наблюдать за поцелуем этой пары и за тем, как они медленно, не отрывая губ, опускаются на диван, было ей невыносимо. Колючее чувство заставило её отвести взгляд, и картина переменилась. Теперь она стояла на улице, и двухэтажный дом возвышался перед ней, точно огромный, но красивый булыжник. Лишь в одном окне горел свет, и Айрин только спустя минуту поняла, что свет этот был не от лампы. Огонь. Теперь она стояла снаружи, не внутри той комнаты, в которой разверзлось пламя, и, прежде чем она услышала шаги, перед ней к входным дверям метнулся Сэн. Его куртка была распахнута настежь, волосы растрёпаны, глаза были безумны. Он пытался открыть дверь, но ручка не подавалась. Тогда он просто разнёс преграду в щепки и метнулся в дом. Айрин поняла, что должна последовать за ним, чтобы всё узнать, несмотря на тот ужас, что сковал её тело при виде пламени в окне. Забежав в холл, она едва не налетела на Сэна. Он застыл перед лестницей на второй этаж, откуда шёл дым и слышались крики, но не спешил туда подняться. Что-то или кто-то заставили его оцепенеть. – Ты знал, разве нет? Что этим всё кончится. Это было очень глупо с твоей стороны – думать, что человек и вампир могут быть вместе. Голос был не знаком Айрин, но по тому, как дёрнулся Сэн, она догадалась, что парень знал говорившего. Она обошла Сэна, чтобы разглядеть того, кто преградил ему путь. Это был мужчина, в чьём образе она угадывала черты Хасэгавы, словно они были роднёй, но ей не пришлось гадать, кем приходится этот вампир перед ней Сэну. – Дядя… – прошипел сквозь зубы Сэн. Крик со второго этажа заставил его всего содрогнуться и снова метнуться к лестнице, но он был словно чем-то отброшен назад и упал на пол, собрав под собой половицы. – Я заберу у тебя всё, мой племянник. Как когда-то твой отец забрал у меня родителей, дом и любимую женщину. Она должна была быть моей женой, а не его. Это я должен был родиться первым, а не твой глупый отец, не сумевший защитить свою жену от Совета. Я ненавижу тебя, ненавижу! – глаза Хасэгавы-старшего блестели огнём в темноте, скулы были напряжены. Столько ненависти во взгляде Айрин не приходилось видеть прежде. – Нет! – Сэн вскочил и снова побежал к невидимой стене, но та опять его отшвырнула. Тогда он выбежал на улицу. Были другие способы попасть на второй этаж, и Айрин это знала. Он мог запрыгнуть. Вампиры выносливы. Нужно лишь постараться, напрячься и… Крыша рухнула там, где в комнате пылал огонь. Лицо Сэна осветили языки пламени, разразившегося теперь под открытым небом. Крик смолк, оборванный так резко, что не осталось сомнений, где был его владелец. Владелица. Где была Аннабет. Айрин стало так плохо и душно, когда Сэн упал на землю на колени и застыл так, глядя на огонь. Его глаза были широко раскрыты, но взгляд – остекленевшим. Он смотрел, но не видел. Ни одной слезинки не скользнуло по его щекам, но она могла поклясться, что слышала, как разбивается на тысячи кусочков его сердце. Ей захотелось его обнять, прижать к себе и пообещать, что всё будет хорошо, пусть это даже ложь, но её руки прошли сквозь его тело. И крыша дома окончательно обрушилась на то, что прежде было той гостиной, в которой Сэн и Аннабет впервые были близки. – Не замёрзла? – услышала Айрин голос парня совсем рядом и вздрогнула. Сэн тихо засмеялся и протянул ей банку горячего кофе. – Здесь автомат неподалёку. Подумал, что нам не помешает немного согреться и проснуться. – Спасибо, – проговорила она, слишком вяло для того, кто получил нечто столь необходимое в эту минуту. Но воспоминания о том, через что ей пришлось пройти часом раньше, совершенно выбили её из колеи. Она была благодарна Сэну за то, что он вернул её в реальность этим кофе. – Больше радости, Сухарь. – Сэн сел на водительское место и захлопнул дверцу, прибавив температуру печки. Его щёки разрумянились на морозе, отчего юноша стал выглядеть намного моложе. Заметив на себе её оценивающий взгляд, он лукаво улыбнулся. – Что такое? Ты знаешь средства получше, чтобы согреться? – Пффф. – Айрин отвернулась, обратив всё своё внимание на то, чтобы открыть банку с кофе. Пальцы плохо слушались. Её до сих пор не оставляло всё то, что она ощутила, увидев прошлое Сэна. Оно было ужасным, слишком ужасным: видеть и слышать, как умирает твой любимый человек, но не иметь возможности помочь. Она понимала, каково это. Ей тоже пришлось через это пройти, и теперь слова Сэна о том, как они похожи, окончательно обрели для неё смысл. Но она не понимала, как он может быть таким спокойным и весёлым сейчас, когда она протащила его через самые тёмные закоулки его сознания. Если только он действительно был с ней всё время, когда она копошилась в его прошлом. Заметив её безуспешные попытки открыть кофе, Сэн едва сдержал смешок. – Давай помогу, – он потянулся за банкой, и его пальцы коснулись её. Сэн был на улице, но его руки оказались намного горячее. Лёгкая дрожь прошлась по её телу, и Айрин дёрнулась, едва не выронив открытую банку себе на колени. Смеясь, Сэн вовремя успел её подхватить. – Боже мой, иногда я думаю: ты ли это та персона, владеть которой все так жаждут? Столько неуклюжести и несамостоятельности я ещё не видывал. – Я обожглась, – соврала она, поднося полученную открытую банку к губам. Горячий пар из отверстия приятно обжёг кожу, аромат кофе мгновенно вскружил голову, хотя она не очень его любила. Сэн не сводил с неё глаз. После того, как она узнала всё, он стал слишком странно на неё смотреть. Словно она была какой-то богиней. – Что? – спросила девушка, не выдержав такого пристального взгляда. – В полумраке салона твоё лицо кажется мне совсем другим. Словно тени делают тебя храбрее. Ты была рождена в свете, но ночь идёт тебе больше, несмотря на эти светлые волосы, – он легко коснулся пальцами прядей на её плечах. Она чувствовала себя виноватой перед ним после того, как увидела довольно личную сцену в его подсознании. Потребовалось полчаса, чтобы она смогла прийти в себя и всё переварить. Сэн терпеливо ждал её вердикта, а она только и смогла, что отвернуться и заплакать. Тогда он вышел на улицу, ждать обещавшего подойти сюда человека там, но Айрин знала, что он просто решил дать ей шанс побыть одной. Теперь же то, как он относился к ней и чувство стыда за себя в тот миг, когда она хотела его обнять в воспоминании, но не только из жалости, заставляли её нервничать. Айрин была уверена, что он помнил всё это так же прекрасно, как и она. – Прекрати, – Айрин отвела от волос его руку, но его пальцы тут же сжали её запястье. Их тепло скользнуло ей под кожу, и она почувствовала, как задрожали её руки, и то, как стал слабее захват Сэна, как приблизилось его лицо к ней. – Тебе нельзя больше убегать. Душевные раны и страхи погребут тебя под собой, если ты не будешь бороться. Нельзя всё время таскать за спиной прошлое, Айрин. Ты ребёнок, который вырос слишком рано, но всё же ты не можешь продолжать надеяться лишь на чужую помощь, не прикладывая своих собственных сил. Нельзя мечтать о времени, когда всё это завершится. Ты должна жить не иллюзиями, а реальностью, какой бы страшной она не была. Её дыхание оборвалось от его слов. Подняв глаза, она встретилась с ним взглядом. Зелёные, кошачьи глаза были так близко, чуть прикрыты. Что-то опасное и тёмное скрывалось за ними, но она не отвернулась. Ей ещё не приходилось видеть настолько красивый оттенок зелёного цвета. Она испытала вдруг странное чувство зависти к Аннабет, первой открывшей это в Сэне. Открывшей в нём не только его красоту, но и доброту и заботу, невероятное тепло, которое скрывалось за гордостью и холодностью, с которой он обычно держался со всеми. – А как же ты? – спросила она, чувствуя, как скользит его ладонь по её лицу. Девушка, которую он любил, умерла из-за того, что он не смог защитить её. Она умерла, потому что он посвятил её в свои тайны и позволил подобраться слишком близко, а дядя это заметил. Он носил эту ношу всё это время, не забыл о ней, не пытался её с себя сбросить, но давал ей советы сейчас о том, что ей нужно сделать со всем тем грузом, что лежал на её плечах. – Как же ты? – повторила она свой вопрос. Сэн провёл большим пальцем вдоль её щеки и замер, не достигнув губ. Столько тёмного было в том, как он смотрел сейчас на неё, столько опасных чувств, которых она желала бы избежать. Но даже её пульс стал в разы чаще под взглядом этих зелёных глаз. – Я хочу тебя поцеловать, – прошептал Сэн, наклоняясь к её рту. – Вот и всё… – выдохнул он на её губы, почти соприкасаясь с ними. Вшурх. Чья-то тень мелькнула снаружи, и Сэн мгновенно отпрянул. Стремительно и резко он потянулся рукой к дверце машины, но замер, когда разглядел силуэт за окном. Запах человека наполнил салон почти сразу, когда Сэн открыл дверь и начал вылезать наружу. Айрин стало плохо сразу, как только она поняла, кто пришёл к ним на встречу. Это был отец Аннабет. Она узнала его сразу, потому что именно он привёл Хасэгаву в себя, прежде чем волна силы выбросила её из сознания Сэна.