Pressure.

Айрин чувствовала жгучий стыд и неловкость за то, чему стал свидетелем этот мужчина. Она не спешила вылезать из машины, вжалась в сидение и наблюдала за разговором через забрызганное каплями дождя лобовое стекло. Фары ярко освещали дорогу впереди, делая силуэты Сэна и отца Аннабет тёмными, плохо различимыми, но пару раз девушка ловила на себе заинтересованный взгляд мужчины. Ей не нравилось то, что он проявляет к ней столько внимания. – Айрин? – Сэн постучал в окно справа от неё, и Айрин от неожиданности подпрыгнула на месте. Парень улыбнулся и сделал знак, чтобы она выходила. «Выйти?» – мысленно взвыла Айрин. Этого ей хотелось меньше всего, особенно после того, как их застал отец Аннабет. Если бы она была на его месте и увидела, как бывший парень мёртвой дочери почти целуется с новой подружкой, её бы это очень разозлило. Она бы подумала о том, как несправедливо обходится жизнь с теми, кто её заслуживает: Аннабет, не сделавшая ничего плохого и всего лишь полюбившая кого-то так сильно, как никогда прежде, мертва, а она, Айрин, способная разрушить всё в этом мире, жива и получает то, чего у неё быть не должно. Девушка вышла. Холодный ветер обдал её лицо и разметал волосы, дрожь пробежалась по коже, и руки невольно дёрнулись в карманы. Ночь обещала быть долгой. Поёжившись, Айрин шагнула в свет фар и медленно приблизилась к мужчине. – Добрый… добрый вечер, – пробормотала девушка, остановившись напротив мужчины. Сэн встал подле неё, явно пытаясь этим её приободрить, но сейчас Айрин больше бы устроило то, если бы он держался от неё подальше. Она старалась не думать о том, что чуть не произошло между ними, но, чувствуя на себе взгляд парня, она невольно обращалась к тому моменту, когда губы Сэна почти соприкоснулись с её губами. Это было чертовски неправильно и просто ужасно. Айрин корила себя за то, что поддалась моменту. Избегая взгляда Сэна, она лишь этим подтверждала то, что совсем не сопротивлялась. Она действительно хотела позволить ему это сделать. – Значит, это ты Айрин? – спросил мужчина и протянул ей руку. – Меня зовут… впрочем, неважно. Имена опасны, не так ли, Сэн? – он пожал чуть дрожащую ладонь девушки и ободряюще ей улыбнулся. – Не надо так бояться. Я не кусаюсь. Это была очень тонкая шутка. – Я рада знакомству. – Айрин заставила себя улыбнуться. Она не понимала, почему Сэн пригласил сюда этого мужчину, как он связан с тем, что может ей помочь и всё в этом духе. Однако то, что Сэн поддерживал с ним связь, должно уже что-то значить. – Вы что-то знаете о… –… о том вампире, верно? – закончил за неё мужчина и кивнул. Айрин с облегчением выдохнула: им не придётся посвящать его в дела с самого начала. Похоже, Сэн действительно исправно выполнял свою часть сделки. И этот мужчина явно был в курсе многого, если не всего. – Мы можем ему доверять, Айрин, – тихо проговорил Сэн. Его пальцы чуть коснулись её и мягко сжали. От этого прикосновения по коже девушки побежали мурашки, и она поспешила отпрянуть. Ей нельзя допустить повторения сцены в салоне. Как и всего, что может произойти между ними. Единственный человек в этом мире, кому принадлежит её сердце, это Ханабуса. Она всегда будет любить лишь его, и никто не сможет занять его место. Никогда. Даже если они больше не смогут быть с Айдо вместе. Даже если он найдёт себе другую девушку, женится, заведёт детей. Всегда и везде будет только он. – Вы знаете, где он? – тихо спросила Айрин, поднимая глаза на мужчину. – Вы знаете, где Куро? – Полагаю, что да. Это место… здесь действительно никто нас не услышит, Сэн? – отец Аннабет опасливо огляделся. Только сейчас Айрин обратила внимание на то, какой напряжённый воздух вокруг него. «Человек… простой человек», – пронеслось у неё в голове. Хрупкая жизнь, которую легко прервать. Которую легко отнять. Он помогает Сэну, он шпионит по его наказу. И так боится умереть. Так боится, что его тело покинет душа, что его сердце остановится, а глаза навеки сомкнутся. Он ввязался в игру, такой слабый и неуверенный в себе. «У него отняли дочь… Ты не смеешь осуждать его за страх», – произнёс голос внутри неё. «Ты сама дрожишь… дрожала. А что сейчас? Ты готова умереть. Ты действительно решила умереть, чтобы прервать свой род навсегда». – Эй… Сэн был перед ней, когда она услышала его голос. Зелёные глаза, казавшиеся в полумраке почти чёрными, смотрели на неё с беспокойством и заботой. Это было слишком похоже на Ханабусу. Никто другой никогда не сможет понять то, как больно и пусто бывает внутри, когда ты одинок. Когда тот, кто был для тебя всем, исчезает из твоей жизни. Эта боль у каждого своя, и только ты действительно знаешь, как может рваться сердце в груди от всех этих мыслей и чувств, а она устала, так устала быть сильной всё время. Она устала принимать решения и думать. Она хотела измениться, чтобы Ханабуса мог спокойно спать. Но его больше рядом с ней нет. Ради чего ей стараться теперь? И почему же ей запрещено воспользоваться теплом другого человека хотя бы на время?.. – Я не вижу боевого духа, Сухарь. Сэн хмыкнул и отстранился от неё. В нём была прежняя уверенность и дурашливость. Не осталось ничего таинственного и притягательного, как прежде. Она не слышала в его голосе желания. Того томного и тёмного чувства, которое на миг захватило её от его слов: «Я хочу тебя поцеловать». Как долго он так стоял перед ней? Как долго он наблюдал за тем, что происходит внутри неё? Айрин начинало казаться, что он видит её насквозь и понимает, с какой силой тянет её на самое дно. Однако та пропасть, в которую она действительно летит, – ужасная и опасная. Тот, кто в неё падает, никогда не почувствует дна. Он падает, падает без конца. И он умирает. Она летит навстречу такому холоду и тьме. Возможно, это будет лучшее, что она привнесёт в этот мир. – Нам нужно действовать, – проговорила Айрин, сжимая пальцы в кулаки в карманах. Чем скорее они найдут Куро, тем лучше. Ей придётся воспользоваться помощью Сэна снова, когда она пойдёт на встречу с братом. Кровь Хасэгавы может быть гарантом того, что в случае неудачи её воля не будет подчинена другому. Но всё же… ей нельзя проиграть эту битву. Она должна использовать свою силу для того, чтобы убить его. Убить Куро. Того, кто был с ней рядом долгие шесть лет и кто был единственным, кому она действительно была нужна тогда. Как жаль, что лишь как способ подчинить Канаме. – Тогда давайте найдём место, где сможем обсудить детали, – весело развёл руками Сэн, растягивая губы в улыбке. Его наигранная радость заставила Айрин горько усмехнуться. Энтузиазма в ней от присутствия отца Аннабет не прибавлялось. Она чувствовала себя невероятно подавленной, сконфуженной и неуверенной в том, что этому человеку можно доверять. Его дочь умерла по вине Хасэгавы. Она бы не простила ему этого. Никогда не простила бы того, что невинная душа была загублена из-за распрей вампиров. Ей бы захотелось его убить. Или сделать так, чтобы он потерял всё. Уничтожить всю его мирную жизнь, всех дорогих и близких ему людей. Всех до единого и умереть самой. Чтобы забыть обо всём, что она совершила. Да, Айрин возвращалась к тому, с чего начинала. К тому, что было до Академии, до Ханабусы и Сэна. К тому, что она мысленно звала «до встречи с ним». И она тонула. Она и правда, чёрт возьми, тонула во тьме.

***

Время тянулось бесконечно медленно. Сидя в этой комнате, в которой сквозь мутное стекло единственного маленького окошка под самым потолком проникал едва-едва рассеивающий абсолютную тьму помещения свет луны, Ханабуса задыхался от собственного бессилия. Он не знал, сколько часов уже находится здесь. Когда он пришёл в себя и обнаружил, что лежит на потрёпанном матраце, наспех заправленном старой простынёй, у него даже закружилась голова от отвращения. Мало кому бы понравилось спать в таком месте, а ему, привыкшему к роскоши, тем более. Пахло сыростью – воистину отвратительный запах, особенно тогда, когда температура в комнате заставляла его всё время ёжиться от холода и дрожать. Это было похоже на настоящее похищение из кинофильмов, которые он, бывало, смотрел вместе с Акацуки долгими вечерами дома, когда больше нечем было заняться. Только вот мистера похитителя не было видно, а они обычно всегда подстерегали свою жертву в ожидании, пока та очнётся. Ханабуса, придя в себя, потёр виски, всё ещё ноющие от пронизывающей всю голову боли, и попытался вспомнить лицо того вампира, что притащил его в это место. Он был уверен, что они знакомы, нужно лишь напрячь память, и он точно вспомнит… Или нет. Если в мире и есть люди, которые больше не могут доверять собственной памяти, так он теперь точно входит в их число. Ещё вчера он вздрагивал от ночных кошмаров, которые помнил смутно или вовсе не помнил, думал, что сходит с ума, а сегодня, оказывается, у него есть… Айрин. Айдо прикрыл глаза, прислонившись спиной к стене и согнув ноги в коленях. Всё это время он не позволял себе возвращаться мыслями к той минуте, когда в его голове зазвучали голоса: его и её. Он запрещал себе ворошить угли, помня, какой адской болью его скручивало тогда, что он даже потерял сознание, ещё и так глупо – перед похитителем, вместо того, чтобы дать ему отпор. Но в ту минуту он чувствовал такое тепло в груди, такую… любовь. Кто она для него? Кто такая Айрин, мысли о которой заставляют всё внутри него трепетать? Ханабуса попытался вспомнить что-нибудь ещё, но его подсознание молчало, будто смеясь над его попытками. Даже её голос он помнил уже слишком смутно, хотя ещё несколькими часами он звучал в его голове – такой родной и звонкий. Эта девушка с грустным, но прекрасным лицом и печальными глазами, которая смотрела на него в холле с потаённым страхом и болью. Кажется, Айдо начинал понимать, что произошло, но никак не мог в это поверить. Потому что никто не мог стирать память кроме Сейрен и Канаме. Он не мог поверить в то, что они посмели так его предать. Что посмели забрать у него целую часть его жизни. – Очнулся, наконец? – на пороге комнаты возник тот вампир, которого он видел перед тем, как отключиться. Ханабуса заставил себя оставаться на месте, а не вскочить и не свернуть шею презренному классу С. Его похитили, заперли здесь, и он имел полное право отомстить, однако этот незнакомец знал его, как и то, что он не помнит ничего. Айдо было неприятно осознавать то, что перед ним единственный, от кого он на данный момент может получить хоть немного ответов на тысячи своих вопросов. – Кто ты? – повторил свой вчерашний вопрос Ханабуса, и незнакомец хмыкнул. Похоже, ему нравилось чувствовать своё превосходство над ним в эту минуту, потому что из них двоих только он и понимал, что здесь происходит. Вампир прошёл вглубь комнаты, оставив дверь позади себя открытой, словно совсем не опасался того, что его пленник может сбежать. – Меня зовут Куро, – произнёс он, остановившись перед ним. – Хотя тебе вряд ли что-то говорит это имя, верно? Удивительно, что это действительно произошло с вами. Вы, две души, которые притянулись друг к другу, теперь снова порознь. – Чт… Стой! – Ханабуса всё же вскочил с матраца и чуть пошатнулся, когда перед глазами заплясали тёмные пятна. Он и забыл, что когда в последний раз вставал, чтобы проверить дверь на прочность, едва не рухнул сразу, как только попытался её заморозить: ночные видения совершенно измотали его своей болью, и сейчас он был голоден и слаб, как никогда. Но, подавив головокружение, Айдо заставил себя всё же встать ровно и твёрдо. – Ты говоришь о ней? Об Айрин? – О… – его удивлённо-понимающее «о» заставило Айдо вздрогнуть. – Так ты всё-таки что-то помнишь? – Что ты имеешь в виду? – начал злиться юноша. Он абсолютно точно не понимал, что так веселит этого вампира и почему он его похитил. – Почему я здесь? Что происходит, чёрт возьми?! – Знаешь, мне так не везло с тех пор, как ты появился на горизонте. Однако кто же знал, что именно ты и поможешь мне всё исправить, – сказал вдруг Куро, словно не услышав последних вопросов Ханабусы. – Когда сегодня я возвращался и увидел тебя, ковыляющего по улице… Тебя, которого так рьяно охраняли всё это время, ха-ха! Ты… – Его глаза странно сверкнули. – Ты поможешь мне провернуть одно дело, Ханабуса Айдо. Вот для чего ты здесь. – Я не поним… – начал Ханабуса и осёкся. Он поднял взгляд и посмотрел в лицо вампира, боясь увидеть в его глазах подтверждение собственных догадок. Нет, этого просто не могло быть. Того, о чём он подумал после слов Куро. Но почему? Почему он так довольно ухмыляется, глядя на него в ответ?! – А знаешь, почему ты не помнишь? – вдруг спросил у него Куро. Айдо от неожиданности даже растерялся. Это был один из вопросов, которые он хотел ему задать, но боялся и не находил подходящего момента. Но теперь он больше боялся услышать ответ. Потому что всё становилось опасным. И слишком понятным. Он действительно начинал понимать, что происходит и для чего он находится здесь. – Она хотела спасти тебя, Ханабуса, – лениво сказал Куро. – Спасти от Совета. От Хасэгавы. И... меня. Прежде всего от меня. – Нет! Ханабуса рванул к двери, но не успел, почувствовав подкатывающую тошноту и слабость в ногах. Он едва не упал у самого порога, как раз перед тем, как дверь захлопнулась. Захлопнулась раньше, чем Айдо успел что-либо сделать. – Ты не посмеешь! Я убью тебя, Куро! Я точно тебя убью за это! – закричал он. Ровная корочка льда разошлась в сторону от его кулаков, когда он ударил по двери. Ещё раз и ещё, рассыпая вокруг себя крошки льда, но не нанося никакого урона преграде. Присутствие вампира исчезло почти сразу, как закрылась дверь, а он продолжал колотить в неё, прежде чем беспомощно уткнуться лбом в дерево и жалобно простонать свою угрозу ещё один раз. Теперь он осознал свои ошибки. Все до единой. Что надо было бежать сразу, что не надо было выжидать ответов на вопросы. Надо было просто бежать до того, как ключ в замке повернулся два раза. До того, как из него решили сделать приманку для Айрин. До того, как он стал частью плана, в котором она, несомненно, погибнет. Потому что Ханабуса наконец понял, почему он видел её смерть в своих снах. Потому что он был тому первозданной причиной. И когда пойдёт первый снег, Айрин умрёт. Умрёт на его руках, потому что он подставил её под удар своим пленом.

***

Время стирает не всё. Отдельные мгновения застревают в памяти, и никто не может сказать, почему именно они, а не другие. Айрин знала это не понаслышке: её собственное детство казалось ей таким далёким и туманным, будто это происходило очень-очень давно, но были «картинки», которые казались ей безудержно живыми. Да, именно живыми – такими, будто они произошли только вчера. К сожалению, среди них было слишком мало радостных событий, к которым она могла бы прикоснуться и утонуть в забытье. Как делают те, чья боль становится слишком сильной и обширной, чтобы молча терпеть. Такие люди ищут спасение в алкоголе, сне, наркотиках и привыкают к тому, в чём видят тот самый свет в конце туннеля. Привыкают настолько, что перестают видеть всё, кроме этого «света». Однажды она тоже привыкла, как они, но не к тем средствам, что используют смертные, нет. У неё был свой «морфий», спасавший её от боли, и «картинки», всего пару счастливых «картинок», в которых она утопала. Счастливо, по собственной воле и бесконечное, по-настоящему бесконечное множество раз. Сейчас даже эти «картинки» казались ей туманно-расплывчатыми. Да, время стирает не всё. Отдельные мгновения застревают в памяти, а в её, Айрин, памяти застряли теперь только те, в которых были лишь холод, ужас, боль и тьма. Она не решалась никому, кроме Айдо, рассказывать о том, какое насилие над собой пережила в детстве. Как и о том, чему была свидетельницей десять лет назад. Она хранила эти тайны, чумные «картинки», глубоко-глубоко внутри себя, чураясь всех, кто лез в это дело, но теперь… Она чувствовала, действительно чувствовала нужду и свободу в том, чтобы открыть свои секреты ещё одному человеку. Но не потому, что он тоже открыл ей такие секреты, нет. Просто Айрин понимала, что ещё чуть-чуть, и что-то внутри неё оборвётся. Вместе с теми снами, что она видит в последние пару недель. Воспоминания, слишком живые для снов, преследуют её, как много лет назад, когда она только-только начала жить вместе с Куро. Она не боялась засыпать, прекрасно зная, что это та часть её жизни, что зовётся «прошлым», но поворошённые угли могут вдруг вспыхнуть – и откроются старые раны. Айрин боялась, что может сорваться. Просто взять и сорваться, как бывалый наркоман, вновь пристрастившись к своему старому, доброму морфию. – Сэн… – она позвала его тогда, когда они втроём решили проехать до дома мужчины, чтобы обговорить все подробности нового плана и узнать новые сведения от их информатора-человека, который, к слову, пах вполне… сносно. – Что, Сухарь? – привычным насмешливым тоном отозвался юноша, глядя на неё поверх плеча. Айрин встряхнула головой, отгоняя противоречивые чувства, охватившие её от его тона, отсылая вслед за ними и ощущение ноющего голода, возникшего из ниоткуда. По привычке девушка быстро сунула руку в карман, ища там коробочку с таблетками, но их, как и следовало ожидать, там не было. Наверное, это не укрылось от глаз Сэна, потому что ухмылка его стала ещё шире. – Я по поводу того, что видела… – сбивчиво начала Айрин и осеклась, поймав на себе внимательный взгляд отца Аннабет. Он уже стоял возле своей машины, на которой приехал на место встречи. Было видно, что он заинтересован в ней даже сверхмеры тому, в чём обычно заключался интерес к ней со стороны других особ. Айрин улавливала в этом взгляде что-то новое, будто… будто он сравнивал её с кем-то, и она прекрасно знала, с кем. – Ладно, об этом потом. – Какая именно сцена тебя интересует? – поинтересовался Сэн, когда девушка сравнялась с ним. В его зелёных глазах заплясали задорные искры, и Айрин фыркнула, точно кошка, заставив парня засмеяться. – Ты отвернулась тогда, как этично. – Ты видел меня? Со стороны? – ухватилась за новую тему Айрин, одновременно пытаясь справиться со вспыхнувшем на её бледных щеках румянцем. То, что она застала в той комнате между Сэном и Аннабет, она старалась забыть как можно скорее. Хотя бы потому, что её собственное тело тогда повело себя странным до ужаса образом. Она ощутила волнение, вспомнив то, с каким пылом много дней назад любимые губы касались каждой клеточки её кожи. Эту ночь она заперла в своих мыслях, боясь тех чувств, что могли захватить её, подобно огню, и едва не потеряла над собой контроль, проникнув в сознание Сэна. – Иногда – да, – уклончиво отозвался парень. Айрин поняла, что выбрала не самую лучшую тему для разговора, и замолчала, хотя ей было, что сказать и спросить. Однако её намерения поделиться с ним секретом вдруг показались ей жалкими и совершенно не к месту. Как и желание с ним об этом говорить. Он снова закрылся, замкнулся в себе именно тогда, когда она думала, что с его стороны стены больше нет. Но это было справедливо. Сэн имел право на личную тайну. Как и то, чтобы потребовать взаимности с её стороны, но он не просил. И не спрашивал о ней ничего. – Ты голодна? – неожиданно спросил он, и Айрин растерянно и с каким-то испугом взглянула на мужчину за спиной Сэна, уже севшего за руль автомобиля. Она не хотела усложнять и без того напряжённую обстановку, которую, казалось, замечала только она и отец Аннабет. Как и любой любящий папа, он наверняка верил в то, что чувства Сэна к его дочери священны и не могут ни коем образом быть осквернены, а он, Сэн, будет нести покаяние и раскаяние до конца своих дней, но тут вдруг застаёт сцену, где его страждущий друг почти целует совершенно другую девушку, ради которой затеял опасную аферу. Конечно, он должен быть зол, просто слишком хорошо это скрывает. – У тебя… у тебя нет таблеток с собой? – быстро спросила Айрин, будто стыдясь своего вопроса. Но ей было и правда неловко спрашивать о таком у Сэна, как и находиться на виду у мужчины в машине. Ей вообще хотелось как можно скорее отделаться от него, получив всю необходимую информацию хоть прямо сейчас. – Таблетки? – Сэн совершенно искренне скривился, будто она спрашивала о каком-то мерзостном продукте питания. – Я ненавижу их ужасный вкус. У меня… скажем, иные предпочтения в еде, – многозначительно закончил он, и у Айрин благо глаза на лоб не поползли. Но прежде чем она успела спросить, о ком он говорит: о вампирах-девушках из Академии или непосредственно о людях, Сэн прервал её смешком. – Спокойно, солнышко. Не все верят в легенды, в которых вкусившие кровь друг друга вампиры влюбляются навеки. Ну, по крайней мере, с моей стороны эта легенда абсолютно точно не работает. – Это… обнадёживает, – пробормотала себе под нос Айрин. Они некоторое время молчали, может, с минуту, которая показалась ей целым веком, прежде чем она решилась продолжить говорить. При этом глаза поднять она не смогла: было слишком неловко обсуждать эту тему. – Просто… я боюсь, что не смогу. Мне не приходилось уже давно быть в обществе людей, а после… после недавних событий очень трудно по-настоящему привыкнуть к этим всем вещам… Под этими «вещами» она имела в виду таблетки и отсутствие крови того, кто насыщал её жажду на очень долгое время, вызывая настоящую эйфорию в процессе получения этой крови. Поморщившись, Айрин поспешила отогнать воспоминания прочь. «Моё сердце – камень», – прошептала одними губами себе под нос девушка, запрещая сантиментам брать вверх над её волей. Ей вообще сейчас хотелось со стыда провалиться сквозь землю, потому что Сэн вдруг засмеялся, причём вполне естественно и даже как-то ликующе. – Я могу помочь, – промурлыкал он, наклоняясь к её лицу и без особой на то нужды заправляя прядь светлых волос ей за ухо. Айрин опасливо подалась назад и снова быстро взглянула в сторону мужчины, но тот, казалось, был занят тем, что проверял содержимое своего бардачка. Они же вдвоём стояли у их снятого напрокат автомобиля и отчасти их этот самый автомобиль и спасал от постороннего взгляда, но не настолько. – Что такое, солнышко? – Ты бесишь меня, Сэн, – прошипела Айрин. Она сама уже устала от этих противоречий: иногда ей хотелось его задушить, а иногда… иногда она вспоминала то, что хотела сделать в его воспоминаниях о пожаре. И о сцене в салоне того самого автомобиля, возле которого они сейчас стояли. Причём на холоде, который начинал чувствоваться, даже поздновато, потому что они давно находились уже на улице без достаточно тёплой одежды. – Тебя он тревожит? Его присутствие и «мы»? – проявил неожиданную проницательность Сэн, став вдруг серьёзным. – Право, Айрин, не заморачивайся об этом. Уже столько лет прошло, а мы с тобой всего лишь… – Друзья, верно? – закончила за него фразу девушка и тяжело вздохнула. Да, они друзья. Надо будет напомнить об этом Сэну, когда он в очередной раз решит поиграться с её волосами или поцеловать. – Или хотим ими казаться, – лукаво улыбнулся парень, на что получил в свою сторону уничтожающий взгляд Блэквуд. – Да ладно тебе. Серьёзно, не думай о том, как он видит нас со стороны. Думаю, он и сам прекрасно всё понимает и видит. Что то, что было, – это прошлое. – Да? Притом, что его информаторство, несомненно, держится на желании отомстить за дочурку, а ты так и не забыл свою вину и ношу за её смерть? – не удержалась от сарказма Айрин и тут же закусила губу, заметив, как ожесточилось лицо парня. С его губ сползла улыбка, а в зелёных глазах вместо озорства застыли льдинки. – Прости, пожалуйста… – выдавила из себя девушка, скорее инстинктивно пытаясь взять его за руку, но Сэн, будто случайно, отвёл руку в сторону и открыл дверцу автомобиля, приглашая её в салон. – Залезай, – не выдержал он, когда спустя минуту она всё так же стояла перед ним и смотрела на него своими голубыми глазами, в которых смешалось слишком много чувств. Именно в такие моменты, когда её взгляд становился таким… детским, ему больше всего на свете хотелось её защитить. И обнять. Сэн с трудом удержал себя от этого поступка и буквально подтолкнул её в салон. Айрин поддалась, смиренно сев на свое место рядом с водителем, а он поспешил занять своё за рулём. Труднее всего было не смотреть на неё тогда, когда загудел мотор. Потому что он вдруг ощутил непосильную вину за свой холод. А ещё они так и не обсудили её «проблему»: если она накинется на их информатора, то весь план полетит к чертям. Мысленно выругавшись, Сэн всё же позволил себе посмотреть на Айрин, которая в это время смотрела в окно. Её руки были сложены на коленях, и в этом улавливалось тоже что-то трогательно детское. Он вообще привык видеть в ней лишь ребёнка, над которым легко потешаться. – Ну, хватит! – он резко свернул на обочину и ударил по тормозу, оставляя далеко впереди автомобиль отца Аннабет, за которым следовал всё это время. Айрин оторвала взгляд от созерцания однообразных домишек за окном и повернулась в его сторону с немым вопросом в глазах. При этом в её взгляде виднелась и плохо скрытая обида и даже злость на него за то, что было раньше. – Прости, – не выдержал юноша, хотя, по сути, извиняться особо было не за что. – Просто меня задели твои слова. Да, ты права, – не дав ей прервать его, продолжил Сэн, – да, то, что было, – это не прошлое. И оно, именно оно связывает нас с ним и будет связывать всегда. Я чувствую вину за смерть Аннабет, мне… больно, и я не могу забыть того огня и её криков. Не могу забыть о мести и о том, какую роль сыграл в этом кошмаре. Я знаю, что не смогу расплатиться с ним никогда за то, что сотворил с его семьёй, но так же я знаю, что не могу всю жизнь клясть себя за этот грех, стоять на месте и блюсти жалкое подобие целомудрия. И он тоже должен это понять. Не тебе одной неудобно, но иначе нельзя. Он поймёт, Айрин, он неглуп. И он это примет. Потому что жизнь вампира очень-очень долгая. У нас иные законы, чем у людей. Она молчала, и Сэн ощутил непреодолимое чувство неожиданной злости на Айрин. Хоть что-нибудь, но могла ведь она сказать в ответ на его пламенную речь! Ведь он почти в буквальном смысле обнажил перед ней душу, а она всё молчит и смотрит на него этими голубыми глазами, в которых откуда-то взялось это понимание, которого ему не хватало, но от вида которого он и пришёл в ещё большее бешенство. Плотно сжав зубы, он вдруг отвернулся к окну и начал всматриваться в окна дома напротив, чтобы остудить свой пыл. Ещё бы чуть-чуть, и он сорвался бы. Накричал на неё за то, что она слишком хорошо его понимает, за то, что они так похожи. Он терял самого себя рядом с ней, терял самообладание и, чёрт её побери, даже гордость! – Ты голодна… выпей моей крови. Это поможет, хоть и ненадолго, – наконец, проговорил он, поворачиваясь к ней. Айрин всё так же молчала, и новый приступ раздражения заставил его плотно сжать губы. – Когда ты находишься возле кого-то на протяжении долгого времени, этот человек становится частью тебя, и когда он уходит, ты не знаешь, кем ты являешься без него, – вдруг проговорила она. – Я не знала, кто я, после того, как Ханабуса пошёл другой дорогой, хоть и не по своей воле. А ты говорил, что мы похожи. И знаешь, Сэн… я думаю, ты прав. Даже слишком. И почему-то именно с тобой я перестаю ощущать себя никем. Может, это лишь потому, что в тебе я вижу себя, хоть какую-то, но не ту пустышку, которой стала, потеряв самого важного человека. Нам обоим кажется, что мы выброшены из этого мира, и пусть это даже и так, но… Нас двое, верно? Я хочу этим сказать, хоть и скверно, что мы… –... нужны друг другу? – горько усмехнулся он. – Какие громкие речи, Айрин. Мы просто используем друг друга, да. Но эта не та нужда, о которой ты ведёшь свою речь. – Я хотела сказать не «нужны», а «есть». Мы не одиноки и ношу свою можем поделить между собой. Ты открылся мне, и я понимаю, чем вызвана твоя обида… – Сэн в этом месте выгнул бровь. – Кем я становлюсь рядом с тобой? – выдохнула вдруг девушка, не обращая внимания на его скептицизм, вызванным словами об обиде. – Я боюсь стать такой же, как ты. Такой же жестокой, преследующей свои цели любыми способами, и в то же время понимаю, что именно такая я и есть. Ты тянешь меня на самое дно, Сэн… – с каким-то отчаянием прошептала она, находясь уже совсем рядом с его лицом. Он почувствовал какое-то разочарование, когда ощутил лёгкую боль от клыков, пронзивших кожу его шеи. Когда Айрин оказалась так близко, шальная мысль заставила его чуть поддаться ей навстречу. Её голубые глаза, всегда вызывающие в нём лишь раздражение, вдруг перестали казаться ему таковыми. Но на том всё и завершилось. Она была голодна, и её разум, похоже, затуманился этим чувством. А он уже подумал, что Блэквуд наконец решила ему раскрыться. Довериться. Потому что она ему не доверяла, он чувствовал это. Всё время, что они провели вместе, в каждом её движение было то самое недоверие и осторожность. Он уже подумал, что задел ту самую «струну души», отзвук которой хоть немного рассеет ту тьму между ними и объяснит её враждебность. Но даже сейчас, сказав ему о том, что они есть друг у друга, Айрин лишь просто бросила в него пустыми словами. Что-то вдруг кольнуло его. Изнутри. В голове. Это не могло ему показаться, потому что покалывание нарастало и учащалось. Сэн чуть вздрогнул, когда резкая вспышка света застлала ему глаза, и он потерял ориентацию времени и пространства. Когда свет погас, что-то не так было с местом, которое предстало перед его глазами. Это был дом, чужой, незнакомый дом. И в комнате, в которой он оказался, была она. Там была Айрин десятилетней давности, маленькая девочка, на глазах которой свершалось убийство. И Сэн вдруг понял, что происходит сейчас. И чувство вины и раскаяние захватило его с головой, когда воспоминания Айрин, её бремя и ноша, раскинулись перед ним в эту минуту. Раскинулись потому, что она применила свой дар. Она использовала запрещённое и опасное Искажение, чтобы показать, насколько ему доверяет.

***

Отец Аннабет не спрашивал о том, почему они задержались и где. Когда они нагнали его, стоящего у обочины, он просто молча продолжил свой путь, а они последовали за ним. Даже тогда, когда собрались в небольшой, но уютной гостиной его дома, он тоже не задавал никаких вопросов. И его молчание заползало под кожу холодком, особенно, когда она встречалась с ним взглядом. Неприятное чувство отзывалось в груди каждый раз, когда его глаза застывали на ней, и Айрин ощущала себя зверьком, которого заманивают в капкан. И чем больше времени они проводили втроем, тем ближе становилась её ловушка. Она пыталась рассказать об этом Сэну, но ей никак не удавалось остаться с ним наедине с тех пор, как они вышли из автомобиля и прошли пешком еще с квартал до дома мужчины, чтобы замести следы. Потерпев столько неудач, Айрин, вопреки всему, старалась не контактировать с парнем на тактильном уровне любым способом, избегая даже случайных касаний, чтобы не играть с огнём – отцом Аннабет. Может, именно поэтому от Сэна вскоре стало веять раздражительностью, которую он старательно скрывал, но получалось у него очень плохо. – В последнее время активность людей Хасэгавы возросла, – сказал мужчина, когда Сэн с недовольной миной принял из его рук чашку с горячим чаем. – Примерно… с неделю или две назад, может, чуть больше. Что-то случилось. Нечто важное. Потому что всё это время в городе было затишье. Мужчина посмотрел в их сторону, словно спрашивая, не знают ли они, почему вдруг вампиры зашевелились. Айрин нервно сглотнула, но лица не изменила: всё с таким же наигранно спокойным выражением смотрела на информатора, терзаясь лишь мыслью о том, как бы глаза не выдали её страха и напряжения. Ей не нравилось это место. Она с трудом смогла перестать ощущать беспокойство рядом с Сэном, а теперь попала в дом совершенно незнакомого ей человека, которого с Хасэгавой связывает кровавая история. Прежние сомнения полезли в душу, как скользкие угри, и она боялась, что этот угорь скоро найдёт лазейку и выдаст её с потрохами. Выдаст её мысли о том, не заманили ли её в ловушку, прикрываясь благими намерениями? Айрин приняла поданную чашку и благодарно кивнула, храня молчание, потому что язык у неё онемел, когда она вспомнила свою податливую слабость получасом ранее. Плотно обхватив чашку пальцами, девушка напряжённо уставилась перед собой, почти не вслушиваясь в разговор Сэна и мужчины, который завязался спустя несколько минут молчания в комнате. Она поклялась больше не использовать свой дар до того, пока не встретит Куро, и теперь родное и в то же время чужое покалывание в пальцах напоминало ей о том, что она не сдержала данного себе слова. Если бы не этот голод и не странные, болезненные нотки в голосе Сэна, она бы никогда не рассказала свою историю так. А теперь Сила наполняла каждую клеточку её тела и просилась наружу, сдерживаемая лишь страхом и напряжением. –… это место я называю «Гнездо», – донёсся до неё голос отца Аннабет. Айрин ощутила внезапный интерес к разговору и переключилась на него. Кажется, прошло много времени с того момента, как она погрузилась в свои мысли: мужчина успел поведать положение сил и несколько важных аспектов, значение которых теперь она с трудом улавливала, когда разговор повёлся дальше. Сэн задавал встречные вопросы, понимающе кивал и щурил глаза. Время от времени она замечала, как сжимаются его пальцы в кулаки на коленях. «Он невероятно зол», – поняла она, и горькое чувство заставило её отвернуться. Желание отомстить дяде, подобно щупальцам, затягивало его в глубины бездны, в которой она сама едва не побывала. И в которую упадёт, непременно упадёт, когда встретится лицом к лицу с названным братом. Но она не позволит Сэну падать рядом с ней. Слишком много крови уже пролилось за этот год. – Я полагаю, что знающий месторасположение Куро человек находится там, – медленно произнёс мужчина, заставив Айрин заметно напрячься: говоря это, он смотрел на неё пронизывающий насквозь взглядом, будто ища прорехи в её защите. «Нет, он не унизит меня, не заденет», – с шипением отозвалось её подсознание, и девушка чуть вскинула подбородок, заметно расслабляясь. – Застанем его врасплох, – предложила она и отвела глаза, поймав на себе настороженный взгляд Сэна. – Это будет вампир класса С, как максимум. Знать ни за что не будет пачкать свои руки лично, потому это точно будет кто-то из «рядовых». – А вы, девушка, не так глупы, как кажетесь, даже говорить можете ровно, – произнёс вдруг мужчина. Айрин почувствовала, как закипает внутри неё ярость и желание ответить на обидные слова, но Сэн остановил её, положив ладонь ей на руку. – Перестаньте. Вы как две змеи, ползаете кругами и шипите друг на друга. Но у нас есть проблемы и поважнее, чем личная неприязнь. – Он выразительно посмотрел на Айрин, и та вырвала руку из-под его пальцев. – Айрин права: нам нужно наведаться туда, внезапно, быстро, незаметно. И получить сведения о Куро у того человека. Проблема состоит в том, что «Гнездо» может быть действительно гнездом, в буквальном смысле. Мой дядя не играет по правилам, это всем известно. И потому нам нельзя опрометчиво кидаться сломя голову в самое пекло. Там могут быть его «люди», его личная армия. – Вряд ли. Многие вампиры покинули город в связи с недавними событиями. – Тут Айрин поняла, что Сэн посвятил мужчину в куда более конкретные подробности её жизни. – От силы там осталось не более десяти человек. Они слабые, верно, Сэн? Как и сказала дама, наверняка все они – вампиры класса С, если не ниже. – Плохо, если ниже, – мрачно заметил Сэн. – Класс Е безумен, от них никогда нельзя ожидать чего-то определённого. Они непредсказуемы и потому особо опасны. Даже десять таких единиц могут разорвать тебя на части. Нет, даже наверняка разорвут, если бросятся скопом. Если даже пойти вдвоём... хм, это очень опасно. – Сэн замолчал, и Айрин облегчённо вздохнула. Похоже, общество отца Аннабет кончится здесь и сейчас, а в «Гнездо» они отправятся с Сэном дуэтом, как и должно быть. – Даже если я обычный человек, но уже наученный опытом. Мне приходилось сталкиваться с некоторыми… особями. И не один раз. Гораздо сложнее было достать оружие, так что можешь не бояться за мою безопасность. Вдвоём мы обеспечим друг другу максимальную защиту, – заверил его мужчина. Айрин вскочила с места. – Что это значит?! – повысила голос девушка. – Вы решили оставить меня здесь в ожидании чуда? Чтобы я бездействовала и считала ворон, пока вы там обеспечиваете друг другу максимальную защиту? Человек и вампир? Это смешно! – В целях твоей же безопасности так будет лучше, – сдержанно отозвался Хасэгава, призывая взглядом её успокоиться и занять своё место. Это лишь больше распалило девушку. – Я не собираюсь сидеть тут и ждать! – почти шипя проговорила она. – Я пойду с ва… – И что ты будешь делать? Чем ты нам пригодишься со своим даром, которым всё равно не можешь пользоваться по существу? – разозлился Сэн. – Ты явно плохо представляешь себе, что значит ворваться в такое «гнездо», раз хорохоришься здесь перед нами и разыгрываешь отвагу и смелость! – Даже если я не могу использовать свой дар, я, по крайней мере, намного ловчее и живучее, чем некоторые здесь! – гневно сверкнула глазами Айрин. – И уж точно сильнее и быстрее, чем обычный человек! У меня тоже… – Я знаю, что у тебя есть пистолет, – оборвал её Сэн, явно не желающий продолжать эту тему. – Но ты уверена, что способна попасть в цель с первого раза? Притом что у тебя только одна пуля. И не округляй глаза. Ты говоришь во сне. – Я умею стрелять! – зло проговорила девушка. – Мне уже приходилось, потому и пуля у меня одна, но твой информаторшка сказал, что смог достать оружие, значит, и пули у него тоже есть! – Айрин! – Сэн тоже встал. Пол под её ногами странно завибрировал и задрожал. Она услышала, как стукается дно чашек о стол, как звенят стекла окон, как опасно скачет на комоде ваза с цветами, и прикусила губу. Почти до крови, пытаясь сдержать свой гнев и обиду. Когда парень протянул к ней руку, она отскочила от него, будто кошка, благо, не зашипев. – Не трогай меня! Можете идти. Да, идите! Посмотрим, кто из вас сюда вернётся! – сквозь зубы произнесла Айрин. – Учитывая то, что еще с час назад этот человек дрожал от страха при виде нас. Или меня? Ты боишься меня, да? – она вызывающе посмотрела на мужчину. – Ах, прости! Ты боялся! Потому что сейчас видишь во мне лишь слабую, безвольную дурочку, хотя слухи до тебя доходили иные! Наверное, думал, что раз за мной охотится сам Совет, то я наверняка та ещё штучка? Приятно было ошибиться, да? Так вот можешь считать, что ты ошибся дважды! Никогда не хотел узнать, чего ты боишься? Я могу показать тебе это! Посмотрим, чего стоит твоя хра… – Айрин! – Сэн оказался рядом с ней так внезапно, что Айрин даже опешила и в буквальном смысле приросла к месту. Зелёные глаза парня пылали гневом, и девушка съёжилась, ожидая удара, который мог бы унять её пыл, но его не последовало. Вместо этого Сэн молча застыл перед ней. Его губы заметно дрожали от едва сдерживаемой ярости. Айрин чувствовала в нём желание показать, кто здесь главный, и понимала, что ничего не может противопоставить его силе. Однако так просто сдаваться тоже не решалась. – Пусть девушка идём с нами, – предложил отец Аннабет, прервав затянувшуюся тишину. – Это будет справедливо, Сэн. Да и в любом случае, трое лучше, чем двое. И она действительно физически и в плане выживаемости превосходит меня. Она со скрытой надеждой взглянула парню в лицо, и Сэн сухо кивнул. С трудом сдерживая радость, Айрин выдохнула. Она победила. Наконец-то! Хоть в чём-то, но победила. После перепалки её руки предательски тряслись, а ноги казались почти ватными. Как можно осторожнее опустившись на своё место на диване, она поняла, что ещё чуть-чуть, и рухнула бы прямо на ковёр. Сэн сидел рядом и мрачно молчал. Ей не нравилось его молчание, но это было справедливо. – Вечером. Отправимся туда вечером, – наконец, сказал он. – Всё равно сейчас уже слишком поздно куда-либо врываться. Время далеко за полночь, нужно отдохнуть. Тем более, в планы добавилась ещё одна неприятность. – Юноша выразительно посмотрел в сторону Айрин, и девушка фыркнула, отвернувшись. «Милые бранятся – только тешатся», – почти услышала она мысль мужчины, и по спине её пробежал холодок. Она с вызовом посмотрела ему в лицо, а он лишь слабо улыбнулся и предложил ещё горячего чая. В глазах его пылал такой же вызов.

***

Айрин проснулась от скрипа отворяемой двери в комнату, где она спала. Отец Аннабет выделил ей в единоличное пользование гостевую комнату, предложив Сэну довольствоваться лишь диваном, что не очень пришлось ему по душе: девушка видела, как он скривился, едва только мужчина отвернулся. – Не всё царям спать на перинах, – с сарказмом заметила Айрин, понимая, что недовольство парня вызвано также несоответствием его положения старого знакомого с тем, которое он получил, обретя ночлег в гостиной. – Если захочу чего помягче, то я знаю, где находится гостевая комната, – промурлыкал Сэн, останавливая её нахальной улыбочкой. Айрин фыркнула и быстрым шагом прошла мимо него, развалившегося на диване с демонстративным равнодушием. – И запертую дверь я тоже смогу открыть, – крикнул он ей вдогонку, вызвав волну нового возмущения. – Он всегда был таким? – невольно спросила девушка у мужчины, застав его в гостевой комнате, куда он принес ей свежее постельное белье. Она приняла пачку из его рук и прикусила губу, осознав, что позволила себе слишком много. Учитывая то, что ещё с час назад они испепеляли друг друга взглядами. – Нет, он не был таким, – к удивлению Айрин ответил мужчина, надевая наволочку на подушку. – Точнее, – откашлявшись, продолжил он, когда заметил, как скисла девушка, – он старательно пытался скрыть от меня черты, которые теперь демонстрирует в открытую. Боялся, что я сочту его неподходящей компанией для… для Аннабет. Айрин молчала, поражённая такой внезапной откровенностью со стороны мужчины. Он испытывал к ней неприязнь – она чувствовала это и знала – и в то же время такая готовность ответить на её случайный вопрос не могла не заставить её задуматься. Но, скорее всего, это было вызвано таким же случайным порывом поделиться болью с малознакомым человеком. – Я… я видела тот день, – проговорила Айрин едва слышно. Мужчина непонимающе взглянул на неё, и девушка нервно сглотнула, вспомнив «страх» Сэна. Она всё ещё не до конца уняла тот ужас, что испытала в его воспоминаниях, особенно упав в огонь. – Это одна из сторон моего дара: я могу видеть чужие страхи, переноситься в тот день и миг, переживать всё это вместе с человеком, кому принадлежит этот страх, – быстро пояснила она и, помолчав с несколько секунд, продолжила: – Сэн показал мне это. Я думала… полагала, что только огня он боится, когда впервые с ним столкнулась. Но теперь знаю, что это не так. И хочу, чтобы вы тоже это знали. Что его самый главный страх – это та ночь, когда погибла Аннабет. И что этот страх до сих пор его не отпускает. Он не простил себя за то, что с ней произошло, и то, что был виной всему произошедшему. Поэтому… – Её голос вдруг предательски дрогнул, когда она поняла, что мужчина внимательно вслушивается в произносимые ею слова. – Поэтому прошу вас, простите его. Отпустите ему этот грех после того, как мы покончим с Хасэгавой. Он уже достаточно настрадался, достаточно терзал себя этим грехом. Вы ведь знаете, что только вы можете дать ему необходимое прощение… – Ты не понимаешь, девочка, – прервал её мужчина, откладывая подушку в сторону. В глазах, казавшихся ей понимающими и добрыми минутой ранее, застыли льдинки. – Есть вещи, которые можно простить, а есть – которые нельзя. Жизнь таких, как ты, верующих в добро и прощение, не отпускает с миром в светлое будущее. Она таких треплет и терзает. До тех пор, пока они не ломаются в своей вере. – Вас жизнь тоже потрепала. И что? Спас вас этот скептизм, с которым вы смотрите на вещи вокруг? Нет! Вы увязли в том же болоте, что и я. И Сэн. Все мы – детали одного механизма, марионетки Совета, который только и ждёт от нас, чтобы мы, потерявшись в недоверии и злости, поглотили друг друга и дали толчок для продвижения к новому акту. Да только этот новый акт начнётся на наших костях и кончится ещё большим пролитием крови, ибо месть порождает месть. – Говоришь такие громкие слова, а сама только и думаешь об этой самой мести! – распалился мужчина, вдруг потеряв прежнее самообладание. – О, вы ошибаетесь! – воскликнула она, вызвав недоумение на его лице. Айрин взглянула ему в глаза и, заметив в них вспыхнувшее любопытство, горько усмехнулась. – Куро нужен мне не для мести, – более тихо продолжила она, не желая тянуть времени для откровений. – Он нужен мне для того, что уничтожить сердце механизма, главную марионетку театра Совета. – Даже если это «сердце»… – начал мужчина и запнулся, так и не договорив, когда Айрин кивнула. Что-то новое возникло в его взгляде, но что – она не поняла. Или просто не успела: это новое мгновенно исчезло, уступив место глубокой задумчивости. – Полагаю, никто не в курсе твоих планов? – помолчав, спросил он, и девушка снова кивнула, менее уверенно, но кивнула. Этот разговор совершенно выбил из неё остатки сил. – Спокойной ночи, – пожелала она мужчине, когда тот подошёл к дверям. Он слабо улыбнулся ей, заставив на миг растеряться, и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Айрин стояла и смотрела в точку, где раньше стоял отец Аннабет. Печаль и радость смешались в один флакон внутри неё: он простит Сэну его грех, обязательно простит. Только кто простит ей то, что она родилась на этот свет? Она уснула, одолеваемая тоской и грустью, а теперь проснулась, чувствуя себя невероятно разбитой. Ей было неважно, кто решил наведаться посреди ночи: Сэн или хозяин дома. Сейчас ей хотелось только лежать и ничего не чувствовать. Но инстинкт самосохранения заставил её вскочить и потянуться к ниточке светильника, однако чужие пальцы легки ей на руку, не давая потянуть за шнурок. – Что, захотелось чего помягче? – не удержалась от сарказма Айрин, чувствуя неловкость от присутствия Сэна в одной комнате с ней, когда она лежит в постели. Парень хмыкнул, и кровать чуть прогнулась под его весом, когда он присел у самого края. – Думаю, в этом городе есть более доступные мягкости, чем ты, если бы я вдруг захотел. А в тебе одни кости да кожа. Ты вообще девушка? – отозвался он, вызвав возмущение на её лице. Она мысленно поблагодарила Сэна за то, что он не дал включить свет. Потому что кроме негодования на её щеках расцвёл густой румянец, и руки невольно натянули одеяло выше. – Если пришёл издеваться, то есть более доступные мягкости для этого, – зло проговорила она, вызвав у парня тихий смех. Его веселье невольно передалось и ей: Айрин не удержалась от слабой улыбки. Ей нравился смех Хасэгавы, даже если смеялся он над ней. И она уже в некоторой степени привыкла к взаимным колкостям, которыми они одаривали друг друга каждый день. – Не понимаю… – вдруг произнёс он и резко замолчал, будто колеблясь, стоит ли продолжать или нет. Победило первое, потому что, глубоко вздохнув, Сэн вновь заговорил. – Не понимаю, что тобой движет. Ты… ты такая странная, Сухарь. – Его голос надломился, хотя первое предложение он проговорил ровно и внятно. – Заступаешься за других, пытаешься помочь им, когда сама уже почти захлёбываешься в той пучине вод, в которой все мы тонем. Я не понимаю… Я совершенно тебя не понимаю! Айрин почувствовала, как холодеет всё внутри неё. Он слышал, слышал их разговор! «Как много? Как много он слышал?» – трезвонил внутри неё колокольчик. Холодными от волнения пальцами она коснулась его рук, сложенных на коленях. Если он заговорит о «сердце», о её плане, если попытается её отговорить, она не сможет быть уже настолько уверенной в своём решении. Потому что от Сэна веяло диким одиночеством и болью в эту минуту, когда он со встречным рвением схватил её пальцы своими, горячими, мягкими и… нежными. С какой нежностью он вдруг повёл самыми кончиками ей по внутренней стороне ладони! – Идём со мной, – глухо проговорил он, отпуская её руку. Айрин почувствовала странный холод в том месте, где некогда были его пальцы. – Если ты собираешься пойти в «Гнездо», то должна хотя бы уметь стрелять. Одевайся – я выйду – и спускайся вниз. У этого дома тоже есть свои секреты. Он вышел, а она вскочила с кровати и поспешно натянула на себя ту малую часть одежды, что сняла, ложась спать. Неприятное чувство налилось в груди свинцом, из-за чего было трудно дышать и думать. Айрин боялась давать этому чувству имя, боялась даже в мыслях. А она знала, как оно зовётся. «Разочарование», – проскользнуло предательское слово, и девушка быстрым шагом спустилась по ступеням вниз, бесшумно и плавно, будто кошка, борясь со смятением, охватившим её существо. Сэн ждал у двери рядом с входом на кухню. Когда она подошла к нему, он отворил дверцу и пропустил девушку внутрь первой. Айрин оказалась у основания ступеней, ведущих вниз, в подвал, и невольно обернулась назад. Сэн подбодрил её слабой улыбкой и погрузил маленькую площадку во мрак, плотно прикрыв за собой дверь. Волей неволей, но Айрин пришлось начать спускаться, потому что на том квадрате площадки им вдвоём было слишком тесно. – Что это за место? – спросила она, когда Сэн зашуршал рядом с ней, подойдя к какому-то предмету мебели, похожему на комод или стол – в темноте было непонятно. – Это же не просто подвал? – О, это гораздо лучше! – с плохо скрытым восхищением отозвался Хасэгава и щёлкнул выключателем. Люминесцентные лампы разом зажглись, на минуту ослепив, но когда глаза привыкли к свету, Айрин глубоко вздохнула: перед ней был перестроенный в удобное для стрельбы место подвал с самыми настоящими мишенями разных мастей. – Но сейчас же ночь, – смешалась девушка, заметив, что Сэн заряжает патронами пистолет, который взял с того стола. – Мы же разбудим… – Здесь очень толстые стены, – заверил её парень. – Очень, – повторил он, заметив её недоверчивый взгляд. – И он не спит. В его комнате горел свет, когда я поднимался к тебе. И я слышал шуршание бумаги. Читает. Определённо читает, и, Айрин, хватит корчиться! – Прости. – Она смиренно опустила взгляд, и Сэн подошёл к ней, протягивая ей пистолет. Девушка взяла его в руку, ощутив знакомую и приятную тяжесть. Коснулась пальцем предохранителя, но Хасэгава вдруг её остановил. – Рано, – проговорил он и потянул её за собой. Они остановились ровно напротив одной из мишеней. Она почувствовала, как Сэн отходит ей за спину, при этом оставаясь к ней близко, чтобы иметь возможность направлять её движения и следить за ней. – Встань ровно, ноги на ширине плеч, – прозвучал над ухом его голос, и Айрин почувствовала, как мурашки побежали от шеи по спине вниз, заставив её поёжиться. – Твой вес должен быть равномерно распределён на обе ноги. Следи за этим. Она послушалась, сделала так, как он сказал. За одобрительным выдохом последовало мягкое касание к её правой руке, в которой она держала пистолет, и Айрин подняла её вперёд, почти под прямым с телом углом. «Расслабься», – приказала себе девушка, чувствуя, как невольно напрягается всем телом, но не из-за стрельбы или пистолета. И она знала, что Сэн тоже это чувствовал и понимал. Ей стало вдруг безумно неловко, к щекам прилила кровь. Она никогда не замечала в себе столько позывов к смущению за один день, сколько было сегодня. – Расслабься, – вслух сказал Сэн, вторя вслед за её внутренним голосом. – Левую руку опусти вдоль тела, спокойно. – Он стоял к ней очень близко, коснулся пальцами руки, как бы случайно провёл вдоль в неё, словно проверяя, точно ли она опущена вдоль тела или нет. Его дыхание касалось её шеи, вызывало каждый раз череду мурашек. – Оружие должно стать продолжением твоей правой руки, – продолжал тем временем Сэн, переключившись на её другую руку, вдоль которой тоже прошёлся касанием. Она спиной ощутила тепло его тела, всей спиной. Их больше не разделяли сантиметры, напротив, ей стало казаться, будто он сам стал продолжением её тела, его частью. – Снимай предохранитель, – прошептал он над самым ухом. Айрин выдохнула, щёлкая флажком предохранителя. Не дожидаясь дальнейших указов, отвела затвор левой рукой в крайнее заднее положение и отпустила его. Она знала, умела пользоваться пистолетом, но Сэн учил её иному. Как правильно стоять, куда девать руки. Но не как дышать, потому что дышала она сейчас слишком часто, а это было неверно и опасно. – Целься туда, – сказал Сэн. – Клади палец на спусковой крючок осторожно, – добавил он, заметив, что рука её чуть подрагивает, как и с трудом гнущиеся пальцы. «Расслабься», – голосом парня напомнило ей подсознание, и Айрин на миг прикрыла глаза, пытаясь отключиться от всего, кроме мишени. От касаний, от тепла, от дыхания, ласкающего шею. Когда Сэн отошёл чуть вбок, давая ей свободное пространство, она с облегчением вздохнула и открыла глаза. – По моей команде выдохнешь воздух, а затем вдохнёшь. И в самом конце этого вдоха выстрелишь. Поэтому дыши, Айрин. Дыши, но только не во время выстрела. В его голосе звучала насмешка, и девушка ещё пуще покраснела. Ей хотелось ответить какой-нибудь колкостью, но язык будто онемел. Когда она собралась, чтобы выполнить его последний наказ, он вдруг остановил её, коснулся спины в районе лопаток. Она поняла, что отклонилась от ровного положения тела и быстро исправилась. Там, где легла его ладонь, осталось приятное тепло. – Выдыхай, – почти прошептал он, совсем рядом. Айрин хотелось посмотреть на него в этот миг, когда голос Сэна звучал неестественно, совершенно не спокойно, как было раньше. В нём потерялся и тот соблазн, с которым он отдавал приказы, прикасаясь к её телу. Что-то хриплое и опасное звучало в нём, и она знала, что. Её голос прозвучал бы так же, если бы ей пришлось сейчас говорить. Она выдохнула. Вдохнула. Спустила курок. Слишком резко, отчего её руку больно дёрнуло назад. Выстрел вышел громким, неожиданно громким. Когда она стреляла в вампиров, ей он казался намного тише. Сэн опустил её руку, на ходу щёлкая предохранителем. Видимо, заметил, что она расстроена неудачей. – От... отойди, – выдохнула Айрин, снова щёлкая предохранителем и затвором. – Ты мешаешь мне. – Ой ли? – он насмешливо сощурил глаза, и девушка стиснула зубы. Щёки горели, и она знала, что Сэн это видит. Стараясь не думать об этом, прицелилась и задержала дыхание, снова спустила курок. В этот раз плавно, спокойно. Потом ещё раз и ещё, уже привыкнув к громкости выстрела. – Они будут двигаться, – сказал Сэн, когда она выдохлась. – Это была неподвижная цель, но… Ты и сама это понимаешь. Всё ещё хочешь идти? Даже если там будет очень опасно? Даже если тебя могут ранить, покалечить, схватить или убить? – Хочу. – Она подняла на него взгляд голубых глаз. – Ты сам говорил, что нужно перестать бояться и перекладывать решения на других. Вот я и приняла своё собственное решение. – Знаешь, мне нравится такая Айрин, – неожиданно сказал Сэн, забирая из её рук пистолет. Его пальцы коснулись её кожи, их взгляды пересеклись. Они простояли так с несколько секунд, прежде чем она прервала затянувшееся прикосновение. Парень хмыкнул и направился к столу, чтобы вернуть взятое на место. Знакомое шуршание наполнило собой тишину комнаты для стрельбы. Когда он закончил, Айрин стояла у самых ступеней. Он смотрел на неё всего несколько секунд, но этого хватило, чтобы он успел принять новую мысль. Принять и позволить этой мысли занять своё место в его голове.

***

«Гнездо» оказалось заброшенным старым домом на самой окраине города. Его не пожалело ни время, ни стихия, и вблизи он выглядел так, что вот-вот рухнет. Окна были заколочены досками, криво и наспех. Тот, кто это делал, либо не обладал эстетическим вкусом, либо ему было просто всё равно. И то и другое вполне мог заключать в себе вампир класса С. Или бездомный, коих везде и всегда хватало. Но в отличие от обитания последних, где всегда, как думалось Айрин, можно было заметить следы попойки и увеселений, внутренний дворик старого дома был ухоженным. Ну, если только так можно было обозвать чистую от мусора, но заросшую травой и дикими цветами площадку перед полуразваленным крыльцом. Крыша здания тоже не казалась вполне надёжной хотя бы потому, что шифер кое-где опасно треснул, а где-то его даже и вовсе не хватало. Айрин поёжилась. Это место невольно вселяло в неё беспокойство, а, глядя на неприветливо заколоченные окна, ей хотелось уйти отсюда как можно скорее. Хотя бы потому, что ей казалось, что за этими досками их уже ждут. Нет, она не чувствовала чужих взглядов, не слышала никаких шорохов. Её спутники тоже не подавали никаких признаков беспокойства, напротив, казались слишком спокойными. Даже Сэн, который больше всех знал, что обычно такие вылазки кончаются плохо и полны опасностей, дышал ровно и не излучал тревоги. Насмотревшись на него, девушка вздохнула и заставила себя унять лёгкую дрожь. Приятная тяжесть пистолета в этом немного ей помогла. – Что-то ты бледная, – хмыкнул Сэн, подходя к ней. Айрин задумалась, действительно ли в таком полумраке можно увидеть, бледная она или нет. Парень не ответил на её немой вопрос, только глаза чуть сощурил. Лишь тогда она поняла, что про бледность он сказал, мысленно смакуя сцену в подвале. – Они нас учуют, – проговорила она, чтобы сменить тему. – Класс Е почует его, – Айрин кивнула на мужчину, проверяющего своё обмундирование, – а класс С – нас. Если будем мешкать, то… – девушка не успела закончить – поймала на себе взгляд отца Аннабет. Он был напряжённым, но осторожным. Изучающим и оценивающим. А ещё… будто выжидающим. – Пойдём, – выдохнул Сэн рядом с ней и двинулся к входным дверям. Айрин ещё раз бегло взглянула на мужчину, который делал вид, будто заправляет магазин патронами, и бесшумно последовала вслед за Хасэгавой. Знакомый холодок пробежал по спине, когда они поднялись по ступеням к двери. «У меня плохое предчувствие. Именно оно. Уже давно», – поняла девушка, но было поздно останавливать Сэна. Он уже навалился плечом на двери, и те послушно подались, не потребовав героических усилий, чтобы открыться. Напротив, будто приглашающе скрипнули, тихо и даже мелодично, эхом разнеся скрип по всему дому. Это была плохая мысль врываться сюда через парадный вход. Звяк. Где-то наверху, над ними, что-то звонкое, похожее на монетку, упало на пол, будто отзываясь на сигнал двери. Они застыли на входе, прислушиваясь к остальным звукам, но в ответ им была тишина. Звенящая в ушах тишина. Айрин сглотнула и первой ступила вперёд, обходя Сэна сбоку. – Стой! – прошипел он, пытаясь схватить её за руку, одёрнуть назад, но не успел. Точно по сигналу вокруг них зажглись алые глаза. Аромат крови, совсем ещё свежей, наполнил ноздри, и Айрин, чей палец невольно нажал кнопку фонарика, увидела впереди на полу лужу крови. И человека. Нескольких человек, бездвижных, бледных и… мёртвых. – Это ловушка! – крикнула она. – Сэн, это гнездо, гнездо! Здесь только класс Е! Громкое, истошное и нечеловеческое шипение заставило Айрин резко попятиться назад, и тогда она услышала резкий удар, который бывает, когда сквозняком захлопывает дверь. Девушка обернулась, на ходу доставая пистолет, и увидела, что их больше не трое. По лицу Сэна, который с каким-то бессилием застыл у двери, она поняла, что их только что заманили в ловушку. Их предали. Их предали, чёрт возьми! – Айрин! – Сэн дёрнул её к себе, ближе к дверям, прикрывая их спины. Они осмотрелись, осознавая, насколько безвыходно их положение стало теперь. Повсюду, куда ни взгляни, были вампиры. Вампиры класса Е. Или… нет? Один из тех, кто был ближе всего, прыгнул вперёд. Его силуэт, различимый с трудом и улавливаемый лишь по алым глазам, резко потерял человеческий контур и рассыпался у самых её ног, когда она только-только прицелилась. Пол, только сейчас заметила девушка, дрожал и вибрировал. Весь дом, казалось, сотрясался, вызывая панику среди вампиров, которые точно голодные хищники перемещались перед ними, будто ища удобную позицию для нападения. – Стреляй, просто стреляй! – крикнул ей Сэн, когда масса алых глаз вдруг пришла в единое движение вперёд. Выстрелы, которые следовали один за другим, больно отдавались в руке, которая уже занемела и с трудом поддавалась приказам. Айрин выдыхалась, ей приходилось двигаться, потому что совсем скоро стало ясным, что на месте стоять они не смогут. Вампиры нападали со всех сторон. Сэн разрывал их силой мысли, иногда целой пачкой, но врагов всё равно было слишком много. Он рванул к лестнице наверх, буквально прорываясь сквозь толпу красноглазых, и Айрин упала, когда ей в ногу вцепились чьи-то зубы. Боль скопом искр взорвалась перед глазами, а Сэн беспощадно волок её за собой по ступенькам, не обращая внимания на то, что она буквально падала на каждом шагу. По щиколотке вниз стекала кровь – она чувствовала это, а также то, что вампиры пришли в ещё большее оживление, чем прежде. Сэн втолкнул её в одну из комнат и заградил дверь придвинутым им комодом. Даже ребёнок понял бы, что защита не продержится долго, потому что уже совсем скоро послышалось противное скрипение, удары, треск. Комод ходил ходуном, готовый в любой момент сдвинуться, и только усилием юноши оставался на месте. Он повернулся к Айрин, которая в это время пыталась отодрать доски от окна. – Давай я, – предложил Сэн, с трудом дыша. – А ты держи комод, чтобы не уехал. – Его взгляд скользнул по её ноге, но Айрин сделала вид, будто не заметила того, как искривились его губы. Она и сама знала, что запах крови разносится по всему дому как приглашение отобедать ею. Доски окна зашипели, что было странно, и затрещали. Сэн закашлялся, вызвав у девушки приступ паники, но уже спустя секунду опилки засыпали весь пол, открывая им выход на улицу. Парень махнул ей рукой, приглашая идти первой, и Айрин отступила от комода, но не успела сделать и шага. С громким треском дверь разлетелась на куски, отбросив от себя преграду, которая смела с ног девушку. Ужас застыл на её лице, когда Сэн оказался рядом с ней. – Идём, быстрее! – крикнул он, не давая ей прийти в себя после шока. Дёрнул со всей силы, поднимая на ноги, и поволок к окну, свободной рукой пытаясь сдержать натиск обезумевших от запаха крови вампиров. Они не были классом Е, но были к тому близки. Идеальная армия понимающих, но безумных и опасных солдат. Айрин спрыгнула первой, громко выдохнув. Он знал, что ей больно. Успел заметить, что зубы вампира разодрали ей ногу, сильно, очень сильно. Отчасти он был виноват в этом: надо было сначала убить, а потом дёргать её из чужих зубов. Но в той спешке и панике ему было всё равно. Он просто знал, что должен был вытащить её отсюда живой. – Айрин! – он спрыгнул рядом с ней, придвинулся ближе к девушке. В её глазах были слёзы, губы искусаны в кровь. Она поднялась, не ожидая от него никаких приказов и действий, давая понять, что может идти. А идти им было нужно. Даже не идти – бежать! Сэн с трудом сдерживал ругательства и крики. Подлый предатель, заманивший их сюда, в самое гнездо. Он убьёт его, убьёт собственными руками за то, что он сделал! Но не ему. Ему было наплевать, что стало бы с ним в этом доме. Он был даже отчасти готов принять такую смерть, но она… чем она заслужила всё это?! Ведь не её вина в том, что произошло с Аннабет, не её! За то, что он сделал Айрин, уже только за это он был готов убивать. Нужно лишь только выбраться отсюда и тогда… – Ещё немного, совсем немного, девочка, – успокаивающе проговорил он, ведя быстрым шагом её за собой, спотыкающуюся, дрожащую, но послушно идущую за ним. В эту минуту как никогда в жизни Сэн видел в ней ребёнка, которого нужно защитить, потому что он абсолютно беззащитен и слаб. Но она слабой не была, нет. Слабые падают и не встают, а она – встала. И это только усиливало в нём желание уничтожать. – Ох… – Айрин увидела его первой, намного раньше него. Он услышал только щёлканье предохранителя и только после – мужчину, застывшего у выхода из внутреннего дворика дома. Он направил на них револьвер, и было неясно, кому обещана первая пуля. Зато Сэн знал одно – живым им отсюда не выбраться. Ему – точно. – Опусти оружие, – медленно проговорил Сэн, – и тогда мы не тронем тебя. Ты уйдёшь отсюда живым. – Я? Живым? – переспросил его мужчина и вдруг засмеялся. – Что за чушь, Сэн! Если я вас отпущу, то до дома уже не доберусь. Но всё равно такого исхода мой план не включал. Как и того, что вы выберетесь из этого дома живыми, – почти шипя закончил он, глядя на Айрин, бледную и неестественно согнувшуюся. Сэн придерживал её, как мог, но она всем весом давила вниз и норовила выскользнуть из его рук. – Точнее, выбраться живой должна была только она, – поправил его Хасэгава, стараясь придать голосу ровный и спокойный, холодный тон, что ему плохо удавалось. Айрин выглядела скверно. Она потеряла много крови, спасаясь от погони, и теряла сейчас, хоть уже и в меньшем количестве, чем раньше. Регенерация работала, но неисправно. А разговором он тянул время, чтобы обдумать все возможные выходы из сложившейся ситуации. – Сначала – да, но не теперь. Раздражающее создание. Ещё одно существо, ищущее прощение и сострадание в этом мире. Как же омерзительно вы с ней похожи! Вы, убийцы, несущие всем вокруг только смерть, вы не заслуживаете того, чтобы жить! – почти на одном дыхании проговорил мужчина, зло, враждебно, выплёвывая слова одно за другим. – Не думал, что когда-нибудь ты сойдёшься с Советом, чёртов ублюдок, с теми, кто убил твою дочь, – прошипел Сэн. – Это ты убил мою дочь, ты, Сэн! Ты знаешь это сам, прекрасно знаешь – она мне сама об этом сказала, о твоём страхе! Так может… может… Может мне устроить дежавю? Давай подожжём этот дом вместе с нею! Потому что вы, выродки, заслуживаете только огня! – Выродки… – Айрин зашевелилась в его руках, подала слабый, но полный едва сдерживаемой ярости голос. Сэн вздрогнул, когда ощутил неприятную лёгкость на поясе. – Да ты, мерзкое отродье, ещё меньше чем мы похож на человека!!! – закричала она, выбрасывая руку вперёд. Резкий выстрел отбросил её чуть назад, едва не уронил на землю. Сэн в последний момент успел подхватить её, не давая упасть, но она всё равно соскользнула с его рук, и они вместе оказались посреди травы. Уши чуть заложило от шума, но совсем скоро он пришёл в себя и взглянул вперёд, ища глазами мужчину. Но его не было. Порыв ветра принёс запах крови и пороха, защекотал ноздри. Дом, казалось, погрузился в сон, потому что шипение, стук, топот внутри него резко прекратился. Вокруг стало неожиданно тихо и спокойно – именно так, как положено было быть ночью. Естественная тишина, ласкающая слух и унимающая страхи. Айрин в его руках всхлипнула и выронила револьвер на землю, с трудом разогнув онемевшие пальцы. Он ногой отослал оружие подальше в траву, уже не опасаясь за то, что на них могут напасть. Говорят же, что если убить «вождя», то всё «племя» мигом разбежится. Айрин убила такого вождя, и он притянул её к себе, дрожащую и уже безостановочно всхлипывающую. – Всё кончилось, всё уже позади, – прошептал он, поглаживая её по волосам и спине. Айрин вдруг чуть слабо дёрнулась в его объятиях, и он уже подумал, что сейчас она как обычно попытается вырваться, но вместо этого девушка вдруг тоже обняла его. Сначала робко, испуганно, но потом искренность взяла над ней верх. Она положила голову ему на плечо, и он сам не верил в то, что это происходит наяву. Потому что она обняла его с неожиданной мягкостью и податливостью. Воздух покинул его лёгкие, и он прижал её к себе ещё сильнее. Теперь он абсолютно точно знал, что ради неё пойдёт на всё что угодно, чтобы уберечь её от опасности. Убить. Излечить. Умереть. Всё что угодно. Потому что за это недолгое время их знакомства она вдруг совершенно неожиданно стала для него всем. Он хотел ей об этом сказать, но не стал искушать Судьбу. С теми, кого он любил, не случалось ничего хорошего. Они не разговаривали по пути домой. Точнее, по пути в дом человека, который их предал. Но никто не запрещал им воспользоваться удобствами, которые он оставил после своей смерти. Айрин сразу свернула к ванне, включила воду и пробыла там достаточно долго, пока он терпеливо ждал на диване освобождения комнаты. Отчасти он догадывался, что большую часть времени своего купания она просто-напросто проплакала. Пройти через такой ужас и убить человека – и всё за один вечер! Но когда она вышла, то лицо её было совсем не опухшим от слёз. Сэн не спешил, пока принимал душ. Ему нужно было время, чтобы подумать и расставить мысли по полочкам. Начиная от предательства и заканчивая… некоторыми открытиями, от которых он невольно поморщился и с большим усердием начал мылить тело. Выходило так, что отец Аннабет работал вместе с Советом, но его намерения в конце со всем этим абсолютно не сочетались. Это было больше похоже на то, что заказчиком его идей был… кто-то, кто не желал осуществления плана его дяди. В итоге они имели лишь новый ворох вопросов и ни одного ответа на тот, что был в самом начале, – где сейчас находится Куро. Даже после всего пережитого они не могли долгое время прохлаждаться: им надо двигаться вперёд, искать новых информаторов и союзников – делать хоть что-то, но не сидеть на месте! Когда он вышел, то застал Айрин на диване. Он думал, что она давно уже легла спать, но обрадовался тому, что ошибся. – Надо отдохнуть, – проговорил он, чтобы завязать разговор, но в ответ ему была тишина. Он обошёл диван и заметил, что на самом деле она спит, прижав к груди колени и обхватив ноги руками. – Что такое, Сухарь? Слишком много событий за один вечер? – хмыкнул Сэн, но ухмылка вышла несколько… горькой. Да, он знал, что им владеет любовь, с какой он ещё никогда не встречался, – любовь, засасывающая в прорву, любовь, захватывающая целиком, до кончиков ногтей. Но руки его шарили, цеплялись, хватали, но стискивали только пустоту. Потому что она не принадлежала ему. Он знал, что этого никогда не будет. Айрин не захочет его. Несмотря ни на что, её сердце никогда не будет принадлежать только ему. И, раз так, быть может, стоит искусить Судьбу? – Мне кажется… возможно, я люблю тебя. Его слова застыли в воздухе, замерли, подобно бабочке. Отчасти он почувствовал разочарование от того, что она сейчас спит. Но в большей степени был рад, что это так. Сейчас не время, не лучшее время для признаний. И отношений. Они до сих пор почти не сдвинулись с места, до сих пор не нашли Куро и людей, знающих хоть что-то о нём. Этот вампир… он относится к ней с таким пренебрежением, несмотря на то, что жил с ней целых шесть лет. Даже пусть ради Совета, но всё же за это время хоть какие-то чувства, но должны были поселиться в его душе. Хотя бы привязанность, братская любовь – хоть что-то, потому что Сэн знал: Айрин не выдержит такой правды, в которой совсем не будет этих чувств. Пусть даже она знает, пусть догадывается, но если это подтвердится, то… то это сломает её. Каждый в этом мире хочет быть кому-нибудь нужным, кому-нибудь важным. Но, к сожалению, под этим «кому-нибудь» всегда скрываются вполне определённые люди. И среди этих людей у Айрин был Куро.

***

Она почувствовала его присутствие ещё раньше, чем увидела. Вскочила, настороженно уставилась перед собой, следя за каждым движением вампира, которого, казалось, забавляла такая реакция. – Я знаю, где он. Я скажу тебе, Айрин. Девушка сжала губы, недоверчиво покачала головой, одновременно прислушиваясь к звукам внизу, где, вероятнее всего, спал на диване Сэн. Он перенёс её в гостевую спальню, но она не помнила, как и когда. Только то, что хотела поговорить с ним насчёт Куро, а теперь источник информации сам ворвался в этот проклятый дом. – Не ради тебя. Ради нашей семьи. И ради него самого. – Звучит фальшиво, Рэн, – прошипела Айрин, глазами ища хоть что-то, чем, если что, можно было бы защититься. Рэн заметил это и тихо засмеялся, но смех его выдался невероятно грустным. Это заставило её на миг растеряться. – Ты… серьёзно? – Я знаю, что ты задумала. Или догадываюсь об этом, не столь важно. И даже если мне противна сама эта мысль и я хочу тебе помешать, я знаю, что ваша встреча должна состояться. Хотя бы потому, что… – он вдруг замолчал и уставился на неё своими большими глазами. Айрин напряжённо выжидала, борясь с нетерпением и желанием поторопить его. Похоже, этой тишиной он что-то выпытывал у неё, но она понятия не имела, что. – Ты не знаешь. – О чём? – осторожно спросила она, и Рэн тяжело вздохнул, как будто собираясь сказать ей очень плохую новость. Между ними снова повисла тишина, но в этот раз Айрин прервала её первой. Потому что вдруг поняла, о чём он хотел ей сказать. – Что… что с… – сдавленным, не своим голосом произнесла она, чувствуя, что начинает задыхаться. – Он жив, определённо жив, – поспешно заверил её юноша. – Однако прошло уже несколько дней, как все его ищут. – Где он? Где он?! – от ужаса, с которым она глядела на него секундой раньше, не осталась и следа. С холодной яростью во взгляде она подскочила к нему, и он едва успел от неё отстраниться, опасаясь касаний. Рэн знал об её даре, прекрасно знал. – Он у моего брата. У Куро. Как гарантия того, что ты придёшь к нему. И… – Рэн оглянулся назад, на дверь. – Придёшь одна. Без него. – Куда? Куда я должна буду прийти? – справившись с чувствами, спросила она, более тихо, чем прежде. Рэн сунул руку в карман и протянул ей свёрнутый квадратик бумаги. – Это здесь. Не потеряешься. Сразу найдёшь это место. – Он молчал, некоторое время глядя на неё, разворачивающую листок. – Это не входило в наш план. Но ты начала охоту. Теперь пожинай свои плоды. – Как ты нашёл меня здесь? – спросила вдруг она. – Я следовал за вами всё время. Ты бы в любом случае выбралась из того дома живой. И я позаботился о том, чтобы вы ушли оба. Только сейчас она заметила, что его одежда испачкана в крови. Вот почему из дома на них никто не напал. Потому что там был Рэн. Рэн, который избавил мир от существования тех вампиров. Айрин хотела сказать ему спасибо, но не смогла. Потому что он дал им в этот дом войти. Потому что он ждал, чтобы Сэн погиб. Она должна была тогда остаться одна, снова почувствовать себя одинокой, брошенной и потерянной. Чтобы не было никаких «веществ» в её крови. И ещё… – Я не дам тебе его убить, – сквозь зубы проговорила она, внезапно сжимая пальцы в кулаки, чувствуя знакомое покалывание в пальцах. Рэн отпрянул к окну, через которое вошёл. Глаза его тоже загорелись алым, как и её в этот миг. Он пришёл сюда не только передать ей послание, но и закончить план отца Аннабет. Сэн должен умереть, чтобы её кровь оставалась чистой до самой встречи с Куро. – Я знаю. Но всё равно, береги его, Айрин, если хочешь, чтобы после всего он ещё оставался в твоей жизни, – усмехнулся Рэн и исчез в окне, не дав ей возможности к нему прикоснуться. Она вцепилась в подоконник руками, в бессилии и почти в отчаянии. Похоже, им никогда не быть на шаг впереди, никогда не обойти Куро. Охота вновь открылась на них, не дав им и шанса подстрелить добычу самим. Не дав даже времени, чтобы передохнуть и обдумать планы. Это была ничья, должна была быть ничья! «И это я должна была затянуть узел на его шее, я!», но вместо этого Айрин почти ощутила, как сама попала в эту петлю. И поняла, что в этот раз не может ошибиться. Только не в этот. Только не тогда, когда пойдёт в то место, которое указал ей Рэн. Пойдёт одна, оставив Сэна далеко позади, за стенами Академии, где ему ничего не грозит. Нет, в эту пропасть упадёт лишь она. Остальные должны будут спастись.