Ферсали

      ВПЕРЁД, К НОВЫМ ПРИКЛЮЧЕНИЯМ!       Пока милорд с миледи ездили во Францию к кузену Джареду, чтобы добыть корабль для погони за пиратами, в поисках Иэна-младшего, Фергюс собирал контрабандистов. Они, все как один, были людьми, привычными к морю — если не к большим кораблям, так хоть к лодкам, — и вполне годились для того, чтобы пополнить команду «Артемиды», поредевшую, когда закончился прошлый сезон, и с тех пор не укомплектованную полностью.       Эти контрабандисты были в 50-е годы заключёнными в тюрьме Ардсмуира и слушались Джейми и Фергюса беспрекословно.       У каждого из них имелся какой-то физический изъян, что и избавило их от отправления в колонии. У Иннеса отсутствовала левая рука, Риберн — крив на один глаз. Страшная повязка делала его похожим на разбойника.       Фергюс непременно попробовал бы запугать Марсали такой неподходящей компанией, если бы ему в действительности хотелось оставить девушку в Шотландии. Наедине с самим собой молодой человек понимал, что это далеко от истины.       Риберну Фергюс сказал, уже стоя во дворе рядом с осёдланными лошадьми:       — Купи-ка крепких пони, они больше подходят для путешествия по ледяной пустыне, да и корма им надо меньше. И потолкуй с Мелдрумом и Маклеодом. Сейчас они в море, но через день-два вернутся. Иннес, Кеннеди и Гордон встретят нас на нашем месте, — сказал он особым голосом.       Грех не воспользоваться моментом, решила Марсали и, вытащив из корсажа сложенный листок, закричала:       — Господа! Не соблаговолите ли поставить свидетельские подписи под брачным контрактом мистера Фергюса Клоделя и мисс Марсали Маккимми! Вы же видели, — продолжала она для заинтересовавшейся публики, — я выходила из комнаты мистера Фергюса! Мы с ним обручились на год!       Хозяин трактира и кривой контрабандист поставили свои подписи на коротко, но толково составленном контракте. Его написала сама Марсали, исподволь выведав нужные сведения у Неда Гоуэна. Надо же было воспользоваться его приездом и участием в суматохе, связанной с неожиданным воскресением первой папиной жены, английской ведьмы! Но посвящать самого стряпчего в свои матримониальные планы Марсали посчитала лишним. И мать узнает, и старик затянет это дело до невозможности…       Фергюс удивился, что у Риберна красивый ровный почерк. Одноглазый только усмехнулся, но ничего не сказал. Однорукий Иннес отказался подписывать, кивая на свою руку.       Казалось бы, Фергюс должен был найти в мужчине товарища по общему несчастью, но нет: шотландец его сторонился, словно считая себя выше. Задетое самолюбие Фергюса заставляло его обращаться с Дунканом начальственно.       Третьего свидетеля отыскали среди постояльцев, и за небольшую бутылочку виски из собственных запасов Фергюса он расписался внизу контракта.       У Марсали отлегло на сердце, когда она увидела, что горцы не будут сопровождать их с Фергюсом. Большая мужская компания всегда чревата какой-нибудь дракой. Но главное — она помешала бы осуществлению плана девушки.       Фергюс пересадил её к себе на коня, а её кобылку загрузил провизией и даже топливом.       — Что, на севере нет дров? Ну, торф-то должен быть! — самоуверенно заявляла Марсали.       — Ну как бы ты поехала одна, милая? Слушай мужа! — сказал он с улыбкой.       — Ты мне ещё не муж! — возразила она, но улыбка предвкушения блуждала и по её лицу.       С продвижением на север становилось всё холоднее. Целый день они ехали, тесно прижавшись друг к другу. Обитаемое жильё, действительно, не попадалось. То там, то сям, по бокам каменистой тропы, поднимающейся всё выше в горы, иногда встречались заброшенные домики или полуразрушенные фермы.       Марсали нисколько не жалела, что отправилась с любимым в путь. Только немного волновалась, как там дома мама и маленькая Джоан.       В развалинах было сложно найти укрытие от снега, дождя и ветра. И пропитание коням тоже тащили с собой. Вся трава была под снегом. Конь не олень, чтобы раскапывать ягель. На старых одичавших полях они отыскивали для лошадей какие-то колоски.       — Красномундирники добрались и сюда! — с ненавистью говорил Фергюс.       Разведя огонь в полуразрушенном очаге, они кипятили чай и размачивали лепёшки, варили похлёбку из высушенного гороха. Стрелять из пистолетов опасались, но Марсали ставила силки на куропаток. Быстрее было поймать рыбку на удочку, к крючку которой прилеплен кусочек лепёшки, но это случалось, если только рядом были речки или ручейки. Уха из свежей рыбы с солью, которую они захватили с собой, — это был настоящий пир!       Фергюс позаботился и взял с собой одеяла. Он устроил гнёздышко в затишье около старой стены из дикого камня. Сверху на влюблённых смотрело мутное небо, с которого словно нехотя падали редкие ленивые снежинки.       Марсали храбро скинула шубку и платье.       — Расшнуруй мне корсет! — приказала она.       Фергюс смотрел на неё своими прекрасными глазами и соображал, как лучше поступить. Девчонка не отстанет.       — Расшнуруй! — повторила она. — Мы с тобой подписали контракт, значит, мы муж и жена! Я не могу спать в корсете. Это всё равно что спать в ящике! Ты бы мог спать в ящике?       Фергюс, которому много чего приходилось делать в жизни, в том числе и спать в ящике, усмехнулся, но не возразил.       Он умело расшнуровал корсет: крючком поддевал, а рукой распутывал завязки. Марсали раскрыла в ошеломлении большие серые глаза, но ничего не спрашивала у него. Он снял свой крюк, и девушке захотелось потрогать культю. Она разминала её ловкими пальчиками, а Фергюсу это приносило неимоверное удовольствие. Он в это время другой рукой обнял точёный стан… Девичья фигура была уже вполне сформированной. Жёсткий китовый ус оставил на нежном боку девушки отпечатки, и мужчина гладил их. Две нежные округлости груди так и хотелось поцеловать, и он поцеловал.       — Ещё, ещё! — отдавалась новым ощущениям Марсали.       Ей показалось, будто между ней и Фергюсом вспыхнула молния, так внезапно и так ярко, как тот огонь, который уже давно горел в её душе. Она всем существом чувствовала восхитительную близость молодого человека.       Наяву это было совершенно не похоже на то, о чём писали Ричардсон и Руссо! Дуры-героини! Ноют, ноют… Вместо того чтобы быть со своими любимыми, купаться в упоительных ласках! Близость к возлюбленному — это настоящее счастье! И оно ждёт Марсали всю оставшуюся жизнь!       Она сама себе не верила, что лежит с Фергюсом под одним одеялом. Марсали приникла к возлюбленному, чтобы согреться и согреть его, обвила мужчину руками. Крепкие мышцы на его груди и спине было приятно трогать и гладить. Жёсткие волоски кололи ей руки, и она нащупала мягкую шёрстку на груди и грела в ней озябшие пальцы. Её прикосновения заставляли мужчину содрогаться крупной дрожью, а её это забавляло.       «Это мученье! — думал Фергюс. — Я не знал, что это так мучительно, когда соглашался на это!» В то же время он пожёвывал мочку её уха, а она хихикала от щекотки.       Негромкие короткие звуки, которые она издавала, сильнее возбуждали его. Она была юной неискушённой девочкой, она не могла действовать обдуманно, размышлял Фергюс. Она поехала с ним, не испугалась. Значит, Марсали действительно его любит!       В темноте было плохо видно, но Марсали хорошо представляла себе утончённую французскую красоту Фергюса. Она целовала его в бледный лоб, пылающие щёки, чувственные губы и в промежутках между поцелуями шептала:       — Фер-гюс… Мар-сали… Мы теперь с тобой вместе навеки…       Ей хотелось большего. Ни зима, ни север, ни то, что они лежали практически на открытом воздухе, а догорающий очаг еле-еле веял в их сторону теплом, — ничто не было важно.       — Давай я тебя закутаю получше, а то простудишься! — заботился Фергюс.       — С тобой просту-удишься! — смеялась девушка, продолжая целоваться. — Фергюс, ты самый горячий мужчина в мире!       Для него оказалось открытием, что лежать в одной постели с любимой  — совершенно не то, что со шлюхой. Ему одновременно хотелось взять её в самой грубой и решительной манере, чтобы закрепить своё право над ней, и в то же время хотелось боготворить, холить и лелеять.       Внезапно перед мысленным взором француза возникло грозное лицо Джейми и его предостережение: «Я знаю мисс Марсали, ты и опомниться не успеешь…» И он молился Пресвятой Богоматери, чтобы укрепила его. Фергюс решил отвлечься на комплименты.       — Ты такая красивая, Марсали! Я тебе говорил сегодня это? Твои волосы цвета лунного луча…       — Где? — перебила девушка, будто она самая последняя жрица любви.       — С момента, как я тебя увидел на свадьбе милорда с твоей матерью…— пытался он продолжать.       Она опустила руки пониже, и Фергюс напрягся, а она всё целовала его.       Близость девичьего тела, её дыхание, её руки, обнимавшие его, — всё это возбуждало, и приходилось неимоверным усилием воли сдерживать свои горячие порывы. Но заглушить самые потаённые мысли, что рвались наружу откуда-то из глубин души и тела, он не мог. И тогда он сказал, чтобы Марсали не подумала, что он просто жаждет её тела, как будто она очередная шлюха:       — Только тебе я хочу поклоняться и служить, отдавая всего себя, тело и душу…       Марсали так и обдало жаром, несмотря на холодную погоду, и ей захотелось ещё большей близости с Фергюсом.       — Я принимаю их, Фергюс! — серьёзно ответила она.       Сердце её замирало от нестерпимой неги, она побледнела, закрыв глаза, и припала к его плечу головой.       Вдруг её дыхание сделалось чаще и интенсивнее, уста пылали, и поцелуи не гасили этого пламени, а ещё сильнее разжигали. И тут её ладонь наткнулась на что-то, стиснутое штанами, но живое и подвижное.       «Ага, — неожиданно для себя подумала Марсали, — мужчина, конечно, устроен так же, как баран или бык!» Несмотря на ситуацию, она улыбнулась.       А Фергюса будто пронзило молнией, жар растёкся по всему телу, а потом его будто пробрал озноб. Сдерживать дрожь было невозможно. Он накрыл маленькую ладошку Марсали своей и сильнее прижал к своей плоти, которая затвердела практически как камень. Короткий миг показался вечностью, а затем мужчина стал целовать девушку.       Его ответные лобзания, казалось, пронизывали её.       — Я твоя жена! — шептала она.       Фергюс утратил над собой контроль. Он покрывал жаркими поцелуями каждый сантиметр её тела, спускаясь всё ниже. Дыхание мужчины становилось частым и хриплым. В венах бурлил яростный пожар.       — Фер-гюс… Мар-сали… Фер…сали!       Фергюс нащупал подол завернувшейся девичьей сорочки. Кожа на внутренней стороне её бёдер была нежной, как лепесток розы.       Подобравшись к заветному холмику, Фергюс почувствовал на пальцах влагу. Ладошка Марсали так и оставалась на его плоти. Он пожалел, что у него нет второй кисти, чтобы направить невесту, но она сама уже догадалась, сжимая и поглаживая его член сквозь плотную ткань штанов.       Снег больше не падал. Все мысли на время покинули ненадёжную обитель в ледяной пустыне, уступив место жару молодых сердец и тел.       Мужчина издал то ли стон, то ли рык. Сладкое томление на границе с болью передёрнуло его. Он изо всех сил пытался контролировать ситуацию.       Он представил себе искажённую гневом физиономию миссис Лири и ругательства, которыми она покроет его, а может, и велит заживо изжарить, а голову насадить на колья забора…       Но Марсали не позволила ему долго раздумывать. Её пальцы скользнули в густые волосы, а затем она томно прошептала:       — Не останавливайся!..       Видение будущей тёщи не помогло, тогда Фергюс представил себе, как будет грести целыми сутками на галерах, скованный тяжёлыми цепями с десятками таких же несчастных, если осмелится совершить это преступление.       Фергюс осторожно коснулся пальцем влажной тёплой плоти, окружённой невидимыми в темноте упругими волосками. Марсали поёжилась от неожиданности, но потом расслабилась от удовольствия, так как они поймали общий ритм.       — Постой-постой! — спохватилась Марсали. — Ты хочешь сказать, что у людей это происходит иначе, чем у свиней или овец?!       Она хитро улыбалась — это было слышно в её ироническом шёпоте.       — Э… хм… —  прохрипел он, сдерживаясь из последних сил. — Это… французский способ… Самый модный… Если, конечно, хочешь, то…        Девушка полностью доверилась мужчине и просто плыла по волнам удовольствия, которое он ей дарил. Ощущения были новыми, порой она не знала, что делать, как реагировать. Но мужчина прикосновениями, дыханием и поцелуями давал ей понять, что делать ничего не нужно, просто отдаться блаженству.       Его язык, губы и пальцы творили чудеса. Он чувствовал, что Марсали не возражает против «французского способа».       Наконец Марсали всхлипнула, напряглась, а потом, обессиленная, осталась в руках Фергюса. Её дыхание уже немного успокоилось, когда закряхтел он. Ведь мужчина находился уже на крайнем пике возбуждения. Девушка вздохнула, а в следующий момент рука Фергюса зажала в своей её ладошку, а ещё через мгновение она уже ощущала горячую и напряжённую до предела плоть своего возлюбленного.       Марсали несмело и робко обняла затвердевший орган. Рука Фергюса всё ещё держала её руку, направляя. Девушка несмело погладила член, словно боясь, но следующее движение было увереннее.       — Я буду с тобой в горе и в радости, в здравии и в болезни, до тех пор, пока смерть не разлучит нас! — доносился до помутнённого сознания Фергюса горячий шёпот Марсали.       Он знал, что она говорит искренне, но думал не об этом.       Сдерживать себя было выше всяких сил, как ни старался Фергюс. В темноте послышался сдавленный полустон, а затем девушка ощутила на своей ладони нечто тёплое и мокрое.       Он нежно и благодарно поцеловал её в губы.       — Аххх! — гортанно по-гэльски выдохнула Марсали. — Ещё, ещё!       — На сегодня достаточно, любовь моя! Давай спать, а то день короткий, а путь долгий!       Марсали была довольна, что перехитрила молодого человека и стала его женой. А Фергюс возносил Мадонне благодарственные молитвы, что удалось справиться, не совершая греха.       От перевозбуждения Марсали долго не могла заснуть и лежала в тёплых объятиях спящего Фергюса. Когда дурман блаженства сошёл, её прошибла запоздалая мысль, как придётся объясняться с папой.       «Во-первых, я скажу, что мы заключили брачный контракт, — пыталась она успокоить себя. — Если он не поверит, скажет, что он недействителен, то я скажу, что спала с Фергюсом. А если папа вздумает отсылать меня домой, то я заявлю при всех, что его работник лишил меня невинности! И тогда уж папа сам заставит Фергюса жениться на мне, чтобы ни в коем случае я не осталась опозоренной! Или я не знаю мистера Фрейзера!» — удовлетворённо улыбнулась Марсали, составив свой несколько наивный план.