Слабо?

Эва вносит номер Криса в чёрный список. Она становится настоящим ниндзя в том, чтобы не сталкиваться с ним в школе (тут главное не сидеть на переменах во дворе и обходить парковку перед школой стороной). Она забивает голову учёбой и делами автобуса, и Вильде смотрит на неё изумлённо, ошарашенная внезапным энтузиазмом. Эва спрашивает: «Когда у нас следующее собрание?» и «Тебе чем-нибудь помочь?», Эва делает всю домашку и просит Нуру дополнительно позаниматься испанским, Эва вычищает свою комнату до блеска и подумывает устроить генеральную уборку. Вот только Крис никуда не исчезает, он всё это время в её черепной коробке, у неё под кожей, на кончиках пальцев и, когда вечером Эва пытается заснуть, он выбирается из-под завала всей этой школьно-бытовой мишуры и наполняет её воспоминаниями о том, как целовал её, скользил ладонями по спине, сжимал грудь, покусывая соски, как вжимал в матрас и стонал в шею. От всех этих воспоминаний никуда не деться, и Эва заводится, стонет зло в подушку и скользит ладонью между ног. Она позволяет себе хотя бы такую небольшую слабость: ласкать себя, представляя, что это делает Крис. В остальном же она не сбивается с намеченного плана под названием «На хуй Кристофера Шистада». Не сбивается и чувствует себя очень правильной, но дико несчастной. Пятничная вечеринка становится для Эвы наградой, сладким пряником для девочки, что так хорошо вела себя всю неделю. Быть хорошей так выматывающе, и Эва так устала, что в пятницу ей хочется только пить и танцевать, только танцевать и пить. И ей совершенно всё равно, встретит ли она Шистада и что будет, если встретит. Но Крису, как всегда, плевать на её планы. Он в какой-то момент просто выдергивает её из толпы танцующих и тащит за собой. Впервые за всё время Эва упирается, просит: «Крис, отпусти», сообщает: «Я не хочу никуда с тобой идти», но Крису плевать и на это. Он затаскивает её в первую попавшуюся спальню, рычит на парочку первокурсников: «Свалили отсюда» и захлопывает за ними дверь. Потом оборачивается и смотрит на Эву. А она так устала бороться всю прошедшую неделю с ним призрачным, что на борьбу с настоящим нет уже никаких сил. Ей не страшно, не радостно, не волнительно − ей никак. И это удивляет Эву больше, чем молчащий Крис. Он ничего не говорит − просто смотрит, прислонившись к двери и сложив руки на груди, скользит взглядом, изучает, словно видит впервые, и молчит. Проходят минуты, и Эва, которая только что чувствовала лишь равнодушие, начинает нервничать. Она стоит напротив него, сжимая кулаки, потом так же складывает руки на груди, зеркалит вздёрнутый подбородок и смотрит с вызовом в глаза. И сразу же понимает свою ошибку, потому что Шистада в гляделки не переиграть, и Эва, конечно же, сдаётся первая. − Ты на меня пялишься, − говорит. Крис усмехается. − А ты меня игнорируешь. Эва дёргает плечом, мол, ну да, и что. Крис же вдруг отлипает от двери, в два шага оказывается рядом и спрашивает: − Эва, у тебя всё в порядке? − и в глаза заглядывает так настойчиво, будто в них ответ написан. Только нет там никакого ответа, одна растерянность. Вопрос настолько неожиданный, что выбивает Эву из колеи. А ещё Крис так близко, что она чувствует его запах, его тепло, и это мгновенно заполняет её всю. Мун до дрожи хочется уткнуться носом в его шею, скользнуть губами от родинки к родинке и к следующей, а дальше по линии челюсти. Эве хочется прижаться к нему, запустить руки в волосы и поцеловать, но она лишь сильнее впивается пальцами в собственные предплечья и злится. Злится уже привычно, как по заезженному кругу, на безвольную себя, на этого блядского Шистада. Ну какого черта ему от неё надо? − Какого черта тебе от меня надо, Крис? Будто тебе есть до меня дело? − спрашивает зло и понимает, что ведёт себя как дура, что звучит как истеричка, но ей просто надо, чтоб он оставил её в покое. − Блять, почему бы тебе не оставить меня в покое? На мгновение глаза Криса изумлённо распахиваются. Он смотрит на Эву, будто не верит, что она говорит именно это, затем сводит брови, щурит глаза. − Оставлю, − говорит. − Если ты скажешь, что выходишь из игры. Ты же помнишь про наш спор, рыжая? Эва шумно выдыхает. Будто можно забыть про этот треклятый спор. − Помнишь, кто первый сдаётся, тот проигрывает? − спрашивает вкрадчиво, смотрит выжидающе. − Ты сдаёшься? И Эве бы сказать, что сдаётся, да, к чёрту этот спор и тебя, Крис, к черту, ни знать тебя не желаю, ни видеть, но парень смотрит, приподняв брови, с таким самодовольством в глазах, в ухмылке этой блядской, что выводит Эву из себя. Она не может ему уступить, просто не может. − Нет, − выдыхает Эва и не знает, кого в этот момент ненавидит больше: себя или Шистада. А ухмылка того становится только шире. − Тогда с тебя задание, Мун. И Эва вдруг решается мгновенно: мысль даже целиком ещё не оформилась, а Эва ее уже озвучивает, будто в пропасть шагает. − Хочу, Крис, чтобы ты с сегодняшнего дня и до конца лета не занимался сексом ни с кем, кроме меня, − говорит твердо и смотрит в глаза. И ждёт. Ждёт, когда Шистад скажет, что она совсем ебанулась, когда пошлет её к чёрту, потому что Крису согласиться на такое − всё равно что влезть в отношения, да даже хуже, если вспомнить, каким сомнительно верным он был в отношениях. Эва ждёт, ведь не придерёшься: задание про секс, но такое задание, которое Шистаду не выполнить. Эва, кажется, не дышит, ожидая, что вот одно его слово, и она свободна, но Крис её удивляет. Какое-то время он смотрит на неё изумленно, а затем смеётся. Ржёт, откидывая голову, хохочет как дурак, и обхватывает Эву руками. − А ты собственница, рыжая, − выдыхает куда-то в макушку. − И хитрая. Поймала меня. Эве тяжело дышать, так крепко он её сжимает. − Это значит, ты отказываешься? − уточняет, потому что совершенно не понимает его реакции, задирает подбородок, пытаясь заглянуть в лицо, но Крис отодвигается и сам смотрит на Эву. − Это значит, Мун, не дождёшься, − говорит с ухмылкой и, видя, что она по-прежнему ни черта не понимает: − Я в игре, Эва. Сказать, что Эва изумлена − это не сказать ничего. Она смотрит на Криса, тупо хлопая ресницами, и не менее тупо переспрашивает: − То есть ты понимаешь, что до сентября не трахаешь ни одну девчонку... − Кроме тебя, рыжая, − выдыхает Крис. − Понимаю, не дебил. − И ты согласен? − Да. Эва настолько ошарашена, что Крис снова смеётся, глядя на её лицо, а девушке кажется, что он слишком доволен для человека, которого припёрли к стенке. А еще Эве кажется, что это какой-то долбанный сон, галлюцинация, вызванная её одержимостью Шистадом, и сейчас она находится не в доме, шумящем от вечеринки, а сидит, замотанная в смирительную рубашку, в психушке. Вот только Крис скользит губами по её губам, и это лучше всего доказывает реальность происходящего. − А теперь мои условия, рыжая, − шепчет Крис в губы, и его ухмылка не предвещает ничего хорошего. − Я живу у тебя. − Что? − секунды Эва смотрит на Криса, думая, что он шутит, но когда до неё доходит, что он вполне серьезен, всё становится в разы бредовей. − Нет! С чего вдруг? Ни за что! − Если только ты можешь удовлетворять мои сексуальные потребности, я хочу, чтоб ты всё время была под рукой, − поясняет Крис. − Не хочу зависеть от наших редких встреч, рыжая. Хочу, чтобы каждый раз, когда мне нужен секс, ты была рядом. И не возражай даже, это моё задание. А Эва и не думает возражать. Эва настолько оглушена происходящим, что совершенно не может соображать. В голове словно вата, а внутри всё переворачивается и сладко тянет. Когда же Шистад целует её, зарываясь одной рукой в волосы, а другой скользя по спине, мозг Эвы отключается окончательно. Говорить и соображать Мун начинает только когда, Крис выводит её из комнаты. − Куда мы? − спрашивает, понимая, что он ведет её к выходу. − К тебе, − отвечает Крис. − Зачем? Крис останавливается, смотрит на Эву с улыбкой. − Мун, ты поглупела от свалившегося на тебя счастья? − тянет язвительно, а затем придвигается и шепчет: − Едем к тебе, рыжая, чтобы я как следует тебя оттрахал в нормальной человеческой постели. Задолбали все эти ванные, магазины и бары, − Крис придвигается ещё ближе, мечтательно щурит глаза: − Я сделаю это не спеша, Мун, ведь нам теперь некуда спешить, и повторю завтра с утра, когда ты толком ещё даже не проснёшься, а потом повторю ещё раз, и ещё. Щеки Эвы начинают полыхать, и сердце совсем сходит с ума, а Шистад улыбается довольно и чертовски соблазнительно. − Не твоя очередь давать задание, − выдыхает девушка. Крис коротко смеётся. − А это не задание, Мун, это просто наши планы на выходные. И не говори, что ты этого не хочешь. Эва не говорит. Она вообще не очень может говорить, потому что от представившейся картины перехватывает дыхание и всё внутри сводит от желания. Она послушно идёт за парнем и только думает, сколько уже можно, чёрт возьми, недооценивать Кристофера Шистада.