В плену у солнца

      Яркие лучи солнца надоедливо били в глаза, не давая мне покоя. Слабый утренний ветерок стих, и поднималась жара. Не в силах больше усидеть под палящим солнцем, я поднял спящего Джереми и уложил на кровать. Его умеренное дыхание и умиротворенное выражение лица действовали на меня по-особенному. Я бы мог отдать всю свою вечность, чтобы смотреть на него спящего, ожидая его пробуждения. Ведь я, в отличие от людей, не нуждался в сне. — Ты опять пялился на меня, пока я спал? — еще сонным голосом спросил Джер, не открывая глаз. — Ты должен быть рад, что у тебя такой заботливый и любящий парень, — подкрадываясь внутрь его майки, игриво ответил я. — Это граничит с одержимостью. Ты случайно не был маньяком в прошлом? — пошутил он, повернувшись ко мне. — Да, и я пришел испить твою кровь, — я прорычал, делая вид, что впиваюсь ему в шею. Он смеялся и наигранно просил у меня пощады, пока я целовал его обнаженную кожу. Слушать его радостный смех — лучшая награда для меня. В такие моменты, я чувствовал себя самым счастливым на свете и забывал о том, кто мы есть на самом деле. Сейчас существовали только Кол и Джереми, безумно любящие друг друга.       Ближе к вечеру мы поехали в город, заскочив по дороге в супермаркет. Джереми как истинный джентльмен обязан был купить гостинцы. Хотя и Елена и ее неприветливый муж Деймон были вампирами, и не питались людской едой, Джереми все равно тщательно выбирал их, скорее для себя чем для них. Все то время, что он выбирал, я чувствовал чей-то пристальный взгляд, но так и не нашел наблюдателя. Беспокоясь за Джереми, я поторопил его, и мы отправились в гости к его сестре. Владелец особняка Сальваторе сам открыл нам дверь, встретив с недовольной миной. — Неужели это малыш Гилберт пожаловал со своей пассией? — съязвил Деймон. — Кого ты назвал пассией? — зарычал я, обнажая клыки. — Ой-ой, она еще и кусается, — продолжал издеваться он. — Деймон, я ведь просила вести себя прилично, — отчитала его только подошедшая Елена, — проходите, мальчики. Добро пожаловать, — она ослепительно улыбнулась, подзывая нас внутрь. Джереми заключил в объятия свою сестру, а я всего лишь кивнул в знак приветствия. Стол был накрыт так, словно ждали гостей десяток не меньше. Любимые блюда Джереми подавались с различными закусками. Он был смущен таким вниманием, и притворился рассерженным. Я прекрасно видел это, и хотел подразнить его. Но при Елене и Деймоне я не мог позволить себе лишнего, вроде поцелуя и прочих сексуальных домогательств. За ужином Джереми рассказывал, как нам хорошо живется за городом, и ничего необычного не происходит. Он пытался убедить в этом Елену, чтобы она не волновалась по пустякам. А старшая Гилберт делилась свежими сплетнями о жителях Мистик Фоллс. Например, брат Деймона, Стефан уехал в кругосветное путешествие со своей девушкой Кэролайн. Они тоже были вампирами. Дядя Елены и Джереми, Аларик купил новый большой дом, так как его жена оказалась беременной. Ничего из этого мне не было интересно, но мне все же приходилось выслушивать ее рассказы. — А как Бонкай? — вмешался я, прерывая болтовню Елены. — Бонкай? А, Бони и Кай? Они то сходятся, то расходятся. У них нестабильные отношения, из-за взрывного характера Кая, — с грустью ответила она. Не знаю, почему мне захотелось задать именно этот вопрос. Возможно, мне была интересна реакция Джереми на эту тему. Он увлеченно резал стейк и не обратил внимания на наш разговор. Даже зная, что Джер давно расстался с Бони, я все еще ревную его к ней. После разрыва у них сложились теплые дружеские отношения, что меня порой настораживало. Я бы никогда не стал дружить со своими бывшими. По крайней мере, потому, что я их всех убил, когда они мне наскучили. После ужина, Елена попросила брата отнести тарелки на кухню, и мы остались с Деймоном вдвоем, который то и дело просил свою жену не утруждаться. — Поверить не могу, ты стал послушным псом Елены Гилберт, — съязвил я. — Лучше выполнять прихоти красивой девушки, чем мускулистого охотника, — парировал Деймон. Это определенно был камень в мой огород. В такие моменты я был рад тому, что я первородный, а значит могущественнее обычного вампира. — Иди и спрыгни с крыши, — приказал я, посмотрев Деймону в глаза. Он не мог сопротивляться силу внушения и без каких-либо эмоций на лице ушел выполнять мой приказ. Встав возле окна, я ждал, когда он шмякнется об землю. Он с грохотом упал на асфальт, и я даже услышал хруст нескольких костей. — Хорошо приземлился! — весело похвалил его я. Когда я обернулся, четыре глаза семьи Гилбертов смотрели на меня с упреком. — Я и не знал, что твой муж — суицидник, Елена, — пытался отшутиться я. Она недовольно поджала губы, и положила на стол поднос с десертом. Джереми улыбнулся краешком губ, и прикрыл рот, чтобы не быть замеченным сестрой. Через некоторое время у порога появился Деймон взлохмаченный и весь в пыли. Я ожидал увидеть ярость и жажду мести, но никак не тревогу, которая отразилась в его глазах, встретившись со мной взглядом. Я мог предположить, что он увидел что-то, или кого-то, когда был снаружи. — Хорошая шутка, Майклсон, — фальшиво натянув улыбку, саркастично произнес он. — Ну, сколько костей сломал? — пристально глядя на него, спросил я с притворным дружелюбием. — Кажется, два. Ударился об дерево, рядом с домом, — серьезным тоном ответил Деймон. Понятно, двое притаились за деревом. — Сейчас все в порядке? Ты разобрался с этим? Не успел я получить ответ, как в комнате разразился крик Елены. Она рухнула на пол с ножом в животе, а Джереми возвышался над ней с колом в руке, готовясь нанести еще один удар. Деймон подбежал к жене, а я в мгновение ока оказался за спиной Джереми. Крепко обвив руками его плечи с двух сторон, я не позволял ему двинуться. — Откуда ты это взял? — удивленно спросил я, наблюдая за его оружием. — После них наступит твой черед, — прорычал он, делая безуспешные попытки выбраться из моей хватки. — Спокойно, Джер, тише. На самом деле ты не хочешь этого, — ласково проговорил я. Он перестал вырываться, но смотрел на меня с большим презрением, словно я тот, кто противен ему больше всего на свете. Через несколько мучительных минут его дыхание нормализовалось, и презрение в его глазах сменилось сожалением. — Елена, — заметив сестру на полу, и встревоженного рядом с ней Деймона, Джереми бросился к ней. Он виновато опустил голову перед ней. — Я в порядке, Джереми. Все хорошо, — с заботой в голосе проговорила она и погладила его за волосы. Секунды понадобилось на то, чтобы зажила рана, но Джереми так и не сдвинулся с места, не в силах заглушить чувство вины. Я не посмел подойти к ним и наблюдал со стороны. Деймон в смятении переводил взгляд от жены на меня, понимая, что мы здесь лишние. После часа выслушивании ругательств Елены, о том, что я ни с чем не справляюсь и полный бездарь, мы вернулись домой. Я делал над собой большие усилия, чтобы не вырвать ей сердце. Джереми сидел, уронив голову на ладонь, и не издавал ни звука. — Ты в порядке? — спросил я. — Я устал, — холодным и совершенно чужим мне голосом ответил он. — Тогда ложись спать, — предложил я, не уловив истинный смысл его слов. — Я устал бороться с самим собой. До смерти устал. Я тоже устал, подумал я. Я не знал, сколько еще это будет продолжаться и есть ли будущее у наших отношений. Не раз я думал о том, чтобы бросить все: этот дом, Джереми и исчезнуть из его жизни, забрав с собой его воспоминания обо мне. Но понимал, как бы далеко я не ушел, я вернусь. Вернусь к человеку, которого так сильно полюбил, забыв о своей сущности, о своей жажде к крови, о своей беспощадности и жестокости. — Забудь о том, что сегодня произошло, — присев на корточки рядом с кроватью, где сидел Джереми, я заглянул ему в глаза. — Я пью вербену, — со слабой улыбкой отозвался он. — Я не пытался внушить тебе это, — заверил я, и сплел наши пальцы, крепко сжав его руку. Наши губы встретились в нежном поцелуе. Он был не в настроении, но все равно позволял мне снять с него одежду. Уложив его на кровать, я лег рядом и прижал к себе. Этой ночью никто так и не смог уснуть. Каждый из нас позволил себе предаться волнениям и тревоге о том, что ждет нас впереди. И только яркий свет луны, пробивающийся через тьму, знал, что неизвестная угроза нависла над нашим одиноким домом.