В плену у солнца

      Елена и Деймон сидели в гостиной своего дома, виновато опустив голову, в то время как Бони и Кай пытались отыскать местонахождение Джереми с помощью магии. Даже побывав в их убежище, я не мог найти его по карте, поэтому мы были вынуждены попросить тех, кого бы я просил в самую последнюю очередь. — Я оставил вас всего-то на пару часов. И вот, что случилось. Ну, Елена, давай, обвини меня в том, что я невнимателен, в том, что я проебал своего парня, пока отсутствовал некоторое время. Или, скажи, что я пришел слишком поздно, что я делал эти гребаные пять часов? А? Ну, давай же, обвини меня во всем, ты ведь обожаешь это делать, — злился я, обхаживая по комнате. — Хватит, Кол, думаешь, я не чувствую себя виноватой из-за этого? Или любишь смотреть на мои страдания? — парировала она. — Ты угадала, — съязвил я. — Мы нашли их! — крикнула Бони из кухни, и через секунду я оказался рядом с ней. Амулет указывал за пределами города на какой-то пустырь. Собрав оружия, и, подкрепившись кровью, мы поехали к ним. Нам пришлось взять машину, так как Бони и Кай не обладали такой скоростью, как мы, вампиры. Никто из нас не собирался жалеть охотников и оставлять их в живых, все мы ехали только с одной целью. Стереть этих охотников с лица земли.       Добравшись до нужного места за полчаса, перед нами предстал дом, больше напоминающий пещеру в годы моей юности, нежели сам дом. Все происходило быстро. На нас летели стрелы, а мы вырывали сердца охотников. И было их предостаточно, словно все охотники в мире решили собраться вместе и устроить вечеринку в этой дыре. Чем больше мы их убивали, тем ближе к Джереми мы становились. Когда я дошел до черного входа, из которого просачивался внешний свет, я заметил мужчину, который стоял все это время, загораживая этот свет. Я почувствовал выброс адреналина, а лицо оскалилось в безумной улыбке. — О, отец, как давно мы не виделись? — усмехнулся я. — Это верно, — холодно ответил он. — Ну, чего ты? Ты, что, не рад видеть своего сына? Ведь, столько за мной гнался, и вот я здесь. Майкл оказался рядом со мной, и вполне успел бы воткнуть кол из белого дуба мне в сердце, если бы я вовремя не схватил его руку. — Слишком медленно, — проговорил я, и оттолкнул его от себя, — все твои охотники уже мертвы. Может, со мной ты бы мог справиться, но с двумя магами и с тремя вампирами, вряд ли. — Мы нашли Джереми! — воскликнул Деймон из другой комнаты и привел его ко мне связанного и сопротивляющегося. — Странно, Кол, — заговорил отец. — Наблюдая за тобой, я заметил, что ты изменился. У тебя появились друзья и любимый человек. Так не должно быть. Не забывай, кто ты есть. Сегодня не получилось. Но вскоре мы снова встретимся с тобой, — он поднял левую руку и выстрелил из ручного арбалета, попутно убегая назад. На секунду на моем лице заиграла ухмылка, но она быстро исчезла, когда я понял, что он целился не в меня. И теперь улыбался он. Я услышал грохот рядом с собой, и мне было неимоверно страшно повернуть голову к источнику звука. Когда я посмотрел туда, я увидел, лежащего на земле, Джереми со стрелой в сердце. Прямо в сердце. В тот момент даже я, самое быстрое существо на земле, действовал очень медленно. — Ты слышишь меня, Джер? — я судорожно пытался напоить его своей кровью, но он не реагировал. Никак. Его глаза были слишком пустыми, а тело слишком холодным. Я видел много смертей, и я точно знаю, как она выглядит, но в тот раз я не хотел верить в это. Не хотел верить, что он мертв. –Джереми, Джереми, ответь, — просил я. Впервые после превращения, я почувствовал, как горячая жидкость стекает по моему лицу. Как люди это называют? Кажется, слезы. Я был совершенно потерян, я не знал, что мне делать. Освободив его от всех веревок, я усиленно тряс его тело в надежде на пробуждение, чувствуя, как трясусь сам. — Пожалуйста, не оставляй меня, Джер, пожалуйста, — мне никогда не приходилось умолять кого-то, но сейчас я был готов сделать все, что угодно, только бы он вернулся к жизни. Только бы он открыл глаза. Ведь это Джереми. Мой Джереми, который зародил во мне человечность и сострадание. Джереми, которого я полюбил больше чем себя самого. С его помощью я начал действительно жить, а не доживать свою оставшуюся вечность. Я крепко прижал его тело к себе и закричал так громко, как только мог. Так громко, чтобы порвать связки без шанса на восстановления. Так громко, чтобы весь мир услышал мою скорбь.