В плену у солнца

      Крики, шум и суета. Я слышал громкие рыдания Елены и слова утешения Деймона за стеной; ссору Бони с Каем, которая твердо верила в то, что она сможет оживить мертвого Джереми. Она убеждала Кая, меня, Елену, себя — всех нас. Я сидел в гостиной, прислоняясь к холодной стене, и не хотел ничего сильнее, кроме как убить Майкла любым способом. Я до сих пор держался только, благодаря этому желанию, ради моей скорой мести. Встав, и, немного шатаясь, я добрался до двери, чтобы уйти, но мою руку схватила Бони. — Я смогу это сделать! Джереми будет жить, поверь мне, Кол, — настаивала она. Ее глаза были полны уверенности, и я хотел ей верить, но не мог. — Хорошо, Бони, — ответил я ей и ушел. Добравшись до своей машины, я завел ее и вернулся к себе домой. В тот загородный дом, где я провел замечательные два года с Джереми. Он был пропитан его запахом, его смехом и голосом. Я мог ощутить это в нашей постели, в его одежде, в его вещах. Все здесь напоминало о нем, что я начал задыхаться от этого подавляющего чувства, которое я не в силах был контролировать. Разум играл со мной злую шутку, воспроизведя все мои совместные с ним воспоминания. Нашу первую встречу, наши ссоры, наши признания и наши длинные ночи. Почему же я так зациклился на этом человеке, который еще и являлся охотником на вампиров? Что заставило меня отречься от своей истинной сущности и остаться рядом с ним? Что в нем было такого? Мои глаза увлажнились, и по моему лицу снова скатилась горячая жидкость. Я плачу уже второй раз. Как непривычно для такого как я. Я всегда считал, что мое сердце обратилось в камень, когда я превратился в вампира, но прямо сейчас я чувствовал, как оно ноет от боли. Иронично, не правда ли? Немного успокоившись, я нашел телефон и набрал знакомый номер. — Кол? Неожиданно. Ты редко мне звонишь. Что-то случилось? — спросил женский голос. — Ребекка, Джереми…мертв, — безжизненным голосом сообщил я ей. — О, Кол, мне очень жаль, — с сожалением произнесла Ребекка. — Ты не могла бы передать кое-что от меня Клаусу и Элайдже, Бекки? — озвучил я свою просьбу. — Да. Хорошо, передам. Но зачем тебе это? — поинтересовалась она. — Не спрашивай, — равнодушно ответил я и бросил трубку.       На завтрашний день я стоял на кладбище города Мистик Фоллс и ожидал своих братьев. Я нуждался в их поддержке, чтобы отомстить Майклу. — И кого мы собираемся похоронить в этот раз? — услышал я сзади насмешливый голос. Я обернулся к нему и увидел Клауса с его самоуверенной ухмылкой и серьезного Элайджу, как обычно, в своем классическом костюме. — Нашего отца, — твердо ответил я без тени сомнения. Они были удивлены моими словами и переглянулись друг с другом, раздумывая, стоит ли им в это вмешиваться. — Мы слышали о твоей потере, и приносим тебе свои соболезнования. Но уверен ли ты в своем решении? — спросил Элайджа. Он всегда был предусмотрительным и осторожным, и отлично понимал, к чему могут привести наши попытки избавиться от отца. — Я абсолютно уверен, — проговорил я, вложив в свои слова всю мою серьезность и решительность. — У меня свои счеты с нашим папашкой, поэтому я здесь, — влез в разговор Клаус. — Я привел всех магов, которых знал, как ты и просил. Некоторые пытались убить меня, правда, — добавил он, недовольно потирая шею. — Все, потому, что ты когда-то пытался сделать с ними то же самое, — напомнил Элайджа. — Они должны были поблагодарить меня, что они все еще живы, — хмыкнул Клаус.       С помощью магов мы вычислили местоположение Майкла и его людей. Не слишком-то он и боялся моего возмездия, раз все еще оставался в Мистик Фоллсе. Когда мы добрались до них, маги наложили заклятие на дом, чтобы никто не мог выйти наружу. Они скрыли свои присутствия и зашли вместе с нами внутрь. Охотники спохватились сразу, видимо ожидая нас заранее, их было даже больше чем в прошлый раз. Меньше чем за десять минут дом омылся их кровью. Майкл в отличие от охотников имел совершенно другой уровень силы. Намного, намного выше. Он даже смог увидеть скрытых магов и совершенно спокойно попивал что-то из стакана, пока мы расправлялись с его людьми. — Ты все-таки пришел ко мне, даже подкрепление привел в виде своих братьев и магов. Не думал, что ты сделаешь мне такой приятный подарок. Убить своих трех сыновей разом будет большой удачей для меня, — с снисходительной улыбкой проговорил он. Мне казалось, что мое тело что-то сковывает, я двигался слишком медленно и не успевал за движениями Майкла. За то время, когда я перевел взгляд в сторону, чтобы посмотреть на Элайджу, двое магов уже были убиты. Клауса отшвырнуло в стену, а Элайджа был прижат к полу. Майкл душил его и с наслаждением смотрел, как он сопротивляется. Что-то было не так. Еще двое магов неведомым образом начали кашлять кровью и рухнули замертво. У Майкла был неизвестный союзник, и он находился рядом с нами. Я все еще не мог управлять своим телом, поэтому был не в состоянии вычислить его. Клаус снес голову оставшемуся магу, и заклятие прекратилось. С самого начала он работал на Майкла и примкнул к нам только, чтобы помешать нам. Майкл был загнан в угол, и теперь на его лице отразились его настоящие эмоции. Беспокойство и страх. — Ищите, где-то здесь должен быть спрятан кол из белого дуба, — приказал Элайджа. — Не тратьте время зря, — ухмыльнулся Майкл и достал его из своего пиджака. Он молниеносно оказался рядом с Клаусом и пытался заколоть его в сердце, но чуть промахнулся. Клаус делал огромные усилия, чтобы оттолкнуть Майкла и вытащить кол. Элайджа и я помогли ему, поэтому Майкл свалился на пол, а кол закатился куда-то в сторону. В один миг мы вчетвером бросились за ним, но Клаус был быстрее всех. Все случилось за долю секунды. Он схватил кол и вонзил его прямо в сердце Майкла. Отец громко прокричал от боли, и его тело воспламенилось, превращая его в прах. Когда все закончилось, Элайджа и Клаус собрались вернуться в Новый Орлеан. — Это я заберу с собой, — сообщил Элайджа, держа в руке кол из белого дуба. — Нет. Оставь это мне. Не волнуйся, я не буду использовать его против вас, — заверил я. — Зачем? — поинтересовался Клаус. Я умоляюще взглянул прямо в глаза Элайдже, и мой взгляд был красноречивее моих слов. Элайджа понял меня и выполнил мою просьбу, Клаус еще долго возмущался, но Элайджа просто увел его подальше, и они исчезли.       Когда я вернулся домой, Ребекка ждала меня в гостиной. Она крепко обняла меня, ничего не сказав. Я был полностью опустошен. Я надеялся, что убив Майкла, мне хоть немного станет легче. Но этого не случилось. Мои раны не затягивались, они становились больше, но объятие Ребекки ненадолго помогло мне почувствовать себя лучше. — Люди говорят, что со временем боль уходит, — прошептала Ребекка, гладя меня по спине. — Когда-то я считал их жалкими, но эти люди, будучи даже не вполовину сильными, как мы, переживают смерть своих родных, и продолжают жить дальше. Как они это делают? Как им удается, Бекки? — задался я вопросом. — Ты ошибаешься, они сильные. Но их сила заключается в другом, не так, как в нашем пониманий, — с грустью ответила Ребекка. Я оторвался от нее и заметил, что за диваном стоит гроб, который я попросил ее принести. — Это для Джереми? — спросила она. Я открыл его и увидел, что внутри он был сделан с бархатной отделкой, как я и хотел. Переодевшись в свой единственный смокинг, который я купил для свидания с Джереми, я подошел к Ребекке и отдал ей тот самый кол из белого дуба. Она в недоумении уставилась на меня и требовала объяснений. — Этот гроб не для Джереми, а для меня. Хоть Бони и обещала, что оживить его, но мне слабо в это верится. Не хочу жить с этой глупой надеждой, — проговорил я. — Что ты хочешь этим сказать? — встревожилась Ребекка. — Бекки, Джер моя жизнь, и эта вечность будет невыносима без него. Поэтому разбуди меня, когда в мире появится двойник Джереми, как в случае с Кэтрин, — я лег в гроб и закрыл глаза, положив руки крестом. — Прекрати это! Ты можешь просто отключить чувства и вернуться со мной в Новый Орлеан, — рассердилась она. — Чтобы снова превратиться в монстра? Мне жаль, Бекки, что я прошу тебя об этом. Ты можешь считать меня жалким и трусливым, сейчас все так и есть. Но, пожалуйста, исполни мою последнюю просьбу, — попросил я, взглянув на нее. — Глупый, — прошептала она и заколола меня в солнечное сплетение. Мое тело медленно каменело, и я погрузился в темноту.