МорМорные драбблы

wanna play? Потянувшись, Джим подул Морану в ухо: — Вы поедете на бал? Себастьян медленно повернул к нему голову и неодобрительно посмотрел, словно отец на нашкодившего сына-младшеклассника. Миновал полдень, и солнце светило как-то особенно ярко, прогревая бетонные плиты и металлические перила крыши, на которой они находились уже порядка трёх часов, и Мориарти успел порядком заскучать. Предполагалось, что они выслеживают Цель. Выслеживал, конечно, Моран. Он спокойно лежал на животе, периодически поднося к глазам морской бинокль. Присутствие Джима здесь было не просто необязательно, но и неуместно. Но он всё равно валялся на спине, потягиваясь и жмурясь по-кошачьи, сминая и пачкая дорогой костюм бетонной крошкой. — Мне скучно, Себ, — протянул он. — Поиграй в Angry birds. Напиши поэму. Поиграй сам с собой в мысленные шахматы. Только дай мне, блядь, спокойно работать, ладно? — голос Морана был удивительно ровным. Джим хотел посмотреть, что такое "полевая работа". Или просто ему нравилось видеть, как чужие мозги выплескиваются на асфальт. Моран не исключал, что это может быть ни то, ни другое, а может быть всё вместе. У них была грань, подчас неведомая им самим, зыбкая, полупрозрачная, но грань. И на её основании они строили взаимоотношения. Босс-подчинённый. Со стороны могло показаться, что Моран ведёт, безоговорочно лидирует в этих отношениях. Он не был почтителен, и порою даже вежлив не был, не говорил Джиму "сэр", или "мистер", или "шеф". Казалось, он доминирует. Но мелкие, незначительные штрихи говорили об обратном. Еле уловимый поворот головы на каждое движение Джима, напряженное вслушивание в каждое его слово, то, как при самом крохотном намёке на опасность Моран молниеносно закрывал его собой... Себастьян Моран походил на пса, огромного, наподобие волкодава или что-то в том же духе. И свой ошейник шипами наружу и внутрь он надел на себя сам. Вот только в том, что касалось его работы, Моран не подчинялся никогда. Мориарти мог строить гениальные планы и придумывать многоходовые комбинации, но всю грязную работу, которую нельзя было доверить третьим лицам, всегда делал только Моран. Выследить. Допросить. Убить. Себастьян умел это делать — и делал первоклассно. Их замыслы никогда не проваливались, даже если Джим делал всё, чтобы их угробить. — Я знаю, что может меня развлечь, — мурлыкнул Джим, и вдруг в одно движение перетёк из своего положения Морану за спину, устроившись сверху на его бёдрах. Его руки с цепкими бледными пальцами легли на чужие плечи, сжали их. — Не сейчас, я же сказал. Еле уловимое раздражение скользнуло в голосе Морана, и он попытался Джима стряхнуть. — Шшш, — и Мориарти прижал к шее Себастьяна холодное лезвие. — Я же сказал, что хочу поиграть. Да и нет не говорить, чёрный с белым не носить... Вы поедете на бал? — его глаза смеялись, вызывая дрожь вдоль позвоночника. И Себастьян подчинился, поддался направляющим движениям рук Джима. Тот заставил его сперва перевернуться на спину, а потом сесть, оседлав колени Себастьяна, не выпуская нож из рук. — Это так возбуждает, — доверительно прошептал он. Кончик лезвия коснулся щеки Морана, дрогнул, оцарапав, ненавязчиво пополз вниз и вбок, очертил губы. Потом Мориарти прильнул к Морану, слизывая выступившую капельку крови, потёрся пахом. У него стояло, и Себастьян против воли ощутил, как возбуждается сам. Их могут заметить. Всё может полететь к чертям. Руки двигались привычно и уверенно, нужно было просто расстегнуть брюки — свои и Джима, чуть сдвинуться, и тогда возможно было обхватить оба их члена разом. Себастьян рвано выдохнул, сильно прислонившись спиной к перилам, чувствуя, как они обжигают его сквозь тонкую рубашку. Сидящий на нём верхом Мориарти запрокинул голову, его бледное горло, открытое и беззащитное, вызывало желание выхватить этот самый нож и рисовать кровавые узоры. От этой мысли внутри что-то сжалось, сладковато-гнилостно, и Моран сильнее задвигал рукой, заставляя всхлипывать Джима и тяжело, рвано дышать себя самого. — Себ, — вдруг перестал двигать бёдрами в ответ Мориарти. — Цель прибыла. Он улыбался широко и сумасшедше, растрёпанный, с расстёгнутыми штанами и стояком, сжимающий одной рукой нож, а другой вцепившийся Морану в плечо... Не-вы-но-си-мо. Себастьян вцепился в бёдра Джима, наверняка оставляя синяки, и крутнулся вместе с ним, дотянулся до оставленной рядом оптической винтовки. Не самая удобная позиция, но он не был бы профессионалом, если бы не смог. Секунды, чтобы прицелиться, бесшумный выстрел, короткая отдача — и один из лидеров крупной преступной группировки больше не будет мешать Джиму и дальше плести свою сеть. Нож упал на крышу, звякнув, и Мориарти заменил руку Морана своей, обхватывая их члены, и этого хватило, чтобы кончить им обоим. Опустошённый, вымотанный до предела, Себастьян опрокинулся на спину и закрыл глаза. Солнце грело слишком сильно и заставляло жмуриться даже так, а тяжесть Джима, так и не слезшего с него, казалась до неприличия правильной и уместной. — Поехали домой, — не открывая глаз, произнёс Моран. — Нужно убираться, копы будут тут с минуты на минуту. Мориарти послушно скатился с него. Вжикнула молния. Себастьян приподнялся на локтях и встретился с ним взглядом. — И мой ответ "поеду", — усмехнулся он. — Я буду в сером, Джим. Как обычно. Мориарти ничего не сказал — он широко улыбнулся и подал Морану руку, помогая подняться.