МорМорные драбблы

джен, PG, что-то где-то преканон, жанр неопределим, 935 слов, не вычитано. для любимой девочки Сидхётт <3 -------------------------------------------- В первый раз Джим звонит Себастьяну среди ночи, и тот полусонно хрипит в трубку: — Босс? — Поговори со мной, — где-то на другом конце слышен легкий звон стекла, слышно, как льётся в бокал жидкость. Себастьян смотрит на часы. Без четверти три. — Босс, мне вставать в пять тридцать. Это может подождать до утра? Повисает тишина, а потом Джим говорит: — Мне приснилось, что весь мир сгорел в огне. Огромный пожар по всей планете. Представляешь?.. Себастьян прикрывает глаза и слушает, и сон как-то незаметно слетает с него, словно луковая шелуха. С каждым словом в трубке ему всё больше чудится, что комната наполняется дымом и гарью. Так Себастьян узнает, что Джиму снятся кошмары. ** Джим называет их "неудачными днями", хотя по факту это ночи, когда он не может спать, и ему не помогают ни снотворное, ни алкоголь, ни наркотики. Если Джиму удается задремать, он просыпается, захлебываясь криком. — Мне кажется, что моя голова взорвется, — шепчет он и долго сидит на полу, раскачиваясь взад-вперед. Эти приступы нерегулярны, иногда месяцами все спокойно, а потом они следуют один за другим, несколько ночей кряду, и Джим словно высыхает, истончается, под глазами залегают глубокие тени, а черты лица заостряются так, что можно порезаться. Такой Джим всегда и сам весь ломкий, болезненный. В такие дни Себастьян убивает чаще обычного. Он не спрашивает, обращался ли Джим к врачам. Слишком хорошо представляет, как Джим проталкивает дуло пистолета в рот любому психоаналитику, сказавшему что-то не то. Может быть, думает он, это часть Джима. Неотъемлемая, как все его субличности, как его гениальность, любовь к многоходовым комбинациям и ненависть к группе Queen. (Последнее Себастьяна искренне удивляет, но он ни разу так и не спросил об этом.) ** Просыпаться среди ночи становится для Морана привычным делом, он даже не смотрит на дисплей, не открывая глаз, просто подносит трубку к уху. — Джим? — Я к тебе сейчас приеду? — не то чтобы утвердительная интонация, но слишком мало вежливой неуверенности для вопроса. На заднем плане Себастьян слышит шум ночного Лондона, что-то идиотское из динамиков в машине Джима, и даже, кажется, бешеный стук сердца. Последнее, конечно, невозможно. Себастьян открывает глаза и смотрит в потолок. Прошлый приступ был всего несколько дней назад. Позапрошлый — за неделю до того. Они словно учащаются, выматывая Джима, но тот не обращает внимания. Он продолжает препарировать свою новую игрушку. И приезжать к Себастьяну ночами, чтобы, едва разувшись, забраться в его постель прямо в своем очередном дорогом костюме, безбожно его измяв. Свернувшись в клубок, Джим просит Морана почитать ему. Или рассказать про войну. Или включить телевизор, чтобы выбрать самую идиотскую программу, например, телемагазин, в режиме нон-стоп предлагающий домохозяйкам набор из хулахупа, формочек для фигурной резки моркови и книги "113 способов соблазнить мужчину своей мечты" — все вместе по цене кофеварки. Себастьян не возражает. Он вообще мало что говорит. Он выбирает книгу и читает. Вспоминает то, о чем когда-то поклялся забыть. Вручает пульт от телевизора и даже делает попкорн. Если Джим всё-таки засыпает под утро, то Себастьян позволяет себе отвести с его лба влажную прядь волос. ** Себастьяну не нравится Америка, она кажется простушкой по сравнению с благородной старушкой-Европой. Ему не нравится Лос-Анджелес с его крикливой яркостью, богемностью, бесконечным прожиганием жизни. Но он здесь по делу, и пока все мысли сконцентрированы на работе, остальное отступает на задний план. Джим звонит в тот момент, когда Себастьян, злой как черт, пытается мило улыбнуться официантке в самой задрипанной забегаловке на краю города. Задание выполнено, но чисто и аккуратно убрать пытавшегося укрыться от Джима бывшего партнера не вышло. — Себастьян? — связь не очень хорошая, в трубке эхо мешается с помехами, и голос Джима кажется неземным. — Я выполнил работу, — Себастьян зубами свинчивает крышку с бутылки питьевой воды, делает пару глотков, а потом щедро льет её на кипу бумажных салфеток, держа их над грязной раковиной. В мутном зеркале отражается обычный обшарпанный туалет и сам Себастьян, прижимающий трубку к уху плечом. Задрать на себе рубашку и попытаться промокнуть кровь оказывается делом нелегким. Хорошо, что рубашка черная, а пуля задела его лишь по касательной. Но он все равно шипит и бросает быстро намокшие, напитавшиеся алым салфетки в мусорное ведро. Джим молчит. Себастьян смотрит в зеркало и слушает странный неприятный треск. — Мне снилось, что я убил тебя, Себастьян, — голос звучит глухо. Он не дрожит и не срывается, но Моран чувствует, знает, что у Джима истерика. — А потом ты долго не брал трубку, и я поверил, что так и было. Себастьян хочет сказать, что ему было не до того, поскольку он действительно пытался выжить, но вместо этого говорит: — У тебя сейчас четыре утра, Джим? — А у тебя восемь вечера. Или нет, если я сплю, и мне снится, что я говорю с тобой. Наверное, мне нужно проснуться, — Джима становится совсем плохо слышно, словно он говорит с Себастьяном сквозь толщу воды. — Говорят, самый эффективный способ — убить себя. Себастьян холодеет. Он смотрит, как кровь медленно течет по его коже, впитывается в пояс брюк. Он должен быть рядом с Джимом сейчас, но он в тысячах миль и ничего не может сделать. Слышится характерный звук, с которым магазин входит в рукоять беретты. Джим начинает мурлыкать какую-то детскую песенку. — Перезвоню тебе, когда проснусь, — говорит он, и тогда Себастьян почти кричит: — Стой. Джим, послушай меня. Закрой глаза и слушай, хорошо? Становится очень тихо, и Морану кажется, что в этот миг Джим нежно скользит дулом по виску, ведет по щеке, замирает под подбородком. — Ты не спишь, Джим. Всё реально. Убери пистолет. И не открывай глаза, хорошо? — Хорошо, — отзывается тот, и тогда Себастьян начинает говорить. Глядя в мутное зеркало в самой паршивой кафешке самого ненавистного города, Себастьян пересказывает Джиму "Нотр-Дам де Пари" до тех пор, пока не слышит в трубке размеренное сонное дыхание. Только тогда, кажется, он начинает дышать сам. ** Себастьян не спрашивает разрешения, когда собирает вещи и переезжает к Джиму в тот же день, как возвращается из Америки.