МорМорные драбблы

Себастьян/Джим, R, флафф, pwp, 900 слов. с безграничной любовью для River Wild <3 _________________________________________________ — Джим, — мягко позвал Себастьян. Очень, очень мягко. Повод насторожиться, но Джим, увлеченно что-то печатавший, ничего не заметил. — Ммм? — отозвался он на автомате. — Какая это чашка кофе? — поинтересовался Моран. — Что? — недовольство скользнуло в голосе, и Джим наконец-то оторвался от монитора. — Кофе. Какая по счету чашка? — терпеливо переспросил Себастьян. — Третья. Или четвертая. Кажется. Мне нужно работать, — он хотел было вновь уткнуться в монитор, но Себастьян решительно захлопнул крышку лэптопа. — Двенадцатая, Джим. И это только за последние пять-шесть часов. Ты не спал почти двое суток, тебе нужно отдохнуть. Мориарти воззрился на него с нескрываемой неприязнью. — Я работаю, Моран. И почти закончил проект. /Не советую/ мешать мне, — металлические нотки в этом шелковом голосе обычно пугали всех до невменяемого состояния. Но Себастьян никогда не был как все, и на него выпад Джима не произвел ни малейшего впечатления. — У тебя красные глаза и синяки под ними, словно ты вознамерился изображать панду без грима. И посмотри на свои руки. Джим уставился на свои ладони. Кончики пальцев подрагивали. — Скоро ты начнешь галлюционировать. Сенсорная депривация не приведет ни к чему хорошему, — терпеливо, словно маленькому ребенку, втолковывал Себастьян. — Поспи немного, продолжишь позднее. — Отъебись, Бастиан. Не заставляй меня угрожать тебе, — Джим вновь открыл лэптоп. — Не заставляй /меня/ накачивать тебя снотворным, — Моран смотрел с таким осуждением, что любому было бы неуютно. Но, конечно, не Джиму. Они действительно друг друга стоили. — Закрыли тему, — отрезал Мориарти, и его пальцы вновь забегали по клавиатуре. У Себастьяна была одна черта, которая бесконечно радовала Джима как работодателя и бесконечно же бесила во всех остальных смыслах. Моран был патологически целеустремленным и упрямым, и если он что-то решил, то не успокаивался, пока не достигал желаемого. Сейчас он решил, что Джиму нужен отдых, и раз лобовая атака не сработала, нужно было сменить тактику. Сильные, уверенные ладони легли на острые джимовы плечи, и тот вздрогнул от неожиданности. — Себастьян... — угрожающе начал он, но тот перебил: — Продолжай, я не буду тебя отвлекать. Раз ты решил испортить зрение, я хотя бы спасу твои мышцы от затекания. Джим неопределенно кивнул и углубился в работу. Попытался это сделать, по крайней мере — очень скоро его руки замедлили движение, а потом и вовсе замерли, зависли на полуслове. Себастьян не делал ничего такого, он просто разминал каждую мышцу, до которой дотягивался, разогревал, надавливал, делая больно, чтобы потом погладить, расслабить, заставить мурлыкать от удовольствия. Джим потянулся и сел удобнее, давая Морану лучший доступ к своему телу, и тот не преминул этим воспользоваться. Он знал, что Джим сейчас мягкий и податливый, как воск, одной сплошной комок удовольствия и расслабленности. — Может, ляжешь? Будет удобнее, — совершенно нейтральным тоном предложил Себастьян, и Джим с коротким стоном кивнул, не в силах бороться с собой, совершенным образом сокрушенный магической силой рук Морана. Перебравшись на кровать, Джим вытянулся на животе, предварительно стащив с себя футболку. Себастьян удобно устроился на нем верхом, мягко вжимая в постель, и его руки легли на обнаженную кожу, горячие и чуть шершавые, уверенные, филигранно-точные. Через какое-то время Джим тихо постанывал от удовольствия. — Чертов манипулятор, — пробормотал он между стонами, выгибаясь, подставляясь под ласкающие руки. — Учился у лучшего, — хмыкнул Себастьян. Его движения стали откровеннее, из расслабляющих превратившись в дразнящие, эротически окрашенные. Он мягко очерчивал выступающие лопатки, кончиками пальцев очерчивал позвонки, мягко забирался за пояс брюк. Джим под ним начал недвусмысленно ёрзать, особенно почувствовав задом твердый член Себастьяна, и тот склонился, чтобы прижаться губами к шее, как бы ставя незримую метку. Захотелось видеть лицо Джима, и Себастьян легко перевернул его, провел ладонями по груди, обвел подушечками пальцев соски. Джим всхлипнул и чуть расставил ноги. Хмыкнув, Моран, не торопясь, раздел его полностью, погладил бёдра, шире разводя их в стороны, легко царапнул нежную внутреннюю поверхность, вырвав особенно низкий вибрирующий стон. А потом прижался к Джиму всем телом, зная, как сыграет контраст голой кожи и его одежды, и поцеловал умело и напористо, гася все попытки перехватить контроль. Джим вцепился в его плечи до синяков, то ли притягивая сильнее, то ли отталкивая, но его красноречивые попытки потереться пахом выдавали с головой. — В следующий раз это не сработает, — выдохнул Джим где-то между поцелуями. Себастьян закатил глаза: Мориарти умудрялся даже в такой момент думать от чем-то постороннем. — Придумаю что-то ещё. А теперь заткнись, — и Себастьян обхватил рукой его член, задвигал ею, сразу выбирая нужный, привычный ритм. — Хочу тоже, — требовательно заявил Джим, потянулся к ширинке Морана, расстегнул её. Тот почувствовал дрожь, когда прохладные пальцы оплели его собственный член и принялись скользить по его длине в том же ритме. Продолжая ласкать Джима, чувствуя ответную ласку, Себастьян во все глаза смотрел на Джима, любуясь им. Криминальный гений сейчас выглядел даже моложе своих тридцати, несмотря на общий усталый вид, и ему безумно шли алеющие на бледной коже отметины, только что оставленные Себастьяном. Они оба двигались гармонично и слаженно, прекрасно зная, что нужно другому. Можно было немного поиграть, поддразнить, оттянуть разрядку, но сегодня был не тот случай, и Себастьян ни на секунду не сбавлял темп, чувствуя, что и его собственный оргазм приближается с каждым движением. Джим сдался первым и с тихим стоном кончил, запрокинул голову, вызывая безудержное желание прижаться губами к его шее, что Себастьян и сделал, целуя, прикусывая, следуя за ним на волне удовольствия. — И этот человек обвиняет других в подверженности низменным желаниям, — тихо фыркнул Себастьян, переведя дыхание. Но Джим не слышал его — он отключился мгновенно, окончательно вымотанный, расслабленный, удовлетворенный. Моран покачал головой, вытер Джима как мог его же футболкой и укрыл одеялом. Он часто ловил себя на том, что не чувствовать себя родителем капризного и взбалмошного ребенка не получалось. И пусть иногда Джима проще было пристрелить, чем заботиться о нем, у Себастьяна были свои методы воспитания.