Гарри Поттер и новые истории

Как только Гарри очутился в кабинете Скримджера, его молниеносно окутала черная пелена. Она касалась всего тела, рыская по самым разным местам. Потом резко обняла его и начала гладить по спине. Только через несколько секунд мальчик понял, что пелена – это Северус. — Гарри! С тобой все хорошо? Тебя не пытали? Не пугали? Ты цел? Не ушибся? — быстро проговорил Снейп. — Северус. Гарри – твой приемный сын. Мне страшно, что ты делаешь с родным, — состроил взволнованную маску Малфой. — Тебя сюда позвали не для того, чтобы ты здесь язвил, — отказал Северус. — Позволь, такую ядовитую поганку даже мне не одолеть! — вскинул руки Люциус. Северус бросил уничтожающий взгляд на друга, тем самым заткнув его, и выпустил сына из объятий. Руфус тем временем отправил Манчера восвояси и достал несколько бутылок огневиски. Гарри посмотрел на новых прибывших и отметил про себя, что среди них он знал только Малфоя. — Знаете, дядя Люц, я теперь знаю, почему у вас белые волосы! Отец на вас, наверное, раз так посмотрел, что вы сразу и побелели, — с видом ангела рассказал свою теорию мальчик. Люциус вытаращил глаза на мальчика, который сел возле него, и не мог понять: смеяться ему или плакать. С одной стороны, обидно, так как посмеялись над его волосами, да еще и намекнули, что он даже взгляда боится. А с другой стороны смешно, так как намекнули еще и на тяжелые взгляды Северуса. Решив, что обиду лучше пропустить мимо ушей, он тихо засмеялся. Остальные уже давно смеялись, смотря на аристократа. Не каждый день увидишь физиономию холодного Малфоя, когда он вытаращил глаза и пялится на кого-то. — А я думаю, почему Сами-знаете-кто лысый ходил, — протянул Скримджер. — Бедный, чуть в змею не перекинулся, — посочувствовала Амелия. — Ну почему же чуть? Трансформация почти удалась! Северус, ты что, не мог его добить? Знаешь, Сам-знаешь-кто-змея не такой опасный, — покачал головой аврор и все-таки не сдержался, и тоже засмеялся. — Я очень рад, что вы решили продлить себе жизнь, но хватит паясничать и приступим к делу! — прошипел Снейп. — Милый Северус, твои школьные штучки на нас уже давным-давно не действуют, — улыбнулась Боунс. — А сможешь зайти ко мне? Посмотришь на моего соседа, а то он целую вечность меня достает, — договорила Амелия и вызвала новую бурю смеха. — И чем же он тебя достает? — съехидничал Снейп. — Ох. Постоянно, то громко музыку включит, то специально собаку дразнит, чтобы та лаяла. Пару раз мне присылал каких-то магглов, которые свечи продавали и прочую ерунду, — пожаловалась Амелия под новый смех. — Не думал, что непробиваемую Боунс достает какой-то маггл. — Тебя бы тоже он доставал, если бы жил на моем месте, — проворчала Амелия, от чего и Снейп рассмеялся. — Да успокойтесь вы! Такая честная компания собралась не для того, чтобы посмеяться над моим соседом, — «рабочим» голосом сказала Боунс. Все понемногу перестали смеяться. Видимо, что и строгий тон Амелии тут не так боялись. Придя в себя окончательно, все поинтересовались состоянием Гарри. — Все хорошо. Мне там понравилось, так как ничто моей жизни не угрожало, — поняв суть вопроса, ответил мальчик. — Только, когда мы уже уходили, я заметил Патронусов. Двух из них я знаю. Но третьего я увидел впервые. Мустанг. Вы не знаете чей он? — Мой, — важно произнес мужчина в темно-синей мантии и подошел поближе к Гарри. — Хэмиш МакФалл – глава Отдела тайн. Я отправил Патронус, подумав, что для столь юного мальчика один аврор не совсем должная охрана. — Гарри Поттер, — пожал протянутую руку парень. — У меня есть к Вам несколько вопросов, по поводу тех дверей, что перед входом в Зал пророчеств. Можно будет с Вами потом поговорить? Глаза Хэмиша удивленно расширились, как, впрочем, и у всех присутствующих, и, кивнув, он пошел к своим сотрудникам. — Мистер Поттер, меня зовут Амелия Боунс. Я глава Отдела магического правопорядка, — протянула руку женщина, явно заинтересованная в знакомстве с Поттером. — Здравствуйте. У Вас очень влиятельная должность, — заметил Гарри, думая, что познакомится здесь стоит со всеми. — Вы правы, мистер Поттер, — кивнула слегка удивленная Амелия. — Вы знаете, с Вашими мыслями Вам прокладена прямая дорога на Слизерин. — Сочту за комплимент, — кивнул Гарри. — Скажите, а как мне к Вам обращаться? — Мадам Боунс. — Мадам Боунс, а Вы есть в Визенгамоте? — Почему Вы так решили? — сощурила глаза Амелия. — Вы очень строгая, серьезная, и, как мне кажется, справедливая. Еще – Вы глава Отдела магического правопорядка. Как по мне, то такая женщина должна там быть если не главой, так заместителем точно, — произнес свои умозаключения Гарри. Амелия удивленно пялилась на мальчика. Такой юный, но насколько же он умный! Не по годам. Вот бы её племяннице такой ум… Только за несколько минут настолько узнать человека! А может быть, ей и вправду стать его главой? Дамблдор уже давно сдал позиции. Да почти все, что состояли в Визенгамоте, давным-давно тронулись умом! Пока Амелия рассуждала о своей жизни, все остальные озадачен смотрели, то на женщину, то на Гарри. Неужели маленький мальчик сможет уговорить Боунс? Если да, то в будущем в магическом мире появится просто замечательный дипломат. Наконец, Руфус решил нарушить молчание: — Амелия! Дорогая Амелия! Возьмись ты наконец за ум! Тебе уже даже ребенок говорит, а ты все-равно не веришь! — Укоризненно покачал головой аврор. — А ты не ставай похожим на Альбуса, — задумано ответила Боунс. — Ведь представь, — продолжал разглагольствовать Руфус, сделав вид, что не заметил фразы Амелии. — У тебя будет посох... — Скипетр, — терпеливо поправила женщина под смешки остальных. — И будешь на ходу в кого-то превращаться... — Не превращаться, а надевать мантию Главы Визенгамота. — Хотя нет. Ты же не Дамблдор, все-таки... — Это было уместно в отдельных случаях. Например, когда он бежал по атриуму, спеша на заседание. — Он мог бы и не спешить. На сколько я помню, ещё ни разу не было такого, чтобы обзор дела начался без Главы, — протянул Малфой в своей любимой манере. — Потому что не было такого, чтобы этот Глава опаздывал, — махнула рукой Амелия, смотря на Скримджера, явно обдумывающего перспективы от должности Главы. — А вообще, Дамблдор мог преспокойно надеть её еще в школе, — заметил Северус. — Выпендрежник, — фыркнул Люциус, отчего получил непонятные взгляды со стороны окружающих. — Что? Можете на меня так не смотреть? Я до такого не опускаюсь, — надменно вскинув голову, выдал он. — Это потому что у тебя так не выйдет, — засмеялся Гарри. Остальные подхватили его смех, а Малфой только сильнее начал бурчать. — А почему он носит такие пестрые мантии? — вдруг спросил Малфой. Все перестали смеяться и непонимающе переглянулись. А действительно, почему? У него есть и желтые, и лиловые, и с носками, звездами, дольками своими любимыми… Даже с котлами имелись! — Может, чтобы все думали, что он добрый старик, немного тронутый умом, вечно улыбающийся? — предположила Амелия. — Ну то, что он умом тронут, это давно уже понятно и без его имиджа, — выплюнул Снейп. — У него в бороде косички с колокольчиками. — Ага, и носки шерстяные носит, — поддакнул Хэмиш. Все в миг скривились, будто только что ящик лимонов между собой разделили. Не хотелось даже знать, как он узнал про это. М-да. Лучше от Дамблдора держаться подальше. Особенно летом. А то не повезет и будете целую вечность помнить тысячу и один запах летних шерстяных носков. Ну а что, вместо бабайки вполне сойдет! — А он всех лимонными дольками угощает? — посмотрел Руфус на Северуса. — Или это только мне везет? Сколько раз к нему приходил, столько раз он их мне и предлагал. Так и хотелось уйти от одного только их запаха. Но он же начинает их лизать, и сосать, прости Мерлин! — Мерлин! Лучше бы я этого не представляла… — протянула Боунс. — Всех, — убил просто своим ответом Северус. — Но только я видел, что у него в столе лежат маггловские сладости. Директор Блэк сказал, что он тащит их к себе и в полном одиночестве их съедает. А как только шаги на лестнице, так сразу достает эти ужасы дольчатые. — Всегда подозревала, что он чересчур привязан к магглам, — тяжело вздохнула Амелия. — А кто-то узнавал, какие способы применения крови он выдумал? Первый из них– добавлять в чай! — возмутился Люциус. — С такой хитростью он мог бы учится на Слизерине. — Я тоже один читала. Добавление в еду, как приправу, — добавила Амелия. — Похоже директор не такой уж и честный, — сдвинул брови Руфус. — Декор на Самайн. И правда. Все те дела, о которых они пока что знали, давали засомневаться во всех его титулах. Неужели он во всем такой: ищет выгоду для себя? В таком случае, он может быть опаснее самого Лорда… — Гарри, ты знаешь, что у тебя в руке? — резко спросил Руфус, выйдя из раздумий. — Д-да, — неуверенно промолвил парень. — Это Пророчество. — Верно, — кивнул аврор и все уставились на шарик в руке Гарри. — Ты можешь его бросить так, чтобы оно наверняка разбилось? Мне почему-то кажется, что здесь замешан наш вездесущий, — тихо добавил он, чтобы его услышали только Амелия, Северус и Люциус. Гарри посмотрел на шарик в его руке и бросил со всей силой об пол, недалеко от стола. Стеклянная оболочка раскололась на мелкие крупицы и перед всеми предстала жемчужно-белая фигура с большими глазами. На ней были большие очки-«велосипеды», что сразу в голове возникала стрекоза, много шалей, и всякой бижутерии. Если бы Гарри увидел её где-то на улице, он бы эту провидицу сразу узнал. Раздался холодный голос, от которого мурашки по телу начали бегать стремглав, а волосы вставали дыбом. Казалось, он звучал прямо в твоей голове. — Грядет тот, у кого хватит могущества победить Темного Лорда, Рожденный теми, кто трижды бросал ему вызов, Рожденный на исходе седьмого месяца… И Темный Лорд отметит его как равного себе, но не будет знать всей его силы… И один из них должен умереть от руки другого, Ибо ни один не может жить спокойно, пока жив другой… Тот, кто достаточно могуществен, чтобы победить Темного Лорда, Родится на исходе седьмого месяца… Фигура прорицательницы давно растворилась в воздухе, а вокруг еще стояла тишина. Казалось, время остановилось для тех, кто услышал это. Но через минуту присутствующие начинали как будто отмирать. Кто-то начинал недоуменно чесать затылок, кто-то постукивал пальцами по столешнице, хмыкая, кто-то недоуменно смотрел на других, а кое-кто откровенно зевал. — И это все? — оборвал молчание Скримджер. — Я, признаться, ожидал чего-то более… — И начал махать кистью в воздухе. — Конкретного? Детализированного? Более закрученного? — Как всегда влез вездесущий Люциус. — Что-то из этого, — усмехнулся Руфус. — Нет, ну и неудивительно, что Сами-знаете-кто не задумался над тем, что есть и вторая часть этого недоразумения. Хотя это и недоразумением трудно то назвать! — Возмутился один из сотрудников в темно-синей мантии, который явно в этом разбирался. — Тут всё в куче! Будто кто-то сам его придумал. Кульминация в самом начале, завязки нет. Это не лезет ни в какие рамки и правила! — Да я бы на месте Темного Лорда и сама не думала и помчалась бы уничтожать всех детей, которые под Пророчество попадут, — махнула рукой Амелия. — Здесь же и так все ясно! Хотя должно быть запутано. Верно? — спросила она того мужчину. — Совершенно правильно, мадам Боунс. Такое чувство, что все было задумано только для того, чтобы донести только первые три строчки. Остальные же будто рассказывают одну из версий будущего, или повторяют начало Пророчества. Или, что более вероятно, просто было придумано на ходу. Конечно он его пометит! Он ведь его убьет! — И, что о спокойствии. Это же ясно как день. Лорд не будет спокоен, пока растет его потенциальный убийца, а мальчик не будет, потому что знает, что его могут в любой момент просто убить, — добавил другой «темно-синий». Группа людей из Отдела тайн начали по очереди критиковать Пророчество и высказывать свое мнение, активно жестикулирую руками. Гарри, который все это время очень внимательно за всем наблюдал, тихо захихикал от такой активности взрослых. — Знаете, мистер Малфой, ваш Лорд все правильно понял и принялся устранять для себя смертельную угрозу. Хотя в Пророчестве не сказано, в каком году ребенок должен родится, — тем временем заговорила Боунс, явно нежелающая выслушивать претензии Отдела тайн. — А ведь действительно! — вскрикнул Люциус. — Младенец мог родится и через пять лет, а может быть и десять! Но он выбрал тот год, в котором родился, на исходе седьмого месяца, только Гарри! — Не только Гарри. Все взгляды мигом уставились в Северуса. Даже спор «темно-синих» затих. Северус от такого внимания немного смутился, но проговорил: — Под Пророчество еще попадает Невил Лонгботтом. Все разинули рты от изумления. Неужели то же могло случится и с Невилом? Это же надо, какой неожиданный поворот! Хотя, бедняге и так досталось… — Это как удобно выходит, — хмыкнул Руфус. — Обе семьи состояли в Ордене и были приближенными Дамблдора! А он о них и не подумал, хоть они и чистокровные. Выбрал полукровку, — протянул Малфой в своей манере, который явно разбирался в генеалогии. — А если бы подумал, то пострадало бы две семьи, — поддакнул Снейп. — Ну, Лонгботтомы и так пострадали. — Ну да. — Не люблю я такие не точные Пророчества, — скривилась Боунс. — Я вообще этого ясновидения никогда не понимал, — поморщился аврор. — И чего только вы, невыразимцы, в нем находите? — Интересно, произойдет что предвидят, или нет, — пожал плечами высокий невыразимец. — А если увидите там свою смерть? Перестанете всего остального бояться? — допытывался Руфус. — Нет, ясновидение таким не занимается. Да и глупо только на это полагаться. Вдруг третьему глазу понадобиться окулист? — засмеялся Хэмиш. — Но все-таки, что же делать с Пророчеством? — спросил один из невыразимцев. — А что с ним надо делать? — удивился Руфус Скримджер. — Как по мне, это просто наживка для дураков с шизофренией и паранойей. Они везде ищут подвох. Кстати, тот, кто все это придумал и воплотил в жизнь, неплохой шахматист. — А он и вправду неплохой шахматист, — хмыкнул Северус. — Кроме Минервы его никто больше не может обыграть. — Даже Филиус? — удивилась Амелия. — Даже он. — Неплохо. — Кстати, Северус. Когда Джеймс погиб, как Лили спаслась? — спросил МакФалл. — Помнится мне, он был хорошим аврором. Все с интересом посмотрели на зельевара. Похоже, здесь никто не верил некоторым журналистам и хотелось послушать все с первых уст, так сказать. — Он то был хорошим аврором, — кивнул Северус. — Но он сказал Лорду, чтобы тот убил Лили, дабы самому рук не марать лишний раз. Только он не рассчитал всего, и такого благородного информатора Лорд не пожалел и убил тоже. Когда Сами-знаете-кто пришел к ним домой, он сразился с Лили и, как будто, подарил ей жизнь. А около Гарри уже ждал его я. Потом парня отправили к Филу – Лили отнесла, так как мне нужно было прятаться. Сами понимаете зачем… Да и ей не очень-то можно было светиться. К несчастью, к Поттеру заглянул наш великий с требованием забрать мальчика к семье сестры Лили. Он же не знал, что она жива. — Вы бы видели его глаза, — вставил Люциус. — Я в воспоминаниях Фила смотрел. Даже у Темного Лорда таких не было! — Тем не менее, — с нажимом продолжил Снейп, чтобы Малфой заткнулся. — Фил успел вступить в камин как раз тогда, когда Альбус вбежал в его кабинет. Он отправился к Минерве, ведь она его крестная. А потом ко мне. — А что вы наложили на Лорда? — поинтересовались невыразимцы. — Эмимбуло Филеаносис. — О-о! — глаза работников Отдела тайн загорелись и Северус понял, что просто так его отсюда не выпустят. Нервно сглотнув, он отвел от них взгляд. — А почему он хотел его забрать? — спросил Руфус. — Он не раз ко мне подходил с просьбой на обыск твоего дома, Снейп. — Наверное, он хотел вырастить другого Темного Лорда, — неуверенно ответил Северус и устало посмотрел на сына, который уже мирно сопел на плече у Люциуса. Несколько человек разом тяжело вздохнули, а остальные посмотрели или на мальчика, или на его отца. Кто с сочувствием, кто с интересом… Было ясно одно: Альбус Дамблдор на все готов, лишь бы добиться того, что ему выгодно. — Вы знаете, можно на него Скитер натравить, — предложил Люциус. — У нашей журналистки на него не зуб, а клык, размером с тролля. — И Амбридж его тоже ненавидит и устроит полный разнос. Может даже с таким воодушевлением взяться, что и с поста скинет, — продолжила идею Боунс. — Я тоже подключусь. У него много артефактов, и к нам хватает наглости еще за новыми приходить! — возмутился Хэмиш. — А я надавлю тем, что по ЗОТИ одни лопухи ко мне приходят, а не авроры, — проворчал Руфус. — А я просто нервы потрепаю, — злорадно усмехнулся Малфой. — Знаете, что, думаю, на сегодня всем нам информации хватит, — вздохнула Боунс. — Теперь надо думать, что с директором делать. Его работа всегда кому-то да не нравилась. Да и своим положением он постоянно злоупотребляет. Думаю, мы соберемся еще раз, и каждый предложит что-то свое. Согласны? Все согласились. Да и не только у Боунс голова распухала. Так что собрание закончилось, можно сказать, на хорошей ноте. Все выпили напоследок по стакану огневиски для бодрости и пошли дальше работать. Ну, как работать? Кто начал копать на Дамблдора, кто к Долорес помчался, а кто к Скитер. Снейпа выволокли под руки невыразимцы, что-то рьяно обсуждая, а Люциус остался со спящим Гарри. — Ну что, малыш, отнесем тебя домой? — по-отцовски улыбнулся Малфой. Гарри заворочался и, что-то пробубнив, опять уткнулся в плечо Люциуса. Мужчина поцеловал его в макушку и, подхватив аккуратно на руки, понес к выходу из Министерства.