Столкновение амбиций

      Когда Марк и Джебом ушли, Джексон протянул Ёнджэ руку, а когда тот подал её для рукопожатия, резво притянул его к себе и крепко обнял.       — Что за балахон на тебе, боже правый? — воскликнул Джексон, отпуская омегу и осматривая его с ног до головы.       — «Боже правый» как раз то самое, что характеризует мой, как вы выразились, балахон, — ответил Ёнджэ, не без удовольствия наблюдая за сменяющимися эмоциями на чужом лице.       — Ты что… подался в церковники? — с сомнением спросил Джексон, всё ещё не веря, что безбашенный омега, которого он знал, изменился так сильно. — А Господь знает, что ты творил до того, как уверовал?       — Думаю, что да, — ответил Ёнджэ и сел на выдвинутый для него Ваном стул. — Как дела, Ваше Высочество? Нравится ли вам столица или скучаете по песку и ананасам?       — Песок и ананасы сюда вот-вот привезёт Бэм, — хмыкнул Джексон, и Ёнджэ показалось, что он услышал недовольство в его голосе. — И с каких пор ты обращаешься ко мне по титулу? Вряд ли я когда-нибудь забуду, как ты загнал меня в море голышом лишь одной фразой.       — Не заставляй меня повторять её. Служители церкви такими словами не пользуются. — Ёнджэ улыбнулся, всматриваясь в лицо альфы. На Джексоне явно виднелся отпечаток усталости, а плечи, хоть и были расправлены, вероятно, страдали от слишком тяжелого груза обязанностей.       Их разговор был недолгим, потому что Джексон хотел спать, и это было заметно. Идя в свои покои, Ёнджэ с грустной улыбкой отметил сам для себя, что Ван и Туан оба мучаются из-за отсутствия сна.

***

      Марк долго ворочался на большой кровати не в силах заснуть. Он слишком переволновался, нервы шалили, не давая ему успокоиться и нормально отдохнуть. Туан думал, вернулся ли уже Ёнджэ, и о его разговоре с Джексоном Ваном. Омеге было интересно, о чём они говорили, но он знал, что это может подождать до завтра. Однако боязнь заснуть и, вместе с тем, необходимость поспать будто сговорились и отнимали у него все силы.       Омега заснул через пару часов, но спустя четверть часа в испуге раскрыл глаза. Он резко сел, тяжело дыша, и приложил ладонь к взмокшим волосам. Перед глазами стояла до боли знакомая картинка: лужи крови, истерзанная человеческая плоть и белый медведь с окровавленными зубами. Марк словно слышал его рёв в своих ушах, слышал, как клыки разгрызают человеческую кость, а острые когти рвут внутренности. Омега медленно опустился назад на подушку, прижавшись к ней щекой. В тонких пальцах даже не было сил на то, чтобы натянуть одеяло повыше. В камине тлели угольки, в темноте выглядевшие как пара налитых кровью глаз дикого зверя, готового напасть.       Марк провалялся на кровати до рассвета. Как только первый солнечный луч позолотил стену напротив окна, Туан медленно выбрался из-под одеяла. В комнате было прохладно, но привыкший к холодам омега чувствовал себя вполне комфортно. А Ёнджэ — Марк был в этом уверен — уже, наверное, приказал топить в его покоях круглосуточно.       Туан подошёл к окну, отодвинув в сторону тяжёлую штору из красного бархата с кружевной отделкой из золотистых нитей. Увиденное поразило его настолько, что он открыл рот. Весь сад под окнами сверкал алыми пятнами на белом снегу. Кроны клёнов были укрыты снежными шапками, но красные листья можно было увидеть повсюду. Они как пятна крови устилали землю и висели в воздухе, раскачиваясь на ветру. Марку стало не по себе, и он вновь вспомнил о белой медвежьей морде, вымазанной в человеческой крови. Туан резко задернул штору и обернулся, услышав, как открывается дверь.       — Ваша Светлость, — произнес незнакомец, опешив. — Я не ожидал, что вы уже проснулись. Хотел растопить камин…       — Кто вы? — спросил Марк, прищурившись. В этом дворце каждый казался ему врагом, готовым перерезать глотку неугодному омеге, хотя Туан ещё даже не встречался с Бэмом.       — Меня прислал Его Светлость… — начал парень, но заметив непонимающий взгляд Марка, объяснил: — Советник Его Высочества. Герцог Нормандский. Он встречал вас в порту. Он сказал, что у вас есть свои слуги, но помощь, возможно, не помешает…       — Нет, мне достаточно своих, — сказал Туан, однако попросил: — Но я был бы не против, если бы вы разожгли огонь.       — Конечно, Ваша Светлость, — ответил слуга и ринулся выполнять поручение. — Вы уже видели сад? Красиво, не правда ли?       — Выглядит как кровь на снегу, — ответил Марк и сел на край кровати, завернувшись в одеяло.       — Вы не первый, у кого возникает такая ассоциация, — улыбнулся расторопный омега.       Марк устремил взгляд на стену, украшенную фресками. Он видел картины сражения львов с медведями и ужасными монстрами, небезызвестный иероглиф и листья клёна.       — Кстати, Его Высочество в это время выезжает на прогулку по саду. Думаю, вы увидите его в окне, — произнес слуга, и Туан перевёл взгляд на задёрнутую штору. — Я принесу ещё дров. Вам что-нибудь нужно? Может быть, помочь одеться?       — Нет, можете идти, — не глядя на омегу ответил Марк и ступил на пол, услышав, как закрылась дверь. Он вновь подошёл к окну и отодвинул штору. Крупные хлопья опускались на заснеженную землю и красные листья. Туан щёлкнул щеколдой и открыл оконную створку. Комнату тут же наполнила прохлада, а еще запах снега и зимы, так сильно напоминающий о родном доме. Марк прибыл сюда только вчера, а уже скучал по вечным льдам Архипелага.       Туан услышал лошадиное ржание и хруст снега, сминаемого копытами и тяжелыми шагами. Марк заинтересованно оглядел доступный его взору участок сада и увидел, как кто-то выходит из-за угла, ведя в поводу крупного коня. Жеребец сопротивлялся, прядая ушами и создавая дыханием клубы пара, вырывающегося из расширенных ноздрей. Марк узнал в человеке кронпринца. Джексон обернулся и погладил коня между ушей, а затем – по густой гриве цвета воронова крыла. Жеребец всхрапнул и повернул голову, а Ван засмеялся. Его смех прозвучал как гром, но не в саду, а в голове Марка. Туан был уверен, что принц не умеет смеяться вообще — такое мнение у него сложилось после вчерашней встречи с ним.       Джексон что-то говорил, но Марк не слышал: его покои были на третьем этаже, что было слишком высоко, чтобы можно было разобрать его нечеткую речь, приглушаемую звуком давимого снега и лошадиного ржания. Это было раннее утро, и весь дворец ещё спал, поэтому омеге было непонятно, почему Ван поднялся в такую рань. Заняться верховой ездой можно и потом, когда выспишься. Марк уже забыл о том, что это такое — высыпаться.       Принц достал из седельной сумки яблоко и протянул его коню. Жеребец уничтожил плод одним укусом и радостно заржал, переступая передними ногами. Джексон снова засмеялся и поставил ногу в стремя. Только сейчас Марк понял, что на Джексоне не было плаща − только отороченный мехом камзол и рубашка из плотной замши. Начищенные сапоги для верховой езды почти доставали до колен. Марк был удивлён: омега привык к холодам, и здешние температуры на его Архипелаге бывали только летом, но даже он не рискнул бы в такую рань зимой кататься верхом во время снегопада без верхней одежды. Либо Джексон был глуп, либо закалял тело и дух. И почему-то Марку больше нравилось думать о первом — глупого проще убедить.       Марк засмотрелся на Джексона, сделавшего несколько кругов по этому уголку сада. Очевидно, Вану нравилось это место, но жеребец натягивал уздечку и беспокойно всхрапывал, желая помчаться вперед. Джексон наконец ударил его пятками в бока, и вороной конь поскакал галопом, скрываясь за деревьями.       — Наслаждаешься зрелищем?       Марк испуганно вскрикнул, услышав голос Ёнджэ. Оказалось, омега уже несколько минут как появился в комнате, но Туан не слышал, как он вошёл. Ёнджэ подумал, что Марка что-то заинтересовало, выглянул в другое окно и увидел там Джексона. Он не мог прервать это весьма подозрительное занятие, а потому решил просто дождаться, когда Марк отвлечётся.       — Я не слышал, как ты вошел, — попытался оправдаться Туан, но Ёнджэ ехидно улыбался и читал его, как раскрытую книгу.       — Ага, я так и подумал, — ответил Чхве, усмехнувшись. — Понравился вид?       — Не особенно, — сказал Марк и плюхнулся на кровать. — Слишком сильно гипнотизирует.       Ёнджэ подумал о Джексоне, а Марк — о кроваво-красных кленовых листьях.       — О чем вы говорили вчера? — спросил Туан, сгибая руку в локте и подпирая ею голову.       — Да так, о делах, — уклончиво ответил Ёнджэ и Марк бросил на него недоверчивый взгляд. — Не было ни слова о политике, клянусь.       Марк подозрительно прищурился и смерил омегу холодным взглядом. Однако Туан совершенно не умел играть, поэтому Ёнджэ раздраженно цокнул и произнёс:       — Жаль, что навыками актера не обладаешь. Для дипломата это весьма полезное качество. — Ёнджэ посмотрел на разрез длинной рубахи, из которого выглядывала длинная стройная нога. — Хотя твои бедра и ноги явно сыграют тебе на руку.       — Прекрати рассуждать в таком ключе, — попросил Марк и зевнул. Ёнджэ понял, что Туан снова не спал ночью, мучаясь от кошмаров. — Его Высочество вызовет меня или я должен пойти к нему сам?       — Слуги рассказали мне, что каждое утро Джексон созывает членов Совета: адмирала флота, военного маршала, казначея, советников по внутренним и иностранным делам, а также личного советника и главнокомандующего личной стражи короля. К сожалению, мы видели только одного из них – герцога Нормандского, советующего самому принцу. Когда я спросил слугу, есть ли среди членов Совета южане, он сказал, что ему срочно нужно на кухню. Это натолкнуло меня на мысль, что хоть один южанин там точно имеется, и это плохо, Марк. Очень плохо.       — Не ты ли говорил мне, что я со всем справлюсь? – спросил Туан, стараясь казаться спокойным, но голос выдавал его. Нервный смешок сорвался с губ, и омега добавил: — Отец сказал, что если у Его Высочества есть собственные мозги, а не только наставления и требования южан, то всё пройдет хорошо. Если же это не так, то не поможет даже северянин в Совете.       — Ещё мне рассказали, что кронпринц собирается проводить королевский бал в честь рождества. Это будет маскарад, приготовления уже идут.       — Почему слуги так разоткровенничались с тобой? Мне один из них только сказал, что принц на рассвете всегда ездит верхом в саду, — сказал Марк и тут же прикусил язык, понимая, что именно он взболтнул. Ёнджэ посмотрел на него с ехидной улыбкой, но ничего по этому поводу не сказал.       — Я считаю, что тебе нужно побывать на этом балу, Марк. Если всё разрешится сегодня, то ты, вероятно, сразу захочешь уехать, но я бы посоветовал остаться. Тебе уже двадцать и…       — И я становлюсь слишком стар для деторождения и замужества? — закончил за него Марк и шумно вздохнул.— Знаю, что ты желаешь мне счастья, но со своей личной жизнью я разберусь сам. Да и кого я смог бы найти на этом балу? Имперца или, что хуже, южанина?       — Ну, Джексон ведь имперец, — с очевидным намёком произнес Ёнджэ, — разве он так уж плох?       Марк оставил этот вопрос без ответа.

***

      − Его Светлость герцог Шпицбергенский, Чрезвычайный и Полномочный Посол Свальбардского Архипелага в Империи, − громко произнёс церемониймейстер, и Марк вошёл в тронный зал. В свете солнца он выглядел совершенно иначе: лучи проникали сквозь огромные окна в правой стене, заливая всё яркой желтизной. Снег снаружи сверкал и слепил, заставляя глаза слезиться. Марк поспешно отвернулся и устремился вперед. Джебом встал со своего места, чтобы помочь ему сесть, и это покоробило гордость Туана — в первую очередь к нему отнеслись как к омеге, а не как к послу.       Марк сидел по правую руку от Джексона, возглавляющего Совет, напротив был Джебом, а все остальные оказались ожидаемо незнакомы Туану.       — Рад видеть вас на заседании, Ваша Светлость, — безэмоционально произнёс Джексон, смерив омегу холодным взглядом, который Марк достойно выдержал и ответил тем же, хотя внутри всё полыхало от волнения. — Позвольте представить вам членов Совета, — продолжил альфа и указал на человека, сидевшего справа от Джебома, — граф Вестергётландский, адмирал флота. — От этого титула у Марка поплыло в глазах. Это было ещё хуже, чем настоящее имя Бэма.       — Далее — граф Анжу, казначей.       Марк вспомнил, что видел этого человека прошлой ночью. Он был здесь с Джексоном, когда Туан прибыл во дворец.       — Герцог Орлеанский, советник по иностранным делам, — представил Джексон ещё одного члена Совета, и этот альфа показался Марку слишком молодым, а значит он был назначен на эту должность недавно. Омега подумал, что он и мог быть южанином, подосланным правительством Сиама.       — Герцог Норфолк, советник по внутренним делам, — у Джексона был усталый голос, и это совсем не вязалось с образом того человека, за которым Марк наблюдал ранним утром через открытое окно. Ван говорил и выглядел так, словно всё происходящее ему в известной мере чуждо и неприятно, но, возможно, он просто не выспался и устал? Состояние бессонницы и недосыпа Туану было слишком хорошо знакомо, чтобы он не заметил его следов на чужом лице.       — Маркиз Нортумберленд, главнокомандующий личной стражи короля, и герцог Вестминстерский, военный маршал. Герцог Нормандский вам уже знаком, — закончил Джексон и снова взглянул на Марка. — Расскажите нам, Ваша Светлость, зачем вы приехали в самом начале такого опасного сезона бурь и штормов, рискуя своей жизнью.       — При всём уважении, Ваше Высочество, я прибыл, чтобы поговорить с вами лично, а не в присутствии Совета, — ответил Марк, выжидающе глядя на принца. — Это дело государственной важности, а вы — будущий монарх.       — Ваше Высочество, извините, что прерываю, — громко сказал церемониймейстер, — но прибыл, как он просил его представить, будущий принц-консорт… Позволить стражникам впустить его сюда?       — Пусть будущий принц-консорт подождёт своей очереди для встречи со мной, я ожидал его приезда только на следующей неделе, — отрезал Джексон и снова перевёл взгляд на Марка. – Ваша Светлость, Королевский Совет на то и Совет, чтобы помогал монарху править. Согласно закону, пока меня не короновали, я обязан решать все вопросы с Советом.       — Согласно вашим законам, вы обязаны решать все вопросы с Советом только в том случае, если не достигли возраста совершеннолетия. Насколько я знаю, это уже давно не так. — Марк не без удовольствия заметил промелькнувшее на лице принца удивление и подумал, что не так уж хорошо Джексон умеет скрывать свои эмоции, как говорил Ёнджэ.       — Господа, — произнес альфа и встал, упираясь руками в стол, — давайте перенесём заседание на завтрашнее утро.       Все члены Совета поднялись со своих мест и, отвесив вежливые кивки, вальяжно удалились. Марк почувствовал на себе уничтожающий взгляд и обернулся, чтобы посмотреть, кому он принадлежит, но увидел только силуэт, скрывающийся за двойными дверями.       — Не ожидал, что вы знакомы с нашими законами, — произнес Джексон, сев и откинувшись на спинку стула. Его поза была нарочито расслабленной, и это Марк тоже подметил. Ван будто старался показать Туану, что не боится его.       — Насколько я понял, вы и омегу не ожидали увидеть, Ваше Высочество, — сказал Марк и опустил глаза, плотно сжимая губы, чтобы не улыбнуться. Джексон вскинул бровь, но Туан этого не увидел.       — Говорите, что вам нужно, Ваша Светлость, — Джексон упёрся локтями в стол, не сводя с омеги внимательного взгляда.       — Договор, который мой король заключил с вашим отцом — тот, что о кондоминиуме над проливом и поставке алмазов, золота и других полезных ископаемых по сниженным ценам – мы хотим продлить его, но уже с вами.       — Войны не хотите? — прямо спросил Джексон, с чувством победы заметив, как омега нервно облизнул губы, прежде чем ответить.       — Война никому не принесёт пользы, и я уверен, что вы понимаете это, — серьёзно сказал Марк и впервые заметил, что взгляд Вана изменился: перестал быть таким надменным. Но это длилось всего секунду, а затем Джексон опустил глаза. — Если мы потеряем свои земли, вы останетесь без алмазов, а они вам нужны. Как нужно и золото, и пушнина, и оленье мясо.       — Чьими же словами вы говорите, Ваша Светлость? — с усмешкой спросил Джексон. — Вашего короля или же вашего отца?       Марк молча смотрел на принца, внимательно изучая его лицо. К сожалению, Ван успешно справился со своими эмоциями, показывая Туану лишь равнодушие и беспечность.       — Что ж, мой король желает процветания королевства, которое невозможно без алмазов моего отца, Ваше Высочество. Предлагаю вам самому подумать о том, чьими же словами я говорю. — Марк медленно встал, не сводя с принца взгляда. — Полагаю, вам нужно обдумать данное предложение.       — Мы устраиваем прием в вашу честь сегодня, — сказал Джексон, вставая следом за Марком и смотря на него уже сверху вниз. — Так что ожидаю увидеть вас вечером.       — Благодарю, Ваше Высочество, — ответил Марк с мимолётной улыбкой и повернулся, чтобы уйти, но вдруг добавил: — Надеюсь, вы будете достаточно благоразумны.       Джексон смотрел вслед уходящему Марку, раздумывая над тем, откуда мог взяться этот ребенок. Омеги, тем более молодые, редко обладали таким умом вкупе с подобной красотой и достоинством. Туан, шедший по тронному залу, выглядел как король, хотя наследником престола был Джексон, на которого давили эти стены с такой силой, что он хотел взять корону из королевской сокровищницы и пустить её под пресс.       Ван видел, как стражники открыли дверь перед омегой, и в тронный зал влетел Бэм, задев Марка плечом. Факт, что Туан даже не поздоровался с самопровозглашенным «будущим принцем-консортом», отчего-то заставил кронпринца улыбнуться. Стражники закрыли двери снаружи, оставив Бэма и Джексона наедине.       Бэм шествовал к Вану в каком-то полупрозрачном одеянии, напоминающем рубашку, но иного покроя. Омега бросился к Джексону на шею, и принц едва успел перехватить его руки.       — Ты должен был приехать на следующей неделе, — сухо сказал Джексон, удерживая парня на расстоянии. — И ты прекрасно знаешь, как я не люблю обниматься. Более того, — принц осмотрел Бэма с ног до головы, — что за одежда на тебе? У нас тут зима круглый год, не можем отапливать дворец, а ты привез с собой шелка?       — Конечно нет, — отмахнулся Бэм, поправляя на себе рубашку. — Эта просто моя любимая, не смог ее оставить. Это ведь твой подарок, не помнишь?       Джексон с сомнением посмотрел сначала в глаза Бэму, потом на его одежду и нахмурился.       — Не припоминаю. Почему ты приехал сегодня? — спросил Ван, испытующе взглянув на омегу и дав понять, что не потерпит увёрток. — Я же сказал, что жду тебя только в начале декабря.       — Смотрители метеорологической башни сказали, что опасаются раннего начала сезона снежных бурь здесь. Они побоялись, что если я отбуду из Летних Садов неделей позднее, то попаду в бурю в горах. А ты что, не рад меня видеть?       — Ты прекрасно знаешь, как я не люблю, когда что-то идет не по плану. Однако я рад, что ты не пострадаешь от бури. — Джексон вздохнул и взял со стола свитки, собираясь отправиться к каждому члену Совета и поговорить наедине. — Сегодня вечером во дворце будет приём в честь прибытия посла Свальбарда. — Ван увидел, как изменился взгляд Бэма всего за мгновение. — Знаю о твоем отношении к северянам, но если вытворишь что-нибудь оскорбительное для него, я отправлю тебя назад на юг страны. Ты понял меня, Бэм?       — Я думал, что ты подозреваешь северян в убийстве своего отца, — тихо произнес Бэм, чтобы фраза не покинула этих стен, попав в чужие уши. — К чему такое почтение?       — К тому, чтобы заставить врага чувствовать себя в безопасности.

***

      — Помнится, ты говорил, что не заинтересован в поиске альфы, — заметил Ёнджэ, глядя на вертящегося перед зеркалом Марка, одетого в белоснежную верхнюю короткую тунику с вышитой серебристыми нитками каймой и полукруглый тонкий плащ королевского синего цвета с застежкой в форме головы снежного барса из драгоценных камней и платины.       — Я и не собираюсь искать его здесь, а что? Что-то не так? — удивился Марк, надев на палец родовое кольцо с бриллиантом, отливающим голубым цветом.       — Выглядишь так, словно собираешься покорить короля…       — А короля здесь нет пока, так что и покорять некого, — фыркнул Туан и улыбнулся, повернувшись к Ёнджэ лицом, потому что до этого видел лишь его отражение в зеркале. — Отец сказал, что я должен произвести хорошее впечатление. Аристократия тоже имеет вес при дворе. Его Высочество пока еще не король, значит, находится в весьма неустойчивом положении. Если кто-то из них решит, что ради меня стоит и войну предотвратить, то это будет просто замечательно. Самое главное – не надо ни с кем спать, чего от меня требовал Его Величество. Можно просто повертеть хвостом, убедить кого-нибудь в том, что алмазы тогда не получит никто, кроме южан, и так заставить кронпринца заключить новый договор. — Марк с интересом наблюдал за Ёнджэ, который впадал в шок всё больше с каждым произнесенным Туаном словом. — Шутка. Его Высочество сказал, что приём устраивают в мою честь, значит, я и выглядеть должен соответствующе. Однако аристократия и правда имеет здесь вес.       — Я уже собирался скинуть с себя сутану и задушить тебя ею, — проворчал Ёнджэ и отвесил омеге подзатыльник. Марк низко ойкнул, потирая ушибленное место. — Только попробуй сказать, что нельзя так обращаться с герцогом – я тебе ещё навешаю.       — Разве служители церкви могут поднимать руку на кого-то? — фыркнул Туан, пригладив волосы и увернувшись от очередной оплеухи. — А если серьёзно: как я выгляжу?       — Будь я альфой, ушёл бы из церкви, − съехидничал Ёнджэ и расправил складки чужого плаща. — Ты необъяснимо красив, Марк. И я боюсь, что это может стать твоей проблемой, а не преимуществом, несмотря на то, что я говорил утром о твоих ногах и бедрах.       — Что ж, это вполне оправданный страх, — ответил Марк, коснувшись за ушами кончиками пальцев, смазанных жасминовым маслом. — Красота ведь грешна, не так ли?

***

      Когда Марк в сопровождении Ёнджэ подошёл к дверям тронного зала, те были приветственно раскрыты. Все были внутри, только церемониймейстер стоял вытянувшись по стойке смирно возле дверного косяка. Увидев Туана, он трижды стукнул по полу посохом, добиваясь тишины. Омега видел, как Джексон, стоящий в компании незнакомых Марку людей, обратил взгляд на дверной проём.       — Его Светлость герцог Шпицбергенский, Чрезвычайный и Полномочный Посол Свальбардского Архипелага в Империи, — огласил появление Туана церемониймейстер и отошёл в сторону. Омега вошёл в зал с гордо поднятой головой, как того требовали обстоятельства. Слуга с подносом тут же оказался рядом, предлагая бокал вина. Марк вежливо отказался, сославшись на нелюбовь к данному напитку, но на самом деле хотел быть в трезвом уме. Ёнджэ это намерение одобрил и похвалил Туана за находчивость и сообразительность.       Стоило Марку выйти в центр зала, так он тут же оказался окружён представителями тех и иных аристократических семей: лордами, графами, маркизами, герцогами. Альфы, не имеющие обручальных колец, галантно брали его за руку и целовали тонкие пальцы на глазах у всех. Джексон наблюдал за этим краем глаза, разговаривая с Джебомом. Советник проследил его взгляд и тихо спросил:       — Наслаждаетесь видом, Ваше Высочество?       — Представляю, как его светлые волосы окрашиваются кровью, — ответил Джексон, делая глоток вина из своего бокала. — Как продвигается расследование?       — Ни один из посланных на Архипелаг шпионов не сумел добыть доказательств причастия северян к убийству Его Величества, — доложил Джебом, обводя весь зал внимательным взглядом, — возможно, северяне не имеют к этому никакого отношения, но я продолжу расследование. Не считаете, что стоит отправить несколько человек и в Сиам тоже?       — Южане так держались за мой брак, что точно не стали бы делать того, что может его разрушить, — рассудил Джексон, переводя взгляд с Марка на Бэма и обратно. — Если это северяне, то я уничтожу их, — холодно произнес принц, наблюдая за плавной походкой Туана. – И начну с Его Светлости.       Для Марка этот приём проходил чрезвычайно скучно. Его окружали альфы, омеги одаривали ревнивыми взглядами и уводили своих мужей как можно дальше от Туана. Однако наиболее презрительный взгляд Марк получил от Бэма. Омега смотрел на него волком весь вечер, кружа повсюду как стервятник, готовящийся спуститься на уже мёртвую жертву и разорвать её на мелкие кусочки. Однако Бэм отчего-то не решался подойти, хотя правила этикета требовали от него этого: несмотря на свою личную неприязнь, этот омега, требующий обращаться к нему по титулу, которого он не имел, обязан был сделать шаг навстречу первым и выразить свое почтение, даже если он ненавидел Марка всей душой. Туан же относился к нему с легким раздражением, потому что «принц-консорт» постоянно маячил перед глазами, мешая обозревать зал и наблюдать за Джексоном, занятым какими-то беседами с различными людьми. В какой-то момент Марк потерял Вана из виду, а заодно и выпал из разговора, тем самым потеряв его нить и не ответив на какой-то вопрос. Туан уже собирался переспросить, но тут перед ним непонятно откуда появился Джексон.       — Ваше Высочество, — опешив, поприветствовал Марк и заметил, что все вокруг него склонились перед принцем. Джексон подал ему руку с мимолетной обезоруживающей улыбкой и спросил:       — Не окажете ли мне честь?       Марк почувствовал, как Ёнджэ осторожно подталкивает его вперёд, и вложил пальцы в чужую ладонь.       — Конечно, — ответил Туан и смущённо опустил глаза, поймав на себе десятки удивлённых, восторженных, а порой и завистливых взглядов, пока Ван вёл его вперед. Джексон дал знак музыкантам, и по тронному залу разнеслась удивительно нежная мелодия арфы, напоминающая о катании на качелях, папиных руках и гигантской тёплой оранжерее, где Марк играл в детстве.       Джексон скользнул ладонью по талии Туана, совершенно инстинктивно отмечая для себя её тонкость, и обхватил пальцы омеги своими, поднимая их руки. Марк положил ладонь принцу на плечо, вставая ближе, так, что мог чётко различить, где заканчивается чёрный зрачок глаза и начинается тёмно-каряя радужка.       Ван шагнул вперёд, ведя в танце, и Марк отступил. Омега давно научился танцевать достаточно хорошо, чтобы мысленно не пересчитывать сделанные шаги, но способности Джексона его удивляли: альфы никогда не считали себя обязанными учиться искусству танца, считая, что подобное положено лишь омегам. Пока омеги учились петь, танцевать, играть на музыкальных инструментах и вести домашние дела, альфы осваивали искусство управления, торговли и другие «мужские» занятия. Но Марк, будучи единственным наследником алмазных шахт и омегой по совместительству, был вынужден учиться и тому, и другому. Однако он покорно позволял альфе вести в танце.       — Вы подумали над предложением, Ваше Высочество? — поинтересовался Марк, своим внезапным вопросом чуть не заставив принца споткнуться.       — В такой чудесный вечер вы желаете говорить о делах, Ваша Светлость? — спросил Джексон, ответив вопросом на вопрос. — Не лучше ли отложить переговоры до завтрашнего утра?       — Грядёт сезон штормов, через пролив понесёт льды, и я не хочу стать жертвой этих обстоятельств, если задержусь с возвращением домой, — ответил Марк, покружившись. Синий плащ сверкал и блестел вместе с застёжкой в свете сотен горящих свечей. Джексон притянул омегу к себе, поворачивая спиной и прижимая к своей груди. Это был лишь элемент танца, но с разных концов зала до ушей Марка и принца донесся возбуждённый шепот. Ван почувствовал ненавязчивый аромат жасмина, исходящий от чужих волос. Он знал, что эфирное масло этого цветка изготавливают только на юге его королевства.       — Если не отпустите меня, пойдут слухи, а ваш жених, кажется, сейчас оторвёт мне голову, — услышал Джексон будто из-под воды. Он осознал, что по-прежнему прижимает омегу к себе.       — Извините, Ваша Светлость, — хрипло попросил Ван, отстраняя Марка от себя. — Я задумался.       — Надеюсь, о договоре, — усмехнулся Марк и коротко кивнул, когда музыка закончилась. Джексон вновь взял его за руку и отвел туда, где Туан стоял в начале вечера.       — Мы поговорим о делах завтра, Ваша Светлость, — сухо добавил Джексон и повернулся, чтобы уйти. — Приятного вам вечера.       Марк станцевал ещё несколько танцев с разными альфами, даже с Джебомом, который в силу своего возраста и опыта двигался в танце просто поразительно хорошо. Он сделал комплимент внешнему виду Туана, похвалил за стойкость, проявленную утром на заседании Совета, и вообще вёл себя подозрительно учтиво. Уже ближе к концу танцевальной части приёма он сопроводил омегу на банкет. Марк, как и подобало уважаемому послу, сидел справа от принца, занимающего место главы стола. Ёнджэ сидел через одно место справа, потому что не принято сажать омег рядом друг с другом. Джебом устроился между ними, перебрасываясь с Чхве редкими, ничего не значащими репликами. Бэм сидел напротив Марка и сверлил его взглядом, что совершенно не портило Туану аппетит. Бокал с вином он ожидаемо оставил нетронутым, и Джексон это заметил.       — Не любите вино, Ваша Светлость? — поинтересовался Ван, бросив на омегу заинтересованный взгляд.       — Не примите за неуважение к вашим виноделам, но я вообще не употребляю алкогольные напитки, — ответил Марк, разрезая ножом говяжий стейк.       — Удивлен, что вы знаете, как правильно резать жареную говядину, — громко подал голос Бэм, и все гости в зале затихли. — Слышал, вы едите сырое оленье мясо.       — Народы крайнего севера действительно употребляют в пищу сырую оленину, — ответил Марк и с улыбкой отложил нож на салфетку. — А это правда, что на востоке Сиама по-прежнему обитают племена каннибалов?       Джебом кашлянул в кулак, пытаясь подавить смешок. Ёнджэ, наоборот, выглядел так, словно увидел призрака. Отвечать на неприкрытый вызов Бэма было крайне глупо, но Марк выглядел так самоуверенно, что Чхве оставалось лишь смириться с произошедшим.       — Ваше преосвященство, — вдруг обратился Джексон к Ёнджэ, избавив Бэма от необходимости отвечать на вопрос Марка, — расскажите мне, что вы думаете о дворцовой часовне. Слышал, вы посетили её сегодня. Я думаю, вам стоит наведаться также и в столичный храм, он в десяток раз больше и красивее. Хотите, чтобы я организовал вам поездку завтра? Если буря уляжется, иначе опасно будет спускаться в долину.       — Почту за честь посетить это место, Ваше Высочество, хотя и здешняя часовня мне очень понравилась, — ответил Ёнджэ и краем глаза заметил, как Марк расстегнул застёжку своего плаща, и синяя ткань волной соскользнула с его плеча, осев на пол бесформенным облаком. Туан наклонился, чтобы поднять его, но Джексон сделал это быстрее: для него это был рефлекс, выработавшийся с годами: он ненавидел, когда что-то лежало на полу, поэтому постоянно поднимал книги в отцовской спальне, расставляя их на полках, а потом, ухаживая за попугаями в птичнике Летних Садов, подвесил все клетки к потолку.       Марк и Джексон встретились взглядами, и принц протянул герцогу его плащ. Ван услышал возмущенный возглас Бэма, но даже не повернулся в его сторону. Туан благодарно кивнул и, кажется, шепнул «спасибо», но взглядом кронпринц задержался на его волосах, пропустив сказанное мимо ушей. В неярком свете они отливали золотом, будто бы смешанным с платиной — такой цвет редко встречался у северян, в основном они все были пшеничными или русыми. Волосы Марка напоминали жемчуг, добываемый имперцами в океане.       — Ваша Светлость, — обратился к Марку Бэм, даже не пытаясь скрыть презрение в своем голосе. — Как насчет того, чтобы прокатиться завтра верхом? У нас тут чудесный сад, а у двух омег всегда найдётся тема для разговора.       — Я не езжу верхом, к сожалению, — ответил Марк и выжидающе посмотрел на Бэма. — И в первую очередь я здесь как посол, а не как омега.       Но южанин не собирался сдаваться так просто. Он хотел встретиться с Марком наедине и вытянуть из него как можно больше информации, втереться в доверие, а потом запугать. Туан являл собой прямую угрозу браку Бэма с Джексоном, даже если сиамец большую часть сегодняшнего вечера просто накручивал себя. Этикет заставил Вана пригласить посла на танец, рефлекс принудил поднять соскользнувший плащ — этим Бэм убеждал себя, но один вид Марка рушил его самообладание.       — А зверинец вы уже посетили? – спросил Бэм с таинственной улыбкой. — У нас там есть потрясающие экземпляры, которые вы, я уверен, захотите увидеть.       — Ну, зверинец и правда стоит посмотреть, Ваша Светлость, — вмешался Джебом, почти видя повисшее за столом напряжение. Он коротко взглянул на Джексона, казалось, с удовольствием наблюдавшего за перепалкой двух омег. И если Бэм выглядел так, словно собирается впиться зубами в глотку Марка, то Туан казался абсолютно спокойным. Его словно забавляла сложившаяся ситуация.       — Что ж, в таком случае, я буду рад посетить его после завтрашних переговоров, а теперь прошу меня извинить, − Марк перебросил плащ через руку и встал, — сложно было спать в незнакомом месте, поэтому я не очень хорошо себя чувствую. Ваше Высочество, вы не будете против, если я удалюсь к себе?       — Хорошо отдохните, Ваша Светлость, — ответил Джексон, улыбнувшись уголком губ.

***

      — Что случилось во время танца? – в ужасе спросил Ёнджэ, когда они с Марком оказались в покоях Туана. — Все гости были в шоке, я сам чуть не обезумел.       — Его Высочество задумался и забыл выпустить меня из объятий, — объяснил омега, подавая плащ слуге. Прежде чем начать этот разговор, оба убедились, что в покоях находятся только слуги из числа северян, преданные Марку и его семье. Совсем молодой омега лет четырнадцати, не так давно ставший прислуживать Туану, с трудом таскал тяжелые ведра с горячей и холодной водой, чтобы приготовить герцогу ванну.       — Боже, оставь это, — проворчал Марк, вырвав ведро из рук слуги. — Себя-то еле носишь, ты что, недоедаешь?!       Слуги семьи Туан никогда не страдали подобным. Их всегда отлично одевали и кормили, а также не заставляли работать на износ.       Слуга отрицательно покачал головой и стыдливо опустил взгляд.       — Просто силы не хватает...       — Пусть кто-нибудь из альф натаскает мне воды, — сказал Марк, подталкивая омегу к двери. — Скажи, что это мой приказ. А ещё, − добавил Туан, взъерошив волосы мальчика, — скажи, что они теперь будут делать это сами каждый вечер. За тобой остается обязанность подготавливать одежду, добавлять в воду масла и цветы, а также приносить еду в мои покои, если я не пожелаю ужинать в компании принца и его свиты. Всё понятно?       — Да, Ваша Светлость! — громко протараторил омега и с улыбкой умчался за альфами.       — Если бы ты стал принцем-консортом, народ обожал бы тебя, — печально вздохнул Ёнджэ и подошёл к окну. — Мне кажется, что буря усиливается. Слишком много снега, а ветер ненормально сильный. Обычно сезон начинается в середине декабря, но даже тогда снегопад не такой обильный. Боюсь, мы не сможем уехать, если задержимся здесь ещё хоть на день.       — Порт не так уж далеко отсюда, — ответил Марк, поворачивая голову на звук открывающейся двери. В покои вереницей вошла четвёрка альф с вёдрами в руках, пока за ними гордо шествовал маленький омега. Вся эта компания направилась в смежную комнату, являющуюся ванной. — Думаешь, с нами что-то случится?       — Его Светлость герцог Нормандский сегодня за обедом, пока ты отдыхал, рассказал мне, что волки в прошлом месяце, то есть еще до начала обильных снегопадов, напали на конвой, сопровождающий крестьян и собранный урожай. Разумеется, они не тронули зерно… но и не оставили никого в живых. – На этих словах у Марка закружилась голова, и он схватился за спинку стула, но Ёнджэ, смотрящий в окно, ничего не заметил. − Популяция хищников увеличивается с каждым годом, хотя их всячески стараются истреблять.       Марк сел, медленно, чтобы не создавать шума. Из ванной доносились тихие голоса альф и звонкий – омеги. Он раздавал указания насчёт того, сколько нужно горячей и холодной воды, чтобы Его Светлость не замёрз и не сварился заживо. После недолгой возни альфы всё той же вереницей покинули спальню герцога, но уже с пустыми вёдрами.       Ёнджэ обернулся и внимательно посмотрел на задумавшегося Туана.       — Я рад, что ты дал принцу Бэму достойный отпор, но, Марк… — сокрушенно пробормотал Чхве, подходя ближе, — ты ходишь по лезвию ножа. И эти объятия на приёме...       — Я не заставлял Его Высочество приглашать меня на танец, — парировал Туан, снимая с талии вышитый пояс. — И уж точно не просил его обнимать меня.       — Но люди восприняли ваши объятия как… как… — силился сказать Ёнджэ, но у него не хватило духа произнести желаемое вслух.       — Как то, что мы любовники? — закончил за Чхве Марк и стянул с себя тунику, бросая её на кровать. — Слухи зачастую беспочвенны, и все это знают. А ещё вряд ли они подумают, что принц был настолько беспечен, что обнимал своего любовника на глазах у десятков гостей и собственного жениха. Это был всего лишь танец, Ёнджэ. Да, вероятно, он задержал меня в том па дольше необходимого, но я не собираюсь танцевать с ним снова, а значит, подобное не повторится.       — Ваша Светлость, — тихо позвал выглянувший из-за двери ванной омега, — ванна готова.       — Не думай об этом, Ёнджэ, — попросил Марк и стиснул плечи Чхве руками. — Лучше поспи и будь готов посетить храм, ты этого так долго ждал.       Ёнджэ сокрушённо покачал головой и молча ушёл. Марк снял с себя оставшуюся одежду и опустился в ванну, полную горячей воды. Пена приятно пахла апельсиновым маслом. Туан прикрыл глаза и погрузился в состояние сладкой неги. Он прокручивал в голове прошедший вечер, вспоминал все знакомства и раздумывал, кого он может использовать, чтобы заставить Джексона заключить договор. Отчего-то не хотелось прибегать к таким мерам как давление, но если Ван не оставит Марку выбора, то он воспользуется всеми возможными способами для достижения своей цели. Туан думал, что если кронпринц сглупит и не поймет всей важности происходящего, то королевство будет обречено, когда он придет к реальной власти. Южане растащат сначала Свальбард, а потом примутся за Империю, потому что им всегда было мало того, что они получали. Алчность возобладала над их умами, стерев в пыль все ценности, которые бережно хранили древние правители Сиама. Марк отлично помнил приезд сиамского принца, просившего его руки. Он настолько сильно хотел заполучить алмазные копи, что проделал ужасающе длинный путь по морю, чтобы сделать предложение лично из-за боязни, что сообщение, посланное с гонцом, могут воспринять как неуважение. В любом случае, Рэймонд Туан послал бы тот же самый ответ, который получил принц: ни за что омега-северянин благородных кровей не станет мужем южанина. Тогда Марк уже был обручен с Джулианом и не совсем понимал, какой цели своим приездом пытался добиться южанин. Не мог же он и впрямь думать, что северянин откажется от брака с принцем собственной страны ради того, кто живет далеко на юге?       Вода потихоньку остывала, и Марк сел спиной к слуге, взявшему мочалку в руки. Она терзала нежную кожу, но делала её чистой. Туан думал, что во всём есть свои плюсы и минусы, и, очевидно, сегодняшний танец с Джексоном принесет омеге не только слухи о том, что он спит с будущим королем, но и нечто другое, гораздо более правильное и ценное.