Столкновение амбиций

      Джексон затянул подпруги, и Эклипс недовольно всхрапнул и дернулся. Ван взялся за повод и погладил жеребца по шее, теребя густую гриву. Конь успокоился, и Джексон опустил стремена, затягивая их ближе к шнеллеру. Рядом стоял заламывающий руки конюх, не знающий, что ему делать.              — Ваше Высочество… — он вновь попытался образумить принца, на что Ван лишь ответил:              — Я сам могу заседлать своего коня. Как дела у Полярис?              — Беременная, — развел руками в стороны конюх. — Какое слово ещё подойдет, чтобы описать ее состояние?              Джексон улыбнулся и повел Эклипса к выходу, добавив:              — Надеюсь, жеребенок будет чудесный. Бэму нужна новая лошадь.              — Пройдет год, прежде чем его можно будет седлать, — нахмурился конюх и указал на дальнее стойло. — Альтаир готов к тому, чтобы его объездили. Он частенько бьет задними ногами в стену, пора его выпустить.              — В прошлый раз, когда его выпустили, он чуть не растоптал шталмейстера, — возразил Ван, похлопывая перчатками по бедру. Конюх промолчал, и Джексон задумчиво склонил голову набок, обдумывая, как лучше поступить. — Ладно, выпусти его. Пусть побегает по маленькому загону, но кто-то обязательно должен остаться и следить, чтобы он не перемахнул через ограду. Я приду после заседания Совета и приведу с собой Бэма, чтобы он посмотрел. Грех такому коню стоять в стойле.              — Вы хотите сами объездить его? — ужаснулся конюх, схватившись за сердце. Джексон смерил его холодным взглядом.              — Не посажу же я Бэма на коня, которому не доверяю, — ответил Ван и вывел Эклипса из конюшни. Морозный воздух благоприятно воздействовал на мозг, и Джексон стал думать над предложением Туана. В какой-то момент он поймал себя на мысли, что даже не знает его имени. В послании гонца говорилось, что в качестве посла прибудет новоявленный герцог Шпицбергенский, сын Рэймонда Туана. Омега. Ван усмехнулся. Он знал все о том, как воздействовать на омег, как вытянуть из них правду, как заставить подчиняться без сопротивления. Чаще они сами отчаянно желали этого, потому что надеялись получить теплое местечко во дворце и компанию будущего короля в своей постели, что принесло бы им положение в обществе и, вероятно, драгоценности. Но Джексон никогда не делал своим любовникам подарков. Он не помнил, что дарил Бэму, хотя даже не спал с ним. И, очевидно, его это раздражало. Бэм не раз намекал на то, чтобы провести вместе ночь, когда они жили в Летних Садах, но кронпринц усиленно игнорировал подобные намеки. Бэм был красив вне всяких сомнений, но ни разу в жизни Джексону не хотелось взять его, хотя сиамец, казалось, обладал всеми необходимыми для этого характеристиками. Принц видел взгляды некоторых альф, когда Бэм вальяжно проплывал мимо них в своих полупрозрачных шелках, что у Джексона вызывало лишь желание отвернуться, но никак не раздеть его.              Оказавшись в саду, Джексон повел Эклипса в привычное место. Огромный клён с тысячелетней историей напоминал ему о лете, когда от пневмонии умер его друг — будущий герцог Нормандский, сын Джебома. Маленький принц провел под кленом весь день, пока вечером его не нашел обеспокоенный отец.              «Принцы не плачут, Джексон, — сказал он тогда. — Даже если очень тяжело, даже если кажется, что ты в ловушке — мы не плачем сами и не позволяем плакать нашим омегам, потому что мы альфы, способные уберечь их от этого. Ты должен быть сильным, Джексон». Эти слова эхом отдавались в ушах Вана каждый раз, когда он видел клен. Дерево напоминало ему о силе, которой он обладал, и о боли, которую должен был терпеть, чтобы по-прежнему обладать силой. Клен был его наследием в той же степени, что и этот дворец, и вся Империя.              Джексон обвел взглядом кровавое море: опавшие листья королевского клена и тех, что были моложе и меньше, устилали всю землю. Они проглядывались даже сквозь снег. Ван помнил, как здесь женился герцог Вестминстерский — прямо перед отбытием Джексона в Летние Сады. Вану тогда было всего одиннадцать, но церемонию он запомнил очень хорошо. Его Светлость женился на светлокожем северянине, у которого волосы были того же цвета, что и у герцога Шпицбергенского. Омега был из не самого знаменитого и сильного рода, но альфа любил его до звезд в глазах. Его волосы тогда украсили красными кленовыми листьями, что превратило омегу в эталон северной красоты для маленького альфы. Джексон думал, что нет омег красивее тех, что живут на Архипелаге. Он думал, что женится на одном из них, когда вырастет. Тогда он еще не знал, что его уже обручили с Бэмом.              Принц поднял взгляд вверх и удивленно хмыкнул, увидев открытые окна. Похоже, Его Светлость не жаловал духоту, которая образовалась в его покоях из-за топящегося камина. Джексон удивился: герцог проснулся так рано, что уже открыл окна. Вдруг в одном из них появилась светловолосая голова.              — Доброе утро, Ваша Светлость, — громко сказал Ван, и Туан удивленно опустил взгляд немного левее, увидев принца возле самой стены.              — О, Ваше Высочество, — воскликнул Марк, улыбнувшись, — вы меня напугали.              — Дико извиняюсь, — произнес Джексон и потянул Эклипса ближе к клёну, чтобы Туану не приходилось высовываться из окна слишком сильно. — В ваших покоях чрезмерно жарко?              — Я ведь северянин, — ответил Марк, — в Империи точно не достаточно холодно для меня.              — И не достаточно рано, видимо, — предположил Ван, прищурившись и скользнув взглядом по восходящему солнцу. — Всегда просыпаетесь на рассвете?              Марк промолчал, опустив голову. Джексон плохо видел его выражение лица, но по поведению понял, что ходит по тонкому льду. Ван знал, что не вытянет правды из Ёнджэ, но… возможно ли, что Туан сам расскажет ему однажды?              — Сон весьма абстрактен, Ваше Высочество, — наконец ответил Марк и высунул из окна руку. Снежинки тут же облепили ее, тая от жара кожи. По запястью стали стекать холодные капли. — Разрешите мне прогуляться по саду? Я видел его только из окна.              — Конечно, Ваша Светлость, — ответил Джексон и сел на коня. Эклипс мотнул головой, непослушно отходя назад с тихим ржанием. — Тише, — попытался успокоить коня Ван и похлопал его по шее. Эклипс встал на дыбы, но Ван удержался в седле и услышал испуганный вскрик.              — Джексон! — завопил Бэм и бросился к Вану, в несколько секунд преодолевая разделяющее их расстояние.              — Не двигайся, — предостерег принц, и Бэм в нерешительности остановился в нескольких метрах от Эклипса и его наездника.              Марк наполовину высунулся из окна, наблюдая за происходящим. Он испытал легкий испуг, когда конь взбрыкнул, однако дальнейшему развитию этого чувства помешал непонятно откуда взявшийся Бэм.              — Медленно отойди влево, — спокойным голосом сказал Джексон, крепче вцепляясь в поводья и наматывая их на свое запястье. Эклипс под ним часто дышал, нервно переступал передними ногами и прядал ушами. Бэм не поворачиваясь стал отходить, пока не прижался к дворцовой стене.              — Ваша Светлость, — позвал Джексон, едва-едва повысив голос, — сожалею, что нашу беседу прервали. Как я и сказал, вы можете прогуляться здесь. Увидимся с вами на заседании Совета после завтрака.              — Спасибо, Ваше Высочество, — ответил Марк с легкой улыбкой, почувствовав на себе уничтожающий взгляд южанина.              — Бэм, — произнес Джексон уже тише, — я погоню Эклипса через десять секунд. Потом ты вернешься во дворец и будешь ждать меня в тронном зале. Нам нужно поговорить.              Ван ударил пятками в бока, и жеребец сорвался с места, будто его понес ураганный ветер. Марк видел удаляющуюся фигуру наездника, наблюдал за ним с улыбкой, пока не услышал голос Бэма.              — Ваша Светлость, — кисло произнес южанин, даже не стараясь скрыть своего недовольства, раздражения и неприязни, — раз вы уже проснулись, идемте в зверинец. Очень хочу вам кое-что показать.              — Согласен, — вызывающе ответил Марк, смотря на Бэма сверху вниз. Плащ с капюшоном с оторочкой из серого песцового меха превосходно сидел на сиамце, если не думать о том, что южане вообще не носят меха. Туан почему-то был уверен, что все теплые одежды у Бэма появились именно с подачи Джексона.              — Тогда буду ждать вас внизу, — не менее вызывающе ответил Бэм и ушел. Марк смотрел ему вслед, пока он не скрылся за поворотом. Туан отстранился от окна и закрыл его. В этот момент раздался стук в дверь, а затем в проеме появился Ёнджэ.              — Доброе утро, — поприветствовал он, с интересом наблюдая за одевающимся Марком. — Собираешься куда-то?              — В зверинец, — ответил Туан, непонимающе смотря на завязки своей рубашки. Попытка затянуть их обернулась тем, что он чуть не задушил себя. Ёнджэ подошел, хлопнул его по рукам и расправил воротник, затягивая шелковые шнурки так, чтобы ткань немного собралась у горла.              — Не умеешь одеваться без слуг? — усмехнулся Чхве, и Марк раздраженно фыркнул.              — Умею, просто эта рубашка уже не в первый раз норовит меня прикончить.              — Собираешься повестись на провокацию Бэма?              — Собираюсь посмотреть зверинец, в который он меня так зовет, — ответил Марк, пожав плечами. — Вряд ли он скормит меня льву, согласись?              — Скорее змее, — предположил Ёнджэ, пока Туан шарил в шкафу, выбирая мех, который сегодня был больше ему по душе. Выбор пал на искусно выделанный замшевый плащ, отделанный мехом лисы-чернобурки по капюшону и длине.              — Ты ведь в курсе, что твой мех наверняка дороже того, что носит Бэм?              — В курсе. На нем был обычный песец, — ответил Марк, завернувшись в свой плащ. — У меня есть еще горностай, голубой песец, норка, соболь, полярный волк и…              — Белый медведь, — закончил за него Ёнджэ, но Туан не подал виду, что ему стало невыносимо больно где-то в груди.              — Все это дороже обычного песца, — произнес Марк, повернувшись к зеркалу. Он даже не смотрел на Ёнджэ, зная, что тогда не выдержит. Туан не плакал с момента похорон. Джулиана отпевали в закрытом гробу, потому что его тело было изуродовано так сильно, что невозможно было смотреть.              — Вообще, этикет требует, чтобы гость одевался скромнее хозяина, дабы не обижать его, — скептично сообщил Ёнджэ, и Туан по его голосу понял, в чем здесь подвох.              — А поскольку хозяин здесь вовсе не Бэм, а кронпринц Ван, на котором сегодня был полушубок из шиншиллы, я вполне могу надеть свою лису, — подытожил Марк и под осуждающий взгляд Ёнджэ вышел из покоев.              — Хочешь, чтобы я пошел с тобой? — спросил Чхве, засеменив следом за длинноногим герцогом.              — Ты ведь хотел съездить в город, чтобы посмотреть церковь, — напомнил Марк, остановившись и повернувшись к Ёнджэ лицом. — Сделай это, пока погода позволяет спуститься в долину. Я справлюсь. Сам знаешь, что я сумею себя защитить.              Ёнджэ нерешительно улыбнулся и кивнул. О способностях Марка ему было известно буквально все.              Они прошли по жилому крылу, спустились по лестнице в гигантский холл и увидели Бэма, стоящего у выхода и похлопывающего перчатками по бедру.              — Ваше Преосвященство, — сухо поприветствовал Бэм Ёнджэ и осмотрел закутанного в мех Марка с ног до головы. Шумный вздох выдал его недовольство.              — Не терпится увидеть ваш зверинец, — очаровательно улыбнулся Марк и взял Ёнджэ за руку. — А ты езжай в город. Не хочу, чтобы из-за меня ты откладывал все свои планы.              — Хорошо, — согласился Чхве и искоса взглянул на Бэма. — Но будь осторожен.              — Само собой, — ответил Марк и последовал за Бэмом. По внутреннему двору сновали слуги, кланяющиеся южанину в ноги каждый раз, когда видели его. Вероятно, у них не было выбора, иначе могли получить наказание. Даже отец Марка не требовал подобного, а он был герцогом и самым богатым человеком королевства.              Молодой омега не удержал в руках мешок с мукой, когда попытался поклониться, и потому упал на землю вместе с ним. Бэм раздраженно фыркнул и двинулся дальше. Марк подал упавшему руку, с неприятным удивлением заметив страх в чужих глазах.              — Это просто помощь, — тихо произнес Туан, удовлетворенно улыбнувшись, когда омега вложил свои дрожащие пальцы в его ладонь. Бэм обернулся и смерил Марка недовольным взглядом, а потом посмотрел на слугу так, что тот поспешил побыстрее уйти. Однако он посмотрел через плечо, едва слышно произнеся «спасибо, Ваша Светлость». Но Бэм в этой фразе услышал хорошо завуалированное «лучше бы вы стали принцем будущего короля».              — Это всего лишь слуги, Ваша Светлость, — фыркнул Бэм, складывая руки на груди.              — Это люди, помогающие нам одеваться по утрам, наполняющие наши ванны, готовящие нам еду, обогревающие наши покои, содержащие их в чистоте и… мне продолжить? — Марк вскинул бровь, и Бэм отвернулся.              — Зверинец в другом крыле, но нам не попасть туда привычным путем — переход реставрируют, это займет какое-то время. Нужно пройти через сад, — объяснил Бэм, и Туан довольно улыбнулся.              — Отлично, я как раз хотел увидеть королевский клен вблизи, — оживился Марк, раздумывая над тем, встретят ли они там принца. Глупо было бы отрицать, что Джексон приятно удивил омегу своим умением держаться в седле. Немногие способны удержаться на коне, когда он встает на дыбы.              Всю дорогу до сада они шли молча. Однако, как только ноги Марка ступили на укрытый снегом ковер из листьев, Бэм вдруг заявил:              — Мы с Джексоном готовимся к помолвке. Надеюсь, вы задержитесь достаточно, чтобы поприсутствовать на балу в честь этого события.              — Я уеду сразу после того, как я и Его Высочество обсудим все надлежащие вопросы, — ответил Марк. Туан не без удовольствия заметил, как Бэм сжал руки в кулаки.              Послышался топот копыт. Марк и Бэм одновременно устремили взгляд в сторону, откуда доносился звук. Из рощицы появился Джексон на взмыленном жеребце. Ван потянул за поводья, и Эклипс, заржав, остановился.              — Направляетесь в зверинец? — спросил Джексон, откинув со лба мешающие волосы. Они были каштановыми, но при ярком солнечном свете напоминали молочный шоколад. Зато волосы Марка на солнце просто сияли, невольно приковывая к себе взгляд принца.              — Да, — ответил Бэм и, шагнув вперед, прижался щекой к колену Вана, подняв руку и положив ее ему на бедро.              — Кстати, Ваше Высочество, заранее хочу поздравить вас со скорой помолвкой. Вероятно, меня уже здесь не будет, чтобы сделать это непосредственно в день такого знаменательного события. — Марк заметил, как побледнел Бэм. Джексон, казалось, был в полном замешательстве.              — Поздравить… с чем? — переспросил Ван, опуская на Бэма недовольный взгляд. Южанин виновато посмотрел на него, и Марк внезапно почувствовал себя третьим лишним. — Насладитесь прогулкой, — сухо продолжил Джексон и уже собирался ударить коня по бокам, как вдруг Марк подал голос:              — У вас нет яблок, Ваше Высочество? — Принц непонимающе посмотрел на него. — В седельной сумке, — пояснил Марк и кивнул на седло. Джексон кивнул, улыбаясь, и достал из сумки небольшое яблоко. Эклипс, унюхавший запах любимого лакомства, тут же стал вертеть головой и нетерпеливо стучать копытом по земле. Ван спрыгнул с коня и протянул яблоко Марку.              Туан с легкой опаской приблизился к коню, коснулся рукой в перчатке его шеи и замер, когда Эклипс всхрапнул.              — Ему нравится, не бойтесь, — тихо сказал Джексон, и улыбка сползла с его лица сразу же, как только Бэм робко взял его за свободную руку. Элементарная вежливость не позволила Вану сбросить пальцы южанина со своего запястья и унизить его при Туане, дав герцогу понять, что отношения у будущих супругов совсем не такие радужные, какими они должны быть.              Марк, впрочем, оставил этот жест Бэма без внимания и, запустив пальцы в густую гриву, протянул Эклипсу яблоко. Тот неаккуратно взял его и в считанные секунды уничтожил мощными челюстями. Туан почесал его между ушей, и конь ткнулся носом ему в плечо, смотря на герцога своими карими глазами. Марк тихо засмеялся и отошел назад.              — Спасибо, Ваше Высочество, — поблагодарил Марк с улыбкой, и Джексон, улыбнувшись в ответ, избавился от руки Бэма и забрался в седло.              — Увидимся на заседании, Ваша Светлость. Бэм, — холодно позвал Джексон, и южанин вскинул на него затравленный взгляд, — через час в тронном зале.              Не дожидаясь ответа, Ван хлопнул Эклипса по крупу, и конь сорвался с места. Остаток пути Бэм и Марк прошли в полной тишине. Туан восторженно вертел головой, осматривая красивейшие деревья. Кленовый лес, увиденный им, по-прежнему вызывал неприятные ассоциации с кровью, но Марк не мог сопротивляться его очарованию.              Когда омеги подошли к дверям зверинца, Бэм заметно оживился. Стражники открыли перед ними двери, впуская внутрь. Пахло сеном, мокрой шерстью и кровью, отчего Бэм тут же сморщил очаровательный носик. Марк, в прошлом году проживший в одном поселении с шахтерами почти два месяца, был более привычен к неприятным запахам.              Кругом были клетки. Огромные помещения с застекленными потолками у птиц и животных, привыкших к теплу. Была только одна клетка с наружной стеной из чугунных прутьев. Она находилась в самом конце корпуса. Оттуда веяло холодом, тоской и отчаянием. Большой отрез алой ткани скрывал ее от глаз. Марк в нерешительности подошел ближе, сдернул ткань, а затем едва подавил в себе желание закричать. Туан прижал ладонь ко рту для пущей уверенности, когда услышал позади себя голос Бэма:              — Прекрасен, когда сидит по ту сторону, не правда ли?              Из клетки на Марка смотрел снежный барс. Здоровый самец, крупный даже для тех, что населяли Архипелаг. Он не мигая глядел в глаза Туана, а затем обнажил клыки и зарычал. Зверь принялся ходить вдоль стены из прутьев, сверкая голубыми глазами.              — Отец Джексона поймал его несколько лет назад, насколько я знаю, — произнес Бэм, подойдя ближе. Марк все еще был в ступоре, поэтому даже не слушал его. — Таких, как он, нужно либо держать в клетке, либо убивать. Другого они не заслуживают.              Марк прекрасно знал, что на самом деле имел в виду Бэм, говоря подобное. Несложно было провести аналогию с самим Туаном, и южанин даже не пытался скрыть своих истинных чувств: он хотел либо запереть Марка в клетке, либо убить его. В этой краткой фразе содержалась вся ненависть южан к северянам.              Туан перевел дыхание и развернулся, стараясь держаться достойно. К счастью, отцовское воспитание помогло ему в этом. Он одарил растерявшегося от подобного Бэма холодным взглядом. В этом было достоинство снежного барса, который красовался на гербе Туанов — он мог успешно разорвать на кусочки змею, вздумавшую укусить его, даже если бы это стоило ему жизни. Враг был бы повержен. Но Марк не собирался жертвовать собой. Есть множество способов выдрать чужие ядовитые клыки, оставшись при этом в живых.              — Спасибо за экскурсию, — поблагодарил Марк, совладав со своими чувствами. Бэм нервно улыбался, явно не зная, что ему теперь делать. Туан оказался куда более крепким орешком, чем выглядел: хрупкий омега с наивными глазами и стереотипом о том, что северяне не отличаются умом. Однако было непонятно, откуда вообще взялся этот стереотип. Будь Марк немного азартнее, он поставил бы все свое наследство на то, что это выдумки южан — жалкие попытки заставить имперцев недолюбливать северян, чтобы через народ повлиять на правителя и заставить его вывести флот из пролива, тем самым открыв сиамцам прямую дорогу к заливу и столице Свальбарда.              — Его Высочество, как было им же и сказано, будет ждать меня на заседании Совета, — улыбнулся Марк, но вышло не очень дружелюбно. — Боюсь, я должен откланяться, чтобы привести себя в порядок. Да он и вас хотел видеть, — Туан сверкнул глазами, пряча усмешку в приложенной к губам ладони. — Вам стоит поспешить. Не заставляйте принца ждать.              Марк развернулся и двинулся к выходу. Он не слышал позади шагов, а значит, Бэм остался на месте, либо переваривая услышанное, либо уже придумывая план мести. Впрочем, Туан не боялся южанина. Марк был достаточно внимателен, чтобы заметить навязчивость Бэма и недовольство Джексона. Пренебрежение наследного принца можно было увидеть невооруженным глазом. Возможно, будь южанин чуть менее прилипчив, у него было бы куда больше шансов на то, чтобы завоевать чужое сердце. Но Марк приехал сюда не для того, чтобы раздавать бесплатные советы.              Туан покинул зверинец с отстраненным выражением на лице и отвратительным чувством глубоко внутри. Барс страдал, и это тоже было легко заметить. Дикие животные не созданы для клеток. Их стезя — свободный мир или бесконечный полет, а привязь только разрушает все. Никакие звери не живут в неволе долго.              Оказавшись в саду, Марк огляделся в попытке понять, в какую сторону он должен идти. К счастью, внутренний двор замка гудел разнообразными звуками, поэтому Туан легко определил нужное направление. Он шел медленно, рассматривая красивый пейзаж. Марк наклонился и поднял с заснеженной земли большой красный лист. Послышалось лошадиное ржание, и Туан обернулся, думая, что его вновь ждет встреча с принцем, но на крупном гнедом коне сидел герцог Нормандский.              — Ваша Светлость, — поприветствовал Марк, когда Джебом подъехал ближе и спрыгнул с коня. Для своего предполагаемого возраста он был еще вполне хорош собой и, очевидно, достаточно силен, чтобы управляться с этим тяжеловозом. Джебом вел коня в поводу, улыбаясь Марку.              — Как вам зверинец? — поинтересовался Им, потянув упрямого коня вперед. — Этому необъезженному черту тоже не помешала бы клетка.              — А мне он показался спокойным, когда вы подъехали, — заметил Марк, потрепав лошадиную гриву. Туан оставил вопрос Джебома без ответа, надеясь, что тот оставит эту тему, но герцог оказался куда более проницательным и спросил:              — Он показал вам барса, не так ли?              Марк молча кивнул и продолжил путь, держась чуть левее Джебома. Тот раздраженно хмыкнул, а после и вовсе выругался, однако тут же принес извинения за свою несдержанность.              — Три года назад Его Величество поймал барса с определенной целью, как он сам мне сказал, — откровенно сказал Джебом, смотря прямо перед собой. — К сожалению, я так и не узнал, что это была за цель. Однако факт, что барс так и не был убит, наводит на определенные мысли. Король Ван не был садистом, поэтому могу с уверенностью сказать, что он не стал бы использовать животное для травли или боев. Здесь было что-то иное и куда более значимое.              — Могу ли я просить вас о просьбе, Ваша Светлость? — вдруг спросил Марк, позабыв о том, что свои слова нужно тщательно обдумывать, прежде чем позволять им сорваться с языка. — Я хочу, чтобы его выпустили.              «Я хочу» — универсальная фраза, при помощи которой Марк Туан всегда добивался желаемого. В детстве это просто были забавы, красивые игрушки и отцовское внимание, потому что омега рос в обстановке, позволяющей получить что угодно. С годами добиваться этого становилось все сложнее, поэтому настойчивое «я хочу», сказанное детским голосом, превратилось в «я хочу» с придыханием, когда дело касалось Джулиана. Однако фраза эта всегда имела под собой алмазную основу, которая с Джебомом, увы, не сработала.              — Его Высочество не пойдет на это. — Джебом грустно улыбнулся уголком губ и задумался о чем-то. Марк внимательно смотрел на его лицо, сжимая в пальцах свои перчатки, снятые несколько минут назад. Пальцы отчаянно желали почувствовать холодный снег, которого здесь было катастрофически мало по меркам северянина. Несмотря на то, что все сплошь было покрыто белой снежной простыней, Туан не чувствовал удовлетворения, потому что зима в Империи разительно отличалась от той, что бушевала в Свальбарде, будучи королевой всех северных земель. Там правил холод и снежный покров, которые утаскивали на тот свет любого, кто имел неосторожность бросить им вызов.              — Но ведь можно сделать это без его ведома, — тихо добавил Джебом, так что Марк едва смог расслышать. — Но я не стану скрывать вашего причастия к этому. В гневе Его Высочество страшен.              — Думаю, что смогу сгладить острые углы, — уверенно произнес Марк, однако улыбка вышла нервной. Туан получил кивок в ответ, и Джебом ушел вперед, ускорившись. Конь за ним тяжело ступал следом, а Марк думал над тем, чего будет стоить эта выходка.              

***

             Джексон расседлал коня и позволил слугам почистить его. Эклипса крепко держали двое рослых конюхов-альф, пока прыткие омеги орудовали щетками, счищая снег, налипший на мускулистые ноги и подковы, и ловко уклоняясь от попыток жеребца лягнуть кого-нибудь.              Ван взял вальтрап и длинный кожаный ремень в конюшне, а после вышел на свежий воздух, делая глубокий вдох. Альтаир беспокойно носился по загону в двадцати метрах от Джексона. Ван крепче сжал ремень в руке и пошел вперед, по пути подзывая к себе конюхов, ведущих тяжеловозов.              — Пусть конюшата расседлают их и вычистят, а вы нужны мне здесь. Будем укрощать строптивого, — сказал Джексон, и конюхи, отвесив неловкие поклоны, поторопились в конюшню, где держали тяжеловозов. Ван видел, как из кленовой рощи вышел Джебом, ведя одного такого в поводу. Альфа тоже заметил его и, отдав повод слуге, направился к принцу.              — Альтаира никто не может объездить уже полтора года, — предупредил герцог, но Ван в ответ лишь неопределенно хмыкнул. — Не стоит рисковать своей жизнью, Ваше Высочество. Здесь есть люди, которые могут справиться с конем вместо вас.              — И погибнуть вместо меня? — сухо спросил Джексон и, взявшись за верх ворот, сдвинул их на себя. Альтаир бродил у дальнего конца загона, беспокойно прядая ушами. — Я собираюсь подарить его Бэму на рождество, а для этого коня нужно объездить. Я хотел привести его посмотреть, но в итоге понял, что Альтаир еще даже не привык к седлу. Пусть подарок будет сюрпризом, Бэм и так достаточно неуютно чувствует себя здесь.              Джебом вскинул бровь, но ничего не ответил. Поведение Бэма указывало вовсе не на то, что ему неуютно — скорее на то, что ему было здесь слишком уютно. Настолько, что он требовал от слуг звать его по титулу принца-консорта.              Альфа заметил мелькнувший между деревьями темный плащ из чернобурки и едва заметно улыбнулся. Из рощи вышел герцог Шпицбергенский и заинтересованно посмотрел в сторону загона. Джебом махнул ему рукой, приглашая присоединиться. Марк потоптался на месте несколько секунд, а затем подошел ближе.              — Можете понаблюдать за тем, как принц рискует своей жизнью, — мрачно произнес Джебом, нагоняя страху. Однако Марк не выглядел испуганным, зато в красивых глазах зародился неприкрытый интерес.              — Ничего не смыслю в коневодстве, но этот жеребец выглядит просто потрясающе, — произнес Туан, натянув на замерзшие руки перчатки из оленьей кожи, изнутри утепленные мехом норки. — Наверняка вы знаете, что мы не разводим лошадей.              — Слышал, олени являются отличным средством передвижения. Выполняют те же функции, что и лошади, но при этом выглядят куда благороднее, — заметил Джебом, внимательно наблюдая за Джексоном, бродящим вдоль ограды в ожидании конюхов.              — Увы, но я никогда не мог оценить этого ажиотажа вокруг благородства оленей, — хмыкнул Марк и уперся руками в невысокую ограду загона. Джебом бросил на омегу любопытный взгляд и задумался. Он был знаком с отцом герцога, когда-то давно даже посещал их родовой замок, но Туан тогда только родился, поэтому не мог помнить об этом визите. Папа Марка к моменту приезда герцога Нормандского в Свальбард уже отбыл в северную часть Архипелага, оставив новорожденного сына и собственного супруга одних. Джебому хорошо была известна натура омег этой породы — он сам был женат на таком. Формально они все еще были женаты, но не виделись больше десяти лет. Омега Джебома, как и избранник герцога Вестминстерского, был северянином, но с прекрасной родословной и золотыми шахтами в качестве приданого. Он был из древнего дворянского рода, состоящего в родстве с королевской семьей Свальбарда. Многие думали, что все северяне Архипелага одинаковые, но альфа знал, что это ложь — были и другие, в чьих жилах текла кровь диких племен. Их неутомимо тянуло на крайний север, за черту, признанную неприемлемой для выживания.              После смерти сына омега Джебома прожил в столице еще пять лет. С каждым днем он увядал все больше, и в итоге альфа просто позволил ему уехать. Родовое гнездо в герцогстве Нормандском пустовало уже очень давно, потому что Джебом не мог заставить себя вернуться туда, прячась за необходимостью помогать будущему королю. Он доверил дела управляющему и получал от него частые письма и отчеты с описанием того, как идут дела. Джебом всегда был в курсе количества собранного урожая, уплаченных налогов, сменившихся слуг и увеличения или же наоборот уменьшения поголовья скота. Альфа знал, что ноги сами понесут его в пыльную детскую, как только он ступит на порог своего дома.              Джебом смотрел на Марка и думал, проявит ли себя со временем «дикая» кровь в этом омеге. Она уже дала о себе знать, выразившись в его внешности — жемчужные волосы были прямым тому подтверждением, а его красота… боже, увидев его на пристани, альфа едва подавил возглас восхищения. Обычные северяне отличались прекрасной внешностью, а у диких была своеобразная строптивая красота, но смесь порождала настоящий алмаз. Таким был Марк Туан.              Слуги докладывали альфе о том, что Его Светлость открывает окна, чтобы было прохладнее, и это могло значить только одно: столица недостаточно холодная для него. У Джебома были свои соображения насчет этого омеги, которые в корне отличались от планов наследного принца. Джексону слишком многое было неизвестно: ни о планах его собственного отца, ни о ряде желаний Рэймонда Туана. Джебом и сам был осведомлен лишь о некоторых вещах, но был достаточно умен, чтобы догадаться до всего остального самостоятельно. При известных переменных сложить два и два было не так уж и сложно. Однако у короля Свальбарда тоже могли быть свои собственные замыслы, что слишком сильно усложняло стоящую перед Джебомом задачу. Король южан, между делом, и вовсе вынашивал ужасающие планы.              Альфа отвлекся от своих мыслей, когда услышал яростное лошадиное ржание. Альтаиру на шею набросили веревку, чтобы удержать его на месте. Джексон стоял, немного согнув ноги в коленях, чуть правее от коня и крепко держал вальтрап, зажав в зубах ремень. Несколько конюхов не позволяли жеребцу сдвинуться с места, а Ван, изловчившись, набросил вальтрап ему на спину, расправляя его. Он закрепил его ремнем на животе Альтаира и медленно отошел назад, приказав конюхам отступить. Жеребец помчал сразу, как только почувствовал свободу. Он хотел избавиться от мешавшего ему куска меха на спине, но Джексон закрепил его слишком крепко. Чтобы не рисковать, Ван перемахнул через невысокую ограду следом за конюхами и пошел вдоль нее, обходя загон.              Марк увидел грязь на его ладонях и лице, когда принц подошел ближе. Тут же примчался слуга с плащом, и Туан вспомнил, что видел на Джексоне мех ранее, но сейчас на альфе был только камзол из дубленой кожи, надетый поверх туники с длинным рукавом.              — Пусть привыкнет к вальтрапу поначалу, не снимайте его до вечера и загоните Альтаира в стойло, пока он не навредил себе в попытке избавиться от того, что ему мешает, — приказал принц подошедшему конюху. — Понравилось представление, Ваша Светлость?              — Не назвал бы подобное представлением, Ваше Высочество, — высказался Марк, вызывающе улыбнувшись. — Вы отлично умеете укрощать.              Джебом прищурился, вперившись взглядом в лицо Джексона, раскрасневшееся от морозного воздуха. Однако он не увидел даже намека на недовольство или — что хуже — гнев. Вместо этого Ван растянул губы в улыбке и засмеялся, да так громко, что привлек внимание близко находящихся людей. Марк растерялся на мгновение, но быстро взял себя в руки и улыбнулся в ответ.              — Поверьте, Ваша Светлость, — неожиданно холодно произнес Ван, резко перестав смеяться, − это лишь минимум того, что я могу сделать, когда кто-то стоит на моем пути.              — Не знал, что кони мешают вашему правлению, — хмыкнул Туан, чем заставил Джебома почувствовать нечто напоминающее гордость. Джексон смерил омегу каким-то странным взглядом. Герцог Нормандский увидел в его глазах спектр сменяющих друг друга эмоций: непонимание, мгновение злобы, расслабление, удовольствие. Все это произошло в считанные секунды, а Ван умело держал себя в руках… раньше. Джебом осознал, что в присутствии Туана рычаг, отвечающий за невозмутимость Джексона, становится неуправляемым.              — Я отменил сегодняшнее заседание Совета, — парировал принц, отчего Марк побледнел, ведь это означало, что ему придется задержаться здесь еще на какое-то время. — Ваше предложение я все еще обдумываю и намереваюсь обсудить его со своими советниками.              Туан промолчал, зная, что спорить с принцем — дохлый номер. То ли это было маленькой местью за его едкую подколку про лошадей, то ли Джексон был подвержен влиянию южан куда больше, чем изначально казалось. В любом случае, Марк ничего не мог сделать. Беспомощность в данной ситуации давила на мозг откуда-то изнутри, вызывала мигрень и навязчивое чувство беспокойства. Без Ёнджэ рядом Туан ощущал неловкость, стоя рядом с Ваном, но Джебому, к счастью, удалось немного разрядить обстановку:              — Его Преосвященство отправился в город почти сразу после того, как вы ушли посмотреть зверинец. — Джебом бросил на Джексона мимолетный взгляд, чтобы убедиться в том, что неопытный еще правитель больше не скажет какой-нибудь ерунды, способной обидеть посла. Но Ван не собирался участвовать в этом разговоре.              — Мне нужно привести себя в порядок, а еще я голоден, как черт, поэтому предлагаю вам, герцог Нормандский, разделить со мной трапезу в моих покоях.              — С удовольствием, — согласился Джебом и сложил руки на груди, глядя вслед Джексону, широко шагающему через внутренний двор замка. — Не принимайте близко к сердцу его слова, Ваша Светлость. Альфы иногда довольно вспыльчивы.              — Меня воспитывал альфа, — сухо ответил Марк, поправив капюшон. — Так что мне ли не знать. Но скажите, — Туан повернулся к Джебому лицом, — когда Ёнджэ вернется?              — Если осмотр займет у него весь день, то завтра утром, так как подниматься сюда в темноте слишком опасно, — ответил Джебом и предложил Марку руку. Туан охотно взялся чуть выше локтя, этим привычным жестом показывая, что альфа лишь оказывает поддержку и следует этикету, чтобы не породить лишних слухов. Так ему всегда приходилось держаться за короля, когда тот изъявлял желание потанцевать с ним на приемах, устраиваемых в честь того или иного события. Но Тристан, к этому моменту уже успевавший пригубить несколько бокалов вина, пьяно дышал Марку в лицо и все время норовил опустить свою руку с талии омеги на его зад. В такие моменты рядом всегда оказывался Джулиан, своим хищным взглядом останавливавший любую форму поползновений в сторону своего жениха. «Обещаю, что избавлю тебя от его общества, как только взойду на престол», — клялся принц, а Марк почти не верил. «Ты избавил меня только от своего общества», — думал омега, поднимаясь с Джебомом по лестнице, ведущей к парадному входу во дворец.              Размеры и красота этого места поражали. Туан устал считать повороты, которые они преодолели в тишине, прежде чем стража открыла перед ними двойные двери, пропуская в просторный холл.              — Проводить вас до покоев? — спросил Джебом, мягко отстранив от себя Марка. Туан задумчиво посмотрел на него, утопая в собственных воспоминаниях, и отрицательно покачал головой. — Прикажу, чтобы вам в спальню принесли завтрак. Думаю, уже около девяти.              — Спасибо, — ответил Марк и развернулся, чтобы уйти, но через плечо тихо спросил: − Вы правда сделаете это?              — Сделаю, — без промедления ответил Джебом, но в ответ получил лишь кивок и полный благодарности взгляд.              

***

             Весь день Марк провел в своих покоях, борясь с накатывавшей дремотой. Он написал отцу письмо, делясь своими наблюдениями, и пожаловался на недостаточно низкие температуры и малое количество снега. Он вложил в конверт кленовый лист, который подобрал в саду и сопроводил его фразой: «Как думаешь, отлично бы смотрелось на моих волосах?». При всем своем характере Туан оставался омегой, даже если всячески старался отодвигать свой пол на второй план.       Поскольку искать встречи с Джексоном было бесполезно, пока он сам этого не захочет, Туан решил скоротать время за книгой, наведавшись в королевскую библиотеку. Она поражала своими размерами, но еще более удивленным оказался тамошний смотритель, польщенный тем, что такой высокопоставленный титулованный господин посетил его скромную обитель. Скромной библиотеку уж точно нельзя было назвать, а Марк, воспользовавшись лояльностью смотрителя, взял несколько книг и ушел с ними назад в свои покои. Его нещадно клонило в сон, поэтому он отказался от позднего ужина и приказал подготовить для него ванну. Тогда Туан узнал, чего ему будет стоить выходка с барсом.              Марк нежился в теплой воде, лежа в пене по самую шею, когда услышал голос явно разъяренного принца Вана. Он требовал немедленно увидеть герцога Шпицбергенского, а слуги тщетно пытались выпроводить его, говоря, что Его Светлость принимает ванну.              — Оставьте нас, — громко сказал Марк и прикрыл глаза, даже не стремясь подавить расцветающую на губах улыбку. Он услышал, как хлопнула дверь, и звук быстрых шагов.              — Похоже, нынешнее поколение северян совершенно ничего не знает о том, где заканчивается граница их полномочий, — прорычал Джексон, стоя к разомлевшему Марку лицом. Его совершенно не смущал обнаженный омега перед ним, прикрытый лишь пеной. Хотя Туан выглядел так, словно все его тело покрыто броней. Ван поймал себя на мысли, что нагота является чужим оружием и щитом одновременно.              — Видите ли, Ваше Высочество, — медленно произнес Марк, даже не подумав открыть глаза, — мое поведение прямо пропорционально тому уважению, которое мне выказывают. Ваш принц обошелся со мной не очень хорошо сегодняшним утром. — Туан согнул ноги, чувствуя, как его колени поднимаются над уровнем воды и пены. Джексон скользнул недолгим взглядом по открывшимся его глазам полоскам нежной влажной кожи, прищурился и отвернулся, нервно постукивая по полу носком сапога. Туан же подумал о том, что точно одержит победу, если решит покинуть ванну прямо сейчас, однако он так и не сделал этого.              — Барс не заслуживал того, чтобы быть запертым в клетке, — продолжил Марк и наконец распахнул глаза, вызывающе глядя на альфу снизу вверх. — Вы кажетесь мне разумным человеком, Ваше Высочество, — Туан вытащил из воды руки и положил локти на бортики ванны, — лев — символ вашей власти. Хотели бы видеть его в клетке?              Джексона трясло от едва сдерживаемого гнева. Он хотел броситься вперед, вцепиться в чужую шею и с головой окунуть надменного северянина в воду. Хотел увидеть, как тот захлебывается, пытается вырваться, а после обмякает и испускает дух. Однако ледяной взгляд Марка незримо заставлял имперца оставаться на месте. Еще одна особенность дикой голубой крови северян — управлять чужим разумом. И сердцем.