В омуте взгляда

      Новая староста школы продолжала сидеть не шелохнувшись даже после того, как услышала звук закрывшейся двери.       Разум отказывался осознавать произошедшее.       Нет. Только не в этот вечер!       Слишком много потрясений для того дня, когда ты решила, наконец, начать новую жизнь, постараться отпустить все гнетущие тебя проблемы и заботы, насладиться последним спокойным учебным годом в кругу своих друзей.       И тут…       Как по заказу!       Тамбур. Малфой. Долохова. Крам. Долгожданная должность. Опять Малфой! С ней! В соседней спальне! ЦЕЛЫЙ ГОД!       Казалось, в районе затылка что-то зашевелилось от такого нервного перенапряжения. Можно было смело идти искать Лавгуд для проверки своей головы на наличие в ней мозгошмыгов.       Гермиона прикрыла глаза и стала медленно массировать виски руками.       «Мерлин, пусть этот день скорее закончится! Иначе очередной «приятной» новости из разряда а-вместо-Филча-смотрителем-назначен-дементор-Азкабана я просто не перенесу...»       — Мисс Грейнджер? Вы хорошо себя чувствуете?       Гермиона резко открыла глаза.       Она совсем позабыла, что всё ещё находится в кабинете директора. И судя по тому, что Макгонагалл в считанные секунды выставила за дверь всех старост, им предстоял какой-то деликатный разговор с глазу на глаз.       — Да, профессор. Прошу прощения за непозволительное поведение мальчиков. Слишком много волнительных новостей за сегодняшний день…       — Я всё прекрасно понимаю, мисс Грейнджер. И попросила Вас задержаться именно для того, чтобы обсудить, пожалуй, самую волнительную новость для всех вас. У меня нет ни капли сомнения, что Вы правильно поймёте причины, по которым мистер Малфой был назначен на эту должность, и в доходчивой форме сможете передать их Вашим друзьям.       Гермиона утвердительно кивнула головой, давая понять о готовности к разговору.       — Что ж. Судя по бурной реакции на известие, полагаю, что Вы, как и Ваши коллеги, ожидали услышать имя мистера Поттера?       — Ну, этот вариант был самым ожидаемым, — ответила Гермиона. — После всех его достижений и подвигов! Хотя… — задумавшись, она замолчала на несколько секунд. — Учитывая всю предстоящую нагрузку для подготовки вступления в должность, некоторое пренебрежение к правилам и…       Девушка вновь углубилась в размышления.       Она вдруг стала ощущать себя глупой, несмышленой первокурсницей в глазах директора.       Дура!       Ведь могла догадаться намного раньше! Теперь это казалось так предсказуемо!       В отношении знаний, оценок и интеллектуальных возможностей во всём Хогвартсе с ней мог сравниться, разве что, только Малфой! Отчасти, это была вторая причина, по которой он на дух не мог переваривать гриффиндорку — она всё время была на шаг впереди него.       Кроме того, о его магических способностях знал каждый второй студент, как и то, что Мафлой — фамилия очень древнего рода аристократов, обладающего магией крови. Если бы не подпорченная Чёрной меткой репутация, он с лёгкостью мог бы получить должность аврора, даже не проходя собеседования.       Ну и, конечно же, тот факт, что блондин являлся ловцом сборной Слизерина по квиддичу, только добавлял плюс в копилку его достоинств для выбора на должность старосты школы.       — Да, — наконец ответила Гермиона. — Теперь понимаю. По успеваемости, конечно, Гарри необходимо хорошенько напрячься, чтобы опередить Малфоя.       — И дело не только в этом, мисс Грейнджер.       Она подняла вопросительный взгляд на Макгонагалл.       — Как Вы знаете, Визенгамот снял все обвинения с семьи Малфой благодаря вашим показаниям. И мой выбор старосты школы во многом основывался именно на этих сведениях.       Лицо Гермионы приобрело выражение полного непонимания сказанного. Каким образом рассказ о том, как Малфой трусливо спасал свою шкуру, в последний момент переметнувшись на сторону Поттера и остальных, мог подтолкнуть к определению его лучшим учеником?       — Судя по Вашему рассказу, мистер Малфой пришёл на выручку в тот момент, когда должен был опознать мистера Поттера в своём поместье? Исходя из этого, можно сделать вывод, что, несмотря на страх перед Волан-де-Мортом, который мог в любой момент проникнуть в его сознание, ваш сокурсник всё же понадеялся на своих давних школьных неприятелей. Он поверил именно в вас. Иначе стал бы он рисковать собой и жизнью своей семьи?       Гермиону словно ударила молния.       Никогда раньше она не задумывалась о поступках Малфоя с такой стороны.       Это казалось ненормальным — видеть в нём что-то хорошее. Осознавать, что он подставил себя ради спасения близких.       Нет!       Малфой способен любить только себя, упиваться властью и насмехаться над более слабыми. И для этого он пойдёт на сделку хоть с самим дьяволом. А поскольку он оказался не в чести у этого самого дьявола, нужно было срочно искать пути отступления, пытаться помочь даже своему самому заклятому врагу выиграть войну, лишь бы не погибнуть.       Это была единственная причина его поступка!       Наверное…       Гермиона обескураженно смотрела пустым взглядом на свою стопку Волшебной бумаги. Она ощущала, как глубоко внутри зарождается чувство, которое, казалось, она никогда бы в жизни не могла испытать к этому человеку.       Понимание.       Это повергло в шок: Гермиона Грейнджер понимала Драко Малфоя. И, что более изумительно, сочувствовала ему!       Мир перевернулся.       Наблюдая за вихрем эмоций, отразившемся на лице любимой ученицы, Макгонагалл улыбнулась и продолжила:       — Как я и ожидала, Вы правильно истолковали мои слова, — Гермиона, наконец, собравшись с мыслями, подняла глаза на директора. — Поэтому, даже не беря в расчёт успехи в учёбе, магические способности и прочие заслуги, в которых, согласитесь, Ваш коллега преуспел намного больше остальных старост, не считая Вас, можно сделать вывод о том, что мистер Малфой, вопреки Вашему несогласию, обладает и таким качеством, как ответственность за чью-то жизнь. В нём присутствуют надежда и вера в лучшее. Он смог переступить свою гордость и желание превосходства над мистером Поттером. Вы всё ещё сомневаетесь в правильности моего решения?       Гермиона глубоко выдохнула и отрицательно покачала головой, теперь уже полностью осознавая мотивы выбора профессора.       — Хотелось бы отметить ещё одну причину, по которой я выбрала именно мистера Малфоя. Это командная работа с Вами.       Гермиона вновь шокировано уставилась на Макгонагалл.       — Но профессор! В Хогвартсе, наверное, нет ни одного человека, который бы не знал о… взаимной «несимпатии» между Малфоем и мной.       — Вы, как всегда правы, мисс Грейнджер. Но позвольте сказать следующее: Драко Малфой вовсе не плохой человек, каким привык выставлять себя. Поймите, он вырос в семье, где признают лишь одно правило — маглорожденным не место в волшебном мире. Его с детства приучали к мысли, что каждый Малфой обязан быть лучшим во всём, его должны бояться, уважать, склоняться перед ним, как перед хозяином. Он просто не умеет жить по-другому. Но именно его переход на другую сторону в этой войне говорит о том, что ещё есть шанс помочь отречься от этих стереотипов, начать жить по собственным принципам и убеждениям. И поверьте мне, только Вы способны это сделать. Его жизненные устои уже дали трещину, и при правильном подходе Вам удастся достучаться до настоящего Драко.       На мгновение показалось, что Макгонагалл говорит как-то двусмысленно, со скрытым подтекстом. Но тут же отогнав эту мысль, Гермиона понимающе улыбнулась.       — Что же, не буду Вас больше задерживать. Да и мистер Малфой, наверное, уже нас заждался. Я проведу вас в гостиную старост.       С этими словами они одновременно поднялись со своих мест и направились в сторону выхода.       Как только они открыли дверь, в кабинет тут же ворвались гневные возгласы, разлетающиеся по всему этажу.       Озадаченно переглянувшись, студентка и директор бросились вниз по лестнице.

⁂ ⁂ ⁂

      Оставшись за дверью в ожидании директора и Грейнджер, Драко решил спуститься на этаж, чтобы не торчать на узком пролёте винтовой лестницы.       Паркинсон уже отправилась с остальными старостами в свои гостиные, пожелав ему приятных снов, о которых Драко теперь и не смел мечтать в течение целого года, пока за стенкой с ним будет дышать одним воздухом это магловское отродье!       Великий Салазар!       За что ему всё это?!       Конечно, о должности старосты школы в иной ситуации Драко не смел бы и мечтать. Такая заслуга! Родители бы бесконечно гордились.       Но в паре с этой грязной подстилкой Уизела?!       «Мерлин, кому же я столько дерьма в жизни сделал, чтобы так расплачиваться?..»       Спустившись с последней ступеньки, Драко вышел в длинный коридор и замер.       Справа от него на небольшом расстоянии стояли две высокие фигуры. Он узнал бы их даже в самом тёмном уголке слизеринских подземелий.       По одному их внешнему виду было ясно, что грейнджерские Церберы никак не свою хозяйку остались дожидаться.       Полный пиздец!       Вот как раз сейчас только разборок с этими полудурками и не хватало для получения всей гаммы эмоций.       Услышав, как Драко спустился с лестницы, парни тут же направились в его сторону.       — Малфой! — громко и раздражённо обратился Рон. — Разговор есть.       — Уизел, если в твоём клоповнике, именуемом «головой», осталась хотя бы горстка мозгов, то ты свалишь со своим Избранным в ваш львятник сию же секунду. Иначе нарвёшься на грубости.       — То есть сейчас твои слова — это так, предварительные ласки? — огрызнулся Рон, подойдя к ненавистному слизеринцу почти вплотную.       — Хм. Не ожидал, что в твоём лексиконе есть такие выражения. Удивил, честно скажу. Неужели ты и вправду мужик? Слушай! А может у тебя ещё и член между ног есть?       — Да ты, блядь…— Рон тут же накинулся на Малфоя, схватив его за грудки и приперев к стенке. Гарри бросился следом за своим другом, пытаясь отцепить его руки, чтобы стычка не зашла слишком далеко.       — Рон. Рон! Успокойся! Возьми себя в руки, — пытался урезонить его Гарри.       Глаза Уизли налились кровью, в них полыхал самый настоящий огонь ярости. Лицо и шея были практически одного цвета с волосами. Руки, злостно вцепившиеся в мантию блондина, трясло от неконтролируемой ненависти. Казалось, ещё доля секунды — и рыжий впечатает Драко в стену прямо ударом с головы.       Но Малфой продолжал спокойно стоять припёртым к стене, нацепив при этом свою излюбленную ухмылку. В его глазах победно играла насмешка.       Он и не думал начинать сопротивляться. В голове была лишь одна мысль:       «Ещё пачкать руки об этот волосатый кусок дерьма. Зря, что ли, аристократом родился?»       Поттеру наконец удалось отцепить руки своего друга и оттащить его на несколько шагов в сторону.       Малфой отдёрнул ворот, поправляя мантию.       — Поттер, сделай милость, держи свою ручную зверушку на привязи или хотя бы купи намордник, а то на прохожих кидается. Вдруг укусит, и я покроюсь веснушками, а на голове отрастёт грива. Или ещё хуже: меня потянет донашивать за другими бельё?!       — Малфой, сделай милость, ЗАКРОЙ ПАСТЬ! — не выдержал Гарри и прокричал.       На короткий миг Драко даже впал в ступор. Он привык, что на все его колкости уже давно была выработана стандартная схема: Грейнджер пытается игнорировать или призвать к спокойствию, рыжий заходится слюной и выглядит словно свежий мурлокомль*, а Поттер хоть и не слишком громко, но всё же гневно отвечает таким же сарказмом и пытается удержать своего неуравновешенного приятеля.       И сейчас Малфой наблюдал достаточно неожиданную для него картину. Будто он пересёк какую-то невидимую грань дозволенных насмешек и этим самым довёл своего главного недруга до ручки.       Но после того, как Поттер на пару с Грейнджер выступили главными свидетелями со стороны защиты, чем спасли его семью от Азкабана, Драко всё же не хотел казаться неблагодарной свиньёй.       Блядство!       Было огромное желание заавадить себя несколько сотен раз от осознания того, что теперь Малфой в какой-то степени обязан им…       И всё же, как бы мерзко не было от этого на душе, они сделали главное — помогли спасти от ужасной участи единственную в его жизни женщину, которую он по-настоящему любил.       Поэтому он всё же решил на время опустить свою ядовитость. Кроме того, Драко чувствовал, что предстоящих нравоучений не избежать.       — Если я закрою пасть, как ты выразился, то никакого разговора уж точно не состоится. Говорите быстрее, что хотели, и валите к себе, пока я не снял очки с Гриффиндора за нарушение распоряжения директора.       — Только получил назначение и уже упиваешься властью. Малфой, ты неисправимый диктатор, — хмыкнул Гарри.       — Спасибо за комплимент, Поттер. Ближе к делу!       — Слушай меня внимательно, белобрысая мразь! — Рон сделал шаг в сторону Драко, но был тут же перехвачен своим другом. — Я пожалел уже бесконечное количество раз о том, что мы вступились за тебя. Такая сволочь, как ты, заслуживает догнивать свои дни в камере под надзором дементоров. Хоть Гермиона и считает, что у тебя от матери есть какая-то там воля, по мне, так в тебе нет ничего человеческого, и состоишь ты только из дерьма, в которое постоянно пытаешься окунуть всех окружающих!       С каждым словом Уизли Драко ощущал, как его желание быть тактичнее исходит на нет, а его место заполняет ярость, которую он даже и не думал пытаться сдержать.       Сейчас он хотел только одного — ужалить побольнее. Найти слабое место, надавив на которое рыжий забился бы в истеричном припадке и откусил себе свой поганый язык от досады. И Драко уже знал это место…       — Значит так, хорёк, — не унимался Рон. — Если я узнаю, что ты посмел обидеть Гермиону — будь это хоть слово или намёк на оскорбление, малейшая попытка задеть даже её волосок — клянусь, что Азкабан для тебя станет раем по сравнению с тем, какую жизнь я тебе устрою! Усёк, аристократишка?       Перебирая всевозможные варианты, Уизли заставил Драко мысленно вернуться в тамбур поезда и вспомнить нежное прикосновение каштановых волос, их манящий запах. Это хрупкое тело в его руках, которое хотелось сжать до хруста и никогда не выпускать. И обжигающие тонкие пальцы на его груди…       Малфой почувствовал, как изнутри, сквозь толщу ярости, ненависти и желания отмщения, пробивается странное, такое незнакомое ему чувство.       Тут же подавив едва зародившуюся эмоцию, он вновь вернулся к своей цели — довести нищеброда.       — Что, конопатый, боишься конкуренции? Тогда бы лучше сбегал сначала к Краму со своими пустыми угрозами. У него на данный момент все шансы затащить твою козочку к себе в койку, ведь всё-таки у них был роман. Кто знает, может любовь на расстоянии и существует…       Глаза Рона, казалось, вылезут сейчас из орбит от возмущения, кулаки сжались с новой силой, дыхание участилось. Сквозь зубы он выдавил:       — Закрой свой поганый рот!       Но Драко уже вошёл во вкус и отступать был не намерен:       — Хотя с шансами Крама можно и поспорить. Мы всё-таки будем жить с ней вместе: общая гостиная, общая ванная… Мало ли в каком компрометирующем виде мы можем однажды застать друг друга?       — Я сказал заткнись!       — Да и тем более, она уже побывала в моих объятиях пару часов назад. И по её виду могу сказать, отвращения она точно не испытала, скорее даже осталась довольна, — победно ухмыльнувшись, продолжил Драко.       После этих слов даже Поттер уставился на него, как на больного, а брови медленно поползли вверх от удивления. Весь его облик буквально кричал: «Ты в своём уме? Какого хера?!»       Уизел же, наоборот, почему-то весь разом обмяк. Кулаки разжались, кровь отхлынула от лица, а рот только смог выдавить жалкое:       — Что?       — Как? Твоя драгоценная мисс-я-хочу-все-книги-мира тебе не рассказала о нашем приватном разговоре в тамбуре? О том, чем он закончился? Неужели у вас всё-таки есть секреты друг от друга?       — Ты всё врешь! Я не верю ни единому твоему слову! Гермиона бы никогда не посмела даже прикоснуться к такой паскуде, как ты! — Рон уже даже не заботился о том, что его голос наверняка был слышен и на соседних этажах.       — Тогда позволь поинтересоваться, лопух. Откуда эта паскуда может знать, что её волосы пахнут жасмином?       Всё.       Добил.       Вот она, желаемая цель.       Видеть, как будто земля уходит из-под ног этой вонючки. Словно он только что принял Аваду прямо в грудь, и теперь всё закончилось. Резко. Без вопросов. Истерик. Вот прямо сейчас рухнет мешком на пол. Ну же, давай!       И вдруг:       — Да ты сука! Да я же разъебу твою бледную физиономию! Ах ты, Пожиратель недоделанный! Бундимун** конченный! Да чтобы ты сдох вместе со своей матерью и отцом где-нибудь в Азкабане! Я тебе это устрою, уж поверь! Ты обязательно сядешь, хуепутало вонючее! — казалось у рыжего вот-вот от такого крика сорвётся голос, из носа пойдёт кровь, а из ушей повалит пар.       Гарри уже в буквальном смысле повис на его шее и сдерживал из последних сил, выкрикивая попутно какие-то фразы. Малфой смог уловить только «вранье», «у Гермионы» и что-то про должность старосты.       Не смотря на помеху в виде удерживающего друга на груди, Уизли медленно, но верно продолжал двигаться в сторону человека, которого твердо решил придушить прямо сейчас своими руками, без какого-либо волшебства.       В эту секунду из-за гаргульи словно два грифона*** выскочили Грейнджер и Макгонагалл.       У Гермионы отвисла челюсть от происходящего, в то время как профессор, быстро оценив ситуацию, резко воскликнула:       — Мистер Уизли, выбирайте выражения! Вы решили перебудить всю школу? Немедленно объясните, что здесь происходит. И почему Вы с мистером Поттером до сих пор не в своих кроватях?!       Но вместо него решил ответить Гарри, понимая, что пока его друг находится практически в эпилептическом состоянии, что-то вразумительное он вряд ли сможет произнести:       — Извините нас, профессор. Вышло небольшое недоразумение. Мы как раз направляемся в гостиную.       — Сейчас же отправляйтесь спать. После завтрака вы оба зайдёте ко мне в кабинет для получения наказания.       Рон будто не замечал никого вокруг, продолжая взглядом испепелять Малфоя, в то время, как слизеринский принц с надменной ухмылкой буравил его в ответ.       Гарри потянул его за локоть, продолжая шептать что-то в попытках вернуть состояние уравновешенного человека.       Через несколько мгновений ему наконец это удалось и оба гриффиндорца удалились.       Макгонагалл повернулась в сторону Драко и произнесла:       — Мистер Малфой, прошу следовать за мной.       Все трое, не проронив больше ни слова, отправились в башню старост. -------------------------------------- *Мурлокомль - мясистый розоватый гриб, покрытый редкой жёсткой чёрной щетиной **Бундимун - существо, напоминающее пятно зеленоватой плесени с глазами ***Грифон - свирепые существа, похожие на гигантских орлов

⁂ ⁂ ⁂

      Дойдя до портрета дремавшего пожилого волшебника, охраняющего вход в гостиную старост, Макгонагалл произнесла:       — Оптимус дисципулус*.       Картина отъехала в сторону, пропуская всех внутрь.       Оказавшись в гостиной, Гермиона бегло окинула её взглядом.       Справа от входа, напротив камина располагался уютный диван и пара кресел, перед которыми стоял небольшой журнальный столик. Чуть дальше, возле окна находился письменный стол и довольно просторный, пока ещё пустующий книжный шкаф.       Повернувшись налево, Гермиона заметила ещё один письменный стол и навесные полки для книг. Следом был входной проём, где начиналась лестница, ведущая на второй этаж.       «Слава Мерлину, хоть за место для подготовки к занятиям воевать не придётся» — подумала гриффиндорка.       Макгонагалл прошла в центр комнаты и повернулась к старостам.       — Это ваша гостиная на время заключительного года обучения. На втором этаже располагается общая ванная и две спальни. Слева - мужская, справа - женская. Для поддержания комфорта спальни оборудованы в привычных для ваших факультетов стилях. Настоятельно не рекомендую сообщать пароль вашим друзьям и знакомым. Вы далеко не первокурсники, чтобы объяснять почему. Сегодняшний вечер был достаточно насыщенным, поэтому советую незамедлительно отправиться в свои спальни и как следует отдохнуть. Приятных снов.       С этими словами директор кивнула в знак прощания и вышла за дверь.       Гермиона тут же почувствовала огромную неловкость, оставшись наедине с Малфоем.       Слизеринец окидывал гостиную безразличным взглядом. И пока он был занят изучением интерьера, девушка неосознанно начала его рассматривать.       Почему-то по прошествии стольких лет, до неё только сейчас стал доходить тот факт, что Малфой из заносчивого, противного, вечно отравляющего всем и вся жизнь мальчишки с зализанными волосами, превратился в такого же несносного мужчину с чертами лица истинного аристократа, волосы которого, напоминающие жидкую платину, теперь были достаточно коротко подстрижены, чтобы зачесывать их назад. Их цвет, казалось, идеально подходил всему его образу - холодный, неприступный, но такой манящий…       Взгляд скользнул к его шее.       Ну вот. Опять.       Мерлин!       Неужели ей теперь жить с этим до конца своих дней?! Чёртов слизеринец!       Внезапно в голове пронеслась мысль о том, что тот аромат свежести, который теперь напоминал не о беззаботных летних днях, а о таких неправильных объятиях, подходил Малфою как нельзя лучше.       «Этот чистокровный сноб наверняка меняет свои рубашки на более свежие по три раза в день, а бегает в душ ещё чаще!» — с раздражением подумала Гермиона.       Быстро отогнав мысли о блондине в душе, она переместила свой изучающий взгляд на его плечи.       Малфой в это время развернулся к ней спиной и пошёл в сторону окна, чтобы оценить открывающийся вид из их башни.       Девушка с недовольством отметила, что его плечи действительно стали шире и смотрелись гораздо крепче, чем раньше.       «Годрик Всемогущий, да чем он занимался всё это время?! Квиддич, конечно, тоже вид спорта, но сильно сомневаюсь, что полёты на метле могут развить мускулатуру до уровня скорее-дай-мне-тебя-везде-пощупать!»       В эту же секунду Драко, стоя возле окна, спрятал руки в карманы своих брюк, шумно выдохнул и произнёс:       — Нагло пялиться на людей, Грейнджер, — верх неприличия. Хотя откуда тебе с твоим происхождением знать о манерах? — Малфой медленно повернулся в её сторону и бросил пустой взгляд. — По твоей милости мне уже пришлось избавиться от любимой рубашки, поэтому прекрати пытаться прожечь меня своим взглядом, иначе и эту ещё испортишь!       Гермиону словно застали на месте преступления. Щеки тут же вспыхнули от смущения.       Нужно было как-то выходить из сложившейся ситуации.       И Гермиона решила пойти путём «лучшая защита - нападение».       — Я просто всё жду, Малфой, когда ты соизволишь объяснить, какого наргла** творилось в коридоре? Чем ты так довёл Рона? Ты не можешь просуществовать и дня, чтобы не отравить кому-нибудь жизнь?!       — А с чего ты вообще решила, что я буду тебе что-либо объяснять? Зачесался твой любознательный нос? Иди почешись об Уизела! Они с Поттером расскажут тебе всё в мельчайших подробностях, не сомневайся в этом. Ещё и спросят в ответ, — последняя фраза была произнесена с очень самодовольной ухмылкой и торжествующим взглядом.       Гермионе это не понравилось.       Нутром она чувствовала, что его взгляд я-поднасрал-так-что-за-год-не-отмоешься, не предвещал ей ничего хорошего в завтрашней встрече с ребятами.       — Как это понимать? — спросила девушка, сердито взглянув на Малфоя.       — Да как тебе угодно. Могу только сказать, что зря ты не сказала своему волосатому апельсину о том, какой он ноль в кровати, раз уж ты слёту набрасываешься на слизеринцев при каждом удобном случае.       Сердце Гермионы ухнуло вниз. Она даже забыла, как нужно дышать. Внутри всё похолодело.       Наконец, обретя возможность шевелить языком, она едва различимо проговорила:       — Что. Ты. Сказал. Ему?       — То, что ты почему-то скрыла.       — Можно более конкретно? — гриффиндорка чувствовала, как оцепенение постепенно отходит, а вместо него очень плавно горячей волной накрывает раздражение.       «Ну давай, — проносилось в её сознании. — Скажи. И если это то, о чём я думаю, то сломанный нос на третьем курсе будет для тебя только цветочками!»       — Да куда уж конкретнее, Грейнджер? Сказал, что ты набросилась на меня в тамбуре, мы с тобой позажимались, от чего ты получила ни с чем не сравнимое удовольствие схожее с оргазмом. И никогда этого не забудешь. Я сейчас немного перефразировал, но выражение лица рыжего говорило о том, что он всё понял именно в таком смысле.       — Да как ты посмел?! — Гермиона бросилась через гостиную в его сторону. Оказавшись на расстоянии вытянутой руки, она резко остановилась, сжала кулачки и стала нервно переступать с ноги на ногу, будто пыталась решиться набросить на него и вцепиться в лицо. — Ты! Отвратительный, жалкий, грязный подонок!       — На счёт «грязного» поспорил бы. Это скорее про тебя.       — Да как таких только земля носит?!       — Неприлично богатому аристократу все дороги открыты.       — Доморощенный сноб!       — И горжусь этим.       — Папочкин подлиза!       — У тебя неактуальная информация.       — Вшивый хорёк!       — А это уже скорее про Уизела.       — Убогий…       — Тебе не надоело?       — …растопырник***! НЕТ!       — А я ещё даже ни разу тебя не оскорбил, зазнайка лохматая.       — И сейчас?       — Это констатация факта, а не оскорбление. Всё, Грейнджер, от твоего присутствия начинает трескаться башка. Уматывай в свою спальню и не попадайся мне на глаза хотя бы ближайший год.       — Нет уж, Малфой. Ты выслушаешь всё, что я думаю о тебе, даже если твоя голова взорвётся прямо сейчас! — Гермиона никак не могла понять, откуда взялось это неконтролируемое чувство злости. Она никогда ещё не позволяла себе говорить с кем-либо в таком тоне, опускаться до оскорблений. — «Пять минут нахождения в одной комнате с этим ублюдком, и я начинаю уподобляться ему! Мерлин! Что же будет через год?!»       — Серьёзно? Ты считаешь, что я буду стоять и просто выслушивать твоё дерьмо? Не много ли на себя берёшь, грязнокровка?       — Ах ты, мерзкий…       — А пару часов назад тебе было совсем не мерзко в моих руках…       Гермиона опять почувствовала, как щёки предательски заливаются румянцем от волнующего воспоминания.       Увидев порозовевшее личико, Малфой понял, что попал точно в цель.       Победно ухмыльнувшись, он скрестил руки на груди и сказал:       — Что? Стыдно признаться себе, что у Уизела корявые руки? Уверен, ты впервые ощутила то, как надо брать девушку, чтобы она чувствовала себя в чужой власти и хотела отдаться ей с головой. Как я и думал, в вашей паре всё наоборот: ты трахаешь, а рыжий даёт. Грейнджер, открой секрет, член тоже у тебя между ног, а не у него? А то он уклонился от ответа.       Это была последняя капля.       Ни один человек ещё никогда не выводил её из себя настолько.       Гермиона замахнулась ладонью и бросилась к Малфою, процедив сквозь зубы:       — Сволочь!       Драко моментально среагировал, перехватив маленькую ладошку и заведя её за спину строптивицы.       Девушка, недолго думая, замахнулась второй рукой. Но её тут же постигла та же учесть.       Бесцеремонный слизеринец с силой зажимал обе руки за спиной гриффиндорки, тем самым крепко прижав её тело к своему.       Гермиона продолжала попытки вырваться или причинить хотя бы малейшую боль в порыве злости.       После очередного неудавшегося удара ногой, Малфой наконец сказал:       — Ты настолько глупа, считая, что сильнее меня и сможешь вырваться? — он склонил своё лицо так, что Гермиона смогла разглядеть каждую его ресничку, и полушёпотом произнёс, — только я решаю, когда отпустить.       После этих слов она всё-таки перестала дёргаться и будто обмякла в его руках.       Вот она. Очередная победа!       Тело девушки в его руках. Такое мягкое, хрупкое, податливое. Которое так и хочется растерзать на кусочки, чтобы никогда больше оно не могло соприкоснуться с ним, дарить это пьянящее чувство возможности им обладать. Потому что сейчас этого было мало. Просто катастрофически мало!       Но чувство победы внезапно рассыпалось прахом.       Потому что на него смотрели эти будь-они-трижды-прокляты-глаза!       Если физически Драко и ощущал полный контроль над Грейнджер, то её взгляд говорил о том, что это была всего лишь иллюзия.       Гермиона смотрела на него исподлобья. Брови нахмурены, дыхание всё ещё восстанавливалось, губы плотно зажаты, а в этих шоколадных глазах горела самым настоящим пламенем ярость. Бурлила. Вскипала. Рвалась наружу.       Слизеринец словно смотрел в отражение своих эмоций во время его приступов гнева и злости.       «Она великолепна… — мысль парализовала его сознание. — Какого хера я делаю?! Это же Грейнджер! Она может существовать только для того, чтобы кто-то, наконец, поставил её на место, а не восхищался ею!»       И тут услышал отрезвляющим холодным тоном:       — Немедленно пусти меня, слизняк!       Желание доказать своё превосходство вернулось вновь.       И тогда он наклонился так близко, что их кончики носов чуть было не столкнулись. Он моментально уловил аромат жасмина, и желание прижать её к себе ещё крепче стало просто невыносимо! Собрав наконец свои мысли, Драко прошептал ей прямо в губы:       — Нарываешься...       В это мгновение Малфой мог поклясться, что огонь ярости в глазах выскочки сменился на задорный блеск азарта и желания рискнуть, испытать его нервы на прочность.       Но он так же быстро погас, как и появился.       Теперь выражение лица Грейнджер было растерянным и немного напуганным. Она будто пыталась спросить: «Что ты намерен делать?»       Малфой перевёл свой взгляд на полуоткрытые губы девушки и хмыкнул.       Его горячее дыхание обдало рот Гермионы и всё той же тёплой волной прокатилось от макушки до самых пят, заставляя покрыться мурашками всё тело. Внизу живота зародилось непонятное чувство тянущей истомы. Захотелось чего-то большего.       Её сердце колотилось так, будто хотело пробить грудную клетку, дыхание вновь участилось, а во рту пересохло.       «Мерлин… Что он делает со мной?!»       От недостатка влаги язык девушки пробежался по губам.       Это движение заставило Малфоя наконец выпустить её руки, которые безвольно повисли по бокам.       Мысленно Драко пытался докричаться до гриффиндорки:       «Отвернись! Толкни меня! Ударь, ты ведь так этого хотела! Беги! Сделай хоть что-нибудь, потому что ещё дюйм и назад уже дороги не будет!»       Но она продолжала стоять, завороженно изучая его губы. Почему-то безумно захотелось очертить их контур, узнать, насколько мягкие они на ощупь. Или даже на вкус…       Её рука очень медленно начала подниматься к такому красивому лицу.       «Нет. Не позволяй ей дотрагиваться до себя! Нет. Нет! НЕТ!»       Сердце Малфоя бешено отбивало ритм. Тело трясло от предвкушения этого лёгкого и такого нужного прикосновения.       Слегка повернув голову в сторону руки, Драко приоткрыл рот и…       — Мя-я-я-у! — Очень громко и раздражительно на всю гостиную.       Крик Живоглота резко ворвался в сознание молодых людей, приводя их в чувства.       В следующее мгновение они отскочили друг от друга в разные стороны, будто от дементора.       Гермиона схватила кота в охапку и вихрем бросилась по лестнице в сторону своей спальни. Захлопнув за собой дверь, она облокотилась о неё спиной и сползла вниз.       — Живоглот, ты просто моё спасение! — простонала девушка, начесывая в благодарность его шею. Кот удовлетворенно замурлыкал.       — Мерлин, что же происходит со мной? Что вообще это было? Как теперь мне завтра смотреть в глаза Рону и Гарри? Особенно Рону…       Девушка почувствовала себя самой настоящей предательницей. Слёзы навернулись на глаза. Захотелось горько заплакать от обиды и разочарования в себе.       Но больше всего от осознания того, что всего произошедшего ей было мало. Просто болезненно мало... --------------------------------- * Оптимус дисципулус (лат.) - лучший ученик **Наргл - существо, вымышленное семьей Лавгудов ***Растопырник - существо похожие на крысу, только намного больше и другой окраски