В омуте взгляда

      Рональд Уизли был зол как никогда: за все утро он ни разу не заговорил с Гермионой. Даже не хотел смотреть в её сторону. Для него она будто перестала существовать.       На Заклинаниях он сел вместе с Гарри, так как оба пришли уже после начала урока, задержавшись у Макгонагалл.       На травологии он с таким заинтересованным видом внимал словам Невилла, словно тот рассказывал не про мимбулус мимблетонию*, а комментировал последний матч Пушек Педдл. Со стороны это смотрелось достаточно забавно, если бы не тот факт, что делал он это назло своей девушке.       На занятии Дамблдора она могла поклясться, что из трёх заклятий Конфундус**, пролетевших над её головой со стороны Рона, одно всё же попало в неё совершенно не случайно. Гриффиндорка знала, что этим заклинанием он владел достаточно неплохо.       Гермиона начала понемногу закипать.       «Зачем весь этот спектакль? Неужели так не терпится оказаться главным героем местных сплетен?»       Но апогей его мне-плевать-на-тебя-с-астрономической-башни поведения проявился именно на четвёртом занятии у профессора Слизнорта.       Заметив вошедшего в класс Рона, Гермиона направилась в его сторону. Приблизившись, девушка попросила вернуть ей конспект по зельям. Но Уизли, даже ни на секунду не притормозив, грубо толкнул её плечом и, пройдя между парт, уселся вместе с…       …Браун?!       «Рон, ты серьёзно?! Лаванда Браун? Мерлин! Ну чего ты добиваешься этим поведением?!»       От такой выходки ее рот приоткрылся. Гермиона все еще с возмущением смотрела ему вслед, когда поняла, что все присутствующие однокурсники с интересом наблюдали разыгравшуюся сцену.       И тогда, под любопытным взором как минимум двадцати человек, девушка, вздёрнув подбородок, прошла на своё место рядом с Гарри.       Не успела она присесть, как перед её носом неожиданно пролетела тетрадь с конспектами, и, распахнувшись, упала на парту.       Ну всё.       Хватит!       Хочет интриг и событий? Хочет тему для сплетен? Он это получит!       Если изначально Гермиона всё же сомневалась, идти на встречу с Виктором или нет, то после этой выходки она приняла твёрдое решение.       «Покусай локти, Рон! Может хоть немного придёшь в себя и перестанешь устраивать весь этот цирк!»       Весь урок она просидела с мрачным видом, игнорируя попытки Гарри выяснить, что же случилось.       На перемене Гермиона забежала в Башню Старост, чтобы оставить сумку с учебниками и переодеться в более удобную одежду для прогулки.       Сменив школьную форму на джинсы и любимый свитер, гриффиндорка поспешила на встречу с Крамом.       Она покинула башню с началом пятого урока, сопровождаемая тишиной коридоров Хогвартса.       На удивление ей самой хотелось увидеть Виктора в роли преподавателя. Конечно, она не была в огромном восторге от полётов на метле, квиддича и всего, что с этим связано. Но увидеть, как известный на весь волшебный мир ловец сборной Болгарии обучает первокурсников…       Это определено стоит увидеть!       Гриффиндорка поторопилась к выходу в школьный двор.       За всю дорогу она не встретила ни одного студента. Но, как назло, из-за последнего поворота, ведущего в слизеринские подземелья, вышел он.       Блондин шёл медленной, ленивой походкой, будто решил совершить вечерний променад перед сном. Выражение лица было расслабленным, отсутствующим, словно его мысли были где-то далеко за пределами школы.       «Вселенская закономерность: мерзавцу всегда хорошо, когда другим плохо. И почему это он не на занятии? Вот тебе и староста...»       — Малфой! Если вдруг забыл, ты должен быть примером для других студентов. Прогуливание урока никак не вяжется с образом лучшего ученика.       На секунду Гермионе показалось, что по его лицу пробежала тень нервозности, а в глазах вспыхнул огонёк отвращения и ненависти.       Однако слизеринец продолжал идти с невозмутимым видом, смотря прямо перед собой, словно прозвучавшее замечание было адресовано не ему.       Когда он, поравнявшись с Гермионой, не удостоил её никаким ответом и молча прошёл мимо, она взорвалась.       «Да что же это такое?! Сегодня день «Игнорируй Грейнджер»?! Теперь я для всех пустое место? Или они с Роном, втайне объединившись, разрабатывают план, как свести меня с ума?»       Мгновенно сорвавшись с места, Гермиона бросилась ему вслед. И, не отдавая отчёт своим действиям, вцепилась в локоть, с силой разворачивая его к себе лицом.       — Я что, со стенкой разговариваю?! Почему ты не на уроке? — «Мерлин, что я делаю? Это плохо кончится. Очень. Очень плохо...»       Малфой медленно перевёл ошарашенный взгляд на то место, где Гермиона держала его руку.       Девушка тут же выпустила её и сделала шаг назад. Она чувствовала, что совершила что-то запретное и теперь расплаты ей не миновать.       В голове проскочила мысль, что самым верным решением на данный момент было бегство. Но она тут же одёрнула себя: истинная гриффиндорка никогда не позволит себе сбегать от опасности.       В это время лицо Малфоя приобретало пугающе зверское выражение. До него будто только сейчас стало медленно доходить всё случившееся.       Брови нахмурились. Рот искривила ухмылка отвращения. Ноздри стали раздуваться от накатившей волны презрения и гнева. А глаза…       Вновь эти глаза будто видели её насквозь, достигая самой глубины сознания. Казалось, ещё немного, и из них посыпятся искры. Или вырвется настоящее пламя ненависти, полыхающей в сером взгляде. Обожжёт её, испепелит дотла, оставит лишь прах ненавистной ему гриффиндорки.       Но даже страх расправы за свою ошибку не давал Гермионе разорвать этот зрительный контакт. Упустить из виду ледяные радужки, в которых было столько эмоций и чего-то непостижимого для неё…       Девушка не успела заметить, как Малфой резко подскочил к ней и, вцепившись рукой в её горло, с силой припечатал к стене.       Голова больно ударилась, отчего в глазах проступили непрошеные слёзы.       «Только не реветь. Не при нём! Этот подонок не дождётся моих слёз!»       Драко неожиданно приблизился к лицу Гермионы, процедив сквозь зубы:       — Да ты совсем охуела, стерва?! Забыла, где твоё место? Или так понравилось распускать свои руки в моём присутствии?       Туше.       Умеет, негодяй, надавить на слабое место.       Она сама никак не могла объяснить себе причину непреодолимого желания дотронуться до этого напыщенного пижона.       За все время их школьной вражды не было ни единого раза, когда бы они позволили себе прикоснуться друг к другу. Яростные перепалки, уничтожающие взгляды, взаимные оскорбления, злорадные насмешки - было всё, кроме физического контакта.       И когда это впервые произошло в тамбуре Хогвартс-Экспресса, Гермиона с ужасом осознала только одно - она хотела чувствовать эти прикосновения снова и снова.       Девушка усердно отгоняла мысли о тонких, длинных и таких тёплых пальцах на своей шее, которые она всегда представляла ледяными и скользкими, как змея.       Наконец, сморгнув предательские слезинки, она смогла ответить:       — Кто сейчас и распускает руки, так это ты, Малфой. Немедленно отпусти! Ты делаешь мне больно.       — Больно? Детка, поверь, я ещё не делал тебе больно, — на последнем слове он сильнее сдавил горло, практически полностью перекрывая доступ кислорода. И в следующую секунду он склонился к её щеке так близко, что она смогла почувствовать от шепота его горячее дыхание: — Но я в таком коротком шаге от того, чтобы заставить тебя прочувствовать всю силу этого слова!       — Мал…фой, — еле выдавила задыхающаяся девушка.       — Твой невыносимый характер и убогие поступки заставляют желать раздавить тебя, как паршивое насекомое. Ты рождена только для того, чтобы загрязнять воздух волшебного мира. Но вечно пытаешься доказать, что мисс Всезнайка — не кусок драконьего навоза. Как же ты мне осточертела, Грейнджер! Умоляю, ради всего святого для тебя дерьма, которое ты вечно подтираешь за своими дружками — сгинь. Из моей. ЖИЗНИ!       Последнее слово эхом пронеслось по всему коридору.       Прозвучавшие оскорбления больно резанули в груди.       Девушка повернула голову к нему лицом так, что расстояние между их губами сократилось до нескольких миллиметров.       Гермиона отчаянно продолжала сдерживать подступавшие слёзы, всё так же смело взирая в его глаза.       Малфой мог поклясться, что в этом шоколадном взгляде он увидел немой вопрос, рвавшийся наружу.       За что? Почему ты так меня ненавидишь?       Рука непроизвольно ослабила хватку, позволяя лёгким жадно вобрать в себя воздух, но так и осталась на шее девушки.       «За что, Грейнджер? Ты серьёзно, Грейнджер? Я, блядь, не знаю, Грейнджер! Уже полгода, как ты со своим сраными глазами засела в моей голове. Снишься в кошмарах. Позволяешь себе прикасаться к чистокровному волшебнику. Заставляешь думать о себе и … Нееет. Я просто не могу не ненавидеть тебя. Испытывать что-либо другое к тебе я не способен. Не должен. Не имею права!»       Слова ураганом проносились в его голове. И сквозь этот бесконечный поток негодования, пробилась самая неправильная мысль: эти ненавистные карие глаза, продолжавшие смотреть на него с завидной смелостью, поглощали его своей глубиной. Они были…       ...прекрасны?       Великий Салазар!       Нужно будет на каникулах заскочить в Мунго. Он точно сходит с ума!       Но эти шоколадные блюдца…       Гермиона заметила, как выражение лица Малфоя, перекошенного от злости, смягчилось, и он неотрывно изучал её.       В воздухе повисло напряжение. Казалось, они чётко могли слышать участившиеся сердцебиения друг друга.       Гриффиндорка невольно перевела взгляд на столь красивые и - о, Мерлин, - желанные губы, которые сейчас находились непозволительно близко и опять искушали прикоснуться к ним.       Рот девушки непроизвольно открылся, представляя их на вкус, а по телу прокатилась волна возбуждения, заставляя покрыться мурашками.       Эта волна словно электрическим током перешла к нему через руку, держащую тонкую шею уже теперь с какой-то нежностью.       Приоткрывшиеся губы приковали к себе его взгляд. Это был знак? Вызов?       И он не смог не ответить.       В долю секунды его губы уничтожили оставшееся расстояние между ними и очень осторожно, будто с благоговением коснулись её.       Изо рта девушки вырвался дрожащий выдох, обдавая губы Малфоя своим тёплым дыханием. Это заставило его с наслаждением прикрыть глаза, предвкушая желанное продолжение.       За поворотом послышался звук открывшейся двери кабинета.       Драко резко отпрянул от Гермионы, восстанавливая сбившееся дыхание и сжимая кулак, который всё ещё хранил тепло её кожи.       Гриффиндорка ошарашенно смотрела на него, приложив руку к тому месту, где секунду назад ощущала его прикосновение. Она не понимала всего произошедшего.       Наконец, отстранившись от стены, девушка осипшим голосом произнесла:       — Больше никогда не смей ко мне прикасаться. Запомни. Иначе пожалеешь.       Резко развернувшись, она бросилась в сторону выхода из замка, словно боялась, что слизеринец вновь вцепится в неё.       Драко повернулся в сторону студента, вышедшего из-за поворота. Судя по всему, это и был именно тот, кто покинул свой класс в нужную минуту.       С ненавистью провожая ученика взглядом, Малфой произнёс себе под нос:       — Уже жалею, Грейнджер… ------------------------------- *Мимбулус мимблетония - невзрачный серый кактус, у которого вместо иголок по всему стволу расположены что-то вроде волдырей. Обладает потрясающей защитной реакцией: при малейшей опасности выбрасывает мощную струю Смердящего сока, субстанцию не ядовитую, но весьма неприятно пахнущую, застывающую на враге толстым слоем. **Конфундус - заклятие, повергающее противника в ступор.

⁂ ⁂ ⁂

      Урок полётов был в самом разгаре, когда Гермиона, выбежав из замка, резко остановилась, облокотившись о ближайшую колонну и пытаясь восстановить дыхание.       Лёгкие стянуло стальным обручем. Коленки судорожно тряслись. Во рту пересохло. Сердце колотилось так, словно желало выскочить из груди.       И такое физическое состояние было никак не результатом её спешного бегства от Малфоя. Это была реакция на такие тёплые пальцы. Такие мягкие губы. Такие манящие ледяные глаза.       И такие неправильные эмоции.       Мерлин!       Ноги Гермионы подкосились, и она бы обязательно упала, если бы не держалась за колонну.       Нет. Минуту назад она бежала, сломя голову, в попытке скрыться не от Малфоя. Она сбегала от себя. С позором. Поджав хвост, так не по-гриффиндорски…       Ведь ещё секунда — и она бы ответила ему. С чувством, страстью, окончательно теряя контроль над своими эмоциями.       Боже! Какая дура!       Насколько же нужно быть слабохарактерной, чтобы млеть от человека, который отравлял всю твою школьную жизнь? Который мгновение назад чётко дал понять, что ты для него лишь жалкое насекомое?!       «Гермиона Джин Грейнджер. Возьми себя в руки! Самобичеванием ничего не добьёшься. Всему этому безумию наверняка есть вполне логичное объяснение… Это... Просто... Запоздалая послевоенная депрессия от пережитого ужаса, которая привела к помешательству».       Самое бредовое оправдание, которое она только могла себе придумать! Захотелось саркастично рассмеяться во весь голос. Каким вообще образом такая чушь взбрела ей в голову?       Видимо, в этот раз правда не настолько предпочтительна...       «Так. Хватит, Гермиона. Пора уже собрать свою львиную храбрость и признать. Малфой стал твоей слабостью».       Кошмар. Страшнее не придумаешь.       Она - староста факультета (вернее уже школы), лучшая ученица Хогвартса, героиня Второй Магической Войны, сумевшая помочь одолеть самого Тёмного Лорда, образец эрудиции, спокойствия и целомудрия - превращалась в самую неадекватную, легкомысленную девицу, неспособную держать под контролем свои желания, в присутствии какого-то слизеринского нахала!       Нонсенс.       Просто сюжет для второсортного романа…       «Ну уж нет, Грейнджер. Соберись! В твоей жизни существует только один человек, к которому ты можешь испытывать чувство притяжения и желание поцеловать. Только одни руки могут касаться тебя, только одни глаза могут овладевать твоим сознанием. И их обладатель никак не является наследником древнего чистокровного рода аристократов.»       Сделав глубокий вдох, девушка, наконец, отправилась через школьный двор к группе студентов, занимающихся с Крамом.       Заметив приближавшуюся гриффиндорку, Виктор помахал ей и обратился к первокурсникам:       — Внимание. Как я и обещал, на сегодняшнем занятии будет присутствовать особенный гость, это мой хороший друг. Она просто понаблюдает за нашим уроком, поэтому вам не стоит стесняться.       Гермиона подошла к Виктору и, дружелюбно улыбнувшись, поприветствовала всех ребят.       Ученики столпились в кучу и смотрели на девушку с неподдельным восхищением, ведь перед ними стояла настоящая героиня войны, имя которой стало настолько же известным, как и её лучшего друга, Гарри Поттера.       На мгновение повисла гробовая тишина, лишь изредка нарушаемая лёгкими перешёптываниями.       Вдруг мальчик, стоявший в первых рядах, поднял руку вверх и сказал:       — Мисс Грейнджер, могу я задать Вам вопрос?       Девушка улыбнулась. Его красно-золотой галстук и нашивка Гриффиндора говорили о том, что Распределяющая Шляпа отправила храбреца на верный факультет.       — Конечно, задавай.       — Это правда, что Вы побывали в тайной комнате и смогли уничтожить там один из крестражей?       Лица учеников застыли, с волнением ожидая ответа.       — Да, это так.       — А правда, что вас было всего шестеро против двенадцати Пожирателей Смерти в Отделе Тайн? И вы всё равно смогли их победить? — тут же спросила рядом стоящая девочка.       — Не совсем, мы победили благодаря подоспевшим членам Ордена Феникса.       — Вам приходилось применять Непростительные заклинания? — послышалось из глубины толпы.       — Нет, я никогда не позволю себе этого, — распаляющееся любопытство первокурсников начинало немного злить.       — А мистер Кингсли действительно уже подготовил для вас троих хорошие должности в Министерстве?       — После окончания Хогвартса на службу Министерства предварительно принят только Гарри Поттер.       — А у вас на самом деле был с ним роман? — прогнусавила маленькая пуффендуйка, застенчиво улыбаясь.       — Что? Никогда. Об этом лишь однажды пытался распускать слухи «Пророк»...       И тут, как громом, посыпались бесконечные вопросы, на которые у Гермионы даже не было времени ответить:       — А Вы действительно маглорожденная? Ведь обычно только у настоящих волшебников может быть такая магическая сила?       — Чем Вы хотите заниматься после Хогвартса?       — А когда Вы сыграете свадьбу с Роном Уизли?       — Вы правда его любите?       — За победу в войне Вас награждали деньгами?       — А почему Вы расстались с мистером Крамом? Вы боялись конкуренции?       Гермиона шокировано бегала взглядом по толпе, понимая, что нынешним детям совершенно не привили чувства стыда, совести и такта.       Крам, нахмурив брови на последний, связанный с ним вопрос, наконец громко пробасил, прекращая этим нескончаемый допрос:       — Так. Молодёжь! Я смотрю, вы слишком буквально поняли мои слова, что стесняться не стоит. Своё любопытство будете проявлять на уроках! Быстро вернулись все на свои позиции. Отрабатываем подъём от земли.       Гермиона с благодарностью посмотрела на Виктора. Ей казалось, ещё минута такого «интервью» и она бы наложила массовое Силенцио* на этих деток до конца дня.       — Спасибо тебе, — произнесла она лишь губами. Но болгарин её прекрасно понял и, виновато улыбнувшись, кивнул в ответ.       Развернувшись, он подошёл к ученикам, которые уже разобрали свои мётлы и выстроились в один ряд.       — Поскольку ваши головы сейчас забиты отнюдь не предстоящими полётами, я ещё раз напомню основные правила, о которых говорил в начале занятия, — Крам медленно прохаживался от одного конца ряда до другого, держа руки за спиной. — Итак, в современном волшебном мире полёты на метле являются одним из самых распространённых способов передвижения. И я не вижу смысла говорить про их роль в таком виде спорта, как квиддич. Каждая метла подобна волшебной палочке, которую вы приобретали перед началом обучения в Хогвартсе: она чувствует своего владельца. Только ваша стойкость и уверенность в предстоящем полёте поможет наладить контакт и контролировать всю ситуацию.       Гермиона внимательно следила за передвижением Крама, невольно улыбаясь при этом.       Ему на удивление шла роль преподавателя: вся его сутулость и неуклюжая походка словно растворялись, когда он с видом я-здесь-самый-главный окидывал взором всех учеников, выпячивая при этом грудь.       «Мерлин. Не знай я его, подумала бы, что он красуется…»       Закончив вводный инструктаж, болгарин дал задание отрабатывать подъёмы и приземления.       Вернувшись к гриффиндорке, он со смущенной улыбкой спросил:       — Ну, что скажешь? Надеюсь, тебе не особо скучно? Кстати, прости за этот сумасшедший допрос. Когда я в начале урока сказал, что к нам придёт Гермиона Грейнджер, надо было сразу догадаться, что этот нездоровый блеск в их глазах не предвещает ничего хорошего.       Девушка искренне рассмеялась.       — Всё нормально, Виктор. У меня бывали интервью и похуже. Один только Визенгамот чего стоил… Тебе здорово удаётся справляться с этой должностью. Студенты так внимательно прислушиваются к твоим словам. Кстати, не поделишься тайной? Каким образом тебе удалось получить место преподавателя?       — Ничего особенного. Ты же понимаешь, с началом войны не могло быть и речи о проведении каких-либо турниров или матчей. Весь волшебный мир поделился на два лагеря. Один решал проблему как-бы-выжить, другой - как-бы-захватить-власть. Все сборные были негласно распущены. После победы над Тёмным Лордом я узнал о битве за Хогвартс, и какой большой ущерб понесла школа, и решил, что не могу оставаться в стороне. В течение месяца я помогал Макгонагалл и другим профессорам восстанавливать стены замка. И в это же время мадам Трюк объявила о своей отставке. После всего пережитого она решила вернуться к своей пожилой матери в Новую Зеландию. Директор долго искала ей замену, но безрезультатно. И тогда я сам предложил ей свою кандидатуру до того момента, пока не найдётся подходящий тренер. Вся история.       Парень на мгновение замолчал, а Гермиона, прокручивая его слова в голове, восхитилась его отзывчивостью: после окончания карьеры знаменитый чемпион бескорыстно отправился помогать пострадавшим в битве, предложил временно занять пост учителя, абсолютно не заботясь о возможности вернуться в любимый спорт.       Её размышления прервались, когда она услышала его вопрос:       — Ну, а ты, спасительница волшебного мира? Как прошло твоё лето после всего пережитого кошмара?       Гермиону передёрнуло от воспоминаний последних месяцев, и она решила не вдаваться в подробности:       — В общем, если вкратце… Родителей я вернула, Визенгамот и журналистов пережила. Решила вернуться в Хогвартс, чтобы закончить учёбу в нормальных условиях. И вспомнить, что я всё-таки обычная девушка, у которой есть друзья, любимые занятия, шансы на спокойное будущее.... И нет необходимости ежесекундно спасать чью-то жизнь…       Девушка с грустью опустила глаза.       Это всё ещё было тяжело для неё. Тяжело для всех троих.       Прошло уже четыре месяца, но с момента последней битвы за Хогвартс в них будто что-то переломилось. В груди словно образовалась огромная трещина, через которую эта проклятая война подобно дементору высосала без остатка всё чувство беззаботности, счастья и покоя.       Гермиона знала, что Гарри и Рон тоже чувствуют это. Чувствуют зияющую дыру. И уже ничто не поможет ей затянуться.       Осознав, что она завела разговор в слишком мрачное русло, девушка поспешила исправить ситуацию:       — А вообще, я хочу тебе честно сказать: ты действительно хороший преподаватель. Может быть подумаешь о том, чтобы начать строить карьеру в роли тренера? Или остаться в Хогвартсе насовсем?       Крам, довольно улыбнувшись, ответил:       — Только если ты тоже займёшь пост кого-то из учителей. Работать будет вдвойне приятней в твоём обществе.       Гриффиндорка смущенно зарделась от комплимента.       — Скажешь тоже… Я говорю тебе на полном серьёзе. Слушая твои наставления, мне сразу стало понятно, почему у меня так и не получилось до конца освоить полёты.       — Ты шутишь? Ты до сих пор не научилась летать? Гермиона Джин Грейнджер, лучшая ученица всегда и во всём, в девятнадцать лет не может справиться с веником?! — казалось с каждым словом насмешка в глазах Виктора становилась всё больше.       — Прекрати. Когда ты так говоришь, у меня начинает развиваться комплекс неполноценности, — с укором, но всё же улыбаясь, она слегка толкнула его в плечо.       — Мы сейчас же это исправим!       — Что? Что ты имеешь в виду?       — Я научу тебя летать! - в глазах Крама зажёгся огонёк азарта.       — Ты сейчас серьёзно?       — Абсолютно!       — А по-моему ты бредишь…       — Нет, Гермиона. И даже не спорь! В конце концов, ты забыла, с кем сейчас разговариваешь? Если я не смогу помочь тебе в этом, то комплекс неполноценности разовьётся у меня.       Она только успела открыть рот от возмущения, но так ничего и не произнесла потому, что в следующую секунду Виктор схватил её за руку и потянул за собой к группе первокурсников.       — Мистер Крам, — еле поспевая за ним, всё же произнесла девушка. — Вы совсем свихнулись от новых обязанностей преподавателя? Мне уже давно не нужны такие уроки. Я прекрасно обхожусь трансгрессией, каминной сетью, и в крайних случаях магловским пассажирским транспортом, — но парень будто её не слышал. Тогда Гермиона решительно остановилась и выдернула, наконец, руку. — Виктор, я на полном серьёзе! Это уже не смешно.       Парень повернулся к ней.       — С чего ты решила, что я смеюсь над тобой? Гермиона, я правда хочу помочь тебе в этом. Кроме того, неужели не поможешь мне заработать репутацию отменного учителя полётов в глазах первокурсников? — болгарин задорно улыбнулся. — Конечно, если ты действительно так боишься, я не стану настаивать на…       — Боюсь? Метёлок? — она прекрасно понимала, что он дразнит её, но не принять вызов было не в чести у гриффиндорского нрава. — Ну пошли, тренер. Покажешь мастер-класс.       Победно улыбнувшись, Виктор развернулся и попросил у ближайшего студента метлу.       Нервная дрожь от нехорошего предчувствия волной прокатилась по телу Гермионы, как только ненавистный предмет оказался в ее руках.       Крам давал ей инструкции по отрыву от земли, которые она слышала вполуха.       Наконец, краем сознания разобрав его слова «Теперь пробуем», девушка перекинула ногу через метлу.       Во рту опять пересохло, а сердце заколотилось с бешеным ритмом. Эти ощущения страха перед опасностью становились уже привычными.       «Во имя Годрика, соберись! Хороша же Героиня Войны, трясущаяся от какой-то потрёпаной метёлки!»       Гермиона согнула колени и с силой оттолкнулась от земли.       Метла дёрнулась слишком резко и девушка едва не соскользнула с неё, но успела вовремя ухватиться крепче за рукоять.       Поднявшись над землей на пару метров, гриффиндорка зависла в воздухе и, неуверенно повернув голову в сторону болгарина, улыбнулась.       Виктор просиял в ответ:       — Отлично! А теперь развернись на девяносто градусов и пролети вперёд метров на пятнадцать. Помни, что метла чувствует твой настрой. Поэтому будь уверена в своих действиях. Резких перемещений не нужно. Она будет понимать тебя с малейшего движения.       — Быть уверенной… — повторила себе под нос Гермиона.       Легко ему было говорить!       Она чувствовала, как от волнения вспотели ладони. В руках ощущался лёгкий тремор.       «Так. Осталось пролететь каких-то пятнадцать метров. И я смогу слезть, чтобы незамедлительно прибить этого болгарина за то, что посмел меня втянуть в это! Ну же, Гермиона. Давай. Сначала поворачиваем. Вперёд!»       Слегка наклонившись влево, она наконец смогла развернуть метлу.       И в следующую секунду, воодушевлённая удавшимся маневром, она резко дёрнулась вперёд.       Метла также резко повторила это движение, выскальзывая из рук гриффиндорки.       Не успев даже осознать произошедшее, девушка полетела вниз. Однако земли так и не коснулась.       Крам, благодаря своей отменной реакции ловца, вовремя успел подхватить падающую девушку. И теперь с каким-то замешательством смотрел ей в глаза, словно сам не понимал, что сейчас произошло.       Гермиона, всё ещё находясь на руках Виктора, наконец медленно улыбнулась.       — Вот это я понимаю, ловец сборной Болгарии.       До парня постепенно начали доходить её слова и он ухмыльнулся.       — А ты как думала? Что я позволю тебе летать без подстраховки? Я же сказал, никаких резких движений. Ты на уроках также внимательно слушаешь учителей?       — На уроках я занимаюсь тем, что меня действительно интересует, — на территории школы показались группы учеников, что говорило об окончании урока. — Не проводишь меня до столовой? Кстати, ты уже можешь поставить меня на землю.       Крам, словно очнувшись, аккуратно опустил её и, отпустив учеников, зашагал в сторону школы. Спустя пару мгновений, он подытожил:       — В принципе, достаточно неплохо. Ещё пару тренировок со мной и можно будет записываться в сборную Ирландии.       — Я тебя чем-то обидела, что ты решил меня угробить?       — Да нет. Просто я слышал, что они открыли новый набор. А с таким игроком, как ты, их шансы на победу будут равны нулю.       Гермиона, делая вид, что её задели эти слова, шутливо толкнула парня в бок и оба от души рассмеялись.       Они уже зашли в замок, так и не заметив, как за колонной перед школьным двором скрылась огненно-рыжая шевелюра, наблюдавшая за ними всё это время. ------------------------------- *Силенцио - заклинание немоты.

⁂ ⁂ ⁂

      Гермиона сидела в пустом кабинете за преподавательским столом, ожидая прихода старост факультетов.       Ужин закончился почти час назад, поэтому ребята должны были прийти с минуты на минуту.       Это было первое собрание старостата, которое она должна была провести самостоятельно. Прекрасно зная характер Малфоя, она не ждала помощи или поддержки с его стороны. Впрочем как и его присутствия на собрании.       Кроме того, её волнение только крепло в предчувствии скорой встречи с Роном. Она могла лишь догадываться о том, какой ещё номер мог выкинуть этот ревнивец, с целью заставить Гермиону приползти к нему за прощением, признавая свою вину.       Одно дело, когда он в течение всех занятий игнорировал её, не подходил, не поддерживал за столом разговор во время всего обеда и ужина.       Но здесь. На собрании. Перед остальными однокурсниками.       Рон всегда был слишком вспыльчив и частенько вёл себя, словно капризный ребёнок. Поэтому отделять рабочее от личного - это не про него.       А после того, как Гермиона присоединилась к друзьям на обеде, попрощавшись с Виктором, она и вовсе не могла узнать своего парня. Если раньше он просто не замечал её присутствия, обиженно дуя губы, то теперь девушка часто ловила на себе его испепеляющие взгляды, в которых было столько негодования, что ей становилось страшно…       «Господи. Что же сейчас будет… Дай мне терпения».       Дверь в класс, наконец, открылась и в кабинет, оживлённо беседуя, вошли старосты Пуффендуя и Когтеврана. Через секунду за ними показалась Джинни.       На миг у Гермионы от возмущения даже вылетел из головы весь продуманный план беседы с ребятами.       «Неужели можно было настолько обидеться из-за какого-то разговора, чтобы пренебрегать обязанностями старосты?!»       Но в следующую секунду в класс с мрачным видом вошел и Рон.       Девушка с облегчением выдохнула.       Студенты поприветствовали гриффиндорку, рассаживаясь за парты в первом ряду.       Гермиона начала ощущать легкое волнение. Открыв блокнот для записей, она ещё раз пробежалась по списку тем, которые планировала обсудить.       Наконец, глубоко выдохнув, она подняла глаза.       — Думаю, можно начинать. Кстати, никто не в курсе, где старосты Слизерина?       Первой ответила Падма:       — Мы с Энтони были одними из последних на ужине. И когда покидали Большой Зал, Паркинсон с Забини всё ещё сидели с остальными слизеринцами. Кажется, они очень увлечённо обсуждали предстоящий поход в Хогсмид.       Гермиона, понимающе улыбнувшись, сказала:       — Что ж, в таком случае нет смысла ждать, пока они соизволят...       Договорить она не успела, так как дверь снова распахнулась, и в класс с громким смехом буквально ввалились опоздавшие.       — Блеееейз, — пропищала сквозь смех Паркинсон, абсолютно не обращая внимания на возмущённые взгляды, которые были к ним обращены. — Поверь, если бы Тео под градусом не начинал думать исключительно своим членом, нам было бы скучно жить.       Оба слизеринца опять рассмеялись в голос.       Гермиона, сдерживая своё негодование, ровным голосом произнесла:       — Блейз. Панси. Займите, пожалуйста, места. Не хватало только вас. И сидеть здесь до полуночи ни у кого нет желания. Нас ещё ждёт дежурство.       Они наконец обратили внимание на гриффиндорку.       Блейз, саркастично ухмыльнувшись, завёл одну руку за спину, а вторую положил на живот и поклонился, холодно произнеся:       — Как Вам будет угодно, мисс.       Выпрямившись, он прошёл в сторону ближайшей свободной парты. Однако Паркинсон не торопилась следовать его примеру.       Скрестив на груди руки, она с вызовом уставилась на Гермиону. Новость о назначении Драко и этой выскочки старостами школы была для неё невыносима, ведь это означало, что теперь её любимый слизеринец будет жить отдельно. И даже не просто отдельно, а вместе с ненавистной ходячей энциклопедией!       И теперь зазнайка, почувствовав власть, решила покомандовать ими? Это уже чересчур...       — Да тебе совсем крышу снесло на радостях? — насмешливо спросила Панси. — Тогда напомню тебе, что ты не одна назначена старостой школы. Драко тоже должен участвовать в проведении собрания. Не нужно строить из себя властную командиршу, как ты привыкла.       — Малфой был прекрасно осведомлён о собрании, Паркинсон. И то, что он решил просто проигнорировать встречу, говорит лишь о его безответственности. Ещё раз прошу тебя, займи своё место и мы наконец начнём.       Но Паркинсон продолжала сверлить взглядом, не сдвинувшись ни на шаг.       Блейз не выдержал:       — Панс, завязывай свой выпендрёж. Я хочу быстрей свалить отсюда, меня ещё ждут.       Девушка, наконец, послушалась и прошла к парте, за которой сидел Забини.       Как только она заняла своё место, Гермиона с облегчением выдохнула и продолжила:       — Я рада приветствовать вас всех на нашем первом собрании старостата в этом году. Сегодня мы с вами обсудим только общий план предстоящих мероприятий и задач. Возникшие вопросы можете задавать в ходе беседы, поднимая руку. Мне легче будет отвечать вам без спонтанных выкриков с места, когда я уже закончу свою мысль. Итак, начнём.       Она взяла небольшую пачку листов со стола и поднялась.       — Это графики дежурств. Они составлены до конца этого года и утверждены деканами ваших факультетов, — Гермиона переходила от одной парты к другой, вручая листки в руки каждого старосты. — Прошу вас ознакомиться с ними. В случае несогласия, каких-либо накладок или необходимости отпроситься в определённый день, прошу известить меня или Малфоя об этом.       Студенты молча изучали графики. Паркинсон то и дело хмыкала, давая понять, что составленное расписание её полностью не устраивает. Рон же не удосужился даже взглянуть на бумагу, насуплено отвернувшись в сторону окна.       — Сегодняшнее дежурство, как можете увидеть, выпадает старостам школы и Гриффиндора. Распределение территории следующее: с восьмого по пятый этаж патрулируют старосты школы, с четвёртого по первый — гриффиндорцы. Напоминаю, что дежурство начинается в десять вечера и заканчивается в двенадцать. Также хочу добавить информацию от мистера…       В это время дверь в класс резко распахнулась. На пороге собственной персоной стоял Малфой.       Он лениво зашёл в кабинет и вальяжной походкой направился в сторону преподавательского стола.       Достигнув цели, слизеринец рухнул на стул. Сложив ноги на столе и скрестив на груди руки, он кивнул в сторону Гермионы, повелительно провозглашая:       — Можешь продолжать.       Паркинсон беззастенчиво прыснула, а Блейз едва слышно хихикал. Рон и Джинни смотрели на Малфоя с нескрываемым презрением. Остальные же в недоумении переводили взгляд с Драко на Гермиону, ожидая какой-либо реакции.       Придя в себя от столь нахального поведения, девушка, наконец, произнесла:       — Благодарю за разрешение и за то, что всё-таки соизволил присоединиться.       Малфой ухмыльнулся.       Гриффиндорка вновь повернулась к студентам и продолжила:       — Как я уже говорила, мистер Филч просил передать информацию. Сегодня кто-то из пятикурсников разгромил кабинет Защиты от Тёмных искусств в попытке провести дуэль. И теперь по замку ищут сбежавшего учебного боггарта. За вечер было нападение уже на трёх учеников, которые теперь находятся в больничном крыле под успокоительными снадобьями. Было бы неплохо поймать его, наконец.       — Посмотрел бы я, как его станет ловить Филч голыми руками, — с усмешкой вставил Макмиллан. — Боггарт наверняка превратился бы в Амбридж, которая говорит ему, что он никудышный завхоз и теперь его место займут эльфы.       Ребята негромко рассмеялись, а Гермиона не реагируя на шутку, продолжила:       — Теперь же, что касается общественных мероприятий. В этом году традиционно в школе празднуются Хэллоуин и Рождество. Соответственно, на эти праздники запланированы торжественные вечера. И мы - главные организаторы. Основная наша задача - это, конечно же, создать нехеровое настроение...       Гермиона застыла с таким видом, словно только что увидела перед собой Волан-де-Морта во плоти.       Что это было?!       Судя по тому, как к ней резко повернулись настолько же шокированные все восемь лиц, ей не почудилось.       — Прошу прощения! Это какой-то блядский казус…       Девушка, выпучив глаза, резко захлопнула рот ладонью.       За спиной послышался громкий смех Малфоя, к которому через секунду присоединились его одноклассники.       Рывком повернувшись в сторону преподавательского стола, она увидела уже заходящегося в неудержимом гоготе слизеринца.       — Гре… Грейнджер… — смог он всё-таки выдавить сквозь смех. — Я всегда знал, что рот у тебя тоже грязный!       — Малфой, твою мать! — она стремительно подлетела к нему, уже не обращая внимания на срывавшиеся из её уст ругательства. — Это ты, паскуда недорезанная! Какого хера ты натворил?!       — Не тарахти, зануда, — немного успокоившись, он подтирал выступившие от смеха слёзы с уголков глаз. — Твоя монотонная речь была настолько занудной и усыпляющей, что я решил внести в неё небольшое разнообразие. Это всего лишь на час. Но если тебе понравилось, могу продлить эффект.       — Так по-ублюдски можешь поступать только ты. Не пойти бы тебе… — она всё же нашла в себе силы вовремя закрыть рот.       Гермиона раздражённо развернулась к старостам. С сочувствием на неё смотрели только Джинни и Падма, у Рона в глазах ясно читалась мысль «так-тебе-и-надо», остальные же взирали с предвкушением весёлого зрелища.       Девушка глубоко вздохнула, гордо приподняла подбородок и продолжила беседу:       — Так вот. Из двух сраных праздников ближайшее мозгоёбство предстоит на Хэллоуин… — Гермиона в отчаянии поджала губы, чувствуя, как краснеет у всех на глазах с утроенной силой. Нужно было срочно заканчивать собрание. — Свою репу напрячь обязан каждый. Через неделю жду ваши вонючие задницы с идеями, в каком формате устроить жопотряс малолетних уёбков.       Малфой, сложив руки на столе, уткнулся в них, пытаясь заглушить новый приступ истеричного смеха.       Гермиона, зажмурившись, чтобы не дать волю слезам обиды, простонала тонким голосом:       — Завали рот, упырь слизеринский. Чтоб твой членохер отвалился!       На последней фразе произошёл взрыв смеха всей мужской половины, кроме Рона.       Девушка поняла, что больше не в силах сдерживать слёзы. Схватив сумку, она на выходе из класса протараторила:       — Блядское собрание окончено. Все могут пиздовать по норкам.       За захлопнувшейся дверью она услышала новый приступ смеха.

⁂ ⁂ ⁂

      Уже прошло около часа, как Драко и Гермиона патрулировали школу. Они шли по коридору восьмого этажа на расстоянии нескольких метров друг от друга.       Эффект Нецензурного заклинания уже прошёл, но девушка всё ещё была на взводе.       Конечно, она давно привыкла к тому, что Малфой способен в любую секунду выставить её посмешищем. Но сделать это в тот момент, когда она так отчаянно старалась не опозориться, доказать, что не зря получила звание старосты школы…       Как только началось дежурство, девушка спешным шагом прошла вперёд, оставляя Драко позади себя.       Всю дорогу он шёл, прожигая её спину взглядом. Малфой чувствовал, что она всё ещё злится. Это читалось в её походке, прямой, как натянутая струна, спине, и в том, как она его избегала.       Это коробило больше всего.       Слизеринец с ужасом стал осознавать, что ему нужны её эмоции, её вызов.       Её глаза.       Они будто заполняли его пустоту. Давали всё необходимое, чтобы ощущать себя полноценным человеком, способным пробудить самые сильные чувства. И пусть это были ненависть, отвращение и злость. Но эти эмоции заставляли вспыхивать её глаза так ярко, что Малфой чувствовал, как в его груди разгоралось ответное пламя, даря такое нужное тепло. Он чувствовал себя живым.       И теперь, когда он в очередной раз добился нужного эффекта, доведя её до состояния истерии, она просто сбегала от него! Прятала свои такие нужные глаза.       Стерва!       Нужно было как-то вывести её на контакт. Уж лучше пусть стоит, читает лекции или изливается слюной, но делает это, глядя ему в лицо.       — Грейнджер, меня достало таращиться на твою бесформенную плоскую задницу. Заканчивай дуться, а то скоро пар из ушей повалит.       Ноль реакции.       — Между прочим, твой драгоценный рыжий переросток единственный, кто не оценил шутку. Ты должна прыгать до потолка от радости. В его глазах ничто не сможет принизить великую Грейнджер!       Даже не притормозила. Не повела головой. Словно оглохла.       — Хотя он целый день сегодня какой-то заведённый. Это ведь из-за Виктора, я прав? Вы так нежно утром держались за руки…       Вот оно. Слегка дёрнула головой.       Попал в точку!       — Знаешь, Грейнджер, к тебе теперь, наверное, и на гиппогрифе не подкатишь, минимум украинский железнобрюхий* нужен будет для хорошего эффекта. С такой-то коллекцией! Лучший друг - мальчик-который-всё-никак-не-сдохнет, бывший - ловец сборной Болгарии, трахарь - герой Войны.       Ладошки девушки сжались в кулачки.       О, да!       — Ты бы всё-таки подумала хорошенько: Уизел, даже получив награды и такое почётное звание, один хрен останется вонючей деревенщиной. А вот у Крама стальные яйца, такой далеко пойдёт…       — Малфой, — наконец подала голос, однако так и не остановилась. — Закрой рот, пока не получил.       — Это была угроза?       Ответа так и не последовало. Потому что в следующее мгновение они услышали шорох, который шёл со стороны лестницы, ведущей на Астрономическую Башню.       Гермиона ускорила шаг, направляясь к источнику шума и доставая палочку. Малфой последовал за ней.       И всего в нескольких шагах до лестничного проёма старосты резко замерли.       Лицо гриффиндорки побелело, сердце пропустило удар, рука выронила палочку, а всё тело покрылось мурашками.       С последней ступени к ней спустилась Беллатриса Лестрейндж.       — Паршивая грязнокровка, — прошипела она сквозь зубы, двинувшись в сторону Гермионы. — Наконец-то я тебя нашла!       Девушка испуганно, так же медленно начала отходить назад. Всё тело бил ледяной озноб, крик ужаса застыл где-то в лёгких, она в панике пыталась сообразить, что же ей делать, как суметь спастись.       Через несколько шагов, Гермиона наткнулась спиной на Малфоя и замерла.       Слизеринец удивлённо наблюдал за всем происходящим.       — Грейнджер. Мы, наконец, нашли злосчастного боггарта, очнись!       Но она абсолютно не слышала его, продолжая ловить воздух ртом из-за участившегося дыхания.       Лестрейндж противно захихикала:       — Нет, дорогуша. Ты ведь всегда знала, что этот день придёт. Что я найду тебя… Ведь у нас с тобой есть очень важное незаконченное дело…       С этими словами она подняла свою палочку, направив её на Гермиону.       Девушка сделала резкий вдох и мгновенно повернулась к Малфою. Вцепившись в его рубашку на груди, она будто сжалась в комок и уткнулась лицом в шею парня.       Драко, растерявшись в первую секунду от такого внезапного порыва, почувствовал, как её слеза медленно стекала за ворот его рубашки.       Руки слизеринца инстинктивно обвили хрупкую девушку, крепко прижимая её к себе, а нос уткнулся в мягкие волосы, жадно вдыхая в себя их аромат. Где-то в груди ярким скопом искр вспыхнуло дикое желание защитить эту маленькую зазнайку, которая сейчас так отчаянно нуждалась в помощи.       «Глупая… Она ведь давно умерла. Ну чего ты боишься?»       Но Беллатриса продолжала наступать:       — Ты всё ещё надеешься спрятаться от меня? Я буду рядом с тобой до конца твоих дней. В твоей голове. В твоей метке. В твоих кошмарах!       Малфой резко вытащил одной рукой палочку и взмахнул:       — Ридикулус.       Голова тётки тут же облысела, отчего Драко слегка рассмеялся.       Растерянная Лестрейндж крутилась по сторонам, ища пути к отступлению. Парень в это время наколдовал небольшой ларец и загнал туда чудище.       Наступила кромешная тишина.       Гермиона всё ещё дрожала в руках слизеринца, а он не решался отстранить её от себя.       Тепло её тела будто обжигало, врезалось под кожу. И Малфой поймал себя на мысли, что под одеждой девушка наверняка невероятно горячая.       Его руки заскользили вниз по её спине, словно намереваясь проверить это, забравшись под свитер.       «Мерлин. Что я делаю. Опять! Что эта паршивка сотворила со мной?!»       Драко замер, и в попытке хоть как-то отвлечься, проговорил:       — Её больше нет, Грейнджер. Её уже давно нет. Это был всего лишь боггарт.       Нервная дрожь, наконец, отпустила. Гермиона очень медленно подняла лицо и посмотрела ему прямо в глаза.       Наконец-то!       Но только сейчас он не видел в них того долгожданного, наполняющего его жизнью пламени.       Сейчас, сквозь пелену застывших слёз, он видел проблеск надежды и...       Благодарности?!       Невероятно. Эти глаза могут быть ещё прекраснее! Когда смотрят на тебя с долей какой-то нежности...       «Великий Салазар! Сейчас хочется, как никогда, подчинить эти глаза себе. Чтобы они не смели смотреть так на кого-либо, кроме меня!»       Вдруг Гермиона, выпустив наконец из рук его рубашку, медленно заскользила ладонью вверх по груди парня.       Её рука мягко прошлась по шее и, очертив большим пальцем линию подбородка и скул, замерла, словно собираясь притянуть к себе его лицо.       Пальцы гриффиндорки казались невероятно нежными. Появилось желание прижаться к каждому губами, чтобы почувствовать эту нежность на вкус.       Драко ощутил, как участилось её сердцебиение, словно отвечало на ритм его собственного, создавая невероятную симфонию. Кровь резко устремилась в область паха, предательски выдавая Малфоя со всеми его эмоциями и чувствами.       Чёрт. Чёрт! ЧЁРТ!       Только не сейчас. Нет!       Вот же блядство!       Надо отвлечься. Подумать о чём-то мерзком! Уизел. Уизел в семейниках. И лижет мороженое.       Но тут Гермиона очень медленно потянулась к его губам, продолжая держать лицо Драко своими мягкими ладошками.       И в миллиметре от такого долгожданного прикосновения, Малфой выдохнул и хриплым голосом произнёс:       — Грейнджер... Ты должна знать... Ты не сдашь Защиту от Тёмных Искусств...       Широко распахнув глаза, девушка оттолкнула его и уставилась, словно он только что залепил ей пощечину.       Ничего не сказав, Малфой обошёл её стороной, и взяв в руки ларец с боггартом, отправился в Башню Старост, упорно представляя по дороге почти раздетого Уизли. ------------------------------- *Украинский железнобрюхий дракон - самый крупный из всех известных драконов, вес его достигает шести тонн, туловище имеет округлую форму.