Глава 6
10 мая 2017 г., 18:35
Примечания:
Дорогие читатели! Приносим извинения за долгое отсутсвие! Бытовые проблемы и упадническое моральное состояние отняли много времени и сил. Но для этой главы я использовала всю мощь своей фантазии))) наслаждайтесь вместе с нами)))
P.s. Глава выложена вновь, в связи с небольшой корректировкой))
— Паршивая грязнокровка! Так любишь храбриться? Сомневаюсь, что тебя надолго хватит. Круцио!
Через мозг словно пропустили электрический импульс. В следующую секунду вновь накрыла волна ужасающей, ни с чем не сравнимой боли. Она прошлась по всему позвоночнику, распространяясь на каждую частичку тела.
Невыносимая пытка порождала острое желание рвать на себе волосы, ломать свои кости, раскусывать губы в кровь, лишь бы хоть на мгновение перебить эту нескончаемую боль, терзающую душу и тело.
Из охрипшего горла вырвался громкий, нечеловеческий крик. Казалось, в истерзанном теле девушки только на него и хватало сил.
И снова все терзания резко отступили, позволяя лёгким жадно вобрать воздух.
В сознании всё плыло, контроль над конечностями так и не возвращался, безостановочные слёзы медленно скатывались по лицу.
«Пожалуйста... Пусть всё закончится прямо сейчас! Гарри справится и без меня. У них с Роном обязательно всё получится...»
— Ну что, мерзавка, — обезумевшая ведьма в очередной раз нависла над распростёртым телом на полу особняка. Её глаза с ненавистью впились в лицо Гермионы, прожигая своей злобой. — Начнём говорить или хочешь ещё немного поиграть?
— Прошу Вас… — сквозь всхлипы.
— Откуда у тебя меч, магловское отребье?! Отвечай! — палочка с силой воткнулась в кровоточащую рану на предплечье, где Беллатриса что-то старательно выписывала.
Острая жгучая боль пронзила руку в этом месте, словно кожу медленно разрезали ножом.
Это привело в чувство.
Гермиона закрутила головой и стала биться ногами, стараясь вырваться.
— Нет! Пожалуйста! Не надо!
— Говори, пока я вовсе не отрезала твои конечности!
— Я не знаю! Умоляю Вас, я правда не знаю! — снова через рыдания.
Как же противно и унизительно. И это бесстрашная Грейнджер? Такая жалкая и беспомощная. Возможно действительно заслуживает этих мучений за непозволительную слабость.
— Врёшь, дрянь! — Лестрейндж поднялась и отошла на пару шагов, предоставляя обессиленной девушке небольшую передышку перед новой пыткой.
Гермиона медленно повернула голову в сторону окна и тут, неожиданно столкнулась со взглядом серых глаз. В течение шести лет она их презирала за то, что видела в этом взоре столько отвращения и ненависти. Но сейчас она смогла распознать абсолютно несвойственное им выражение.
Сочувствие. И желание помочь…
Впервые эти глаза не сверкали насмешкой или злобой. В них горела надежда, мольба продержаться до конца. И сейчас они казались настолько прекрасными...
Но девушка знала, что её силы уже на исходе. Она мысленно просила прощения за то, что не может оправдать ожиданий…
— Что ж, детка, я могу так забавляться хоть целую вечность. Круцио!
— НЕЕЕЕЕТ…
Глаза распахнулись от собственного крика наяву. Гермиона отчаянно хватала ртом воздух, словно боялась задохнуться. Горячие слёзы всё ещё прокладывали свои дорожки по вискам.
Шрам на предплечье горел с новой силой, будто действительно был выжжен секундами ранее. Гриффиндорка резко села в кровати и провела по нему пальцами, надеясь стереть проступившую кровь. Но рука была чистой.
Сон. Это просто сон! Ведь так?
Она стремительно подскочила с кровати и бросилась в сторону ванной. Прохладная вода обязательно приведёт в чувство.
Но едва переступив порог комнаты, она замерла.
Напротив неё в проёме двери своей спальни стоял Малфой в одних пижамных штанах и с тревогой смотрел на Гермиону.
— Грейнджер…
Такой хриплый и незнакомый голос. Будто это только что он надрывался в отчаянном крике.
И опять это чувство.
Снова непривычное выражение в его взгляде. Переживает? Боится за неё?!
Как же красивы его глаза в этой доброте.
Будто услышав недопустимые мысли, огонёк волнения в них погас, уступая место такому привычному ледяному взору.
— Решила всю школу перебудить?
Опомнившись, Гермиона наконец пересекла порог спальни и, войдя в ванную, громко захлопнула за собой дверь.
«И как вообще можно думать о том, что Малфой способен о ком-то беспокоиться, кроме себя?!»
Девушка включила холодную воду и ополоснула лицо. Ледяные капли обожгли своим прикосновением, прогоняя остатки очередного ночного кошмара.
«Годрик всемогущий… Как же давно я не теряла реальность происходящего...»
Обычно восприятие сна настолько обострялось в редких случаях, когда Гермиона переживала какое-то сильное волнение в реальной жизни: допросы и показания в Министерстве, суд над Пожирателями, похороны Фреда, Люпина и остальных, ночная встреча Рона и Лаванды…
В очередной раз ополоснувшись прохладной водой, она вцепилась ладошками в края раковины и подняла голову, пристально всматриваясь в отражение своего взволнованного лица.
Рон и Лаванда…
Почему? Почему эти двое выходили из кабинета вдвоём так поздно? Чем они там занимались? Было ли это в первый раз?
«Грейнджер, ты такая бестолочь. Словно малое дитя. Чем ещё могут заниматься парень с девушкой в поздний час, заперевшись в тесной кладовой?»
Нет.
Рон бы не смог так поступить! Только не он! Ведь это было бы предательством. Таким подлым и низким поступком!
Всему произошедшему наверняка есть разумное объяснение. И утром Гермиона обязательно расспросит его. Рональд всё расскажет и они вместе посмеются над нелепостью её подозрений. Именно так и будет.
Или…
В отражении девушка увидела, как на лбу пролегла небольшая морщинка. Червь сомнения без устали продолжал поедать её изнутри.
«Ведь однажды он предал… Бросил нас в тот самый момент, когда был так необходим! Пошёл на поводу своих чувств и эмоций, абсолютно не думая о том, какую боль может причинить Гарри и, в особенности, мне… И я также была уверена, что Рон не способен на такой эгоистичный поступок.»
Гермиона прикрыла глаза и сделала глубокий вдох.
Завтра.
А точнее уже сегодня. Она обязательно всё выяснит.
Вернувшись в свою спальню, староста постаралась заснуть. Однако гнетущие сомнения и боязнь очередного кошмара не давали погрузиться в сон. Проворочавшись в кровати до самого рассвета, она всё же решила начать собираться на занятия.
Заправив кровать, Гермиона переоделась, собрала сумку и решила не торопясь отправиться в Большой Зал, понимая, что в такое время окажется там одной из первых.
Спускаясь по лестнице в гостиную, она замерла на середине пути, увидев сидящего на диване Малфоя.
Облокотившись спиной на подлокотник, парень в полулежачем состоянии читал «Пророк». Он держал газету левой рукой, оперевшись локтем о спинку дивана. Взгляд бегал по строчкам и с каждой секундой становился всё более хмурым.
Дочитав статью, его рука обессилено выпустила газету, и Гермионе даже показалось, что она услышала приглушённый рык.
Через мгновение Драко вновь приподнял левую ладонь к лицу и стал внимательно вглядываться в область своего предплечья.
Поначалу гриффиндорка никак не могла взять в толк, что же он пытался рассмотреть на своей идеально выглаженной, белоснежной рубашке. И вдруг внезапная догадка молнией пронеслась в сознании.
Она непроизвольно потянулась к своему локтю, сжав ладонью рукав свитера.
Метка.
Он думал о своей метке.
Это чёртова татуировка, как и её ненавистный шрам, самое настоящее клеймо, от которого им не избавиться до конца своих дней.
Пожиратель и грязнокровка.
Они будут носить эти ярлыки, не имея возможности что-либо исправить.
Это их суть. То, из-за чего им вслед всегда будут тыкать пальцем и обсуждать за спиной. Словно они виноваты в том, что так распорядилась судьба.
Гермиона ощутила, как волна мрачных мыслей постепенно начинает накрывать её, поэтому продолжила свой путь в Большой Зал.
Сойдя с последней ступеньки, она всё же решила обратиться к Малфою:
— Тоже не спится с утра пораньше?
Медленно опустив руку на спинку дивана, Драко закрыл глаза и раздражённо процедил сквозь зубы:
— Кто дал тебе грёбаное право раскрывать свой рот в моём присутствии, ты, гриффиндорская подстилка?!
От такой грубости девушка резко затормозила, словно врезалась в невидимую стену. Она развернулась в его сторону, испепеляя взглядом полным возмущения.
— Как ты меня назвал?!
Блондин медленно стал подниматься с дивана, продолжая говорить тихим, но таким холодным голосом:
— Может скажешь ещё, что это не так? Как ещё назвать девку, которой невтерпёж перепихнуться с рыжим нищебродом?
— Замолчи.
Он стал неторопливо надвигаться на неё.
— Девку, которую даже не волновало, что их могут застукать.
— Я сказала, закрой рот, — Гермиону начинало трясти от этой ситуации. Не станет же она доказывать Малфою, что на самом деле была готова ему в ноги кланяться за то, что он вовремя появился в гостиной и прервал Рона.
— Которую, я уверен, имеет половина доблестного и отважного Гриффиндора… — парень уже стоял в шаге от неё.
— Малфой, предупреждаю…
— Потаскуха.
На секунду повисло молчание. Мимолётную тишину разрезал резкий звук пощёчины.
— Какая же ты паскуда, Малфой! — непрошеные слёзы хлынули вместе с потоком обиды.
Слизеринец, дотронувшись до своей щеки, которая уже приобрела розоватый оттенок, будто только сейчас начал осознавать, что именно произошло. В мгновение выражение лица исказила гримаса ярости и отвращения. Казалось, ещё секунда и он набросится на девушку, чтобы придушить её собственноручно.
— Мразь, — очень тихо. И затем, словно громом прокатилось по всей башне: — Да как ты посмела дотронуться до меня своими культяпками?!
Его ладони сжались в кулаки. Всё тело бил озноб негодования. Но Драко понимал, что наградить девушку ответной пощечиной — слишком низко для аристократа. И кроме того, в этот момент любое соприкосновение с этой дрянью было для него сродни объятию с дементором. Слишком мерзко и отвратительно.
Не после того, как её обжимал Уизел.
Переполнявшая злоба поглотила Малфоя настолько, что было трудно дышать. В ладонях всё ещё ощущался лёгкий зуд, что говорило о неуёмном желании незамедлительно дать сдачи охреневшей суке.
— Ты очень пожалеешь об этом, Грейнджер! Будешь проклинать тот день, когда узнала, что поедешь в Хогвартс.
— Да я уже проклинаю всю свою жизнь в волшебном мире только из-за твоего существования! — прокричала в ответ Гермиона. — Ненавижу! Как же я тебя ненавижу! Захлебнись в своём яде, Малфой, и умри! Сделаешь милость всей Англии.
— Не дождёшься, выскочка. Сначала я раздавлю тебя. Смешаю с грязью, где ты и должна быть. Потому что такие, как ты, рождаются, чтобы страдать, чтобы о них вытирали ноги и всю жизнь указывали на их место. Потому что ты — ничто!
Всё ещё глотая слёзы, гриффиндорка стремительно развернулась и выбежала из гостиной, услышав вдогонку:
— Запомни, пустышка, ты пожалеешь!
⁂ ⁂ ⁂
Яркий солнечный свет проникал через огромные окна Большого Зала, а зачарованный потолок отражал небесную синеву, предвещая хорошую погоду. Всё чаще стали появляться студенты, спешащие на завтрак. Гермиона сидела на своём привычном месте за столом Гриффиндора, не замечая происходящего вокруг. Её бесцельный взгляд был направлен на стакан с тыквенным соком, а мысли, казалось, разом покинули голову после пробежки с восьмого этажа. Чья-то тяжёлая рука опустилась на её плечо. Подняв голову, девушка увидела приветливую улыбку болгарина. — Доброе утро, Герм. Ты сегодня так рано. Опять пишешь доклады по ночам? — Привет, Виктор, — она попыталась улыбнуться, возвращая свой взгляд на тарелку с завтраком, к которому ещё даже не притронулась. — Да нет, просто решила сегодня прийти пораньше. Всё-таки успев заметить заплаканные глаза гриффиндорки, Крам присел на скамейку рядом с ней, накрыл своей ладонью её руку и спросил: — Гермиона, у тебя что-то случилось? Ты ведь знаешь, что можешь мне доверять. Я могу тебе чем-то помочь? Вновь повернувшись к нему лицом, она улыбнулась более искренне. — Что ты, я просто сегодня плохо спала. С некоторого времени мучают кошмары, знаешь ли. Как твои занятия? Уже освоился в роли преподавателя? Виктор не торопился с ответом. Он продолжал внимательно изучать Гермиону, стараясь понять, пытается ли она его обмануть. Решив, что допрашивать о её проблемах на данный момент — дело безрезультатное, он, наконец, ответил: — Да, постепенно вливаюсь. Как выяснилось, проводить тренировки с зазнавшимися старшекурсниками намного легче, чем пытаться угомонить первогодок. После того, как ты побывала на занятии, они каждый урок просто сводят меня с ума своими допросами, когда же ты вновь придёшь к нам! Девушка непринуждённо рассмеялась. Болгарин улыбнулся в ответ, радуясь тому, что у него получилось развеять её мрачное настроение. — Так что, если ты действительно беспокоишься о моем психическом состоянии, то придется снова посетить наши учения. Она всё ещё улыбалась и уже хотела ответить согласием, когда её перебил голос, прозвучавший за спиной: — Привет, Виктор. Ты теперь завтракаешь с учениками? Или просто забыл, где находится стол преподавателей? Резко обернувшись, она увидела Рона, выражение лица которого не предвещало положительного исхода этого разговора. Крам спокойно развернулся к нему и поднялся со скамьи, оказавшись выше парня чуть ли не на целую голову. — Доброе утро, Рон. Ты сегодня встал не с той ноги? Или у тебя есть другая причина такого грубого обращения ко мне? Уизли нахмурился ещё больше. — Утро было прекрасным, пока я не вошёл сюда и не увидел милейшую картину «двое бывших влюблённых приятно воркуют и смеются над чем-то». — Рональд, — Гермиона подскочила, намереваясь осадить ревнивца. — Послушай, Рон, здесь ключевое слово «бывшие». Мы с Гермионой только хорошие друзья, мне приятно с ней общаться. Она очень добрая, умная, отзывчивая… — Я и без тебя знаю все её качества! — резко перебил его рыжеволосый. — Именно поэтому прекрасно понимаю, что ты просто жалеешь о вашем разрыве. И ищешь способ её вернуть! Гермиона от возмущения готова была запустить в своего парня тарелкой с завтраком. Виктора же его слова ни капли не смутили. Спокойным тоном он продолжил: — Я прекрасно могу понять твой приступ ревности. Конечно, такую девушку нужно беречь, но в первую очередь ты должен ей доверять. — Я и без тебя это знаю, — процедил сквозь зубы гриффиндорец. — Ну в таком случае, у меня остаётся лишь одно подозрение, что у тебя самого рыльце в пушку, и ты судишь только по себе. В мгновение лицо Рона исказила гримаса непередаваемой злобы. Сжав кулаки, он сделал шаг в сторону Крама. Но тут из-за стола выскочила Гермиона, цепляясь за его руки и поворачивая к себе лицом. — Рональд, угомонись! Это переходит уже всякие границы! — Посмотрев на болгарина, она быстро проговорила, — Виктор, давай договорим позже? Было приятно увидеться. В этот момент к ребятам подошли Гарри и Джинни, с интересом наблюдая за разыгравшейся сценой. — Эээм… Всем доброе утро. Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? — удивлённо спросил брюнет, рассматривая раскрасневшегося Рона, которого сдерживала их подруга. Первым ответил Крам: — Доброе утро. Не могу, к сожалению, остаться и поболтать, нужно после завтрака успеть подготовиться к занятию. — Что ж ты про свои обязанности раньше не вспомнил? — с ехидной улыбкой ответил Рон. Гермиона тут же одёрнула его. Виктор снова перевёл свой взгляд на Уизли. Его терпение явно подходило к концу. — Желаю всем приятного аппетита и хорошего дня, — спокойно ответил Крам и направился в сторону стола преподавателей. Простояв ещё какое-то время, ребята смотрели друг на друга, не решаясь заговорить. Наконец, Джинни прервала неловкое молчание: — Ладно, не хотите рассказывать — не надо. Давайте всё-таки позавтракаем. Заняв свои места, гриффиндорцы приступили к еде. Гермиона вернулась к своей уже давно остывшей овсянке, продолжая ковыряться в тарелке ложкой. Рон неторопливо пережёвывал творожную запеканку. Гарри постоянно переглядывался с Джинни, взглядом давая понять, что находится в таком же замешательстве, не зная, как разрядить обстановку. После очередного обмена взглядами он всё же решился нарушить гнетущую тишину: — Ребята, вы хорошо отработали Связывающие заклинания? С Инкарцеро* у меня проблем не было, а вот с остальными как-то не особо успешно. Но сомневаюсь, что Флитвику будет достаточно такого результата. Молчание. И тут Гермиона, игнорируя вопрос Гарри, повернулась в сторону Рона: — Сядешь со мной на Заклинаниях? — Это так необходимо? — буркнул Уизли, не поднимая головы. — Есть разговор, — её голос прозвучал достаточно холодно, что заставило Рона оторвать глаза от тарелки и настороженно посмотреть на девушку. — Хорошо. Сядем вместе. Утвердительно кивнув, она отставила от себя практически нетронутую кашу, допила сок и встала со скамьи. — Увидимся на уроке. Заклинания проходили смежно со Слизерином, что никак не улучшало настроения. После утренней стычки с Малфоем, эту белобрысую физиономию Гермиона хотела видеть меньше всего. Однако на данный момент её мысли были заняты даже не будущим уроком, как обычно это бывало, а предстоящим разговором с Роном. Староста никак не могла определить свою тактику поведения: было ли лучше сразу поставить его перед фактом, что он был пойман с поличным, и потребовать объяснений? Или всё же попробовать осторожно вывести его на откровение? Решив придерживаться второго варианта, она с нетерпением ожидала прихода парней. Слизеринцы, в своей обычной манере, зашли в класс всё той же свитой, которую студенты в Хогвартсе прозвали «Элита». Во главе, как и всегда, вышагивал Малфой в сопровождении своих таких же дружков-снобов Нотта и Забини. За ними, громко хихикая, шли первые красавицы своего факультета — Паркинсон и старшая Гринграсс. Этот квинтет аристократов ненавидели практически все гриффиндорцы, постоянно обсуждая их несносное поведение по отношению к остальным ученикам. Даже своих одноклассников они воспринимали больше как прислугу, нежели товарищами. Однако, сколько бы наговоров не было на эту пятёрку, каждый раз от кого-нибудь вырывалось невольное восхищение их внешностью, статью, богатством. Каждому хотелось хотя бы на секунду оказаться в роли знатного «элитника». Наблюдая за тем, как они рассаживаются по своим местам, Гермиона презрительно фыркнула и отвернулась. Но это успела заметить Паркинсон и, конечно же, не смогла остаться в стороне. — Эй, ошибка волшебного мира, чего нос воротишь? Наконец учуяла свой истинный запах? Панси залилась отвратительным писклявым смехом над своей шуткой. К ней тут же присоединились Дафна и Теодор. Блейз же с интересом посмотрел на Малфоя, который всего лишь ухмыльнулся. — Нет, Паркинсон. Просто от тебя разит за километр твоим снобизмом. Вот вроде ты и аристократка, а одеваешься, как уличная девка, выставляя свои прелести на всеобщее обозрение, — смех слизеринки оборвался. Она злобно уставилась на Гермиону. — Скажи, ты всё ещё пытаешься таким образом завлечь Малфоя? Неужели он до сих пор ведётся на легкодоступных куриц? — Ах ты, стерва! — взвизгнула Панси. Она уже подскочила со своего места, но Малфой, схватив её запястье, пресёк попытку мести. Он окинул одноклассницу холодным взглядом. — Не марай свои руки об эту грязь, не отмоешься потом. Да и не стоит рисковать значком из-за такого уродливого убожества, — брезгливо фыркнул Драко. Паркинсон прыснула и, успокоившись, села обратно. Гермиона с негодованием смотрела на блондина. Слова больно резанули где-то в области груди. Она почувствовала ком в горле, в носу защипало, а на глаза стали отчаянно напрашиваться слёзы. «Значит грязь? Уродливое убожество?! Именно поэтому тебя так тянуло поцеловать меня?!» Пересилив обиду, она гордо вздёрнула подбородок. Слёзы? Да ни за что на свете они не дождутся от неё такого зрелища! — Что, Малфой? Дрессируешь своих сучек? — она сама не поверила, что смогла сказать такое. Соседство со старостой мальчиков явно оказывало дурное влияние. Парень медленно повернул своё лицо с ехидной ухмылкой и буквально выплюнул ей эти слова: — Иди трахнись с рыжим. Тут уже загоготали все слизеринцы. Гермиона стояла в немом изумлении, не находя слов для достойного ответа. Сквозь непрекращающийся смех Нотт всё-таки смог произнести: — Точно, Грейнджер. Ты же у нас в нимфоманки подалась! Наслышаны, как ты со своим хахалем даже до спальни вчера добраться не успела, исследуя диван в гостиной старост. Кровь ударила в голову, щёки запылали, руки начали предательски трястись. Обернувшись, девушка поняла, что теперь и одноклассники смотрят на неё с какой-то ироничной насмешкой. Лёгкая паника медленно набирала свои обороты. Тем временем Теодор не унимался: — Слушай. Я могу с полной уверенностью сказать, что делаю это намного лучше, чем Уизел. Может выделишь один свой вечер для меня? Я знаю таких цыпочек, как ты: под мешковатой одеждой есть за что подержаться. Дафна и Панси тут же протянули в один голос: — Фууу, Тео! Послышался очередной раскат смеха. В это время в класс, наконец, вошли Гарри и Рон. Подойдя к Гермионе, брюнет заметил её раскрасневшееся лицо и, судя по смеху со стороны слизеринцев, догадался, в чём причина. Уизли, окинув взглядом ненавистных однокурсников, также сделал определённые выводы. Он подошёл к подруге и заглянул ей в глаза: — Эти утырки тебя донимают? Но тут подал голос Маклагген: — Эй, Рон? Ты всё-таки затащил Грейнджер в койку? Поздравляю! Ты, наконец-то, стал мужчиной! Рыжеволосый непонятливо уставился на него: — Кормак, я конечно понимаю, что с твоими мозгами тебя не зря оставили на второй год, но всё же объясни, что за бред ты несёшь? Вместо него ответил Симус: — Да нас тут просветили о вашем вчерашнем любовном приключении в Башне Старост. Ну вы, конечно, даёте, ребята. Рон неторопливо развернулся в сторону ухмыляющегося Малфоя. — Ты… — Ну я, — с усмешкой ответил блондин. — Да как ты посмел, — парень угрожающе стал наступать. Тут же среагировал Забини. Он поднялся со своего места и, скрестив руки на груди, встал между ними. — У тебя какие-то проблемы, рыжуля? — Уйди с дороги, подпевала. В моей жизни существует только одна белобрысая проблема, которую я намерен сейчас же устранить! — Ты переоцениваешь свои возможности, Уизел, — усмехнулся Блейз, даже не думая сдвинуться с места. — Рон, не трогай их. Ты ничего этим не добьёшься, — практически прошептала Гермиона. Но парень словно не слышал её: — Что, Малфой, по-прежнему кишка тонка разбираться самому? Всё не выйдешь из роли «папенькиного сынка», который не способен на мужские поступки? Драко тут же подскочил со своего места, обходя Блейза, и ядовито ответил: — Для того, чтобы заткнуть твой вшивый рот, я готов даже замарать свои руки, поттерская шестёрка. Уизли только и ждал того, чтобы слизеринец вышел к нему. В следующую секунду он бросился на противника, схватив его за грудки и повалив на парту прямо перед носом Паркинсон и Гринграсс. Девушки пронзительно завизжали, отскакивая от своих мест. — Рональд, нет! — Гарри и Гермиона тут же бросились за ним. Гриффиндорец уже занёс свой кулак над ненавистным лицом, как в это время Забини перехватил его и заломил руку за спину. Воспользовавшись моментом, Малфой с размаху ударил рыжего прямо в скулу и смог, наконец, отцепить его от себя, пока тот со стоном ослабил хватку. Подлетевший Гарри набросился на мулата, желая высвободить Рона. Блейз тут же переключился на него, попытавшись оттолкнуть в сторону. Приходя в себя, Уизли поднял голову и встретил очередной удар Малфоя в лицо, а затем в живот. Драко почувствовал внутреннюю эйфорию от такого выброса адреналина. Вчерашнее желание разнести морду рыжего в кровь после увиденной сцены с Грейнджер вспыхнуло с новой силой. И он ощущал, как его внутренний зверь удовлетворённо рычит, упиваясь этой местью. Но в следующее мгновение на помощь нищеброду подоспел Финниган, посылая свой удар прямо в солнечное сплетение. Дыхание перекрыло, что дало спасительную секунду для Рона, позволяя ему нанести удар в лицо слизеринца. Малфой почувствовал во рту стальной привкус крови и уже ожидал следующего удара, как в этот момент вперёд вылетел Теодор, оттолкнув Уизела и снося с пути Симуса. Драко только успел заметить резко надвигающегося на них Дина Томаса, как из-за спины вышел Гойл и направился в сторону гриффиндорца. А через мгновение Малфой вновь был прижат к полу рыжим. Вспомнив, наконец, что он всё-таки волшебник, блондин вытащил свою палочку и невербально произнёс заклинание. Уизли резко подбросило высоко к потолку, после чего он стал падать, рискуя приземлиться прямо на Драко. Однако тот успел откатиться в сторону, а затем услышал звук упавшего тела. — Мерлинова борода! Что здесь творится?! На пороге класса стоял профессор Флитвик и с диким ужасом взирал на разыгравшееся побоище между двумя факультетами. Участники драки моментально замерли, увидев учителя. — Кто-нибудь из присутствующих в состоянии дать разумное объяснение происходящему? — пропищал полугоблин. Такого возмущенного профессора студенты видели впервые. Декан Когтеврана был известен в Хогвратсе своим покладистым характером и доброжелательным отношением ко всем ученикам и факультетам. Никто не помнил, чтобы он когда-либо назначал наказания. — Профессор, Уизли напал на Драко. Ребята пытались его защитить, а остальные гриффиндорцы в итоге затеяли бойню! — тут же залепетала Паркинсон. — Неправда! — встряла Парвати. — Малфой был зачинщиком. Он начал издеваться над Роном и Гермионой! — Но спровоцировал драку именно Уизел! — злобно вставила Дафна. — Его фамилия Уизли! — крикнула Браун. — И это ещё один его недостаток, — ухмыльнулась Гринграсс. — Прекратите немедленно! Война была закончена ещё несколько месяцев назад! Мне казалось, все это уяснили! — вновь пропищал Флитвик. — Милостивая Кандида, это проклятие извечной вражды скоро сведёт меня с ума… Сам не верю в то, что говорю это, но минус тридцать баллов с каждого факультета за варварское поведение! Послышался недовольный гул со всех сторон. — Успокаиваемся и занимаем места, если не хотите остаться без перемены, — профессор быстро прошёл между рядами к своему столу и достал журнал. Студенты, всё ещё сверля друг друга ненавистными взглядами, расселись за парты. Малфой подтёр кровь со своей губы, однако не стал заживлять её заклинанием. Для него это был вкус победы, которого не хотелось лишаться. Он в очередной раз с отвращением посмотрел на Уизли и, ухмыльнувшись, отвернулся. Гермиона, всё ещё приходя в себя после увиденного, покосилась в сторону Рона, поджимая губы. На его скуле и под глазом красовались свежие ссадины, а багряные отметины грозились уже завтра окраситься в синий цвет. Всё же не выдержав, она с укором прошептала: — Надеюсь, ты понимаешь, насколько глупо поступил? И что втянул в драку чуть ли не половину класса? — Я не просил никого вмешиваться, — пробурчал Уизли, смотря на то, как профессор пишет на доске тему урока. Затем резко повернувшись к Грейнджер, он яростно зашипел: — Неужели ты считаешь, что нужно было просто закрыть глаза на его издевательства? Или может быть вообще присоединиться и посмеяться с ними над нашей личной жизнью, которой на самом-то деле и нет?! Девушка шокировано распахнула глаза. — Как ты можешь такое говорить? — А разве это не так, Гермиона? Давай, переубеди меня. Скажи, в чём я ошибаюсь?! — Рональд… — она не знала, что ответить ему на такой выпад. — Я… — Можешь не утруждаться. Я знаю наперёд все твои объяснения. Просто учти, что я тоже далеко не железный, и всё-таки парень. Он раскрыл свою тетрадь и начал перечитывать конспект с прошлого занятия, давая понять, что не хочет обсуждать эту тему. Гермиона всё также продолжала сверлить его взглядом, понимая, что его последняя фраза была сказана не просто так. И она решилась: — Чем ты занимался вчера вечером? Глаза, бегавшие по строчкам в тетради, тут же замерли. Парень повернул к ней лицо и, спустя мгновение, спросил: — К чему такой вопрос? Она беззаботно пожала плечами. — Просто интересно, что ты делал вчера. Мне показалось, что ты был обижен на меня, когда уходил из гостиной. Уизли хмыкнул. — Обижен… Я уже начинаю просто привыкать к твоим закидонам. — Закидонам? По-твоему, это просто мой каприз? — девушка слегка повысила голос от возмущения, на что обернулись сидевшие по соседству однокурсники. — Молодые люди, прошу не болтать и не отвлекаться! — постучал палочкой Флитвик, взывая к порядку. — Да, профессор, простите, — пробормотала Гермиона. И тут же вновь обернулась к Рону. — Ладно, забыли. Так на вопрос о вчерашнем вечере отвечать не хочешь? Гриффиндорец вздохнул и, продолжая смотреть в тетрадь, начал монотонно рассказывать: — Вчера вечером, после ужина, я, как и в остальные дни, отправился убирать очередной класс. Если ты помнишь, Макгонагалл впаяла нам с Гарри по наказанию ещё в самый первый день. До конца месяца я должен буду каждый вечер убирать классы. Вчера я наводил порядок в картохранилище. Такой отчёт тебя устраивает? — Ты убираешься один? Гарри тебе не помогает? — У Гарри другое наказание, он выполняет распоряжения Филча в те вечера, когда не занят дополнительными занятиями и министерским обучением. — Так значит ты был один? Рон, нахмурившись, поднял голову. — Откуда такие странные вопросы? Но Гермиона молча ждала его ответа. Внимательно изучая выражение её лица, Рональд всё же продолжил: — Вчера вечером ко мне приходила Лаванда. Ей нужна была помощь для доклада Бинсу, а информация как раз была в картохранилище. Я сделал ей дружеское одолжение, — он вновь вернулся к изучению конспекта. А затем пробубнил: — Наслушалась своего дружка-болгарина? Какое-то время девушка молча обдумывала всё сказанное, а затем, глубоко выдохнув, ответила: — Нет, Рон, это не так. Ты же знаешь, я никогда не стану складывать своё мнение о человеке с чьих-то слов. — Очень надеюсь на это. Грейнджер, наконец, раскрыла свою тетрадь и начала записывать лекцию профессора. Ситуация прояснилась. Мысли встали на свои места. Всё, казалось, вернулось в своё русло. Однако, маленький червь сомнения так и остался не вытравленным из её сознания. ------------------------ *Инкарцеро - связывающее заклинание или заклятие пут. Из палочки появляются веревки, которые накрепко опутывают жертву.⁂ ⁂ ⁂
После ужина Драко с друзьями неторопливо шли по коридорам Хогвартса, направляясь в сторону Астрономической Башни. Ребята решили добраться до запасов Нотта и распить бутылочку коллекционного огневиски прямо под открытым небом, пока ещё была возможность насладиться тёплой осенью. Парни увлечённо обсуждали утреннюю стычку с гриффиндорцами, каждый раз сходясь во мнении, что победа была на их стороне. Девушки задорно хихикали, не уставая поддакивать им. — Нет, а этот Финниган, — воодушевлённо сказал Нотт. — Я думал, мы с ним выпорхнем в окно, когда Уизел так легко отлетел. Хотя по его расплывшейся ряхе не скажешь, что он пушинка. Все дружно рассмеялись. — Кто хорошо порхал сегодня, так это нищеброд, — сквозь смех сказал Блейз. — Драко, неплохо ты его в полёт отправил! Я думал уже, что след Уизела на потолке навсегда останется в стенах школы. Новая волна смеха. — А вы слышали эту сучку-Браун? — оживлённо подключилась Паркинсон. Пытаясь передразнить Лаванду, она пропищала противным голосом: — Его фамилия Уизли! Заступница хренова. Наверняка спит с ним! Влюблённая дурочка. До её тупой башки, наверное, никогда не дойдёт, что она на хрен ему не сдалась! Малфой иронично посмотрел на Панси взглядом уж-чья-бы-болтрушайка*-пищала. — Да нет, сомневаюсь, — сказала Дафна. — Браун считается одной из красоток на Гриффиндоре. Такая бы не стала опускаться до этого рыжего безобразия. — Но Грейнджер ведь опустилась. Почему и она не могла? — ухмыляясь, спросил Теодор. Паркинсон запнулась о свою ногу. Выпрямившись, она с ужасом уставилась на одноклассника. — Тео, ты ещё скажи, что Гермиона Грейнджер — горячая штучка! — Спешу тебя разочаровать, Паркинсон, — ответил он, — но эта выскочка после Битвы за Хогвартс стала самой обсуждаемой девушкой среди парней. — Так естественно, она теперь настолько же известна, как и шрамоголовый, — слизеринка закатила глаза. — Ведь они «остановили вторую магическую войну, уничтожили Тёмного Лорда». Но ведь на её рожу без смеха всё равно невозможно смотреть! — Это спорно, — в один голос сказали Тео и Блейз. Малфой ухмыльнулся, продолжая смотреть прямо перед собой. У него не было никакого желания участвовать в обсуждении вездесущей зубрилы, которая и так плотно засела в его голове. Нотт тем временем продолжил: — Она довольно недурна собой. А если её накрасить, снять эти отвратительные шмотки и нарядить в приличное платье, то эта девица ещё даст вам обеим на сто очков вперёд. Потому что сама получит все двести. Дафна шла молча, обдумывая эти слова. Панси же, поравнявшись с Драко, раздражённо обратилась к нему: — И ты тоже такого мнения о грязнокровке?! Малфой устало взглянул на неё и, вздохнув, произнёс: — Во-первых, Паркинсон, начинай следить за языком, потому что с нашим новым министром за такие слова можно попасть в огромную немилость. А во-вторых, я в принципе не имею никакого желания ни думать, ни разговаривать об этой ходячей энциклопедии. Шедший рядом Забини вновь взглянул на друга, будто делая какие-то выводы, и, улыбнувшись, отвернулся. И тут из-за следующего поворота им навстречу вышел предмет их обсуждения. Драко мысленно зарычал от злости. Остальные, казалось, были такого же мнения, за исключением Нотта. Он вышел вперёд ребят и, приветственно раскинув руки в стороны, проголосил на весь коридор: — Деееетка! А мы как раз обсуждаем твою персону. Я, кстати, полностью ЗА тебя. Ну так что, ты выбрала вечер, который сможешь посвятить только мне? Девушка уже подошла к компании ребят и остановилась. Даже не взглянув на Теодора, она ответила: — Не в этой жизни, Нотт. И не в следующей, — она прошлась глазами по лицам Блейза, Панси и, остановившись на Драко, спросила: — Вы, как посмотрю, совсем совесть потеряли после сегодняшней драки? — Полегче, Грейнджер, — отозвался Забини. — Мы ещё не отошли от утреннего желания врезать гриффиндорцам. Не провоцируй на новое. — То есть, по-вашему для старост факультета, как и для старосты школы, это нормально — намеренно пропускать собрание старостата только из-за своей прихоти?! — она переводила гневный взгляд с одного слизеринца на другого. Малфой вновь невольно засмотрелся на эти карие радужки, которые обжигали его словно горячий шоколад. Из чувства прострации его вывел голос Панси: — Грейнджер, хватит строить из себя Макгонагалл! Одной старухи с головой хватает. Сегодня утром ваш факультет нанёс нам тяжёлую моральную травму и никак не был за это наказан. Поэтому мы решили устроить себе реабилитацию, а твоё грёбаное собрание в неё не вписывается! — Решила поумничать, Паркинсон? — прищурившись, спросила гриффиндорка. — Что ж, а как вам такая реабилитация: ответственными за постановку декораций, организацию фуршета и музыки на балу в честь Хэллоуина назначены старосты факультета Слизерин. — Чтооо? — недовольно скривившись протянула брюнетка. Блейз прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу. — Я ещё не закончила, — продолжила Гермиона. — Не думайте, что такое поведение будет сходить вам с рук. На этот раз обойдёмся предупреждением. Но если посмеете выкинуть подобный номер ещё раз, вы глазом не успеете моргнуть, как не просто лишитесь своего значка, а со свистом вылетите из школы с занесением в личное дело. Прощайте, безукоризненные рекомендации для получения работы в Министерстве. Я вам это обещаю. Причина отчисления - ненадлежащее исполнение обязанностей старосты факультета. Позор вашим семьям. С удовольствием бы посмотрела, как вы будете оправдываться перед знатной роднёй. Девушка одарила их ошарашенные лица холодной улыбкой и повернулась к Малфою. — Теперь, что касаемо Вас, коллега, — она увидела, как лицо парня мгновенно напряглось в осознании того, что приятных новостей — ждать не стоит. — Поскольку древний род Малфоев славится своими манерами среди всей аристократии, наш глубокоуважаемый староста школы назначен ответственным за проведение танцев. Моргнув несколько раз, Драко сказал: — Повтори? — Тебе сегодня повредили органы слуха? Малфой, ты будешь обучать всех желающих студентов танцам. Если быть точнее — вальсу. Советую найти туфли поудобнее. Если девочек ещё можно обучить в более или менее короткие сроки, то с комплексующими мальчиками твои ноги точно пострадают. Блейз и Теодор дружно загоготали. — Мальчиками? — не веря спросил Драко. — А ты думал, вальс танцуют одни лишь девочки? — иронично ответила Гермиона. Но в следующую секунду она увидела, как его глаза заволокло пеленой злости. Этот взгляд заставлял волосы на затылке зашевелиться. И девушка поняла, что сейчас самое время оставить разъярённого Малфоя на успокоение друзьям. — Что ж, информацию я передала. Хорошего вам вечера. — Да я же тебя урою… — очень тихо, сквозь зубы, но с такой ненавистью. Грейнджер уже развернулась в обратную сторону и быстрым шагом направилась по коридору. — А ну, стоять! — прокричал ей в спину слизеринец. Никакой реакции не последовало. И парень незамедлительно отправился следом за ней. — Драко! Мы вообще-то собирались на воздух, если ты забыл, — бросила вдогонку Панси. Блейз положил на её плечо руку и сказал: — Пусть разбирается. Он знает, где мы будем. Гермиона тем временем поднялась на следующий этаж и перешла на лёгкий бег, надеясь, наконец, избавиться от преследователя. Но шаги за её спиной не смолкали, а, наоборот, становились всё ближе и ближе. Поддавшись панике, девушка завернула за угол и бросилась бежать к ближайшей двери, совершенно не осознавая, где именно она сейчас находится. В голове стучала лишь одна мысль «Скрыться!». Дёрнув за ручку, Грейнджер ворвалась в помещение и с силой захлопнула дверь. Она только успела достать палочку, чтобы запереть её, как проём распахнулся, и заклинание выбило из рук единственное оружие защиты. Малфой размеренно прошёл внутрь и закрыл за собой дверь. В его груди клокотал демон. Чувство ярости и раздражения объединились, порождая в сознании единственное желание. Наказать. Поставить на место. Унизить. Заставить давиться своими слезами. Чтобы больше не смела даже думать, что имеет право указывать, ставить условия. Он медленно продолжал надвигаться на неё, прожигая взглядом. Поглощая эти шоколадные глаза, в которых страх смешался с долей непонимания. О, как же он упивался этими эмоциями! Именно так. Бойся меня! — Паршивая сука, — этот шёпот ещё никогда не звучал так громко. — Ты вздумала насмехаться надо мной на глазах у моих друзей? — Малфой… — голос предательски дрогнул. Ожидание неизвестного толстой пеленой укрывало разум. Захотелось кричать. Звать на помощь. Потому что без палочки она чувствовала свою слабость перед ним, как никогда прежде. Слизеринец подошёл слишком близко. Но Гермиона продолжала отступать, упёршись рукой в его грудь, надеясь таким образом не допустить соприкосновения их тел. А он ликовал. Впитывал в себя её беспомощность. Надеялся на очередную попытку спастись от него. Чтобы вновь сломать её. Доказать, что ОН сильнее. И будь она хоть трижды Героем Войны, с ним ей не справиться. Никогда. И вдруг давление маленькой ладошки на его грудь усилилось и он услышал: — Малфой, ты жалок. От неожиданности парень на секунду замер в ожидании. Но так и не услышав каких-либо объяснений, вздёрнул брови: — Можешь поверить, выглядеть жалко — это твой удел. В этом вы с рыжим идеально подходите друг другу. — Тебя это настолько задевает? — Что? — То, что я с ним? — она вздёрнула свой подбородок, словно гордилась этим. Драко почувствовал, как внутренности скрутило. Нестерпимая злоба стала пульсировать по венам, захотелось вцепиться в её горло и заставить молчать. Потому как язык обжигало от горького «она с Уизли». Заткнись, Грейнджер. Не смей, Грейнджер! Я не прощу тебе этого. Так и не получив ответа, девушка решила, что попала в точку, и победно улыбнулась. Это вызвало новый приступ раздражения. И словно набатом по голове: подчинить-подчинить-подчинить! — Грейнджер, это что, твои эротические фантазии? Чтобы я ревновал тебя? — он растянулся в такой привычной ухмылке. — Но ты ведь поцеловал меня? Улыбка тут же слетела с его лица, и он угрюмо произнёс: — Не неси чушь. — Да? То есть прикосновение твоих губ — плод моей фантазии? — насмешливо спросила Гермиона. Её тон ещё больше выводил из себя. Негодование сковало его лёгкие, заставляя дыхание участиться. Она смеялась над ним?! Малфой вновь начал наступать на неё. Каждое слово он старался выплюнуть ей в лицо, чтобы она не могла возразить ни на секунду: — Может вспомним твои руки? Как ты желала прикоснуться ко мне в гостиной? Как тянулась ко мне за поцелуем? Девочка, это тебе пора признаться, что ты течешь при виде меня! Стоит мне только дотронуться, как ты просто сходишь с ума! — Да что ты себе поз… Отступая на очередной шаг от Драко, Гермиона почувствовала пустоту и полетела назад, схватившись за его пиджак и утягивая за собой. Прохладная вода вмиг перекрыла доступ к кислороду, заполняя собой всё пространство. Вынырнув на поверхность, студенты оглянулись и, наконец, осознали, что находятся в ванной для старост. Малфой, развернувшись к Гермионе, злобно воскликнул: — Идиотка! Ты хоть понимаешь, сколько стоит этот костюм?! Тебе даже твоими геройскими гонорарами не откупиться! — Честное слово, Малфой, ведёшь себя, как девчонка! Он в долю секунды пересёк разделяющее их водное пространство и встал вплотную к ней, схватив за плечо и выдыхая свою ярость прямо в лицо: — Девчонкой ты будешь называть своего рыжего ушлёпка, поняла меня?! Тело девушки покрылось гусиной кожей. И она понимала, что это произошло не из-за низкой температуры воды, а от его прикосновения и волнительной близости, которую она — о, Годрик! — оказывается, так ждала! И тут Драко понял, какую роковую ошибку он совершил. Опустив свой взор, он увидел, как её школьная белоснежная рубашка, промокнув, стала практически прозрачной и будто слилась с её кожей. Это позволяло глазам насладиться очертанием каждого изгиба такого хрупкого тела. Им хотелось обладать, подчинить своим движениям, заставить извиваться в руках слизеринца. Аккуратная грудь томилась под обычным хлопковым бельём, призывая освободить её и ласкать до того момента, пока девушка не начнёт громко стонать от удовольствия. Понимая, что он находится в секунде от порыва разодрать её одежду, Малфой с огромным трудом поднял взгляд на лицо Гермионы, остановившись на её губах. Только вот легче нихрена не стало! Через едва приоткрытый рот вырывалось учащённое дыхание. Эти блядские глаза горели огнём, излучавшим огромное желание. На мгновение парень подумал, что это было отражение его собственных глаз. «Мерлин! Дай мне сил! Иначе я растерзаю её прямо сейчас!» Думай, Драко, думай! Нужно прекратить всё это! Унизить в обычной манере, и разойтись! — Что, Грейнджер, ощутила, что значит быть в руках мужчины? — Нет, — тихий, слегка дрожащий голос. — Могу проконсультировать твоего трахаря, как с тобой правильно обращаться. — Не нужно, — её взгляд словно под гипнозом был прикован к лицу слизеринца. — Посмотри на себя. Ты же еле стоишь. Представляю, как подгибаются твои колени. — Неправда. — Проверим? Я просто отпущу тебя и... — Не смей... — едва уловимым шёпотом. Не веря своим ушам, Малфой уставился на неё. Он ослышался? Вода забила уши? Но по её выражению лица эта мольба проскальзывала вновь и вновь. Не смей отпускать, Малфой! — Грейнджер… Что ты… Но тут девушка подняла влажную руку и медленно дотронулась до маленькой ранки на его губе после утренней драки. Прикосновение было совсем лёгким, невесомым, хранящим невероятную нежность, которую Драко никогда ни от кого не получал, кроме как от матери. И это чувство накрыло с головой, как наркотик. Захотелось большего. Присвоить это себе. Бесконечно упиваться. Жить под этим кайфом, наплевав на весь окружающий мир. «Великий Салазар! Только не останавливайся… Не лишай меня этого. Пусть это будет только моим!» Наслаждаясь такой мягкой лаской, он продолжал изучать её глаза, которые смотрели на него с невероятной добротой. И это после всего, что он сказал и сделал? После того, как издевался и унижал? Дурочка. Нельзя ведь настолько открываться людям. И тем более ему! Он плохой человек. Он тебя сломает. Использует на своё усмотрение, насытится вдоволь и избавится. Как от ненужной безделушки. Так было всегда и с каждой. И какая-то грязнокровка не сможет стать исключением. Но её взгляд светился надеждой. Пытался разглядеть что-то хорошее. Растопить этот толстый лёд равнодушия в серых глазах. Кончики девичьих пальцев плавно очертили контур его губ. Сердце зашлось в бешеном ритме. Его пульс гулко отдавался в ушах, разносясь, казалось, по всей комнате. От бархатного касания кровь в жилах стала закипать и стремительным потоком направилась вниз живота. «Как херов малолетка в свой первый раз… Господи, возьми себя в руки!» Но неконтролируемое желание словно цунами накатывало на разум и смывало любую попытку обрести контроль над своими мыслями и телом. И он сломался под этим напором ощущений. Решился принять такое запретное наслаждение, не задумываясь о том, что будет потом. «Только сейчас. Именно сейчас я, блядь, хочу тебя, Грейнджер!» Его рот приоткрылся, испуская судорожный вздох и обдавая горячим дыханием тонкие пальчики. Это действие словно испугало девушку, заставляя её прийти в себя. Вздрогнув, она посмотрела по сторонам, осознавая, что всё ещё стоит в воде. Резко развернувшись она подошла к бортику ванны, намереваясь, наконец, выйти из неё. Но в следующее мгновение сильная рука обхватила её талию и крепко прижала к мужскому телу. Она почувствовала, как Малфой плавно склонился к её уху и, едва касаясь своими мягкими губами маленькой мочки, горячо прошептал, растягивая каждое слово: — Желание дамы для аристократа — закон, Грейнджер. Поэтому я уже не посмею тебя отпустить… — Малфой, я… Но тут она ощутила запретные губы на своей шее и лёгкое прикосновение горячего языка. Все слова разом выпорхнули из головы вместе с сознанием, давая возможность окунуться в долгожданное удовольствие от этих движений. Рука вцепилась в его ладонь и словно пыталась решить, что делать дальше: убрать со своего живота или прижать ещё крепче. Невозможность контролировать ситуацию пьянила, хотелось отдаться во власть этих рук полностью, без остатка. Чтобы они терзали, направляли, ласкали, но только не отпускали. Драко медленно прошёлся кончиком носа вдоль её шеи, приникая губами к виску. Аромат жасмина на влажных волосах пленил его волю. Укротил того демона, который навечно засел в его душе. Опаляя бархатную кожу своим дыханием, он проскользнул к щеке Гермионы и хриплым голосом очень тихо произнёс: — Я же говорил, — рука, лежащая на её упругом животе, скользнула под край рубашки, настойчиво прокладывая путь к груди гриффиндорки. — Мне стоит только прикоснуться к тебе… — добравшись до цели, ладонь накрыла аккуратный холмик и с силой сжала его. Не в состоянии больше сдерживать переполнявшие чувства, девушка, приоткрыв рот, сделал шумный и глубокий вдох, словно опять собираясь погрузиться в воду. — …и ты теряешь контроль над своим телом и разумом. Она запрокинула голову на плечо Малфоя, прикрывая глаза. Изо рта вырвался тихий стон, а спина прогнулась на встречу мужской ладони, будто опасаясь потерять такое чувственное прикосновение. «Сука… Я же возьму тебя прямо здесь, если ты сделаешь так ещё раз!» Прилипшая к телу одежда сильно затрудняла возможность исследовать упругую кожу. Свободной рукой Драко схватился за планку рубашки и, срывая пуговицы, резко дёрнул её в сторону. Бесцеремонно забравшись под лифчик, он больно сжал вторую грудь и гортанно прорычал от долгожданного ощущения. До одурения хотелось прижать стройное тело ещё крепче к своему. Слиться в одно целое. Стать этой мокрой одеждой, которая скользила по ней с каждым новым движением, чтобы прочувствовать, насколько горяча её кожа, несмотря на прохладную воду. Особенно там, в области паха, где сейчас — о, Салазар, он мог поклясться! — пылал огонь непреодолимого желания, который и заставлял извиваться девушку в его руках. Который вырывал эти стоны из её рта вместе с учащённым дыханием. И они были настоящей музыкой для ушей слизеринца. Малфой мягко повернул за подбородок голову Гермионы, всё ещё лежащую на его плече, приподнимая к себе лицом. Шоколадные радужки были затуманены пеленой вожделения, которое испытывал он сам, утопая в омуте этого карего взгляда. «Я должен тебя подчинить! Сломать тебя так же, как сейчас это сделала ты с моей волей!» И вновь тихим шёпотом, который громко ворвался в её сознание: — Скажи это… Скажи, что хочешь меня, Грейнджер… «Мне это нужно знать. Просто необходимо!» Но Гермиона лишь молча смотрела в ответ, испуская рваные выдохи. Рука, находившаяся под нижним бельём, пропустила возбуждённый сосок между пальцами и сжала его, начиная медленно массировать грудь. — Скажи… Сделав ещё один резкий и глубокий вдох, она прикрыла глаза от сладкой истомы, разливающейся по всему телу от его пальцев, и едва заметно кивнула. В следующую секунду Драко рывком наклонился к ней, впиваясь в приоткрытые губы. Их вкус показался ему самым заветным лакомством во всём волшебном мире, которое можно было только желать. Обхватив нижнюю губу, он жадно покусывал её между поцелуями, упиваясь нежностью этой кожи. В одно мгновение ненавистный рот стал центром вселенной для него, от которого не было сил оторваться. Он ласкал, слегка посасывал, вбирал в себя эти губы, не переставая мысленно просить: «Только не смей отталкивать. И сопротивляться! Это моё противоядие от ненависти и злобы. Не забирай его, Грейнджер!» И тут… Девичья рука поднялась из воды и обхватила его шею. Тонкие губы распахнулись шире, отвечая на его грубую ласку, а проворный язычок скользнул в жаждущий рот. Не веря во всё происходящее, Драко с тяжёлым стоном крепче прижал к себе лицо Гермионы, зарываясь рукой в её влажные волосы. Он незамедлительно ворвался в её рот, изучая каждый его уголок, стараясь запомнить тепло и влажность этого дерзкого языка. Потому что такого больше не должно повториться! Никогда! Осознание, что он в полном дерьме, пришло вместе с мыслью я-не-смогу-жить-без-губ-этой-чёртовой-грязнокровки. Потому что ещё никого и никогда не целовал так. Но все мысли и негодование тут же испарялись из головы потому, как в его штанах уже болезненно пульсировало. Малфой готов был содрать с обоих одежду и затрахать заучку до смерти за то, что вновь посмела заставить пережить его какие-то новые, неведомые ему до этого чувства. Он не мог найти им названия, только ощущал, как они заполнили его сущность, старались прорваться наружу, не давали держать над собой контроль, чего раньше никогда с ним не случалось. Жадный поцелуй становился всё более чувственным. Казалось, они не могли оторваться друг от друга, а вода в ванне нагревалась с каждой секундой от разгорячённости их тел. Рука Малфоя с её затылка стала опускаться в сторону юбки. На задворках сознания умирала кричащая мысль: «Не смей! Не делай этого! Только не с выскочкой!» Но это херово вожделение грейнджерского тела диктовало свои условия: взять! Прямо сейчас и прямо здесь! Мужские пальцы уже дотянулись до края ткани её трусиков, как задёргалась ручка двери в ванную, а после раздавшегося стука, послышалось приглушённое «Здесь кто-нибудь есть?» Затуманенный желанием мозг Гермионы стремительно стал возвращать возможность трезво мыслить. Она резко оттолкнулась от Драко и, в ужасе прикрыв рот рукой, прошептала: — О, Боже! Рон! Вспоминая все отборные маты и посылая их в адрес рыжего, Малфой вылез из бассейна, высушил одежду заклинанием и пошёл к двери. На секунду гриффиндорка испугалась, что блондин, не задумываясь о последствиях, спокойно выйдет из комнаты, оставив её с Роном наедине, тем самым заставляя самой искать оправдания всему случившемуся. Она тут же бросилась к своей палочке, лежавшей недалеко от двери. Восстановив разорванную блузку и высушив себя, девушка увидела, как слизеринец распахнул дверь и встал в проёме, с гневом взирая на Уизли. Гермиона сразу прижалась к стене, чтобы не быть замеченной. Через мгновение тишину нарушил удивлённый голос Рона: — Малфой? А ты чего здесь забыл? Уже своей собственной ванны не хватает? Так любишь шляться по чужим территориям? «Знал бы ты, какую я сейчас территорию практически завоевал, если бы не твоя вшивая конопатая рожа!» Он постарался плотнее запахнуть школьную мантию. Предательский стояк, который только начал отпускать, дал знать о себе с новой силой при одном лишь воспоминании о происходящем минутами ранее. — Уизел. Шляться можешь только ты по проституткам, так как больше тебе дать никто не захочет. Ну может кроме Грейнджер. И то она наверняка в скором времени перебежит к новому воздыхателю. Гермиона чуть не зарычала вслух от возмущения. Она готова была применить непростительное или даже просто зарядить этому недоумку прямо с колена между ног, чтобы неповадно было говорить такие вещи. Драко вышел из комнаты, с силой оттолкнув плечом Уизли. Рон, не обратив на эту грубость внимания, тут же развернулся и стремительно пошёл вслед за ним по коридору. — Как тебя понимать, Малфой? Какому ещё воздыхателю? — Да, рыжий, с годами мозгов ты так и не нажил, — не поворачиваясь к нему, слизеринец продолжал идти достаточно быстрым шагом. — Вся школа гудит о том, как Крам порхает вокруг твоей кучерявой бестии, а ты и носом не ведёшь. Блондин различил приглушённые удаляющиеся шаги в противоположную сторону коридора. Скрылась. — Да что ты вообще можешь знать об этом?! — гриффиндорец продолжал идти рядом со своим врагом, выплёвывая эти слова ему в лицо, но тот никак не реагировал. — Я знаю Гермиону! Она никогда не поведётся на внешность или статус, или деньги. Для неё главное в человеке — душа! Хотя кому я это рассказываю? Ты вообще не знаком с таким понятием… — И в женщинах ты до сих пор не научился разбираться, — делая вид, будто не слышал его слов, ответил Драко. — Да куда уж мне до тебя: затаскивать в койку всё, что движется. Честное гриффиндорское, Малфой, ты сдохнешь в зрелом возрасте, в полном одиночестве, во время экстаза с какой-нибудь очередной шлюшкой, — прорычав с ненавистью, Рон всё-таки развернулся и пошёл обратно в сторону Ванной Старост. — Какая заманчивая перспектива, — ухмыльнувшись, тихо произнёс слизеринец, продолжая идти уже замедленным шагом. Да вот только теперь он знал наверняка, что такое беззаботное будущее ему отныне не светит. Аромат жасмина и вкус тонких нежных губ продолжали распускать свои крепкие корни в его сознании. ------------------------ *Болтрушайка — крошечная синяя крапчатая птичка. Всегда молчит, а перед смертью выкрикивает всё, что слышала за целую жизнь, в обратном порядке.
