В омуте взгляда

      Напиться.       Необходимо срочно напиться! Сейчас самое лучшее - вернуться к запланированному вечеру в Астрономической Башне и влить в себя конскую дозу спасительного пойла. До состояния ватных ног. Чтобы Забини и Нотт по старой памяти дотащили его полумёртвое тело до спальни. Тогда и пьяную Паркинсон отшивать не потребуется.       Да! Именно это и нужно! Нажраться до беспамятства. Так, чтобы мозг наконец отключился и перестал подсовывать сознанию эти херовы картинки с мокрой и хотящей Грейнджер в его руках!       Блядство! Просто блядство!       Чёртово наваждение! Может родовое проклятье? Иначе, как ещё объяснить эту заразу, что со скоростью «Молнии» поглощает всё его нутро, не даёт контролировать свои поступки и желания, позволяя животному инстинкту взять верх?!       Именно с ней. И только с ней…       Драко стремительным шагом направлялся на самый верхний этаж заложенным в памяти маршрутом, не замечая ничего вокруг. Но при очередной вспышке образа затуманенных шоколадных глаз в его голове слизеринец замедлил ход. Он посмотрел на свою правую ладонь, которая всего несколько минут назад так беззастенчиво и по-хозяйски сминала упругую девичью грудь.       Малфой никогда не любил пышные женские формы. Вероятно, на это повлияло воспитание аристократа: внешний вид ни в коем случае не должен быть вычурным или помпезным. Скромность и аккуратность - вот настоящие спутники высшего общества. А Паркинсон со своим неугомонным желанием предъявить всему окружению свои «достоинства», коими наградила её природа, смотрелась чересчур пошло. Иногда даже смешно.       Но что взять с легкомысленной девицы, наивно полагающей, что если ты родилась с «шарами» четвёртого или пятого размера, и задницей, которую едва ли прикрывает мини юбка, то тебя обязан хотеть каждый встречный парень?       Как бы не так. Только не в его случае.       Конечно, это здорово, когда в порыве страсти у девушки есть за что ухватиться. Такими и должны быть любовницы - грудастыми, тупорылыми курицами, которые умело ведут себя в постели, но на что-то большее они не способны. И таких представительниц «пернатой» категории в Хогвартсе Драко перебрал немало, чтобы убедиться окончательно: их единственный удел - дарить отменный секс. Поэтому блондин никогда не заморачивался на какой-то одной девушке, все они казались отштампованным расходным материалом, с разницей лишь в цвете волос, глаз, да глубине рта.       Но Грейнджер…       Продолжая смотреть на свою ладонь, он медленно сжал её в кулак. Стоило ему только вновь представить трепещущее от его прикосновений тело, как запретные мысли и эмоции вновь разрывали голову слизеринца. Эта небольшая, но такая упругая и действительно красивая грудь словно была создана именно для его рук! И всё казалось на тот момент таким правильным и естественным, будто другого исхода событий и невозможно было ожидать.       Но так не должно быть! Это просто ошибка, какая-то аномалия! И дело было даже вовсе не в том, что эта фурия родилась в семье маглов - после войны многие стереотипы для Драко, навеваемые отцом в течение всей жизни, рухнули вместе с авторитетом Люциуса в его глазах - проблема заключалась в том, что это была Гермиона, мать её, Грейнджер! Девушка, олицетворяющая всю ненависть и раздражение, которую только мог испытывать Драко Малфой! Даже само сочетание звучит, как что-то из категории «Запретной секции» школьной библиотеки: Гермиона Грейнджер и Драко Малфой…       Мерлин! Как вообще можно употреблять эти имена в одном предложении?       Драко ускорил свой шаг. Глубоко в груди зарождалась волна отчаянного негодования, вызванного то ли унизительной слабостью перед ненавистной грязнокровкой, то ли отравляющей мыслью, что она никогда не будет принадлежать ему.       Никогда.       Слово, которое буквально разъедает язык слой за слоем, вызывая яростное желание разнести всё вокруг. Потому что она никогда не станет чистокровной. Потому что она - гриффиндорка до мозга костей. Потому что её улыбка никогда не будет подарена врагу. Потому что она с ним. Чёртов Уизел!       Демон в его душе устрашающе зарычал, выпуская когти, готовясь в любой момент сорваться с цепи и растерзать первого встречного. Спустя мгновение Драко осознал, что это был его собственный рык, который разнёсся по пустому коридору.       Уже свернув на винтовую лестницу, ведущую в Астрономическую Башню, парень всё ещё пытался понять, чьё рождение было большей ошибкой: вонючего нищеброда или лохматой зубрилки? Придя к выводу, что волшебный мир ничего бы не потерял без ещё одной рыжей задницы, Малфой наконец поднялся наверх в самый разгар веселья.       Забини сидел на полу рядом с бутылкой огневиски, облокотившись спиной о каменную стену и согнув одну ногу в колене. В руке, опершейся об эту ногу, он расслабленно держал бокал с янтарной жидкостью. Лицо мулата озаряла искренняя улыбка, направленная в сторону Нотта, который рассказывал очередную забавную историю, устраивая из этого целое представление. Тео забрался на широкий парапет балкона и яростно жестикулировал, вызывая этим громкий смех девочек, стоящих неподалёку от ограждения. Судя по всему, они переживали за безопасность парня больше, чем он сам, так как с каждым новым резким движением они поочерёдно дёргались в его сторону, опасаясь, что подвыпивший одноклассник не удержится и полетит вниз.       Драко прошёл в сторону Блейза и сел рядом, согнув ноги в коленях и облокотившись о них локтями. Пальцами он зарылся в свои волосы и прикрыл глаза, стараясь отпустить этот ком жгучей злобы, что продолжал выжигать в нём дыру.       Повернувшись в сторону друга, улыбка с лица Забини вмиг исчезла. Достав палочку, он наколдовал стакан и, наполнив всего на треть, молча протянул блондину, который тут же опустошил его и вернул обратно. В этот раз фужер был наполнен до краёв. Драко горько усмехнулся: со всем дерьмом, которое ему «посчастливилось» пережить за последнее время, его друзья знали наизусть этот маленький ритуал запоя. Значит сейчас начнутся вопросы из категории «Давай, рассказывай, вместе разберёмся...»       И на самом деле после нескольких медленных глотков послышалось:       — Тяжёлый разговор выдался? Я так понимаю, тебе всё ещё грозят обжимания с парнями, желающими танцевать на балу?       Взгляд Малфоя был устремлен в усыпанное бесконечными звёздами небо. Спустя несколько секунд тишины, нарушаемой лишь выкрикиваниями Нотта, он всё же ответил:       — Скорее Гойл научится Патронусу, чем я стану принимать участие в этом.       Блейз издал лёгкий смешок.       — Сдаётся мне, вопрос остался открытым.       — Твоя проницательность порой безумно раздражает, ты знал это? — Драко нервно повернул голову в его сторону, прожигая рассерженными глазами.       — Ты не устаёшь напоминать мне об этом, — тихо проговорил мулат, ухмыляясь так по-слизерински, и поднёс к губам свой бокал. Сделав небольшой глоток, он, всё так же наблюдая за Теодором, продолжил: — Ну так как прошло укрощение строптивой львицы?       — Не понимаю, о чём ты… — Малфой также стал следить за разыгрываемым представлением на парапете.       — А вот это уже оскорбительно для меня, — Блейз медленно перевёл взгляд на своего друга. — По-твоему, я такой тупица, что не способен распознать в тебе очередной приступ бешенства? Брось, Драко, даже недалёкая Паркинсон стала замечать, как ты изменился. Прошла пара недель, а ты, словно влюбленная третьекурсница, ходишь погруженный в своих мыслях, кидая незаметные взгляды в сторону…       — Закрой рот, Забини, — отозвался слизеринец, опустошая сразу половину своего стакана.       — …поттерской подружки, — он всё же успел закончить фразу и ненадолго замолчал, ожидая какого-либо комментария. Однако ответа так и не последовало, поэтому семикурсник продолжил: — Слушай, друг, ты же знаешь, что дальше меня ни одна сова не пролетит. Или ты всё ещё мне не доверяешь?       Малфой опустил взгляд на содержимое своего стакана. Конечно он доверял своим друзьям. Он знал, что парни даже под действием Веритасерума* скорее заклинанием отрежут себе языки, чем раскроют его тайны. Но озвучивать то, в чём он боялся признаться даже себе самому, никак не хватало духа.       Залпом осушив свой бокал, он вновь протянул его мулату и, дождавшись очередной порции, всё-таки решил заговорить:       — Какая-то грёбаная хуйня продолжает твориться в моей жизни, Блейз, — Забини лишь хмыкнул, молча ожидая продолжения рассказа. — И не знаю, как вытащить всё это дерьмо из своей головы. Мозги словно в котёл к Снейпу попали, и он варит их, постоянно добавляя туда новые ингредиенты под названием «мысли о грязнокровке».       — Не вижу здесь проблемы, Драко, — спокойно ответил его друг, подливая в свой бокал огневиски. — Ты ведь довольно лояльно теперь относишься к таким, как она. Я до с их пор с улыбкой вспоминаю нашу весёлую ночь в компании тех маглорожденных. Их раскованность в каждом действии никогда не сравниться с чопорными аристократками. Не зря многие грязнокровки становятся любовницами каждого второго чистокровного. И раз уж Грейнджер посчастливилось попасть под прицел твоего стояка, так сделай то, что и всегда: иди и возьми!       — Да не могу я, Блейз, как ты понять не можешь?! — прорычал Драко, резко повернувшись к нему лицом и вцепившись яростным взглядом. — Не с ней! Не с этой выскочкой! Она ведь спит с рыжим недоноском. Я же потом не избавлюсь от его вшей.       — Как-то сомневаюсь, что для тебя это препятствие… Ты только представь выражение лица Вислого, когда он узнает, что его драгоценная ботаничка легла под слизеринца! Да он же полысеет от ярости. Чёрт, да ради такого я бы сам затащил Грейнджер в постель! — Забини задорно рассмеялся, но увидев, как губы Малфоя изогнулись в презрительной ухмылке, прокашлялся и продолжил: — Да ладно, это просто шутка. Но я правда слабо верю в то, что тебя останавливает наличие недоноска-Уизли в её жизни.       — Да не только это, — блондин уже допивал свой третий бокал и чувствовал, как алкоголь в крови разносит по телу долгожданную дурманящую лёгкость. — Слишком много всего. Я ведь ненавижу её с одиннадцати лет. Эта козявка вечно была причиной всех попреканий со стороны моего отца. Её неугомонное желание быть во всём и всегда лучшей просто выводит из состояния равновесия! Она абсолютно ничего из себя не представляла, но тем не менее на неё клюнул сам Виктор Крам! И вот нет бы ей быть с богатым, успешным и знаменитым, так эта девица умудрилась выбрать самого огромного неудачника на всей планете - Уизли. Понимаешь, Блейз, она влюбилась в Уизли! Чем этот тупорылый кретин лучше? Что он может ей дать? Ведь будь она с обеспеченным, перспективным чистокровным волшебником, она бы ни в чём не нуждалась! О ней бы действительно заботились! Разве можно настолько себя не ценить и не уважать, к чему всё это самопожертвование?! Для меня это так низко и отвратительно, что не хочется допускать даже мысли об этой безвольной тряпке в своей постели.       Закончив свою эмоциональную тираду, Малфой ощутил сгусток тягучей злобы, который словно обволакивал лёгкие, заставляя дыхание участиться. По телу прошла нервная дрожь, оседая на кончиках пальцев, и чтобы не выдать накативший озноб, слизеринец крепче сжал свой бокал и сделал несколько спасительных глотков.       Забини, не ожидавший такого откровения со стороны своего друга, всё также продолжал неотрывно наблюдать за его действиями. В его голове, словно пазл, выстраивалась картинка всей происходящей ситуации. Когда Малфой сделал очередной глоток, мулат решился заговорить:       — То есть, на протяжении всей школьной жизни ты испытывал к Грейнджер самые сильные эмоции, на которые только способен, а теперь пытаешься сломать голову, что же с тобой происходит? — блондин поднял на него вопросительный взгляд, ожидая разъяснения. — Мерлина ради, Драко, ты древние руны быстрее читаешь, чем складываешь из фактов объяснимый вывод. Неужели ты настолько боишься признать очевидное?       — Всё, Блейз, закрываем тему, — осушив стакан, Драко вдруг понял, что желание напиться до беспамятства резко улетучилось, и внезапно накрывшая усталость подталкивала его вернуться к себе в комнату и забыться сном.       — Тебя останавливает вовсе не ненависть, зависть, ревность или что ещё ты там себе накрутил, — казалось, друг во что бы то не стало решил открыть ему глаза. — Для тебя самый большой страх заключается лишь в одном: стоит тебе один раз поддаться своим чувствам к Грейнджер…       — Забини! — Малфой подскочил с места, яростно сжав кулаки. Блейз поднялся следом за ним. — Я сказал хватит!       Тут к ним порхнула изрядно выпившая Паркинсон, таща за собой смеющуюся Дафну.       — Мальчики! Ну и историю вы пропустили, — сквозь смех выдавила она из себя.       — Панс, ты ещё продолжения не слышала, — крикнул ей Тео, уже сидевший на парапете и пивший огневиски прямо из бутылки.       Заметив серьёзное выражения лица Блейза, Гринграсс повернула голову в сторону Малфоя. Его серые глаза проницательно изучали своего друга, словно он мысленно посылал в него угрожающие предостережения. Решив всё-таки вмешаться в этот поединок взглядов, она осторожно спросила:       — У вас тут всё в порядке?       Малфой, не отрывая глаз от мулата, ответил ей ледяным голосом:       — Да. Я просто уже ухожу. Развлекайтесь без меня сегодня.       С этими словами он развернулся и направился в сторону лестницы. Встрепенувшись, Панси устремилась вслед за возлюбленным:       — Малыш, постой, ты же только пришёл…       Драко, не останавливаясь, бросил ей на ходу:       — Я устал, Паркинсон. Не трогай меня сегодня. И желательно ближайшие дни. Понадобишься, я знаю, как тебя найти.       Слизеринцы молча проводили своего друга взглядом, больше не решаясь его останавливать.       Очень тихо, словно говоря самому себе, Блейз с ухмылкой закончил:       — …ты уже не сможешь остановиться. ---------------------------------------------- * Веритасерум - сыворотка правды.

⁂ ⁂ ⁂

      Бежать!       Нужно срочно бежать подальше от этого места! Со всех ног и без оглядки, будто от бегства зависит вся твоя жизнь. Как тогда, в лесу от егерей.       Мерлин, Гермиона так надеялась на то, что со смертью Волан-де-Морта ей больше никогда не придётся испытывать беспомощность и острую необходимость найти убежище. Только от кого на этот раз нужно искать это убежище? От Гарри, который сочтёт её предательницей, позволившей себе отдаться порыву необъяснимых чувств и желать их самого ненавистного врага? От Рона, который возненавидит её за измену, ведь то, чего он пытался добиться месяцами, она позволила треклятому слизеринцу, не проронив и слова протеста? От Малфоя, который в течение семи лет был отвратной частью жизни Гермионы, а за последние дни перевернул весь её мир с ног на голову, заполнил собой все мысли, превратил в бесхребетное существо, заставив ненавидеть себя за это? Презирать за то, что сходила с ума от наслаждения, когда тонкие, длинные пальцы так откровенно ласкали её тело. За то, что упивалась вкусом мягких и таких властных губ, которые будто брали своё по праву! И - Мерлин, спаси! - ей хотелось, чтобы это действительно было его право…       Очередной лестничный пролёт остался позади, и гриффиндорка наконец выбежала на площадку восьмого этажа. Но вместо того, чтобы всё-таки добраться до Башни Старост, она облокотилась о стену длинного коридора и сползла по ней вниз, руками вцепившись в свои волосы. Зажмурив глаза, она почувствовала, как по мокрым щекам скатывается очередная слеза.       Нет. Она пыталась скрыться от самой себя. Та Гермиона Грейнджер, которой она была восемнадцать лет - отважная гриффиндорка, не боявшаяся трудностей и препятствий, она - верный друг и надёжный товарищ, светило заклинаний, борец за права магических существ и дотошный приверженец любой дисциплины. Всё её будущее расписано на многие годы вперёд, а личная жизнь никогда не заслоняла холодную логику и здравый ум.       Но та Гермиона, которая несколько минут назад притягивала к себе для поцелуя Драко Малфоя, была ей абсолютно не знакома и пугала до нервной дрожи. Та Гермиона наслаждалась своей безрассудностью, утопала в незнакомых чувствах и была готова идти на любой риск, не задумываясь о последствиях. Её заводила одна только мысль о том, что она совершает что-то неправильное, запретное. И ей было плевать на принципы, плевать на устоявшуюся мораль и мнение окружающих. Она просто брала то, чего хотела.       Именно от неё было необходимо сбежать. От неправильной Грейнджер.       У такой личности не может быть идеального будущего. Такая девушка никогда не станет другом отзывчивого и доброго Гарри, или женой простодушного и скромного Рона. Что же говорить о должности в Министерстве Магии?       Нет! Гермиона-не-Грейнджер просто не имеет право на жизнь! Она должна быть заперта глубоко внутри сознания под сотнями печатей, заблокирована самыми сложными заклинаниями, усыплена сильнейшими зельями! Только бы никогда больше не смела напоминать о себе…       Гриффиндорка потеряла счёт времени, сидя на холодном каменном полу, в попытке привести в порядок мысли. Горечь от содеянного всё ещё разъедала изнутри. Казалось, чувство спокойствия больше никогда не вернётся в её душу.       Утерев рукавом слёзы, она наконец поднялась и направилась по коридору в сторону Башни Старост.       Всё ещё погружённая в далеко нелестное самобичевание, она достигла поворота, после которого следовала дверь в их гостиную. И в следующую секунду Гермиона буквально впечаталась лицом в вышедший из-за угла высокий силуэт, едва успев поймать взглядом значок Когтеврана на школьной мантии.       — Что за?… — только успела она произнести.       Чьи-то руки крепко обхватили её плечи, не давая отстраниться. И в следующую секунду послышалось:       — Сама Гермиона Грейнджер, образец нравственности и дисциплины, сквернословит? Теперь я точно видел всё в этом мире.       Голос был незнаком, с нотками иронии и насмешки. Учитывая то состояние, в котором сейчас прибывала староста, в груди начало зарождаться съедающее чувство раздражения, невероятно захотелось мысленно запустить Инсендио* в говорящего. Девушка подняла свой испепеляющий взгляд, готовая поставить наглеца на место. Но когтевранец опередил её:       — Мерлин… Вот это глаза! Теперь и вправду всё.       Задорная ухмылка парня кого-то ей напоминала, только гриффиндорка отчаянно не хотела вспоминать кого. Решив дать волю своим эмоциям через сарказм, Гермиона слегка наклонила голову и ответила:       — Какой всё-таки скудный у тебя кругозор, раз твои познания об окружающем мире заканчиваются на девичьих карих глазах! Может уберешь, наконец, свои руки?       Парень в голос засмеялся и выпустил её. Сделав шаг назад, Грейнджер окинула его взглядом и тут же узнала однокурсника, от чего почувствовала, как все её внутренности будто сгруппировались, предчувствуя опасность.       Всё ещё усмехаясь, студент произнёс:       — Да ты — злючка, Героиня войны, умеешь кусаться! Всегда питал слабость к дерзким девушкам, так и тянет их укротить.       — И этим явно переоценивал свои возможности, — она скрестила руки на груди и вздёрнула подбородок, словно бросая ему вызов. — Может в таком случае стоит умерить свои запросы? Так как с твоим багажом знаний ты вряд ли добьёшься желаемого.       — Мисс староста школы, такими темпами я действительно влюблюсь в Вас, — брюнет восхищённо смотрел на неё. — Давно хотел представиться тебе лично. Меня зовут…       Парень протянул ей руку, однако Гермиона, даже не взглянув на неё, перебила:       — Дамьян Романов. И ты вместе с Долоховой из Дурмстранга. Я прекрасно помню это.       — Только не говори, что ты - приверженец общественных стереотипов, и именно поэтому смотришь на меня практически с отвращением. Дурмстранг. Значит любитель тёмной магии. Значит опасен. Значит не достоин ни капли уважения. Я не прав, маглорожденная? — Дамьян сделал акцент на последнем слове, тщательно проговаривая его, будто пробуя на вкус. При этом на его лице отразилась надменная ухмылка, словно он высмеивал её поведение, недостойное настоящей гриффиндорки.       Девушка поджала губы. Её внимательный взгляд постоянно перебегал от лица Романова к его всё ещё протянутой руке. Внезапно чувства раздражения и настороженности резко отступили. Лёгкий укол стыда вызвал на её лице извиняющуюся улыбку. Видимо последствия войны оказались намного серьёзнее, сделав из доброй, открытой и дружелюбной Гермионы Грейнджер настоящего параноика. Неужели теперь ей до конца дней придётся видеть в каждом новом знакомстве потенциальную угрозу или опасность?       Ну уж нет! Кому, как не ей, знать всю палитру ненависти к «жертве стандартов» в магическом мире?       Гриффиндорка сделала небольшой шаг навстречу Романову и протянула свою руку в ответ:       — Извини. Плохой выдался день. Приятно познакомиться, Дамьян.       Его прохладные пальцы цепко ухватили девичью ладошку. Глаза цвета индиго продолжали неотрывно изучать её лицо. Казалось, будто парень впитывал каждую черту, пересчитывал небольшую россыпь едва заметных веснушек, мысленно очерчивал контур носа, губ и подбородка.       От такого пристального и откровенного разглядывания Гермионе стало неловко. Она попыталась извлечь свою руку из его ладони, однако брюнет только крепче сжал её.       — Знаешь, что говорят о людях с веснушками на носу? — неожиданно произнёс Дамьян с лёгкой улыбкой. Гермиона отрицательно покачала головой. — Их обладатель очень везучий по жизни, а также у него хорошая интуиция. Можно сказать, что он буквально чует всё, что происходит вокруг. Скажи мне, «умнейшая из волшебниц магической Англии», что ты почувствовала, когда познакомилась со мной? Какие отношения будут у нас в будущем?       Ну вот.       Ещё один высокомерный кретин, возомнивший себя властителем женских сердец. Воткнуть бы ему палочку в ухо!       Слегка прищурившись, Гермиона ответила ему с недовольством:       — Учитель прорицания находится в Северной Башне, тебе туда. Такой ерундой я не интересуюсь.       — Ты не веришь в приметы? — густые брови в изумлении взлетели вверх. — Напрасно. Я не раз убеждался в их действии. Например, знаешь, к чему выпавшая ресничка?       С этими словами он приблизился к Гермионе почти вплотную, так, что их мантии соприкоснулись. Девушка всматривалась в его глаза немигающим взглядом, силясь прочесть в них его намерения. В следующую секунду рука Дамьяна потянулась к лицу гриффиндорки. Она почувствовала невесомое прикосновение указательного пальца на своей щеке, но отталкивать его или разрывать их зрительный контакт не стала.       Романов опустил раскрытую кверху ладонь на уровень её подбородка и тихо произнёс:       — Выпавшая ресница — к подарку. А вообще, нужно загадать желание и просто сдуть её. Рискнёшь проверить?       Парень лукаво улыбнулся: он явно наслаждался своей игрой. Гермиона лишь на мгновение опустила свой взгляд на его ладонь, где лежал маленький чёрный волосок, и тут же вновь твёрдо уставилась на его лицо.       «Мерлин, пусть, наконец, рядом со мной будет человек, с которым я почувствую себя в безопасности!»       Чуть наклонившись вперёд к его ладони, она сдула ресничку, после чего на лице когтевранца расцвела открытая улыбка.       — Какая ты рискованная девушка, — всё также тихо проговорил Дамьян.       Её губы растянулись в ехидной ухмылке:       — Сразу видно, что с гриффиндорцами ты ещё не сталкивался.       — Ну, пока меня всё очень даже устраивает. А наши будущие отношения помогут мне узнать все особенности львиного характера.       Гермиона не могла не улыбнуться такому открытому и наивному флирту. Настойчивость Романова забавляла. Он напоминал девушке её саму, когда она делала уроки с Гарри и Роном. Её друзья никак не могли усвоить главное: если лучшая ученица говорит, как будет правильнее, значит так оно и есть. И спорить с этим бесполезно! Нужно просто принять.       Но тут её окатила резкая волна нервного оцепенения, когда за спиной послышался злобный рык:       — Грейнджер…       Гермиона отступила от Дамьяна и резко повернулась.       Жгучая ярость, сочившаяся из холодных стальных глаз, подобно бурлящей лаве заполняла окружавшую их атмосферу, желая испепелить каждого, кто попадётся ей на пути. Гриффиндорку слегка передёрнуло. Её не покидало стойкое ощущение того, что Малфой собирается наброситься на них и придушить собственными руками. Однако, вместо броска кобры, её ужалили его ядовитые слова:       — Вижу, что утром я подобрал тебе самое правильное определение твоего морального облика.       В сознании девушки, словно столп искр, вспыхнуло слово, сопровождавшееся его голосом полным презрения: «Потаскуха!»       Горькая обида зыбучим песком наполняла глаза, осушая их, не давая вырваться наружу слезам отчаяния. В то время, как от смущения и злости нестерпимо хотелось закатить настоящую истерику, да такую, чтобы повыдёргивать эти хреновы белокурые волосы из тупорылой башки скотского слизеринца! Напомнить ему третий курс и разбить этот чёртов аристократический нос в его поганую чистую кровь!       Однако необъяснимое чувство стыда не давало сделать Гермионе ни единого движения или хотя бы найти достойный ответ на его оскорбление. И пока она пыталась совладать с собой, Малфой стремительным шагом направился в сторону их Башни. Проходя между ними, он с силой задел плечом Дамьяна, словно отталкивая его в сторону.       Когтевранец смотрел ему вслед с полным недоумением, после чего повернулся к Гермионе и спросил:       — Вы встречаетесь?       Она перевела взгляд на Романова и, словно вернувшись в реальность, быстро заговорила:       — Что? Нет! С таким заносчивым снобом! Да я скорее шпротву** поцелую! Такие, как Малфой, могут иметь отношения только в постели на один раз.       — Ясно. Значит твой парень всё-таки Виктор?       От удивления глаза девушки тут же расширились, брови взлетели вверх, прокладывая на лбу длинную морщинку.       — Крам?! Как можно было додуматься до такого?       — Ну, вообще об этом шепчется вся школа. Я, конечно, не любитель сплетней, которые распространяют за каждым углом, но и сам видел ваши тёплые отношения. И то, как он смотрит на тебя, наводит на мысли, что слухи-то оправданы.       Гермиона скрестила руки на груди. Оказывается, приписанные ей отношения с Виктором - не просто результат чересчур буйной фантазии Рона, об этом судачит весь Хогвартс.       «Надо было принять предложение Бруствера должности руководителя отдела международного магического сотрудничества. И к чёрту этот последний учебный год! В Министерстве было бы намного меньше проблем, чем здесь!»       — Виктор всегда был мне очень хорошим другом! И вообще, почему мы стоим и обсуждаем мою личную жизнь в поздний час посреди пустого коридора? — Дамьян вновь растянулся в улыбке на её слова. — Между прочим, потрудись объяснить, почему ты находишься на восьмом этаже, когда отбой был дан около часа назад? Башня Когтеврана на пару этажей ниже. И если ты сейчас же не вернёшься к себе, ваш факультет лишится двадцати баллов за нарушение дисциплины.       — Староста школы в действии, — хмыкнул парень. — Как-то я сомневаюсь, что ты никогда не нарушала правила, учитывая твоё знаменитое военное прошлое.       Гермиона только раскрыла рот, чтобы дать логическое объяснение всем своим поступкам, как услышала за спиной чьи-то шаги. Ребята повернули головы в сторону идущего.       — Мисс Грейнджер… Мистер Романов… Почему вы ещё не в своих кроватях? Отбой был дан час назад! — Макгонагалл уже поравнялась со студентами. На её морщинистом лице больше всего выделялась глубокая складка, залёгшая между бровями, которая говорила о том, что директор была явно чем-то обеспокоена. — Мистер Романов, соизвольте разъяснить причину Вашего присутствия здесь. Башня Когтеврана расположена двумя этажами ниже, если Вы вдруг страдаете провалами в памяти.       Дамьян, не сводя глаз с директора, склонился в сторону Гермионы и прошептал:       — Она твоя бабушка?       Девушка раздраженно толкнула его плечом, указывая на неуместность сарказма в такой ситуации. Брюнет, прокашлявшись, наконец ответил:       — Нет, профессор Макгонагалл, такой проблемы у меня нет и я прекрасно помню, где находится башня моего факультета. Однако, в связи со всеми переживаниями о моих родителях за последнее время, вечерами я подолгу не могу уснуть. Как следствие, пробуждения даются мне слишком тяжело, и на первых уроках мой мозг находится в полусонном состоянии. Сегодня я решил обратиться за помощью к миссис Бойл в Больничное Крыло, но с лестницами Хогвартса, которые движутся в хаотичном порядке, разобраться так и не смог. В итоге я просто напросто заблудился.       Выслушав подробное объяснение, Макгонагалл поджала губы и строгим голосом произнесла:       — Мисс Грейнджер, убедительная просьба провести беседу с мисс Патил и мистером Голдстейном на тему экскурсий новым ученикам Хогвартса. Видимо они забыли об обязанностях старост, если их одноклассник оказался в таком затруднительном положении и практически лишил свой факультет двадцати очков за нарушение дисциплины!       — Конечно, профессор, — ответила Гермиона, виновато опуская голову.       — Мистер Романов, прошу за мной. Я лично прослежу за тем, чтобы Вы приняли Зелье Сна и больше не страдали искушением бродить по ночному Хогвартсу.       — Благодарю Вас.       Макгонагалл направилась в сторону лестничных пролётов. Дамьян вместо того, чтобы следовать за ней, повернулся к Гермионе и тихо сказал:       — Нет, вы явно родственники. Ещё увидимся, дерзкая гриффиндорка.       Задорно улыбаясь, он подмигнул ей и наконец пошёл вслед за директором. Устало вздохнув, Гермиона покачала головой, смотря вслед удаляющемуся когтевранцу, и направилась в Башню Старост.       Как только портрет захлопнулся за её спиной, девушка замерла на месте. В ночной темноте, окутавшей гостиную, она увидела силуэт слизеринца, стоявшего возле окна. Облокотившись локтем о стену, он всматривался в звёздное небо, уткнувшись в свой кулак лбом. Серебряный свет луны струился по его платиновым волосам, даря им ни с чем несравнимое мерцание, словно его голова была усыпана алмазной крошкой. Гермиона вновь невольно восхитилась тем, насколько изменилась его осанка и фигура. Прошло всего пару месяцев с того момента, когда они виделись в Визенгамоте, но парень возмужал настолько, будто минуло несколько лет.       Надеясь на то, что Малфой не заметил её прихода, гриффиндорка начала бесшумно пробираться в сторону лестницы к спальням. После всех сегодняшних стычек с ним - моральных и физических - у неё не было ни сил, ни желания вступать с этим напыщенным индюком в диалог и выслушивать очередную порцию оскорблений.       Однако, на середине пути она резко замерла и, зажмурившись, втянула голову, когда услышала злостное:       — Привычка играть в разведчиков с окончанием войны не проходит, да, Грейнджер?       «Годрик… Просто пропусти это мимо ушей! Ты ничего не слышала! Тебе плевать на него! Пусть со своими подколами катится к наргловой бабушке! Его для меня нет!»       Только гриффиндорка сделала шаг, намереваясь продолжить свою дорогу, как Малфой развернулся к ней и практически прошипел:       — Не смей делать вид, будто я - пустое место, мерзавка!       Девушка поняла, что очередная ссора неизбежна. Устало выдохнув, она скрестила руки на груди и, подняв на слизеринца взгляд, спокойно спросила:       — Неужели сам слизеринский принц снизошёл до разговора со школьными потаскухами? Или это такой способ пополнить мной список подстилок, постоянно утверждая, что я одна из них?       В свете луны его глаза будто сверкали от переполняемой злобы, их цвет как никогда приобрёл восхитительный оттенок чистейшего льда. Вот она - настоящая магия взгляда!       — Не обольщайся на свой счёт. Такая наивная простушка, как ты, совершенно не знающая, чего хочет от жизни, не нужна мне в постели. Я привык брать от жизни всё. И предпочитаю, чтобы мои женщины были такими же.       — Что ты имеешь ввиду, говоря, что я не знаю, чего хочу?       — Это же элементарно, Грейнджер. Ты встречаешься с парнем, который едва ли годится тебе в подмётки по уровню интеллекта и воспитания. Выбрала ты его только потому, что рядом вариантов-то и не было. Никто больше не обращал внимания на твою заботу, усердие, полную самоотдачу. Поттер не в счёт, по нему всегда сохла твоя подруга, и он автоматически выпал у тебя из поля зрения. А стоило этому рыжему недоумку проявить малейший интерес к тебе, как ты была готова пѝсаться радугой! И теперь ты только живёшь в ожидании дня, когда нищеброд сделает тебе предложение и вы укатите на его отцовской заколдованной развалюхе в розовый закат. Да вот только здесь твоя сказочка и закончится! Ты абсолютно не та натура, чтобы сидеть сутками в четырёх стенах какой-то хибары, подтирая задницы кричащим рыжим соплякам, которые бесконечно будут гадить и просить жрать. Ты родилась никак не для того, чтобы посвятить себя ежедневному вылизыванию дома и бесконечной готовке. Не для того ты столько времени из кожи вон лезла, чтобы доказать, что ты чего-то стоишь. Завоевать своё место в обществе, чтобы потом спокойно уйти в домашнее рабство? Сомневаюсь, что это мечта всей твоей жизни. Тебе нужна карьера, азарт, жизнь полная страсти и новых знаний, свершение каких-то открытий! Вот, когда горят твои глаза и ты чувствуешь себя полноценной! И ты действительно думаешь, что этот недалёкий утырок понимает, что именно делает тебя счастливой?! Грейнджер, раскрой глаза! Ты перепутала понятия влюблённости и сестринской заботы о младшем брате. Всё ещё не веришь? Тогда скажи мне, где твои слёзы раскаяния о том, что ты делала совсем недавно в ванной старост?! Почему ещё не валяешься в ногах своего благоверного? Не набрасываешься на меня за то, что распустил руки? Да просто потому что ты не жалеешь об этом!       Девушка всё это время стояла в замешательстве, не находя опровержения всему сказанному. Слова слизеринца словно разрезали весь её внутренний мир, который она долго пыталась склеить по кусочкам. Гриффиндорка уже не знала, на кого она злилась больше: на Малфоя за его самоуверенность или на себя за то, что слышала правду в его словах.       — Малфой, теперь ты обольщаешься на свой счёт, думая, что я не жалею о случившимся.       — Невероятно. Ты ещё смеешь дерзить мне? — Драко ухмыльнулся, но эта полуулыбка была больше похожа на оскал. — Хотя чего можно ждать от…       Но парень так и не закончил фразу, продолжая внимательно изучать Гермиону. Он хотел, чтобы девушка сама дала себе определение, дабы вдоволь насладиться её реакцией. Потому как без её вспышек гнева, взглядов полных негодования, колких фраз, пропитанных таким же едким сарказмом, как и его собственный, без огня в карих глазах он чувствовал себя опустошённым. Всё, что угодно, только не её безразличие! Не это напускное равнодушие, которое парализует всё нутро, заставляя ощущать всю никчёмность своего существования…       И вот она - долгожданная вспышка в шоколадных зрачках, перерастающая в настоящее пламя и дарящая ощущения того, что ты живёшь.       — Ну? Что замолчал? — ноздри маленькой строптивицы начали раздуваться, опустив руки, она сжала их в кулачки. Весь её вид говорил о том, что девушка готова разразиться гневным криком, не жалея своего голоса. — Ждать от кого? Ну же! Заверши свою мысль обо мне! От потаскухи? Грязнокровки?!       — Заметь, ты сама себе выбрала такое обозначение, — улыбнувшись, Драко скептически приподнял одну бровь. Он бесконечно готов был наслаждаться этой провокацией.       — Потому что все твои мысли обо мне могут сходиться, судя по всему, только на этих двух понятиях! — Гермиона уже перешла на повышенные тона и останавливаться на этом не собиралась - слишком много терзаний доставил ей сегодня этот смазливый хорёк! — Мерлин, Малфой, как тебе не надоедает отравлять жизнь другим?! На твоём месте, я бы давно забилась в самый тёмный угол твоего омерзительного поместья и не выказывала своего всеми ненавистного носа! Ты небо должен благодарить за то, что судьба дала тебе второй шанс доказать, что такая мразь, как ты, хоть чего-то может стоить в этой жизни! Но видимо зря! Ты продолжаешь всем доказывать, какое ты убожество, оскорбляя и унижая окружающих! Я начинаю жалеть, что пыталась разглядеть в тебе хотя бы одно подтверждение тому, что ты можешь быть лучше, чем твой отец! Или Волан-де-Морт! Что ты - человек, способный на настоящие поступки, что в тебе может жить какая-то светлая частица Драко Малфоя, умеющая любить и заботиться о ком-то! И теперь я отчётливо вижу, как была не права! Ты - самое никчёмное существо не только мира волшебников, а всей Англии! Годрик всемогущий, да если бы мы не вытащили вас тогда из Выручай-комнаты, многим бы стало проще жить!       Мерлин... Она сказала это?       Проклятье.       Дура.       Трижды дура!       Гермиона поняла, что перегнула палку в своём запале, и в отчаянии закусила губу. От досады и чувства вины она уже собралась развернуться и броситься в свою комнату, но Малфой оказался быстрее.       В считанные секунды он преодолел расстояние, разделявшее их, и мёртвой хваткой вцепился в её предплечье, отрезая любые попытки бегства. Девушка видела, как его трясло от гнева, а в глазах плескалось невероятное чувство усталости, словно она озвучила те мысли, которые уже долгое время не дают ему покоя.       Она нервно сглотнула и уже хотела сказать, что сожалеет о своих словах, но парень заговорил первым таким хриплым голосом, словно это он только что кричал на всю гостиную:       — Тебе бы так этого хотелось, да, Грейнджер? Тебе и твоим тупоголовым дружкам! Чтобы именно я сдох на этой ебучей войне! Не Фред! Не Люпин или Тонкс! Не Блэк! Да даже, блядь, не Кребб, а именно я, да?! Скажи! — схватив второе плечо, он со злостью встряхнул Гермиону. — Конечно, у вас, гриффиндорцев, всё предельно просто и понятно, всё сражение было поделено на чёрное и белое: были плохие и хорошие, сторонники Тёмного Лорда и приверженцы Дамблдора. А ты хоть раз задумывалась своими хвалёными мозгами, что в этой битве было дохера серых оттенков?! Ты не имеешь даже малейшего понятия о том, каково это — быть там, по другую сторону баррикады! Смотреть в глаза людей, которые умирали просто за то, что они родились другими! Понимать, что они тебе не ровня, но в этом нет их вины, а какая-то узкоглазая безносая тварь, возомнив себя Богом, решила, что вправе распоряжаться жизнью и смертью! И ты обязан подчиняться навязанному мировоззрению потому, что ты, сука, родился таким! В такой семье! И ты не можешь сделать ничего! Не потому что боишься быть убитым. Просто за иное мнение расплата настигнет твоих самых близких людей! И каждый ёбаный день тебя всё больше прельщает мысль о собственной смерти, чтобы не знать и не видеть итога этого ада! Чтобы не стать монстром, как они! Но ты из последних сил надеешься и веришь в то, что какой-то очкастый уёбок оправдает все ожидания и поможет уберечь твою семью! И плевать, что будет дальше: унижение, презрение или ненависть окружающих. Самое главное, что они, мать твою, будут живы!       Гермиона шокировано смотрела распахнутыми глазами на его лицо, которое наконец сбросило все маски злобы и ненависти. Драко впервые дал волю тому чувству, которое старательно прятал слишком долгое время от всех. К которому прирос костями и безумно стыдился. Но именно сейчас оно дало знать о себе в тысячи крат сильнее, чем когда-либо. И девушке невероятно захотелось вместе с ним разделить это чувство.       Боль.       Такая необъятная. Всепоглощающая.       И в то же время такая нужная!       Просто потому, что именно она была самым ярким доказательством того, что Малфой - ранимый человек, который способен пойти на многое для блага любимых.       Слизеринец разжал свои пальцы, выпуская гриффиндорку из стальной хватки. Какое-то мгновение они всё ещё стояли напротив друг друга, не решаясь взглянуть в лица.       Наконец, Драко развернулся и стремительно зашагал в сторону лестницы. Уже на третьей ступеньке он замер, услышав тихий и дрожащий голос Гермионы:       — Малфой…       Развернуться к ней лицом не было сил, поэтому он просто молча ждал её слов. Спустя пару секунд, она продолжила:       — Я была не права.       Неподвижно простояв какое-то время, парень продолжил подниматься наверх и через мгновение в гостиной раздался громкий хлопок его двери в спальню.       Всё ещё находясь в оцепенении и вспоминая его слова, Гермиона моргнула и почувствовала, как по щеке сбежала одинокая слезинка, после чего она тихо прошептала в ночную мглу гостиной:       — Прости… ------------------------------ *Инсендио - заклятие вызова огня. **Шпротва - рыба, сплошь покрытая шипами.

⁂ ⁂ ⁂

      В течение всей последующей недели ни Гермиона, ни Драко не обмолвились и словом. На собраниях старостата речь всегда держала гриффиндорка, а парень оставался безучастным ко всему происходящему. Даже сталкиваясь на пороге их ванной комнаты, на входе в гостиную или в дверях Большого Зала, оба старосты школы с невидящим взглядом и безразличным выражением лица продолжали свой путь, полностью игнорируя присутствие друг друга. В то время, как в душе у каждого металась настоящая буря эмоций и сожалений о сказанных словах. Именно она после каждого их столкновения заставляла Драко со злостью скрипеть зубами и сжимать кулаки, а Гермиону оборачиваться вслед прошедшему парню и сдерживать разрывающее на части сочувствие.       За всеми внутренними стенаниями следующая суббота подкралась незаметно. Утренние тёплые лучи осеннего солнца медленно ползли по подушке, усыпанной густыми каштановыми локонами, всё ближе подбираясь к молочно-белой коже спящей девушки.       Когда яркий свет мягко окутал её лицо, Гермиона зажмурилась и приоткрыла один глаз. На лице растянулась довольная улыбка: она предчувствовала, что сегодня произойдёт что-то очень волнительное и важное. Возможно, это было от предвкушения праздничной атмосферы среди самых близких людей, но в любом случае настроение готова-перевернуть-весь-мир поглотило с головой.       Соскочив с кровати, она быстро заправила её заклинанием и поспешила в ванную. После утреннего туалета Гермиона провела целых три четверти часа, воюя с непослушной копной и выбирая одежду - сегодня был отличный повод сменить школьную форму. Кроме того ей действительно хотелось выглядеть в свой день по-особенному, более торжественно.       Наконец уложив длинные волосы в крупные мягкие локоны и нанеся неброский макияж, она переоделась в выбранный наряд. Стараясь придерживаться презентабельного внешнего вида, её предпочтением были зауженные чёрные брюки и приталенная белая шёлковая блузка с коротким рукавом. Чёрные лодочки на толстом каблуке завершили образ и, взглянув на себя напоследок, она услышала голос отражения в зеркале:       — Очень даже ничего. Хоть на девушку похожа.       Показав язык «зеркальной Гермионе», гриффиндорка поспешила спуститься в гостиную, где на журнальном столике её уже ожидали подарки.       Она тут же потянулась к большой прямоугольной коробке, обёрнутой фиолетовой бумагой с серебряным бантом. Девушка не сомневалась в том, что этот подарок был от родителей, так как пурпурный - любимый цвет мамы. И не ошиблась. В открытке, лежавшей на подарке, было написано аккуратным женским почерком:       «Милая! Мы с папой от души поздравляем тебя! Хотели преподнести этот подарок ещё на твоё совершеннолетие, но к сожалению обстоятельства не позволили...»       Мимолётная вспышка сожаления за то, что Гермиона стёрла память своим родителям, проскочила где-то глубоко внутри. Отгоняя мрачные мысли, она продолжила читать:       «Надеемся, ты всё так же увлекаешься рисованием в свободное время. Хотелось бы вновь увидеть твои изумительные картины, мне их не хватает. Бесконечно гордимся тобой, родная! Будь счастлива, не смотря ни на что! Мы тебя любим! P.S. Папа специально отправился в Косой переулок, чтобы выбрать волшебные краски. На каникулах услышишь самую уморительную историю из его жизни.»       Именинница улыбнулась и распечатала подарок. Это оказался мольберт с волшебными красками. Ностальгия по беззаботным временам, когда маленькая девочка рисовала всё, что приковывало её внимание, разлилась по венам, словно патока.       Гермиона дала себе слово обязательно выделить время для любимого хобби, переводя взгляд на следующий подарок. И тут же обомлела от шока. Или возмущения. Нет, от злости. И желания убить!       «Виктор Крам, мантикора тебя дери!»       Она чувствовала, как кровь прилила к вискам, желание зарычать от негодования рвалось наружу. Перед девушкой стояла новенькая метла. Модель была ей хорошо известна, так как на ней летала вся сборная главных конкурентов Гриффиндора - Нимбус-2001. На древке была привязана записка, которую Гермиона со злостью сорвала.       «С добрым утром, дорогая именинница! Надеюсь, первая волна недовольства улеглась. Не сердись на меня. Талантливая волшебница талантлива во всём! Твою фобию я намерен искоренить, и потом с приогромным удовольствием приму твою благодарность за свой подарок.»       — Долго же тебе ждать придётся, — тихо проворчала она и переключила внимание на оставшиеся подарки.       В центре стола стоял сомнительного вида пирог от Хагрида, возле которого лежала книга «Заклинания на все случае жизни» от Молли Уизли. Гермиона улыбнулась - радушная домохозяйка медленно, но верно начинала подготавливать будущую невестку к бытовым мелочам.       Переведя взгляд на последний подарок, улыбка исчезла. Девятнадцать синих роз, источавших восхитительный аромат, казались самым ярким предметом в гостиной, и девушка удивилась, почему не заметила их сразу.       Обойдя журнальный столик, она подошла к вазе с цветами и заметила среди бутонов небольшое послание. Осторожно, чтобы не поранить руки о шипы, девушка извлекла открытку и с интересом заглянула в неё.       «Не думай, что я выбрал этот цвет только потому, что учусь на Когтевране. В китайском народе синяя роза означает символ недосягаемой любви. К тому же твой характер такой же колючий, как и её шипы. С днём рождения, любительница риска. Дамьян.»       Гермиона ещё раз взглянула на букет и вернула открытку на место. Странное чувство замешательства поселилось в ней. С одной стороны ей льстило такое внимание от весьма притягательного парня. Но разве можно было кидаться таким сильным словом, как «любовь», в сторону девушки, с которой всего лишь однажды поговорил?!       Пребывая в своих рассуждениях, она отправилась в Большой Зал. Уже у самого стола Гриффиндора, её едва не снёс с ног рыжеволосый ураган в женском обличье. Всё также крепко обнимая подругу, Джинни провозгласила:       — С твоим днём, Гермиона! Пусть всё задуманное сбудется!       Староста немного смущённо обняла её в ответ.       — Спасибо, Джинни. Надеюсь, так и будет.       Едва она успела выпорхнуть из хватки рыжей бестии, как тут же очутилась в объятиях своего лучшего друга. Гарри оказался таким же немногословным в пожеланиях:       — От души поздравляю. Хочу, чтобы ты была бесконечно счастлива. И готов всё сделать для этого! Просто знай, что я до последнего своего вздоха буду рядом.       Гермиона ощутила невероятную силу чувства благодарности и нежности к своему другу. Крепко прижав его к себе и уткнувшись в плечо, она прошептала:       — Гарри… Спасибо тебе. Просто спасибо, что ты появился в моей жизни.       Они стояли обнявшись до тех пор, пока не услышали лёгкое покашливание позади брюнета. Подняв взгляд, девушка увидела своего второго рыжеволосого друга, решительно приближавшегося к ней. Он цепко схватил её в свои руки и со словами «с днём рождения, крошка» притянул к своим губам.       Это действие показалось настолько вульгарным, что Гермиона, отстранившись от своего парня, с укором произнесла:       — Спасибо, конечно, но это неподобающее поведение для старост…       Уизли, недовольно посмотрев на свою девушку, быстро развернулся и сел за стол. Ребята уже собирались занять свои места и приступить к завтраку, но заметили внезапно наступившую тишину и любопытные взгляды учеников, направленные на двери Большого Зала.       Гермиона обернулась первой и увидела, как в их сторону уверенно шагает сам Министр Магии. Выражение его лица было сосредоточенным и очень знакомо ребятам - он тщательно обдумывал какой-то новый план действий.       Но, поравнявшись с Золотой Троицей, мужчина искренне улыбнулся и протянул парням руку для приветствия.       — Доброе утро, молодые люди. Очень рад вас видеть в полном составе.       Гарри, пожав руку, решил ответить первым:       — Доброе утро, мистер Бруствер. Мы тоже рады встрече, но что привело Вас в Хогвартс?       Кингсли нахмурил брови и с задумчивым взглядом произнёс:       — Боюсь, вам придётся узнать, что значит быть аврором немного раньше. Мы слишком часто недооценивали ваши способности, ссылаясь на возраст и неопытность. И, как оказалось, зря, — министр лукаво ухмыльнулся. — К сожалению, у меня нет времени провести полноценную беседу - срочные дела в Министерстве. Директор Макгонагалл ожидает вас у себя в кабинете, она передаст всю необходимую информацию. Настоятельно прошу связаться со мной напрямую, если вдруг у вас появятся какие-то предложения. Удачно дня.       Кивнув на прощание, Бруствер уже сделал пару шагов в сторону выхода, как остановился и вновь повернулся к троице:       — Ах, да. Чуть не забыл. С днём рождения, Гермиона.       Он по-отечески тепло улыбнулся ей. Это действие вырвало девушку из своих мыслей и размышлений над сказанными словами. Слегка улыбнувшись в ответ, она произнесла:       — Благодарю, господин министр.       Как только Кингсли скрылся за дверью, в зале пронеслась волна шумных голосов, обсуждающих появление такой важной персоны. Гермиона повернулась к Гарри и Рону:       — Кто-то что-то говорил про спокойный последний учебный год? — парни, улыбнувшись ей, переглянулись. — Идём. Думаю дело безотлагательное, раз министр сам пришёл за нами.       Зайдя в кабинет директора, ребята увидели Макгонагалл за своим столом, сосредоточенно изучавшую какие-то бумаги. Как только дверь за их спинами закрылась, она подняла свой взгляд на вошедших.       — Доброе утро. Прошу, присаживайтесь. Я надолго вас не задержу, только введу в курс дела.       Она взмахнула палочкой и перед её столом появились три стула. Студенты расселись по местам, приготовившись внимательно слушать.       Сняв очки и отложив их в сторону, Макгонагалл глубоко и устало вздохнула, скрестив пальцы в замок:       — Для начала, попрошу меня не перебивать. Все возникшие вопросы вы сможете задать позже, — она внимательно окинула взглядом ребят в подтверждение того, что они согласны с этим условием. — Вы наверняка уже знаете о происшествии в Министерстве из газет. Волшебная палочка Волан-де-Морта, изъятая из поместья Малфоев, была выкрадена. То, что это была именно кража, уже установлено сотрудниками Отдела Магического Правопорядка. Все собранные улики и опрос дежуривших работников указывают на это. Расследование продолжается, хоть и не достаточно продуктивно. Преступники хорошо потрудились над тем, чтобы скрыть свои следы. Но мистер Бруствер решил подключить вас к этому делу только сейчас потому, что произошла ещё одна кража.       Ребята переглянулись между собой. Выражение лица каждого было крайне взволнованным.       — К сожалению, мы пока не можем сказать, когда именно произошла кража, так как обнаружить её удалось только этим утром. Министр сегодня пришлёт сотрудников Аврората в Хогвартс для установления всех деталей. Было принято решение задействовать и вас, так как знания, логика и находчивость, которые вы проявили в ходе всей войны, дают надежду выйти на преступников как можно раньше.       — Это больше всего заслуга Гермионы, — ухмыльнувшись, Рон посмотрел в сторону девушки.       Не обращая внимание на комментарий друга, Гарри спросил:       — Профессор, что пропало на этот раз?       Макгонагалл внимательно посмотрела на Поттера.       — Дневник Тома Реддла, служивший крестражем.       В повисшей мёртвой тишине, так отчётливо звенящей в ушах, чувствовалось нескрываемое нервное потрясение, которое волной пробежалось по спинам каждого гриффиндорца.       Первой из оцепенения вышла Гермиона. Призвав всю свою хладнокровность, которую девушка умело использовала в экстремальных ситуациях, она обратилась к Макгонагалл:       — Где именно хранился крестраж? Обнаружены следы кражи или взлома? Делать голословное заявление о преступлении рискованно. Весь волшебный мир будет окутан ужасом от происходящего.       — Вы правы, мисс Грейнджер. Поэтому мистер Кингсли намерен позаботиться о том, чтобы данная информация ни в коем случае не просочилась дальше Министерства. В Хогвартсе об инциденте помимо меня известно только вам троим, и я убедительно прошу вас также сохранять это в тайне, — директор суровым взглядом окинула ребят. Троица утвердительно кивнула и Макгонагалл продолжила: — Что касается следов преступления: дневник хранился в специальном тайнике, охраняемом портретом Филлиды Споры*. Она предоставляет доступ только директору школы. За всё время моей работы в должности директора я открывала тайник лишь однажды, и я отчётливо помню, как в тот раз крестраж был на месте.       — Портрет опрашивали? — подключился в разговор Гарри. — Профессор Спора не могла открыть тайник кому-то другому по Вашему распоряжению?       — Это исключено, мистер Поттер. Сегодня мы опросили её вместе с министром. Филлида утверждает, что открывала мне тайник примерно неделю назад. Я помню один подозрительный случай: поздним вечером мне пришлось отлучиться из кабинета, чтобы разобраться с Пивзом. Как оказалось, тревога была ложной, поэтому я поспешила вернуться в кабинет. Но перед этим я встретила мисс Грейнджер и мистера Романова возле Башни Старост, и мне пришлось провожать юношу до его гостиной через больничное крыло.       Гермиона почувствовала, как кровь прилила к щекам — ситуация определённо выглядела двусмысленной, особенно для такого ревнивца, как Рональд. Скосив в его сторону глаза, она заметила, как злостный взгляд парня пытается прожечь в ней дыру, и мысленно взмолилась: «Только не сейчас и не здесь!»       Из своих мыслей её вырвал голос Гарри:       — Это явно был отвлекающий маневр. Но вот что было использовано? Империо? Оборотное зелье? Маскирующие чары? Обливиэйт?       — Это обязательно будет установлено позже, — подключилась Гермиона, стараясь отойти от щекотливой темы с Дамьяном. — Сейчас главное понять зачем и кому понадобились вещи, принадлежавшие Волан-де-Морту?       — Наверняка какие-нибудь фанатики… — пробурчал себе под нос Рон. Но в следующую секунду спросил громко и требовательно: — Поместье Малфоев обыскивали? Надеюсь Люциус уже под стражей? Его паршивого отпрыска тоже следует туда отправить. Даю голову на отсечение, что он - организатор пропажи в Хогвартсе, пока папочка был занят кражей в Министерстве!       Девушка возмущённо уставилась на своего парня. Её вдруг окатила волна растущего негодования. В голове тут же пронеслась сцена последнего разговора с Малфоем. В тот момент он действительно говорил правду, пусть неосознанно, в запале, но он раскрыл свои истинные мысли и чувства, которые бесконечно топили его душу, не давали покоя, мучили слишком долгое время. И терзают до сих пор...       От чувства несправедливости гриффиндорке невероятно захотелось накричать на своего друга, рассказать всем, как глубоко они заблуждаются на счёт Малфоя! Но взяв себя в руки, она холодно произнесла:       — Рональд, ты сам выступал со стороны защиты их семьи, давал показания для оправдания. Если уж ты считаешь, что Малфои в любом случае преступники, зачем тогда ты это делал?!       Уизли гневно вцепился в неё взглядом.       — Я давал показания потому, что на тот момент они отступились от поддержки Волан-де-Морта из-за страха! Их волновало только спасение собственной шкуры, а не свержение тирана. За то, что ты родился брезгливой и трусливой скотиной, в Азкабан конечно не сажают. Но вот после смерти Тёмного Лорда я не удивлюсь, если Люциусу пришло в голову для бахвальства присвоить себе его вещи, чтобы было чем хвастать перед такими же пижонами, как он!       — Подумай только, что ты несёшь?! — Гермиона раздражённо вскочила со своего стула. — По-твоему, Малфои такие тупицы, чтобы спустя пару месяцев после оправдания начать обворовывать Министерство Магии? Кроме того, Люциус сам отдал палочку Волан-де-Морта! Никто не подозревал, что она могла остаться в целости, да ещё и в Малфой-Мэноре.       — А может это изначально был его план? — Рон также резко поднялся со своего стула, краснея от злости. — Раскаяться, сдать палочку, состроить из себя благородного и законопослушного волшебника, а затем выкрасть её, спрятать, в ожидании сотрудников для обыска. А когда всё уляжется, повесить её над камином одной из гостиных, как трофей!       — Что за околесица?! Интересно, какая у тебя версия о пропажи дневника? Он решил его восстановить и писать там оды Тёмному Лорду?       — Очень просто! Малфоя-младшего с пелёнок растили, как достойного наследника, заменителя папаши-самодура! Вот его и надоумили тоже отличиться. Принести в семью реликвию, связанную с их покровителем!       — Твои обвинения смешны и не имеют никакой здравой логики! — Гермиона не замечала, как уже перешла на крик. — Если Малфоя принудили стать Пожирателем, это не значит, что он хотел им стать! И он не стал! Потому что это был его выбор — сохранить свою человечность!       — Успокойся, Гермиона, — Гарри тоже поднялся со своего стула и встал между ребятами, опасаясь, что они вцепятся друг другу в волосы. — Конечно, аргументы Рона немного чудны, но резон в обыске Малфой-Мэнора действительно есть!       Но эти двое словно не замечали никого вокруг, кроме себя. Пропустив слова друга мимо ушей, Уизли тоже перешёл на повышенные тона:       — Человечность? Ты своим гениальным умом тронулась? Или книжек перечитала? Какая у Малфоя может быть человечность?! Или он тебе в вашей башне промывку мозгов по вечерам делает? Опомнись, Гермиона, этот слизняк никогда не испытывал и не проявлял ничего человечного!       — Проявлял!       — Когда?!       — Да ты сам это видел в тот день, когда нас поймали егеря! Он не выдал Гарри!       — Потому что струсил!       — Он переживал за нас! Хотел помочь сбежать мне от Лестрейндж!       — Да с чего ты вообще это взяла?! Пожиратель Смерти не способен такое испытывать!       Тут Гермиона замолчала. Она не хотела раскрывать откровения слизеринца. И понимала, что аргумент «я видела это в его глазах, как он смотрел на меня и разрывался на части от желания помочь» будет звучать слишком нелепо и смешно для Рона. Поэтому она решила уйти от ответа:       — Значит ты тоже развешиваешь ярлыки? И чем тогда ты лучше всех последователей Реддла? Чёрная Метка — Пожиратель — убийца… Значит, если бы мы не были друзьями или оказались на разных факультетах, ты держался бы подальше от грязнокровки?       Рон опешил от такого заявления. Он никогда не задумывался о происхождении своей девушки, его это просто напросто абсолютно не волновало. Он любил её именно той Гермионой Грейнджер, которой она родилась. Но её обвинение отчего-то ещё больше разозлило рыжеволосого, и тот закричал не своим голосом:       — Что за бред?! Какого хера ты вообще защищаешь эту тварь?!       — Мистер Уизли, следите за своей речью и тоном в моём кабинете! — Макгонагалл подскочила со своего кресла, уперев ладони в стол. — Думаю, пока ещё не Вам решать, какие действия производить в интересах расследования! Но, к Вашей радости, Малфой-Мэнор действительно решено обыскать. Авроры организуют комиссию на днях, — глубоко выдохнув, директор окинула взглядом учеников и продолжила: — Напоминаю, что вас привлекли к этому делу исключительно в целях консультирования. Ваши предположения, догадки, какая-либо информация - всё, что может помочь делу - вот, что от вас требуется! Мистер Поттер и мистер Уизли, вы можете быть свободны. Мисс Грейнджер, прошу ненадолго задержаться.       Гарри кивнул и, попрощавшись, потянул за собой тяжело дышавшего от гнева Рона, который всё не сводил взгляд с их подруги.       Оставшись наедине, Макгонагалл открыла ящик стола и что-то из него извлекла. Её лицо приняло взволнованное и нерешительное выражение. Через мгновение, она наконец заговорила:       — Мисс Грейнджер, я обнаружила пропажу в тайнике только сегодня, потому что мне нужно было достать из него одну вещь, — женщина встала из-за стола и направилась в сторону Гермионы. — Вы всегда были очень способной и талантливой ученицей. Многими чертами характера Вы напоминали мне меня саму в этом возрасте. После всего пережитого я не сомневаюсь, что Вы достигнете успеха в карьере аврора. И в такой важный для Вас день мне хотелось бы подарить небольшую вспомогательную в этом непростом деле вещицу.       Она протянула ладонь, в которой держала небольшое круглое зеркальце. Девушка взяла его и покрутила в руках, внимательно изучая. С внешней стороны его украшали извилистые стебли с восхитительными голубыми бутонами цветов. Края с внутренней стороны были усыпаны разноцветными камнями.       — Как красиво, — восхищённо прошептала именинница.       — Это зеркало показывает владельцу человека, которому грозит опасность. Оно передавалось в моём роду по женской линии из поколения в поколение. К сожалению, мне некому отдать его по наследству. Но учитывая Вашу будущую профессию и превосходные способности использовать с толком подобные вещи, я посчитала, что Вы найдёте ему самое нужное применение.       Гермиона подняла на директора благодарный взгляд и прошептала:       — Спасибо Вам огромное.       Макгонагалл улыбнулась в ответ и кивнула.       — Возвращайтесь к друзьям. Я уверена, им не терпится начать праздновать.       — Не сомневаюсь в этом, — гриффиндорка задорно улыбнулась и вышла из кабинета. --------------------- *Филлида Спора - одна из первых директоров Хогвартса.

⁂ ⁂ ⁂

      К вечеру паб «Три Метлы» был забит до отказа. Казалось, весь старший курс решил устроить самое громкое гулянье за историю Хогсмида. Отчасти студенты преследовали эту цель: в свой последний учебный год загудеть так, чтобы об этом слагали легенды.       Среди всех отдыхающих учеников больше всего выделялись две компании извечно враждующих факультетов. Гриффиндорцы целый вечер громко выкрикивали поздравления Гермионе, каждый раз добротно осушая свои бокалы. Но соседние столики слизеринцев старались не отставать от ненавистных сокурсников, громко чествуя своих новых старост. По итогу обе компании были практически одинаково опьянены. Их различие составляла лишь выпивка на столах: непритязательные ученики львиного факультета как и всегда наслаждались сливочным пивом и фирменной медовухой мадам Розмерты, в то время, как утончённые змеёныши предпочитали пить только хорошо выдержанный огневиски.       Для обмывания своей новой должности Забини решил не поскупиться и пригласил даже выпускников своего факультета, с которыми хорошо общался во время их учёбы в Хогвартсе. Эдриан Пьюси и Кассиус Уоррингтон уже битый час травили свои байки о том, как они побывали в Ильверморни*, и насколько лучше бы было учиться в Штатах. Самый старший, но не блещущий умом среди слизеринцев, Маркус Флинт, постоянно пытался поддакивать. Учитывая, что этот тупица дважды оставался на второй год, ему не было смысла положительно отзываться о Хогвартсе.       Драко абсолютно не волновал этот бесполезный трёп и плоские шуточки. Он уставился в небольшую трещину их деревянного стола и мысленно продолжал направлять все проклятья и оскорбления, которые только приходили в его голову, в сторону той, что сидела так близко, но была для него так недосягаема… Малфой ненавидел себя за то, что дал слабину, позволил узнать гриффиндорке самые гнетущие мысли, впустил в свой собственный ад! Но больше всего он ненавидел эту невыносимую мегеру, которая смело вступила в его преисподнюю и поделилась своим сочувствием. Дала надежду на то, что его ещё смогут понять и принять в этом мире после всех ошибок, которые его заставили совершить и которые сделал по собственной глупости.       Парень в очередной раз покосился в сторону стола гриффиндорцев и начал пожирать взглядом каждое действие злосчастной девушки, ставшей его наваждением. Вот она откинула голову и искренне рассмеялась над какой-то шуткой Финнигана. Эти шоколадные глаза искрились настоящей радостью и чистотой. Тем, что для Драко недопустимо. Его учили скрывать в себе каждую эмоцию, быть хладнокровным и расчётливым в любой ситуации. А эта дерзкая девчонка была такой живой…       «Сука! И надо было ей вырядиться сегодня?! Даже с волосами удосужилась справиться. Всё ради своего бесценного Уизела? Не терпится, когда он набросится на тебя?! Или решила привлечь внимание сразу всего курса?! Смотрите, девочка созрела! Тварь...»       Малфой осознал, что произнёс последнее слово вслух после того, как Блейз резко повернул к нему голову и стал внимательно всматриваться в лицо друга. Когда их глаза встретились, мулат тихо произнёс:       — Если не перестанешь пялиться в её сторону таким взглядом, то всё станет известно не только мне.       Драко, хмыкнув, откинулся на спинку стула и сделал большой глоток из своего стакана.       — И что же тебе известно? Просвети меня.       — Избавь меня от своих масок. Когда ты наконец поймёшь, что мы в одной лодке?! Я — за тебя, передо мной не нужно притворяться!       Блондин лишь молча отвернулся и вновь неосознанно засмотрелся на именинницу. Она открыла очередной подарок от Долгопупса и, благодарно улыбнувшись, крепко обняла парня. Малфой с презрением поджал губы и отвернулся. И только спустя несколько секунд произнёс:       — Я не знаю, что тебе рассказать… Хотя мой язык, может, и развяжется, если ты соизволишь обновить мой стакан.       Забини понимающе улыбнулся и обратился к друзьям, чтобы они повторили заказ.       Гермиона тем временем, отставив подаренный Невиллом горшок с цветущим бадьяном в сторону, принимала следующий подарок от Полумны. Содрав подарочную бумагу, гриффиндорка с восхищением провела рукой по твёрдому переплёту достаточно увесистого фолианта. Наслаждаясь любимым запахом новой неизученной книги, она прочитала название вслух:       — Мифы и легенды древних магических ритуалов, — оторвав наконец жадный взгляд от обложки, Гермиона ласково взглянула на подругу. — О, Полумна. Спасибо тебе огромное! Я уверена, что эта книга невероятно интересна. Мне уже не терпится приступить к чтению!       — Нет, Герм, давай ты не будешь этого делать здесь, — слегка заплетающимся языком проговорил Дин. — Иначе в качестве мести мы придём пить в библиотеку, когда ты будешь там заниматься.       Вся компания дружно рассмеялась.       Староста нехотя отложила книгу к подаркам Гарри и Джинни: волшебная рамка с двумя колдографиями отряда Дамблдора и Золотой Троицы на третьем курсе, и ночной пеньюар, который Гермиона поклялась надеть только по пришествии мессии в этот мир.       Ребята вновь подняли тост и под громкий звон бокалов прокричали очередные поздравления. Опустошив свой стакан, Джинни задорно обратилась к Рону:       — Ну что, братец, ты остался последний. Порадуй уже свою девушку, не скупись. А то целый день сегодня ходишь с выражением лица, будто готов слизняка выплюнуть, как на втором курсе.       Забавное воспоминание развеселило всех, кроме самого Рона. Он всё также угрюмо продолжал смотреть на свой стакан медовухи, который крутил в руках. Парень до сих пор злился на Гермиону после утренней перебранки. Он никак не мог найти объяснения, почему его девушка так яростно защищала своего самого ненавистного врага. К тому же Макгонагалл неосознанно выдала ночную встречу с этим дурмстрангцем. Ещё один подозрительный тип практически в её гостиной. И ведь даже не рассказала об этом. Значит есть, что скрывать? Решила стать плохой девочкой и потянулась к нехорошим мальчикам?       «Ну я тебе покажу плохиша...»       — Рон, — рука Гарри слегка сжала его плечо, вытягивая из своих раздумий. — Ты с нами? Или опять мыслями летаешь над полем для квиддича?       Уизли окинул быстрым взглядом сидящих за столом друзей, которые с интересом смотрели на него, и ухмыльнулся.       — Да так, призадумался немного, — после этих слов он извлёк из кармана пиджака небольшую бархатную коробочку красного цвета и протянул девушке. — С днём рождения, Гермиона. Я мечтал подарить тебе его, как только увидел. Надеюсь, понравится.       Ребята дружно затаили дыхание, и шокировано уставились на заветную коробочку. Гермиона же пребывала в состоянии ужаса. Весь словарный запас испарился, через позвоночник прошла парализующая всё тело волна. Пальцы никак не желали двигаться в сторону подарка. В голове набатом гремела одна и та же фраза «только не это!» Вдруг перед глазами проплыла картина, которую предвещал ей Малфой неделю назад: маленький дом, куча рыжих сорванцов, растрепанная Гермиона, стоящая в переднике возле плиты, развалившийся на диване Рон, почёсывающий свой выпирающий живот и требующий принести очередную бутылку сливочного пива пока по радио транслируют матч по квиддичу.       Ей стало невероятно страшно. Нестерпимо захотелось сбежать из этого бара прямо сейчас, пока ещё злосчастная коробочка не открыта. Но её руки уже протянулись за подарком. Сделав глубокий вдох, она наконец подняла крышку и улыбнулась. Облегчённо выдохнув, Гермиона извлекла серебряный медальон овальной формы.       — Спасибо, Рональд! Он действительно прекрасен! — казалось, её счастью не было предела.       — Он с сюрпризом внутри, — лукаво улыбнулся Уизли.       Девушка открыла медальон и из него неожиданно вырвалась целая череда залпов и столпы искр. По всему помещению начали разноситься фейерверки всевозможных цветов и фигур животных. Когда представление наконец окончилось, все гости зааплодировали и засвистели, требуя повтора. Гермиона, приходя в себя от внезапного розыгрыша, не переставала себе твердить:       «Нужно будет сказать огромное спасибо Джорджу за то, что уговорил Рона подарить мне медальон.»       — За такой подарок просто необходимо выпить! — промямлил Симус и потянулся к своей пустой кружке. — Эй, медовуха и правда волшебная - исчезает сама по себе!       Гермиона весело рассмеялась и поднялась со стула:       — Я сделаю ещё один заказ.       Малфой всё это время искоса наблюдал за компанией гриффиндорцев. Когда он заметил взволнованное лицо Грейнджер, его взгляд переместился на протянутую руку Вислого. На пару секунд Драко забыл, как дышать. Не смотря на то, что слизеринец сидел, ему показалось, что он падает в пропасть. Сердце пропустило удар. Желудок провалился куда-то вниз. Руки с силой стиснули бокал с янтарной жидкостью.       «Ты будешь просто конченная дура, если примешь его предложение! Неужели до тебя не дошли мои слова?!»       Но в следующее мгновение Драко увидел, как она радостно достаёт медальон, из которого вылетел целый парад фейерверков. Блондин жадно осушил свой стакан и уже подумывал отправиться обратно в Хогвартс, так как желания праздновать в одном помещении с гриффиндорскими выродками не было. Как вдруг он услышал разговор Уорингтона и Пьюси.       — Погоди-погоди… Это что, Грейнджер?       Малфой тут же повернулся в сторону ненавистного стола и увидел, как девушка направилась через весь паб в сторону барной стойки. Облегающие брюки и приталенная блузка очень хорошо подчёркивали каждый изгиб её стройного тела, скрываемого все годы под школьной мантией, а мягкие локоны слегка подпрыгивали в такт каждому шагу, вызывая желание зарыться в них руками. Драко в очередной раз проклял Грейнджер за то, что вырядилась и привлекала к себе ненужное внимание.       — Да у неё отменная задница! — присвистнул Пьюси. — Так и просит взять её, да насадить пожёстче!       — Дааа, — в глазах Уорингтона появился сальный блеск. — Я бы такую малышку взял к себе в наездницы. Чёрт, и повезло же этому Уизли или Поттеру… Или кто там её трахает?       — Так в чём проблема стать одним из её жеребцов? — засмеялся Флинт.       — Неееет, ребята, — к ним подошёл уже достаточно набравшийся Нотт и, обняв Пьюси и Флинта за шею, повис на них. — Эту львицу буду окучивать я. Тут нужен определённый подход. Просто так к ней не подкатишь.       — Спорим? Хочешь покажу, как работают мастера? — Пьюси протянул руку Тео. — Только мне нужно, чтобы вы избавили нас от её дружков. Мешать будут.       Нотт пожал ладонь и четверо слизеринцев направились в сторону бара.       Драко разрывало от злости. Его хвалёное и годами выработанное самообладание трещало по швам. Казалось, в любую секунду он был готов броситься следом и выволочь парней из паба за шкирку. Почувствовав чужую ладонь на своём предплечье, блондин повернулся. Забини сочувственно смотрел на него.       — Не вмешивайся. Поттер с Уизелом её ни за что не оставят.       Лишь промолчав в ответ, Драко продолжил следить за происходящим.       Гермиона ожидала своей очереди, чтобы сделать заказ. Внезапно чья-то рука обвила её талию и неизвестный голос томно прошептал ей в ухо:       — Тебе говорили, что сегодня ты выглядишь словно богиня?       Резко развернувшись к говорящему Пьюси, она попыталась отпрянуть от него, но врезалась в чью-то мужскую грудь. Повернув голову, девушка встретила далеко нетрезвый взгляд своего однокурсника Нотта. Парень недвусмысленно ухмылялся, что явно не предвещало ничего хорошего.       Первая мысль была высмотреть своих друзей в толпе студентов и подать знак, чтобы они пришли на выручку. Но она тут же разбилась в прах, когда гриффиндорка обнаружила, что ей полностью заслонили обзор ещё две высокие фигуры бывших слизеринцев. Уорингтон и Флинт, скрестив руки на груди, стояли рука к руке с таким видом, словно были личной охраной самого Министра Магии.       Безнадёжно опустив плечи, Гермиона глубоко выдохнула и обратилась к Эдриану:       — Что вам четверым нужно от меня, Пьюси? Пытаетесь уговорить помочь Нотту на выпускных экзаменах?       — Не верится, что такое нежное создание может быть способно на грубости… — Эдриан потянулся к локону девушки и намотал его на палец, медленно приближаясь. Она хотела отстраниться, но поняла, что оказалась в ловушке: эти наглецы плотным кольцом окружили её, отрезая все пути бегства и варианты спасения. — Грейнджер, мы тут осознали, что совершили непростительную ошибку, забыв тебя поздравить лично. Хотим искупить свою вину.       — О, я тронута, поверь. Извинения приняты вместе с поздравлением. Могу я теперь пройти?       — Как? И даже не поднимешь с нами бокал? Ты ведь сама помогла положить конец борьбе чистокровных с маглорожденными. Неужели теперь отказываешь? Это не справедливо.       Парень состроил обиженное лицо, но его глаза продолжали улыбаться. Гермиона пыталась унять дрожь в своих пальцах, предчувствуя, что должно произойти что-то нехорошее.       — Хотите выпить со мной? Прекрасно. Давайте закажем напитки и переместимся за наш столик?       — А если я попрошу тебя сделать это только со мной? — Пьюси вплотную приблизил своё лицо, пытаясь говорить глубоким чарующим голосом, что только разозлило Гермиону ещё больше.       — А если я попрошу тебя свалить от меня наконец вместе со своими дружками? — она злобно прошипела ему в ответ, пытаясь сохранить хоть какую-то дистанцию между ними.       — Ох, детка, знаю я таких горячих штучек. Вы любите, когда с вами обращаются грубо. Что ж, это я умею.       Парень резко обхватил её запястья, заводя руки за спину, и притянул к себе.       — Убери свои руки, похотливый ублюдок!       Гермиона отчаянно пыталась вырваться из железной хватки. Но понимала, насколько не равны их силы. И вдруг за спиной она услышала спасительный голос:       — Эй, утырок. Ты не слышал, что сказала девушка?       Слизеринцы развернулись в сторону говорящего. Перед ними стоял Невилл в сопровождении Дина и Симуса. Не смотря на то, что гриффиндорцы были в меньшинстве, их решительный вид говорил о полной готовности к любому исходу этой стычки. Гермиона быстрым взглядом пробежала по залу, но не обнаружила ни Рона, ни Гарри. Между тем к разговору подключился Финниган:       — Тебе было ясно сказано: убери от неё свои грабли, пока не пожалел!       — Ничего себе, какие нынче оборзевшие малолетки пошли! — хмыкнул Уорингтон. — Лучше идите дальше, куда шли, а то придётся сопельки на кулак наматывать.       — Если только твои, — с отвращением ответил Дин. — Последний раз предупреждаем - убирайтесь по-хорошему!       — Ты забыл, что у слизеринцев нет такого понятия? — Флинт, оскалившись, завёл руку за спину.       Его ладонь извлекла из заднего кармана волшебную палочку. И это движение подействовало словно спусковой крючок. Тренировки в Отряде Дамблдора и участие в битве за Хогвартс сыграли хорошую роль, позволяя во время дуэли действовать молниеносно.       Невилл в считанные секунды разоружил Флинта, чем безумно разозлил его друзей. Пьюси наконец выпустил из своих рук Гермиону и поспешил вместе с остальными приятелями вступить в битву.       По залу стали проноситься разноцветные вспышки заклинаний. Студенты, стараясь не угодить под удар, с криками бросились в сторону выхода, создав огромную пробку. В этой суматохе дуэлянтам было очень тяжело прицелиться, к тому же опьянённое сознание наотрез отказывалось фокусироваться на выбранной цели.       Гермиона растеряно смотрела на происходящий хаос не в силах сдвинуться с места. А в следующее мгновение она даже не успела толком осознать, что именно произошло. Девушка только услышала выкрик Уорингтнона: «Бомбардо!»       Кто-то резко схватил её за локоть и дёрнул с места, куда прилетело выпущенное заклинание, и мощный взрыв откинул гриффиндорку вместе с её спасителем в сторону. Через пару секунд, придя в сознание, она поняла, что лежит на чьей-то груди. Подняв голову, староста обомлела.       Малфой.       Её спас Малфой?!       Парень зажмурил глаза от пронзившей боли. Пришедшийся на него удар оказался достаточно сильным. Подняв ладонь ко лбу, он сдавленно произнёс:       — Вечно от тебя одни проблемы, Грейнджер. Вали отсюда, пока третью магическую войну не устроила.       Она уже поднялась на ноги и хотела возмутиться, как увидела Рона и Гарри, бежавших со стороны уборной. Вслед за ними спешила разъярённая мадам Розмерта. Друзья незамедлительно разоружили всех участников потасовки и принялись выяснять подробности случившегося погрома. Хозяйка паба готова была заавадить нарушителей спокойствия, пообещав, что отныне двери её заведения навсегда закрыты для дуэлянтов.       Видя, что упрямая гриффиндорка не собирается уходить, Драко вновь обратился к ней:       — Я тебе серьёзно говорю. Уходи. Разборки с рыжим тебе всё равно не избежать, пусть уж лучше в школе, чем здесь. Доведёшь до приступа Розмерту.       Гермиона внимательно посмотрела на него. Малфой был прав. Рон обязательно вывернет всю историю таким образом, что она окажется виноватой и тогда криков уж точно не избежать. Она окинула взглядом разгромленный зал: перевёрнутые столы и стулья, разбитые бутылки, посуда и цветочные горшки, затоптанные цветы, разбросанная по всему полу земля, выжженные на стенах и потолке следы от заклинаний. Придя к выводу, что мальчики вполне способны устранить последствия без её помощи, девушка развернулась к выходу и поспешила в замок.       Тяжело вздохнув, Драко направился к виновникам происшествия. Блейз уже стоял рядом с Тео, пытаясь за друга принести мадам Розмерте искренние извинения обещанием компенсировать все траты. После этих слов женщина немного успокоилась и потребовала, чтобы все присутствующие помогли убрать беспорядок. Парни безоговорочно согласились и разошлись по разным сторонам, чтобы побыстрее закончить с уборкой.       Малфой подошёл к тому месту, куда его откинуло заклинанием вместе с Грейнджер. Он хотел понять, что именно разбилось о его голову. Удар был настолько сильным, что он практически отключился, и теперь затылок разрывало от нестерпимой боли.       «Несколько дней будет точно болеть, если не обратиться в Больничное крыло. Хотя может так даже и лучше? Голова станет свободной от мыслей, глядишь совсем перестану думать о всякой херне… Чёрт, что же за предмет мне мозги чуть не вынес?! Не хуже, чем это делает выскочка.»       Тут Драко наткнулся на то, что искал, и с ироничной ухмылкой медленно опустился к осколкам цветочного горшка.       Уже было далеко за полночь, но Гермиона всё никак не могла уснуть. Слишком яркие события произошли за один день, что вернуло её в воспоминания первого сентября. Прошло всего три недели, но девушке казалось, будто она прожила целую жизнь. Всё больше гриффиндорка начинала жалеть, что решила закончить последний курс. Ведь всё могло сложиться абсолютно иначе, намного проще и правильнее.       Услышав, как хлопнула дверь в соседней спальне, Гермиона поняла, что Малфой наконец вернулся. Не смотря на его дежурную грубость и отвращение в её сторону, гриффиндорка хотела поблагодарить этого белобрысого хорька хотя бы для очистки совести.       Уже подойдя к его двери, она замешкалась. С волнением закусив нижнюю губу, девушка начала мысленно перебирать фразы, с которых начнёт свою речь. Так ничего и не решив, она спустилась в гостиную, в которую едва пробивался из-за туч лунный свет.       Вариант поблагодарить за спасение завтрашним утром казался всё более удачным. Ведь судя по всему, когда их отбросило заклинанием, Малфой не слабо ударился, и сейчас ему первым делом необходим покой.       Убедив себя, что это самое логичное решение, Гермиона уже собиралась отправиться спать, как её внимание привлёк небольшой светлый предмет, лежавший на её письменном столе поверх незаконченных свитков.       Она пригляделась и её сердце забилось чаще. На ум пришёл самый маловероятный способ, как именно он мог оказаться здесь, но девушке почему-то отчаянно хотелось верить в этот вариант.       Гермиона медленно подошла к столу. Внутри она ощущала необъяснимый трепет и разливающееся тепло до каждого кончика пальца. И ей показалось, что все её чувства обострились во сто крат, когда она вдохнула нежный запах белоснежного бутона жасмина. ----------------------- *Ильверморни - школа магии в Северной Америке, основанная в семнадцатом столетии.