В омуте взгляда

      Выйдя из комнаты гриффиндорки, Драко по-прежнему старался взять себя в руки. Одному Мерлину было известно: каких неебических усилий ему стоило не сорваться и не заорать на весь Хогвартс, чтобы так некстати появившиеся друзья свалили нахрен к соплохвостовой бабушке и не мешали ему наслаждаться ею в её спальне.       Он зарылся пальцами в свои волосы, издав приглушённый рык, и провёл ладонями по лицу, стараясь стряхнуть с себя пьянящий морок. Глаза опустились вниз, оценивая последствия полураздетая-Грейнджер-почти-дала-зрелища.       «Привет от зубрилки, блядь…»       Да уж…       Спустись он сейчас в таком виде, Паркинсон бы явно приняла это на свой счёт. Либо ревностно бросилась в его спальню, с целью найти Панси-заменителя, чтобы выволочь её за волосы из той святыни, куда она уже столько времени пытается пробить себе дорогу.       Подойдя к лестничному спуску, Драко громко сказал:       — Буду через минуту. Располагайтесь пока.       Слизеринец зашёл в ванную, всё ещё ощущая неприятное трение в штанах. Боже, как же это раздражало: чувствовать себя, словно какая-то озабоченная малолетка, гормоны которой затевают третью магическую войну при каждой близости женского тела. Причём определённого гриффиндорского тела с непослушной копной на голове.       В такие моменты он ненавидел Грейнджер ещё больше: она посмела стать причиной его бесконтрольного состояния, заставляла чувствовать себя до тошноты зависимым от необходимости её присутствия, вынудила принять самый ужасающий для его аристократической сущности факт — он безмерно хотел грязнокровку! Всю. До последнего её вздоха. Наплевав на родовые устои, на мнение окружающих, на её отвращение к Малфоям. Лишь бы подчинить этот гордый нрав себе, ощущать дурманящую власть над кем-то настолько светлым, живым, настоящим, хрупким и в то же время непокорным, духовно непоколебимым…       Драко, упершись ладонями в края раковины, медленно поднял голову, внимательно вглядываясь в своё отражение в зеркале: взъерошенные волосы, крепко сжатые челюсти и обезумевшие глаза, горящие ледяным огнём стального цвета.       «Именно так рождаются маньяки…»       Блондин с горечью усмехнулся, мысленно давая себе обещание, что если вдруг в его голове начнут появляться хочу-трахнуть-эту-кучерявую-шатенку-похожую-на-Грейнджер-мысли, он обязательно сварит для себя Уидосорос*. Благо Снейп успел передать парню практически все свои знания о зельях и отточить его навыки в Тёмных Искусствах.       Несколько раз ополоснув лицо прохладной водой, слизеринец почувствовал, как ураган эмоций, наконец, начинает утихать, возвращая его напускное хладнокровие ко всему происходящему на привычное место. Приведя свой внешний вид в порядок, он с удовлетворением окинул взглядом своё отражение и направился к друзьям.       Одноклассники, ничуть не смущаясь, расположились в гостиной старост, словно они находились в своих привычных слизеринских подземельях. Наверное, это была общая черта каждого выпускника змеиного факультета — ощущать себя хозяином в любой обители своего друга-аристократа.       Блейз в свойственной ему манере вальяжно развалился на диване, закинув ноги на сидящую рядом Дафну. Драко ничуть не удивился тому, что надменность старшей Гринграсс в очередной раз отступила перед мулатом: девчонка сохла по Забини ещё с пятого курса. Но как только слизеринец узнал, что один его светловолосый приятель успел оприходовать сразу обеих сестёр, введя их во взрослый мир порока, он из принципа задавил в себе зародившееся влечение к наследнице ещё одного знатного рода. Если девочке так не терпелось получить статус женщины и она решила поддаться слухам легковерных куриц, щебечущих на каждом углу, что «лучше Драко Малфоя варианта для этого не найти», то чем она лучше этих бестолковых созданий, готовых раздвинуть ноги перед первым же смазливым богатеем? Блейз никогда не хотел размениваться на отношения, а в список с-кем-можно-получить-отменную-разрядку внести Дафну он почему-то не мог. Но узнав о чувствах одноклассницы к нему, юноша решил проявить свою слизеринскую натуру — пусть девочка побегает.       В соседнем кресле, восседавший словно на троне Теодор травил очередную историю о своих летних похождениях. Одна лишь Панси, казалось, была безучастной к беседе, нервно переминаясь с ноги на ногу возле камина.       Заметив появление Драко, она тут же затараторила, приближаясь к нему:       — Ну наконец-то, малыш. Почему так долго? Я уже хотела идти за тобой. Юному лорду не подобает заставлять своих гостей ждать столько времени. К тому же, я безумно соскучилась. Чем ты был так занят?       Слизеринка обвила руками шею Малфоя и заглянула через его плечо, стараясь уловить малейший шорох со второго этажа.       — Если ты вдруг сильно устал, мы можем подняться к тебе. Я сделаю расслабляющий массаж, — Панси вновь перевела взгляд на Драко, томно опустив ресницы и прикусив губу.       — Попридержи гиппогрифов, Панс, — парень расцепил её руки, сбрасывая их с себя и проходя к свободному креслу. — В моей спальне никого нет, можешь сегодня спать спокойно.       Блондин уселся, закинув ноги на журнальный столик, и принял отлеветированный Ноттом стакан огневиски. Терпеливо поджав губы, девушка последовала за возлюбленным, комфортно устраиваясь на подлокотнике его кресла.       Бесконечные попытки добиться расположения слизеринского принца всегда вызывали у Тео лишь смех. Поэтому он не смог в очередной раз удержаться от сарказма и, сделав глоток из своего бокала, произнёс:       — Радуйся, Панси, сегодня на твоей голове не появится очередной седой волос. Я, конечно, понимаю твоё рвение влиться в семью Малфоев даже внешним обликом, но жертвовать ради этого свои нервные клетки — это уже чересчур… — Нотт уловил на себе прожигающий взгляд, однако его это не остановило. — Драко, ты бы хотел себе в жёны седовласую красотку?       — Ну если бы это была действительно красотка, я бы подумал, — растянувшись в ухмылке, Малфой отсалютовал другу стаканом и откинул голову на спинку кресла.       Возмущению Паркинсон не было предела. Подорвавшись с места, она с силой запустила диванную подушку в сторону Тео и проверещала:       — У меня нет седины! Хватит сочинять небылицы!       — Панси, Моргана тебя раздери! Умолкни! — Драко зажмурил глаза и пальцами сжал переносицу. — И без твоего визга башка раскалывается…       Сосредоточенный взгляд Блейза переместился на блондина. В течение всего дня друзья так и не смогли расспросить его о вчерашнем обыске поместья. Но, несмотря на привычную маску равнодушия к любым произошедшим событиям, и Забини, и Нотт прекрасно видели, насколько был взвинчен их друг. Мириады проклятий и лавина нескончаемой ярости готова была обрушиться на первого попавшегося под руку бедолагу, если Малфоя не разговорить и не дать излить поток негодования в кругу приближённых.       И первым начать ведение боя против внутренних демонов Драко вызвался Блейз:       — Может уже расскажешь, наконец, подробности визита министерских крыс?       Свободная рука блондина, до этого расслабленно лежащая на подлокотнике кресла, сжалась в кулак. Парень разом залил в себя остатки огневиски и протянул пустой бокал в сторону Нотта. Нервное напряжение, вытесненное на время из головы инцидентом с Грейнджер, вновь заполнило всё его нутро.       Наглые, высокомерные рожи ищеек Бруствера не покидали мысли Драко уже вторые сутки! Эти идиоты вздумали вести себя в его доме, как полноправные хозяева. Хотя чего ещё можно было ожидать от угнетённых ненавистников Тёмного Лорда?       Получив обратно свой стакан, слизеринец шумно выдохнул и, всё так же глядя в пустоту, тихо произнёс:       — Не думаю, что стоит начинать этот разговор прямо сейчас. Один любопытный гриффиндорский нос, который вечно суётся не в своё дело, наверняка уже бдит под дверью своей комнаты.       — Грейнджер уже у себя? — тут же встрепенулся Тео. — Отлично! Я как раз хотел заглянуть в её спальню.       Расплывшись в коварной улыбке, Нотт медленно поднялся со своего кресла и ленивым движением стряхнул с плеча невидимую соринку. Эти действия мгновенно привели Драко в бешенство. Слизеринец знал о здоровой тяге друга к противоположному полу, и то, что Теодор также никогда не зацикливался на конкретной девушке, блондин всегда поддерживал. Схожее мировоззрение к представительницам прекрасного объединяло, давало общие темы для подтрунивания над студентками, которым посчастливилось побывать в руках сразу двух лучших друзей-аристократов.       Но не в этот раз.       Малфоя до безрассудства выводило из себя повышенное внимание Тео к Грейнджер за последнее время. Его привычные шутки об их неизбежной близости стали носить в себе скрытый подтекст, а все движения и взгляды, адресованные этой заучке, говорили о том, что его намерения вполне серьёзны.       И Драко это, мягко говоря, не нравилось.       До скрежета зубов. До пульсации в висках. До желания с силой сомкнуть пальцы на шее друга и пару раз приложить головой о ближайшую стену, вдалбливая с каждым ударом непреложную истину: не сметь прикасаться к Грейнджер!       Не замечая испепеляющего взгляда блондина, Нотт обошёл журнальный столик и уже собирался направиться в сторону лестницы, но тут же резко остановился и замер на месте, как вкопанный, услышав гневное рычание сквозь зубы:       — Зачем?       Теодор развернулся к другу, который продолжал смотреть в одну точку, и затем вопросительно взглянул на Блейза. Мулат лишь пожал плечами и поднёс к губам свой бокал, пряча за ним ехидную ухмылку — сейчас будет представление.       — Хотел извиниться за субботнюю стычку. Теперь я могу идти?       — А по-моему у тебя абсолютно другие цели, приятель, — Драко медленно повернул голову в его сторону. На губах играла улыбка, но глаза источали гнев, что ввело слизеринца в полный ступор — чем он мог вызвать такую злость?       — Не пойму, какая тебе разница, что за цель я преследую? — скрестив руки на груди, парень решил применить единственную тактику, которая срабатывала у него с Малфоем: лучшая защита — нападение.       — Да такая, что мне осточертело вытаскивать твою задницу из каждой неприятности, в которую ты норовишь залезть по самые уши! — Драко не хотел повышать голос. Не хотел показывать, что его хоть как-то может задевать эта ситуация. Но как и всегда, всё, что было связано с Грейнджер, выводило его из состояния равновесия.       — Когда твоя задница оказывается в этих самых неприятностях, я как-то не задумываюсь, надоело мне это или нет! Если вдруг не знал, просвещаю: это и есть дружба — быть рядом в любом болоте, которое засасывает твоего приятеля. И насрать: поможешь ты ему выбраться или уйдёшь с ним ко дну!       — Я не с такой завидной периодичностью оказываюсь в этих «болотах», как ты! — переполняемый эмоциями Малфой вскочил со своего кресла. — И если у меня есть шанс остановить тебя перед тем, как ты снова налажаешь, то я готов для этого применить даже силу!       Глаза Нотта расширились, брови взлетели вверх. Изо рта вылетел нервный смешок. Ему казалось, что это какой-то розыгрыш. Сейчас ребята дружно рассмеются и скажут, что решили его развести. Однако весь внешний вид блондина говорил о том, что он не шутит. Поджав губы и промолчав несколько секунд, Тео всё же решился:       — А что, если это серьёзно?       Он видел, как Драко перестал дышать и всё его тело напряглось. Краем глаза он уловил, что даже выражение лица Забини стало тревожным.       — Что значит «серьёзно»? — совсем тихо и неверяще.       Он ведь не мог этого сказать, верно? Это просто очередной каприз Нотта! Он не может быть влюблён в Грейнджер!       — То и значит. Что, если она мне действительно нравится? У тебя с этим проблемы, Драко?       Тут раздался заливистый смех Паркинсон. Поднявшись с подлокотника и подойдя к ребятам, она положила руку на плечо Нотта:       — Тео, ну и шуточки у тебя порой. Чтобы запасть на эту убогую грязнокровку? Тебе в пабе, по ходу дела, мозги отшибли каким-то заклинанием.       — С отшибленными мозгами у нас только ты, Панс, — Теодор всё так же продолжал сверлить Малфоя неотрывным взглядом. — Я повторяю, Драко: мои намерения к Грейнджер вполне серьёзны. Разговор окончен?       Староста шагнул в сторону одноклассника. На это движение тут же отреагировал Блейз, поднимаясь с дивана. Сложившаяся ситуация ему однозначно не нравилась. Взывая к остаткам хладнокровия, блондин медленно выдохнул и произнёс:       — Эта девчонка, как и её дружок Поттер, настоящий магнит для неприятностей. Свяжешься с ней — мы по итогу все трое окажемся в Азкабане. И там я придушу тебя собственными руками! Поверь, я найду способ, — услышав эти слова, Нотт заметно расслабился и улыбнулся. — О твоём везении на залёты знает весь наш курс. Но хочу сказать тебе, Тео. Без шуток… — Драко нахмурил брови и твёрдым голосом продолжил, — я действительно не хотел бы видеть тебя рядом с ней.       Малфой и Забини вернулись на свои места, вновь опустошая бокалы. Теодор ещё стоял какое-то время, обдумывая слова друга. Всё же решив не обострять сейчас ситуацию, он предпочёл испробовать свои чары на Грейнджер в другой раз и занял своё кресло. Драко почувствовал, как всё его тело полностью расслабляется, а нервная дрожь отпускает, когда Тео сел напротив него. Ребята завели свой обыденный трёп о школьных слухах, родителях, положении семей известных аристократов после войны. Но староста лишь отстранёно слушал их голоса, погрузившись в свои мысли.       Ему не давал покоя тот факт, что у Нотта это было лишь временное отступление перед своей прихотью. А это была именно прихоть. И не больше.       Но Грейнджер ведь не такая!       Она не станет спать с первым встречным. Её нужно добиваться, ломать её гордость и неприступность! Эта гриффиндорка — та ещё штучка. И Теодора вполне можно было понять. И он понимал, как никто другой.       «Великий Салазар… Кто бы подумал, что настанет день, когда я буду жалеть о том, что у нас такие схожие вкусы на женщин…»       А что, если Тео найдёт к ней подход? Вдруг он ей нравится? Ведь Нотт также был известен в кругах слабого пола, как искусный обольститель.       Переведя взгляд на одноклассника, Драко нахмурился. Перед глазами вновь всплыл произошедший минутами ранее спор с лучшим другом. Из-за неё. Из-за грязнокровки. И мысли тут же перенесли его в воспоминания о другом споре, случившемся днём ранее. И также с близким ему человеком — с отцом. Всё по той же причине: из-за неё. Из-за Грейнджер.       После тщательного обыска и допроса Малфои в полном составе сидели в главной гостиной поместья, ожидая, когда эльфы закончат убирать разворошенные комнаты и залы. Люциус безостановочно курил трубку, чем вызывал недовольные взгляды Нарциссы в свою сторону, но никак не реагировал на них. Драко стоял напротив камина, смотря немигающим взглядом на горящие поленья. Он прекрасно понимал, когда отправлялся домой, что это будет тяжёлый день, и изо всех сил старался обуздать своё раздражение. Но бесконечное ворчание Люциуса и сетование на современное Министерство стирало в прах каждую новую попытку вернуть самоконтроль.       — Будь неладен этот Кингсли Бруствер. Хитрый слизняк! Только свергли Тёмного Лорда — тут же принялся за оды маглорожденным и равноправию. А при Фадже его что-то не было слышно. И с Амбридж был на короткой ноге. Мерзавец… Знал, чем народ после войны зацепить, чтобы должность себе выбить… И теперь всеми способами пытается втоптать нас в грязь. Унизить. Показать, что мы перед ним бессильны! Ублюдок…       — Ну хватит, отец! — злой вопль Драко разнёсся по Малфой-Мэнору, заставляя Нарциссу вздрогнуть от неожиданности. — В нашем положении и отношении общества к Малфоям виноват никак не Бруствер. И тебе это доподлинно известно!       — Кто дал тебе право повышать на меня голос? — сузив глаза, процедил сквозь зубы глава семейства. — Или ты считаешь, что я не прав? Ещё скажи, что эта чернокожая шавка — пример для подражания каждому волшебнику!       —Я с уверенностью могу сказать лишь одно: ТЫ для моих детей точно не станешь примером для подражания!       — Драко… — тихо и осторожно обратилась Нарцисса.       Бледная кожа Люциуса приобрела багровый оттенок, ноздри стали раздуваться от гнева.       — Да как ты смеешь, щенок, — прошипел он в ответ. — Забыл, кому дерзишь? Я — тот, кого ты должен почитать в первую очередь! Тот, кто дал тебе жизнь, воспитание, положение в обществе, потакал каждой прихоти! Только моя политика для тебя должна быть верной!       — Твоя политика дала сбой ещё на стадии зарождения. Ты всегда третировал маглорожденных, растил меня в ненависти к их происхождению и миру! Только суровая правда в том, что кто-то из них оказался гораздо чище и достойнее многих урождённых аристократов и всего нашего окружения. Взять, к примеру, ту же Грейнджер, которой ты меня попрекал в течение семи лет, и старательно взращивал во мне неукротимую ненависть к ней. Она никогда не отступится от своих идеалов! Она готова бороться за справедливость до самого конца, не отрекаясь от своих принципов. Ей плевать на то, кем ты родился, в какой семье воспитан. Эта девушка следует лишь зову своего сердца. И всегда старается разглядеть светлую сторону в каждом из нас. Даже если ты — Пожиратель Смерти, и стремился уничтожить таких, как она. Потому что в её душе живёт самое большое человеческое чувство — умение прощать! Вот, кого бы я поставил в пример своим детям…       В следующую секунду Люциус подорвался со своего места и, вмиг очутившись возле Драко, залепил ему звонкую пощёчину. Нарцисса прижала ладонь ко рту, останавливая испуганный вскрик. Она тут же бросилась к мужу и бережно взяла его под локоть, опасаясь, что гнев мужа выльется во что-то более грубое.       — Люциус, дорогой. Я прошу тебя, держи себя в руках.       — Разве ты не видишь, Нарцисса? — Малфой-старший с презрением продолжал изучать лицо сына, который, получив оплеуху, с вызовом уставился в его глаза. — Мальчишка решил, что он достаточно взрослый для того, чтобы вести дискуссии об идеологиях. Он совершенно забыл, что является наследником древнего магического рода, и ОБЯЗАН соблюдать волю отца, независимо от своих убеждений.       — Твоя воля уже давно перестала иметь значимость, отец, если ты опускаешься до банального рукоприкладства, сродни ненавистным тебе маглам. Можешь прямо сейчас вычеркнуть меня из наследства, — со злорадной ухмылкой ответил Драко. — Я клянусь тебе, что именно благодаря СВОИМ убеждениям смогу добиться большего, чем ты.       С этими словами юноша резко развернулся и направился в сторону кабинета, где был открыт камин в Хогвартс.       — Ведь правда, малыш? — в сознание ворвался голос Паркинсон, вырывая Малфоя из неприятных воспоминаний.       — Что? — нахмурившись, блондин окинул взглядом друзей. Судя по тому, как парни продолжали свой диалог, не обращая внимания на девушек, Панси обратилась к нему с каким-то незначащим девчачьим вопросом.       — Мы же вместе пойдём на «Тайну Маски»?       Что и требовалось доказать…       — Да… Возможно… Ещё посмотрим…       Пробормотав себе под нос эти слова, Драко перевёл взгляд на Тео, который в голос смеялся, одаряя присутствующих своим позитивом.       «Если он её добьётся, я уничтожу их обоих…» --------------------- *Уидосорос - яд.

⁂ ⁂ ⁂

      Две недели. Ровно четырнадцать дней. Триста тридцать шесть грёбаных часов потребовалось этому чёртову Уизли, чтобы набраться смелости и подойти! Три. Сотни. Часов! Да Гермиона потратила меньше времени, чтобы идеально отработать Колориус на всех трёх уровнях сложности! Хотя для этого учебная программа отводит почти два месяца!       А этому предателю необходимо было выждать немыслимое количество времени, чтобы осознать, насколько мерзко он поступил, и попросить за это прощения. Но по прошествии первых дней Гермиона решила сразу: если Рональд и решит реабилитироваться, то с распростёртыми объятиями, чтобы излить душу, его никто ждать не будет!       Хуже всего был тот факт, что всё произошедшее отразилось на их работе. За эти две недели Уизли не появился ни на одном собрании старостата под предлогом сильного недомогания — хотя мало ли что он мог подцепить от Долоховой… Стоит ли говорить, что задание от Кингсли они так ни разу и не обсудили.       С одной стороны, малодушие Рона в этот раз сыграло Гермионе на руку — не было необходимости терпеть его нелепое бормотание в тщетной попытке загладить вину, борясь с желанием запустить в своего бывшего парня сотню непростительных. Но в то же время девушка злилась на себя за то, что личная обида взяла верх над голосом разума. Чувство ответственности и долга отошли на второй план, уступая место уязвлённой женской гордости, которая не желала иметь каких-либо общих дел с горе-ловеласом. А ведь в Золотом Трио именно Грейнджер была образчиком непредвзятости и хладнокровия. И именно Гермиона должна проявлять рассудительность в своих поступках, доказывая, что она — надёжный человек, на которого всегда можно рассчитывать, и возложенные на неё обязательства всегда будут первостепенны.       Утро очередного понедельника не предвещало ничего необычного. Свыкнувшись с мыслью о том, что Рон стыдливо осознал свой низменный поступок и струсил начинать откровенную беседу, Гермиона шла на завтрак. Гарри нагнал её на последнем повороте перед входом в Большой Зал.       После инцидента в кабинете трансфигурации Поттер едва сдержался, чтобы не разбить в кровь лицо своего лучшего друга. Никакая мужская солидарность не помогала хоть на секунду войти в положение Уизли, в попытке найти оправдание его поступку. Но и проигнорировать случившуюся ситуацию он не мог. Гарри слишком любил Гермиону, чтобы оставаться в стороне. Зная твердолобость своего рыжего приятеля, он был уверен, что Рон в своей обычной манере станет молча отсиживаться по углам Хогвартса в ожидании, когда придёт его благоразумная девушка, гневной тирадой разъяснит всю аморальность его проступка, примет извинения, и они, конечно же, помирятся.       Поэтому Гарри абсолютно не удивился, когда узнал, что Джинни посещает собрания старостата в гордом одиночестве. В то время, как якобы заболевший Рон тайком сбегал из башни Гриффидора с метлой на плече, загоняя себя до полусмерти на поле для квиддича.       По прошествии практически двух недель конспиративных вылазок Уизли, Гарри осознал, что надеяться на здравомыслие друга всё равно, что ожидать пророчество от Трелони — авось когда-нибудь произойдёт… И в один из вечеров, когда Рональд в очередной раз «недомогал», он подкараулил приятеля возле раздевалки сборной Гриффиндора и, схватив того за грудки, настойчиво внушил ему мысль, что «если он не перестанет вести себя как осёл и не решится, наконец, поговорить с Гермионой, то потеряет навсегда сразу двух друзей».       Поскольку в тот вечер Поттер так и не дождался возвращения Уизли в Башню Гриффиндора, парень зажёгся надеждой, что всё-таки сумел достучаться до него. Но решил уточнить это у подруги.       — Гермиона, привет. Ты случайно не виделась вчера с Роном?       — Привет, Гарри. Случайно не виделась. И совершенно не случайно рада этому, — гриффиндорка даже не повернулась в сторону друга, как только услышала вопрос, моментально испортивший настроение.       — Ясно, — скорее себе под нос пробубнил нахмурившийся Поттер. Видимо, всё же стоило для убедительности расквасить другу нос. — Просто мы должны уже, наконец, подключиться в расследование. Сегодня у меня занятие с Дамблдором, а завтра тренировка перед предстоящим матчем. Приходи в нашу гостиную послезавтра. Если Рон из-за своей глупости решил забить даже на работу аврора — это его проблемы. Такими темпами на должности он долго не протянет…       Гермиона хмыкнула в ответ, соглашаясь с другом. Подумав над его предложением, она ответила:       — Лучше ты приходи в Башню Старост. Там у нас меньше вероятности наткнуться на лишние уши.       Гарри не успел ничего ответить, так как у входа в Большой Зал его зелёные глаза встретились с тем человеком, которому он твёрдо решил вдолбить — в прямом смысле этого слова — умение признавать ошибки и нести ответственность за свои проступки.       Рон тяжело переминался с ноги на ногу возле дверей, понурив голову и что-то тихо бормоча. Его решимость начать откровенный разговор явно трещала по швам.       Шаг девушки замедлился, и на мгновение брюнету показалось, что Гермиона намерена развернуться в обратную сторону и удалиться с гордо поднятой головой. Однако в следующую секунду она уверенно ускорилась, стараясь как можно быстрее обойти своего бывшего парня.       Рон, наконец, заметил друзей и сделал несмелый шаг в их сторону. Когда гриффиндорка поравнялась с ним, он также несмело решил к ней обратиться:       — Гермиона…       Полностью проигнорировав его обращение, староста продолжила свой путь, оставляя растерянного Уизли позади себя. Парень ошарашенно смотрел вслед удаляющейся девушки: он ожидал от неё абсолютно любой реакции к его запоздалым извинениям, тщательно репетировал речь на её выпады.       Но равнодушие.       Она серьёзно?!       С этим застывшим вопросом на его губах он повернулся к Гарри, который стоял рядом с ним. Тот лишь пожал плечами и иронично улыбнулся, как бы говоря, что Рональд сам виноват в таком отношении, а затем кивнул головой в сторону подруги, подталкивая к действиям.       Дважды повторять не пришлось. Рыжеволосый незамедлительно устремился за Грейнджер, чувствуя, что теперь он точно готов к решительным действиям. И плевать, что она решила не замечать его присутствия. Услышит в любом случае! И пусть об этом узнает хоть весь Хогвартс! Но он ни за что не потеряет её!       Быстро нагнав Гермиону, он всё же решил держать небольшое расстояние между ними, подстраиваясь к её шагу.       — Герм, послушай. Прости меня. Я вёл себя, как полный мудак, — тишина в ответ. Даже темп не замедлила. Ну что же, идём до конца: — Ты абсолютно права, что сердишься! Ты ведь сердишься? Тебе не всё равно?       Рону почему-то было необходимо знать это. Ему вспомнились слова Джорджа о том, что если девушка перестаёт проявлять к тебе даже агрессию, обиду или злость, значит ты стал ей не интересен, и все её чувства пропали. Вот почему безразличие Гермионы напугало его больше всего. Пусть кричит, ругает, даже залепит пощёчину, если ей станет легче! Лишь бы знать, что он всё ещё важен для неё.       Никакой реакции. Неумолимое отчаяние стало накрывать его лёгкими волнами.       — Кровавый ад! Ты, конечно, имеешь полное право злиться и игнорировать меня. Я был не прав! Но согласись: отчасти это и твоя вина тоже! Именно твоё поведение подтолкнуло меня на ошибку, — он видел, как её шаг замедлился. Надежда вновь засверкала ярким всполохом искр. И тут его прорвало: — Ты имеешь хоть малейшее представление, что значит воздержание для молодого парня? Ты вообще в курсе, что это опасно для здоровья? Почему-то, соблюдая свои принципы, ты абсолютно не задумывалась о последствиях для меня! И кто из нас после этого эгоист?!       Она шла всё медленнее, вбирая в себя каждое его слово. Рон ликовал: он достучался до неё! У него, наконец, получилось донести его правду, которую Гермиона так упорно не хотела принимать столько времени. Опьянённый своей уверенностью парень уже не мог остановиться:       — Герм, я понимаю, ты — девушка, у тебя абсолютно другое восприятие этой проблемы. И ты даже представить себе не можешь, какие муки я переживаю неделями! — Она, наконец, остановилась, но Уизли по-прежнему не решался сократить расстояние между ними. — Но ради тебя я готов терпеть всё, что угодно! Умоляю, прости за эту слабость! Я больше никогда не поступлю так!       Юноша чувствовал, как все взгляды присутствующих студентов направлены в их сторону. Но в этот момент ему было глубоко плевать на них всех! Лишь бы только она повернулась к нему лицом, чтобы он смог увидеть в её глазах понимание. Узнать, что она готова простить. Что всё ещё можно исправить…       — Неделями? — её голос звучал настолько тихо, что в первые секунды Рональд не смог разобрать сказанное. — Интересно, как же ты справлялся со своими вселенскими страданиями в перерывах между этими неделями?       Гриффиндорка медленно развернулась, устремив на него вопросительный взгляд. Поначалу до Уизли никак не мог дойти смысл её вопроса, но затем, осознав, о чём именно его спросила Гермиона, он, как назло, уловил движение за её спиной возле стола Гриффиндора и перевёл туда взгляд.       Грейнджер тут же проследила глазами, куда именно смотрел Рон. Возле своего привычного места, нервно заламывая пальцы и покусывая губы, стояла взволнованная Лаванда Браун. Гермионе хватило одного взгляда на её озабоченное и, в то же время, виноватое выражение лица, чтобы сложить всю картинку воедино.       Усмехнувшись в голос, староста опустила голову и безнадёжно покачала ею:       — А я-то думала, что ничего более подлого от тебя уже не дождаться…       Повернувшись спиной к бывшему парню, — а теперь, судя по всему, ещё и другу — девушка продолжила свой путь. Но Рон не намеревался сдаваться даже после такого всеобщего, постыдного разоблачения:       — Гермиона, нет! Постой! — В его голосе звучало столько отчаяния и горечи, что на какой-то миг сердце гриффиндорки дрогнуло. — Я понимаю, что кругом виноват. И вечно всё порчу. Но прошу тебя лишь об одном: не уходи. Не причиняй мне новую боль… — Она остановилась вновь и устало взглянула на Рона. — Ты — самое прекрасное, что случилось в моей жизни! Ты помогаешь мне стать лучше, наполняешь каждый день смыслом! Твоя сила духа помогла пережить самую большую для меня потерю. И помогает жить с этим до сих пор! Только ты мне нужна. Я готов доказывать тебе это день за днём!       В зале повисла гробовая тишина: казалось, студенты даже перестали дышать в ожидании ответа на такое откровенное признание, которое шло от самого сердца.       Гермиона стала медленно приближаться к Рону, не разрывая их зрительно контакта. Она была уверена, что если бы потребовала сейчас от него душу или попросила вырвать своё сердце, парень незамедлительно исполнил бы даже этот каприз.       Подойдя вплотную к Уизли, гриффиндорка неуверенно положила руку на мужскую грудь. Тонкие пальчики ощущали, как от волнения участился его пульс. Одним лёгким движением девичья ладошка скользнула вверх, обхватывая шею и мягко притягивая к себе голову.       Без малейшего сопротивления Рон потянулся в сторону Грейнджер, всё ближе склоняясь к её лицу. В считанных миллиметрах от соприкосновения их губ глаза парня истомно прикрылись. Гермиона обхватила его шею второй рукой и, резко дернув на себя, с размаху заехала коленом в область паха.       Послышался сдавленный стон невыносимой боли, а зал взорвался аплодисментами и присвистыванием — по большей части со стороны слизеринского стола. Некоторые из зрителей, пытаясь перекрыть шум оваций, выкрикивали просьбы повторить уникальное зрелище. Не обращая внимания на всеобщий ажиотаж, Гермиона холодно смотрела на корчившегося Уизли.       — Вот теперь тебе точно больно, Рональд. И не смей приплетать память о Фреде, чтобы манипулировать моими чувствами, — она злостно прошипела, тыкая в его сторону пальцем, в то время, как юноша всё ещё продолжал корчиться от боли. — Горечь от потери родного человека — более жалкого способа, чтобы оправдаться, невозможно представить! Если вдруг до тебя всё ещё не дошло, то поясню: после такого свинского предательства и обмана, который ты растянул на одной-Моргане-известно-сколько-времени, даже не думай, что между нами может что-то быть! И советую попрыгать на пяточках. Говорят, помогает.       В это время к Рону подбежал Гарри, за которым спешила всполошенная Джинни. Младшая Уизли испуганно подхватила брата под руку и взволнованно затараторила:       — Годрик всемогущий! Рон, ты в порядке?! Что произошло? У меня просто в голове не укладывается… — Джиневра перевела полный негодования взгляд на подругу и процедила: — Как всё это понимать, Гермиона?! Ты в своём уме? Что за варварское поведение?! Переобщалась с Малфоем?       — Пусть твой любезный братец объясняет всю ситуацию, — невозмутимым тоном она ответила подруге. — Не горю желанием вспоминать всё произошедшее.       — Ээмм… Джин, я сам тебе всё объясню чуть позже, — тихо обратился Гарри, понимая, что бедолага-Рон может просто-напросто не пережить реакцию бойкой младшей сестрёнки, как только та узнает подробности его похождений.       Внимательно посмотрев на своего парня, рыжая бестия согласно кивнула и помогла брату доковылять до ближайшей скамьи, на которую он рухнул с нескончаемыми стонами. Гермиона неотрывно наблюдала за его действиями и на какой-то момент задумалась о том, что зря, наверное, не рассчитала силу удара. Но как только к Рону подлетела встревоженная Браун и защебетала что-то ему на ухо, староста отмела эту мысль.       Гриффиндорка уже хотела занять своё место и, наконец, приступить к завтраку, но к их компании подошёл ещё один предмет выяснения отношений.       — Ну и представление вы тут устроили, ребята. Всем доброе утро, — Виктор сочувственно посмотрел на согнувшегося пополам Рона. — Ну… Для кого-то не очень…       Уизли резко вскинул голову, со злостью уставившись на Крама. Руки непроизвольно сжались в кулаки, а боль будто бы резко отошла на второй план от одной только мысли, что ненавистный ему болгарин, едва услышав слова Гермионы об их разрыве, ни секунды не медля замаячил в её поле зрения. Сдерживаясь от того, чтобы не вцепиться в его мантию и выволочь из зала, самого Хогвартса, да и вообще из жизни Грейнджер, Рон прорычал:       — Да уж. Незабываемые ощущения. Хочешь, поделюсь?       Лаванда тут же шикнула на него, а Джинни дёрнула за рукав, призывая к порядку. Но парню казалось, что больше ему терять было нечего. Поэтому соблюдать какую-либо субординацию он не собирался. Гермиона легко прочитала эту мысль по выражению его озлобленного лица, что рассердило её ещё больше.       Должен же этот инфантильный упрямец осознать, наконец, что его поведение только обостряет ситуацию? Гермиона по своей натуре всегда была очень тактичным человеком, и где-то глубоко в душе она отчаянно надеялась, что когда-нибудь сможет простить предательство Рона, отпустить все обиды. Ведь до их отношений они были лучшими друзьями, самыми близкими и родными людьми, готовыми отдать жизнь друг за друга.       Нет. Видимо этому зарвавшемуся юнцу необходим ещё один урок!       Девушка подошла к Краму и, взяв его под руку, с самой лучезарной улыбкой сказала:       — Кстати, Виктор, я как раз тебя искала, — болгарин удивлённо приподнял брови. — Через несколько недель состоится «Тайна Маски», как ты уже знаешь. Хотела тебя попросить сопровождать меня на балу.       Все присутствующие ошарашенно уставились на гриффиндорку. Включая самого Виктора. Грейнджер продолжала смотреть на него невозмутимым взглядом, ожидая ответа, словно ничего предосудительного она не спросила.       Спустя мгновение, гробовую тишину нарушило неуверенное покашливание Крама, и он тихо обратился к старосте:       — Герм, давай отойдём в сторонку?       Всё также держа Виктора под руку, девушка, наконец, дошла до своего места за гриффиндорским столом и развернулась к другу лицом. Тяжело вздохнув, он начал говорить настолько тихо, чтобы их беседа не включала в себя посторонних.       — Гермиона, я ведь далеко не дурак, всё прекрасно понимаю, — Грейнджер смотрела немигающим взглядом, не решаясь перебивать своего собеседника. — Я не знаю, в чём именно виноват Рон, но уверен, что он не прав и сильно раскаивается. По крайне мере после твоего удара уж точно! — Ребята весело усмехнулись. — А использовать друзей в качестве мести, наказания или ревности — не твой профиль, дорогая. Это слишком подло.       Девушка стыдливо опустила глаза и слегка покраснела. Она знала, что не имела права так поступать с Крамом, но почему-то была уверенна в том, что он всё поймёт правильно. Тем не менее жгучее желание принести извинения и взять свои слова обратно прожигало грудь.       — Виктор, прости меня. Я не должна была этого делать. Просто именно в эту секунду мне остро понадобился такой понятливый друг, как ты.       Молодой преподаватель мягко улыбнулся и легонько сжал предплечья девушки:       — И ты действительно всегда можешь положиться на меня, Гермиона. Но по поводу бала… — парень виновато опустил взгляд, словно подбирал слова. — Я сам с огромным удовольствием пригласил бы тебя. Но моя должность не позволяет мне этого сделать. Ну, типа, этика отношений преподаватель-ученик, всё такое…       Гриффиндорка ободряюще улыбнулась в ответ:       — Конечно, понимаю. Но всё равно, спасибо, — Крам вопросительно приподнял бровь на эти слова. — За то, что даришь свою поддержку, за готовность помочь. Спасибо за твою дружбу.       — Нашла, за что благодарить! — Виктор усмехнулся и уже более серьёзно сказал: — Но на балу ты просто обязана подарить мне хотя бы один танец!       Гермиона в ответ рассмеялась.       — Хорошо. Обещаю.

⁂ ⁂ ⁂

      У Драко Малфоя было прекрасное настроение. Даже не так. У него было просто охуенное настроение уже третий день подряд! Ту невесомую лёгкость и трепет в душе, которые будоражили в нём всё естество и подталкивали на свершение слизеринских подвигов, в виде издевательств над первокурсниками или обыск кабинета профессора Слизнорта с целью исправления написанных контрольных, он не ощущал уже пару лет. Юноша вновь чувствовал себя беззаботным школьником, которому были открыты все двери. Только вот причину своего воодушевлённого состояния он никак не мог понять.       Или не хотел.       И честно говоря, старался вообще не задумываться о ней. Зачем забивать свою голову лишними мыслями, когда тебя переполняет эйфория? Неожиданно солнце стало светить ярче, ссора с отцом превратилась в мелкую неприятность, шаткое положение их семьи в обществе перестало иметь значение, одноклассники — тупые, но весёлые, гриффиндорцы — раздражают, но без них скучно, и Грейнджер отшила Вислого…       Причём как отшила!       При воспоминании о скандальном разрыве золотой парочки губы Малфоя в который раз растянулись в блаженной улыбке. Он мог дать руку на отсечение, что теперь бы у него получилось сотворить безукоризненного телесного патронуса. Лёгкий отголосок задетой мальчишеской гордости на третьем курсе, когда какая-то мерзкая грязнокровка посмела опозорить самого Малфоя перед его друзьями простой оплеухой, развеялся прахом, уступая место довольству от унижения нищеброда на глазах всей школы.       Конечно, надо отдать должное Блейзу с Тео: ребята в секунды завели толпу, подняв весь Большой Зал на уши громким скандированием и хлопками. Слухи о подробностях разрыва героев войны обросли Хогвартс непроглядными зарослями плюща. Невозможно было и шагу ступить, чтобы не услышать за углом новую версию причины размолвки. Причём герои оставались всё те же, но каждый последующий вариант всё больше доводил Драко до состояния гомерического хохота.       Кто-то утверждал, что Уизли решил отомстить Грейнджер за интрижку с Крамом, которую она абсолютно не скрывала, и переспал с Браун. Другие говорили о том, что рыжий всё ещё был тайно влюблён в Лаванду, и как-то раз решился предложить выскочке разнообразить их интимную жизнь, на что та ответила категорическим отказом прямо в область его паха. Третьи рассуждали о комплекции его телосложения, которая выдавала все признаки проблем его мужского достоинства. Проще говоря, стояк давался ему непросто.       Именно эта версия веселила слизеринцев больше всего: сплетники утверждали, что Уизел мог добиться успеха в постели, только представляя Браун. И когда в очередной раз у голубков произошла заминка в самый ответственный момент, Грейнджер не выдержала и применила легилименцию. А узнав о грязных мыслишках с участием одноклассницы, вытолкала парня голым из своей гостиной, моментально заменив его на молодого преподавателя.       Драко ощущал какое-то необъяснимое чувство превосходства от того, что он являлся одним из немногих, кому была известна реальная версия произошедшего — ну, практически вся. Но больше всего его окрылял тот факт, что лицом, с которым якобы забылась гриффиндорка, был не какой-то там Крам, Поттер или хер пойми кто.       Она пришла к нему.       Сама!       Так нагло и развратно льнула к нему своим стройным телом. Эти рваные вдохи. Просящие губы. Затуманенная радужка глаз цвета любимого горячего шоколада, в которых где-то там, на глубине, голой правдой бьёт по сознанию одна навязчивая мысль…       Нееет. Грейнджер может кричать хоть до самой пены изо рта о том, что это был порыв злости, спровоцированный алкоголем. Пусть и дальше убеждает себя в этом. Захлебнётся нахрен в этих смехотворных отговорках.       Трусиха.       Тоже мне — бесстрашная гриффиндорка!       «Мисс Малодушие, Вы ошиблись факультетом!»       Кто бы мог подумать: отважная девушка, прошедшая войну, столкнувшаяся с сотней опасных существ, армией Пожирателей Смерти, самим Тёмным Лордом, оказавшаяся в смертельной опасности бесчисленное множество раз, станет бояться самой себя… Не сможет признать своей слабости, которая притягивает словно огонь парящего мотылька.       И правильно, зубрилка. Бойся.       Потому что ты обязательно обожжёшься.       «Остерегайся этого желания. Также, как это делаю я. Потому что если ты дашь слабину, сдерживаться я уже не стану. И это будет твоим наказанием, Грейнджер! За твою доброту, за твою нежность и доверчивость, за бесконечную ласку и безвозмездное тепло, которое ты готова дарить даже мне — своему самому заклятому врагу, Пожирателю Смерти, тому, кто безустанно мучил тебя все эти годы. Ты будешь сгорать дотла от своих чувств. И я буду упиваться этим прахом, потому что уже не могу существовать без ощущения твоих эмоций. А мне так нужно избавиться от этой зависимости. Я не должен быть слабым…»       Мерлин. Когда он докатился до таких мыслей? Почему пал так низко? Никогда — никогда! — Драко Малфой не стал бы пресмыкаться перед женщиной! Тем более перед… Грейнджер.       Блядство.       «Пусть проваливают к чёрту все твои образы из моей головы!»       Всё также прибывая в своих раздумьях, Драко возвращался с тренировки с метлой наперевес. Миновав проход в гостиную, он замер. Перед камином на диване подогнув под себя ноги, сидела Гленда и рассматривала какой-то альбом. Не отрываясь от своего занятия, она обратилась к Малфою:       — А у девчонки определённо есть способности. Да такие, что только позавидовать можно, — она натянула фальшивую улыбку и, наконец, подняла свой взгляд. — В искусстве ты ей явно проигрываешь. Хотя студентки без конца судачат о гениальности твоих пальцев. Может быть в тебе действительно живёт скрытый талант?       Блондин лишь хмыкнул и направился в сторону гостьи. Усевшись рядом с ней, он скрестил руки на груди и слегка прищурил глаза.       — К твоему сведению, родители с самого детства привили мне любовь к музыке. Моим обучением фортепьяно занимался лучший пианист магической Англии за последние триста лет. Так что поверь: мой талант не живёт, а процветает. И уж тем более не скрытый.       Долохова скептически подняла бровь на это заявление и, вернувшись к изучению альбома, произнесла безразличным тоном:       — Как жаль, что мне не посчастливилось насладиться твоей игрой во время моего пребывания в мэноре. Уверена, визжала бы от восторга, как Паркинсон во время оргазма.       Драко откинул голову на спинку дивана и громко рассмеялся. Эта девчонка однозначно нравилась ему — была в ней какая-то изюминка. То, что брюнетка без комплексов, слизеринец уже понял. Но его привлекало в ней нечто другое: она, как Забини и Нотт, была на одной волне с ним. Такой же отпрыск Пожирателя Смерти, у которого просто не было выбора своего будущего. И наверняка ей также пришлось пережить на себе последствия всей той срани, в которую они угодили благодаря своим «заботливым» отцам.       — Хм. Довольно искусно. У девчонки определённо талант.       Парень, наконец, обратил внимание на альбом в руках Гленды.       — Что это у тебя? — он протянул руку и, не дожидаясь ответа, забрал его, начиная перелистывать страницы.       Портфолио из волшебных рисунков явно принадлежало ученику Хогвартса, и судя по всему — гриффиндорцу: пустая гостиная в красно-золотых тонах, освещаемая ярким пламенем из камина; небольшой переулок в Хогсмиде, ведущий к «Трём Мётлам»; последние лучи заходящего солнца над Чёрным Озером; живые, улыбающиеся портреты учеников — в основном с Гриффиндора и парочка с Когтеврана; конечно же, всеми любимый и знаменитый, мать его, Поттер со своей бестолковой шестёркой…       Что это?..       Перелистнув очередную страницу, Драко ощутил на себе весь эффект Петрификуса: рука замерла в воздухе, не решаясь открыть следующий рисунок. Взгляд стал стеклянным. Казалось, даже воздух в лёгких затвердел до каменного состояния, не позволяя сделать вдох или выдох.       Из альбома на него смотрели пронзительным взглядом холодные, искрящиеся яростью глаза стального цвета.       Его собственные.       Они моргали довольно редко, словно пытаясь прожечь в слизеринце дыру, отчего внушали ещё большее смятение. Но самое поразительное было то, что на этой странице его глаза были нарисованы в нескольких вариациях: когда он насмехался, злился, испытывал отвращение, равнодушие…       Дольше всего он задержался на рисунке, где видел собственное отражение грусти, тоски и невероятной боли. Малфой никогда бы не подумал, что его взгляд может нести в себе такую мягкость и заботу. Но кто и когда смог настолько точно уловить и передать каждую крупицу именно этих тщательно скрываемых им чувств, которые он всегда считал слабостью?       В сознании пронёсся тонкий силуэт с каштановыми кудрями.       — Где ты взяла это? — Драко вскинул голову в сторону Долоховой, которая всё это время наблюдала за его реакцией с задорной ухмылкой.       — Завораживает, правда? Смотреть на самую суть себя чужими глазами, — девушка пододвинулась к нему практически вплотную и указательным пальцем провела по тому самому рисунку с глазами, выражающими беспокойство. — Никогда бы не подумала, что ты можешь быть… таким.       — Я задал тебе вопрос. Где. Ты. Взяла. Это?! — сквозь зубы процедил блондин, хмуря брови.       — Ну, ладно-ладно. Не кипятись так. Мне было скучно ждать тебя всю тренировку. И я решила осмотреть ваше любовное гнёздышко. — Малфой сурово поджал губы и уже хотел в нецензурной форме детально объяснить: кто она такая и куда может идти со своим «гнёздышком». Но Гленда его опередила: — Только не переживай. Я уже в курсе того, как ты относишься к своим личным вещам, и что твоя комната — божья обитель, недоступная простым смертным. Я туда не заходила.       Слизеринец какое-то время внимательно изучал её лицо, пытаясь уличить девчонку в обмане.       — Можешь не делать этого со мной. Я говорю правду, — серьёзным тоном ответила она. Драко слегка прищурился, но в следующую секунду вернулся к изучению рисунка своих глаз. Брюнетка положила голову на его плечо, присоединяясь к нему. — Это альбом Грейнджер. Он чем-то зацепил меня, не смогла устоять от соблазна завладеть им хоть на время. И судя по этому рисунку, грязнокровка испытывает тоже самое к твоим глазам.       Слизеринец моментально напрягся, крепче вцепившись длинными пальцами в жёсткий переплёт.       Спасибо, Капитан Очевидность!       А то он не знал…       Вот только что делать с этим безвыходным тупиком, в котором переплелись и запутались в тугой узел их желания и чувства?       Резко захлопнув портфолио, он бросил его на журнальный столик перед собой и, закинув руки за голову, откинулся на спинку дивана.       — Глен, давай без прелюдий. Что ты хотела? — в голосе сквозила вселенская усталость. Навязчивые мысли о гриффиндорке одолевали изо дня в день, всё больше высасывая из него силы на борьбу с самим собой. — Зная тебя, могу предположить, что ты пришла уж никак не в шахматы играть.       — Я не могу соскучиться по старому знакомому? — Драко скептически уставился в её макушку, которая всё ещё лежала на его плече. Словно почувствовав этот взгляд, Гленда усмехнулась и повернула к нему лицо, утыкаясь подбородком в область ключицы. Медленно поглаживая указательным пальцем идеально выбритые скулы, она продолжила: — Но ты прав. Я пришла попросить тебя об одолжении. Или, скажем так, проявить благодарность в ответ на совершённую для тебя услугу.       — Ну вот ещё за минеты я только не расплачивался! Это была сугубо твоя инициатива. К тому же я сразу тебе объяснил, что благотворительность — не моя идеология.       — Драко, ты сейчас меня в шлюхи приписал? — Девушка приподняла брови и въелась в него укоризненным взглядом. — Я, конечно, люблю секс, но чтобы брать за него что-то… Это оскорбительно!       — Тогда про какую услугу ты говоришь? — он не успел закончить свою фразу, как шестерёнки в его мозге закрутились с бешеной скоростью: её предложение решить проблему с Грейнджер, разоблачение Уизли, любит секс…       И словно в подтверждение его догадок:       — Ну я же расчистила дорогу к заветным панталонам Грейнджер? Уизли пойман с поличным. Теперь ты преспокойно можешь отодрать эту деревенщину во всех позах, которые ты представлял.       «О, лучше заткнись, Долохова… Ты ходишь по краю!»       — С чего ты вообще решила, что мне это нужно? А если бы это было так, неужели ты думаешь, что я бы не справился сам?       — Конечно же, справился. Но я сохранила твоё время и силы. И взамен хочу всего лишь небольшое одолжение.       — Переспала с Уизли и теперь просишь чего-то взамен? Что там для тебя оскорбительно, говоришь? — Драко насмешливо ухмыльнулся. Но какая-то его часть мысленно была благодарна однокласснице за эту аферу. — И чего ты, интересно, хочешь от меня?       — Я очень люблю балы и светские приёмы. В Дурмстранге подобные мероприятия можно было дождаться раз в пять лет. И сейчас такой шанс! Но удачную партию, как ты понимаешь, в Хогвартсе подобрать достаточно сложно. А я никогда не позволю себе опозориться перед какой-то кучкой сопливых школьников.       — И ты хочешь, чтобы я…       — …пошёл со мной на «Тайну Маски». Лучшего кавалера для сопровождения и танцев мне не найти.       — С этим невозможно поспорить… — Малфой вдруг представил, как увидит на балу её. Чьи-то руки будут обнимать это хрупкое тело, кто-то сможет вдыхать её запах, она будет дарить свои эмоции, улыбку…       Кому-то другому.       Не ему.       Потому что они — Малфой и Грейнджер. Потому что она — его слабость, а он — её погибель. Потому что вместе — нельзя. Вместе — табу. Потому что…       Да ещё целая бесконечность этих блядских «потому что»!       Ебучая грязнокровка!       Ты прикипела к моим мозгам!       — Ну так, что скажешь?       Драко моргнул пару раз, возвращаясь мыслями обратно в гостиную.       — Слушай, Глен. Даже если бы я действительно хотел тебя отблагодарить за такие старания — хотя повторюсь: мне это не нужно! — я уже иду с Панси.       — Как скучно: идёшь на вечер в паре с постоянной любовницей. Или ты созрел для отношений, Малфой?       — Не дождёшься, — смешок в ответ. — Я просто дал слово. И, видимо, зря…       — Что же, — Долохова медленно склонилась к его лицу, невесомо проведя губами по линии подбородка. — Могу постараться убедить тебя взять его обратно.       — Сомневаюсь, что у тебя получится. Но можешь испытать свои силы… — Блондин повернул голову в её сторону, подставляя свои губы и давая полную свободу действий.       Ему было нужно это: раствориться в чём-то другом. Или ком-то. Полностью. Без остатка. Обрывая каждую безнадёжную мысль о гриффиндорской выскочке, разъедающую его душу подобно тлеющему обрывку пергамента.       Лишь бы забыться… И не желать.

⁂ ⁂ ⁂

      Гермиона торопилась вернуться в Башню Старост. Она засиделась в библиотеке дольше обычного, подготавливая доклад по нумерологии для профессора Вектор. Но сегодня они условились встретиться с Гарри, поэтому опаздывать не хотелось. Мерлин, упаси, если вдруг он столкнётся с Малфоем на его, так сказать, территории.       Однако, Гермиона задержалась не случайно: уже третий день подряд она не могла ступить и шагу по коридорам Хогвартса, чтобы не услышать, как за каждым поворотом судачат студенты о её выходке за завтраком в Большом Зале.       И если гриффиндорка пожалела о своей несдержанности в тот же день ближе к обеду, то отправляясь на ужин, она приняла твёрдое решение, что поступила правильно: практически каждый второй старшекурсник норовил подойти к ней и в подробных деталях поведать о том, где, когда и при каких обстоятельствах он видел любовничков, но не решался рассказать девушке, не желая влазить в чужие отношения.       На второй день Гермиона ощутила себя круглой идиоткой: казалось, о тайных встречах Уизли с Браун знали практически все сплетники Хогвартса! И как можно быть настолько слепой курицей?! Хотя, конечно, Рональд знал, кого выбирать себе на роль подстилки. Лаванда значилась чуть ли не предводителем местных клеветников. Они просто не стали выдавать «своего» человека…       В любом случае, Грейнджер понятливо донесла до своего бывшего парня своё отношение к нему. Поэтому лишних попыток завести разговор он больше не принимал. Или боялся. А если сумеет всё-таки включить мозги вовремя и поймёт, что работа — прежде всего, то сам найдёт их с Гарри.       Поднявшись на свой этаж и войдя в коридор, ведущий к гостиной старост, её талию резко обхватили чьи-то крепкие руки и с выкриком «Попалась!» подняли вверх. От неожиданности и испуга девушка издала пронзительный визг.       Как только она почувствовала под своими ногами землю, Гермиона резко развернулась, готовая испепелить взглядом любого, кто додумался до такой идиотской выходки.       Глаза цвета неба окидывали её насмешливым взглядом. Уголки губ слегка подергивались — парень явно старался сдержать себя, чтобы не расхохотаться.       — Не вижу ничего забавного в этом, Дамьян! — сквозь зубы процедила староста. — Ты хоть понимаешь, что своим криком я возможно перебудила три этажа, как минимум?!       — Да брось! Ты сама решила заработать репутацию плохой девчонки пару дней назад в Большом Зале, — когтевранец скрестил руки на груди и опёрся спиной о стену. — Просто решил помочь тебе в этом нелегком деле.       — Ой, вот только не начинай! — Грейнджер закатила глаза, развернулась и пошла в сторону портрета пожилого волшебника, бросив парню напоследок: — Ещё и ты туда же!       Романов незамедлительно сорвался с места и бросился ей вслед.       — Гермиона! Постой! Прости, — он нагнал её в считанные секунды. — Шутка действительно была неудачной.       — Рада, что ты это осознаёшь. Значит, ещё не всё потеряно, — равнодушным тоном, глядя только вперёд.       — Я просто слишком долго ждал тебя. Заскучал немного. И видимо, нашёл не самый удачный способ для поднятия настроения.       — Я бы сказала даже провальный! И зачем ты ждал меня столько времени?       — Как? Ты ещё не слышала? — брюнет притворно выпучил глаза от удивления, чем заставил старосту улыбнуться. — На сердце Гермионы Грейнджер объявлена охота! Студенты строят целые заговоры и разрабатывают планы! Я решил пойти первым в атаку!       Улыбка моментально пропала. Она укоризненно взглянула на Романова и сухо сказала:       — Опять неудачная шутка, Дамьян. У тебя ко мне всё?       — Извини, не уловил твоего плохого настроения, — тут же стушевался парень и продолжил серьёзным тоном. — На самом деле, я хотел пригласить тебя на «Тайну Маски». Если, конечно, у тебя не появилось других предложений…       Гермиона скептично поджала губы. Вот чего ей действительно сейчас не хватало для нервного срыва, так это думать о том, как целый вечер придётся находиться в самой гуще событий и куче народа. Среди тех людей, которых она твёрдо решила избегать в ближайшие месяцы, пока не улягутся сплетни.       Может всё-таки получится отвертеться? Сослаться на болезнь? У Рона замечательно прокатывал этот номер…       Осознав, что идущий рядом когтевранец по-прежнему ждёт её ответа, она неуверенно начала:       — Понимаешь, Дамьян… Я, как староста школы, несу ответственность за это мероприятие, — Романов утвердительно кивнул. — И всё время, которое буду находиться там, мне придётся контролировать каждый процесс…       — Я могу помочь тебе с этим. Будет больше времени для отдыха. Ты его заслужила!       — Нет, это плохая идея. Я не хочу перекладывать свои обязанности на кого бы то ни было. А ты должен повеселиться от души, узнать настоящий Хогвартс, завести новых друзей, потанцевать, в конце концов!       Ребята уже дошли до портрета, за которым был вход в гостиную.       — Гермиона, я вижу в тебе самого доброго и отзывчивого друга. Почему я, в таком случае, не могу пойти именно с тобой? — Пока Дамьян говорил ей это, девушка тихо произнесла пароль, понадеявшись, что Романов его не расслышал. — Я действительно хочу узнать тебя поближе. И думаю, что тоже понравлюсь тебе.       — О, какая самоуверенность.       Гриффиндорка зашла в гостиную и ощутила чувство дежавю.       «Нет! Это уже ни в какие ворота не лезет! Да сколько можно?!»       Только по тому, как вздрогнул Малфой и сидящая верхом на нём в непристойной позе Гленда, до Гермионы дошло, что этот крик души прорвался наружу, облачаясь в звук чистой и неподдельной ярости, которую она ещё никогда не испытывала.       Зашедший следом Романов присвистнул и задорно усмехнулся:       — Да, подруга, а ты зря времени не теряешь.       Медленным, пластичным движением Гленда перекинула ногу через колени Малфоя и уселась рядом с ним, поправляя сбившуюся рубашку. Она уставилась на ребят, как кот, объевшийся чужой сметаны и ни капли не сожалеющий об этом.       — Да ладно, Дамьян. Ничего предосудительно мы не делали. Сейчас и первокурсники целуются по углам, кому сильно приспичит.       — Догадываюсь, кто их обучает этому, — хмыкнул брюнет.       — Не нарывайся. В педофилки я не записывалась.       Во время их диалога ни Драко, ни Гермиона не обращали на их подколы никакого внимания. Старосты лишь молча прожигали друг друга ядовитым взглядом. Гриффиндорке казалось, что она перенимает на каком-то духовном уровне всю отравляющую желчь Малфоя, которая рвалась из него наружу, заставляя сжимать кулаки, стискивать до хруста зубы, успокаивать нервное дыхание, стараясь не сорваться прямо здесь, в эту секунду.       И Грейнджер готова была вернуть эту желчь в трехкратном размере, набросившись на эту нахалку подобно дикой кошке. С рыком. Вцепляясь в эти короткие чёрные волосы. Раздирая в кровь. Выцарапывая глаза. Чтобы больше никогда не смела смотреть в сторону… не тех.       И Драко ликует.       Он видит это помешательство. Эту грёбаную болезнь, от которой не может избавиться сам. Видит в её взгляде.       «Что, Грейнджер? Задыхаешься?»       Но девчонка вновь решает проявить свою негнущуюся выдержку, вздёргивая подбородок и обращаясь холодным тоном:       — Не помню, чтобы тебе давали разрешение устраивать здесь местный бордель, Малфой!       — В таком случае, какого хера ты сюда притащила его? — Драко кивнул подбородком в сторону Романова с нескрываемым презрением.       И тут Гермиона выдаёт первое, что пришло в голову:       — Мы идём с ним на бал. Решили обсудить некоторые детали встречи. Так что прошу перенести ваши брачные игры в более укромные места.       Она взывала к Мерлину, чтобы Дамьян принял правила её игры и включился в роль. И когтевранец не подвёл. Он сделал шаг в её сторону, обвивая рукой тонкую талию.       — Герм, да ладно, не кипятись. Мы можем пройти и к тебе в спальню.       Малфой был уверен, что его нижнее веко зашлось в нервном тике. Утробный рык пришлось с силой проглотить. Но жажда крови вонючего болгаришки взыграла, как никогда!       Шлюха!       Чёртова шлюха! Пытается что-то ещё доказать?       Что ж. В эту игру могут играть двое.       Драко раскинул руки на спинке дивана и прижал к себе Гленду. Девушка бросила на него изумлённый взгляд, но всё же подалась навстречу.       — Да вы не переживайте. Со всем основным мы уже закончили. А это так — отголоски. Предавались мечтам, как проведём вечер на балу. Мы же не брошенки, чтобы хвататься в отчаянии за первого же встречного кандидата, который возможно умеет танцевать…       Долохова незаметно покосилась в сторону Малфоя, мысленно пытаясь вколотить в его черепную коробку одну единственную фразу: «Какого хера ты всё портишь?!» Но слизеринец уже упивался этим лёгким румянцем на щеках Гермионы, хаотично проступающим пятнами по её нежной шее.       Она была в бешенстве.       «Я знаю, что ты тоже чувствуешь эту зависимость, Грейнджер. Потому что ты уже не в мозгах. Ты в моих венах! Я хочу найти от тебя лекарство!»       И опять.       Чёртова гриффиндорская выдержка!       Гермиона медленно закрыла глаза, сосчитала до трёх и глубоко выдохнула. Развернувшись к Романову, она натянула приветливую улыбку и сказала:       — Давай обсудим все подробности завтра. За завтраком.       Брюнет понятливо кивнул, бросил последний хмурый взгляд на Малфоя и вышел. Грейнджер уже собиралась подняться к себе, но проходя мимо столика, её глаза наткнулись на альбом.       — Где вы его взяли? — она указала на портфолио пальцем и вцепилась в парочку взволнованным взглядом.       Драко проигнорировал её вопрос, засмотревшись на потрескивание огня в камине. Пелена злости, застилавшая его глаза, всё ещё не желала отступать. Поэтому он решил, что лучше будет не обращать на гриффиндорку внимания.       Осознав, что одноклассник намерен отмалчиваться, Гленда тут же встрепенулась и с отвратительно милой улыбочкой ответила:       — Ой, извини, дорогая! Я порой такая любопытная! Наверное, в Гриффиндор стоило идти.       Грейнджер замерла в нервном напряжении, пытаясь понять: что именно ей стоило сейчас сделать? Накинуться с криками и всё-таки отодрать эту потаскушку так, как её ещё никогда не драли? Или уйти с высоко поднятой головой?       «Годрик всемогущий… Он же… Он… Не видел? Он не смотрел? Ведь не мог посмотреть, да? Он не должен…»       Паника расползалась по каждому позвонку тонкой струйкой холода. Оцепеневшие пальцы отказывались подчиняться мозговым импульсам. Собрав оставшуюся смелость в кулак, Гермиона дёрнулась к столику, едва не снеся стоявшее на пути кресло, схватила альбом и взлетела вверх по лестнице, громко захлопывая дверь.       — Драко, зачем ты это сделал? — слизеринка насупилась, внимательно изучая лицо парня.       — Какая тебе разница? По итогу, ты получила, чего так хотела, — его взгляд всё так же продолжал наслаждаться гипнотическим танцем пламени.       — То есть, это не блеф? — Долохова тут же встрепенулась, подскакивая на диване. — И ты готов обломать Паркинсон?       — Чего не сделаешь, ради старых знакомых, — он лениво растянулся в ухмылке и откинул голову назад, чувствуя в теле ноющую усталость.       Издав победоносный вскрик, Гленда поцеловала Малфоя на прощанье и ушла.       В гнетущей тишине гостиной мысли Драко звучали громче. Стояли звоном в ушах. Прожигали веки каждый раз, как только он прикрывал глаза.       «Это сумасшествие. Просто одержимость. Какое-то психическое расстройство, которое выворачивает изнутри. Заставляя чувствовать… так много. И желать этого снова и снова… Хренова зависимость! И я найду, как от неё избавиться!»