Шестой сосед

– Мне нравится мой сосед! – на выдохе, судорожно выпалил Наруто. Минута вдумчивого молчания прервалась надсадным кашлем Инудзуки, которого в момент признания угораздило глотнуть чайку. Заметивший неладное еще с октября Нара остался более-менее невозмутим, только просканировал (вновь оправдавшего свою непредсказуемость) напарника пристальным взглядом и вернулся к прерванному ранее занятию. Втроем они со скрипом дописывали отчет о миссии в стране Рисовых полей, прошедшей настолько гладко и тихо, что даже не верилось. Вместо установленных сводом Анбу двух листов убористым почерком выходил жалкий абзац. Опасаясь выволочки от Цунаде, парни выдумывали правдоподобный сценарий боя, минимальные потери и попутное спасение трех забравшихся на самые верхушки огроменных тополей котят (каждому по одному, чтобы было, чем бравировать перед Пятой, и плевать, что в стране Рисовых полей к небу из флоры тянется только рис). – Что? – сипло переспросил Киба, вытирая рот рукавом излюбленной куртки Джинчурики и сразу же получая возмездием в лоб. – За твоим сердцем охотится полдеревни, а ты выбираешь психованного нукенина. В твоем стиле, – лениво смахивая чайные капли с исписанного листа ёмко прокомментировал Шикамару. – Саске достаточно уравновешенный, даттебайо! Учиха был странным. Не таким. Наруто, по природе своей, чувствовал схожесть. Засмотрелся на человека, признающего собственные ошибки, способного исправить содеянное. В бою с Кагуей Учиха без колебаний покинул выигрышную сторону. Узумаки знал цену победы, однако Саске пришлось заплатить за нее втридорога. Молча, задыхаясь от боли. Без сожалений. Этим они и были похожи. По прихоти неугомонной судьбы став соседями, им пришлось делить (создавать) общее пространство. В такой ситуации крайне сложно игнорировать человека, который тебе интересен. Не присматриваться к привычкам, не искать общих тем для полуночных разговоров, не злиться и не радоваться из-за бытовых мелочей. Закономерным исходом Наруто понравился Учиха. Все те мелочи, что составляли личность Саске, подобно десяти (сто-, тысяче-, миллион-) тысячному пазлу, собрались воедино, превращаясь в пробирающую до глубины души картину. Узумаки влюбился, как последний дурак. – Люди обычно начинают встречаться, а лишь потом жить вместе, Наруто, – подхватывая несерьезный тон приятелей, заметил Киба, шутливо толкая друга локтем в бок. Любое откровение дается сложно. И, как бы не было высоко доверие (даже возведенное в абсолют), Узумаки испытывал мерзкое волнение, вставшее сухим комом в горле, признаваясь. В бою он точно знал, что парни прикроют спину, будут драться вместе с ним до последнего вдоха. Но в мирное время убийственной угрозой становится непринятие, отчужденность. – И что тебе нравится в Учиха? – ставя точку в переживаниях друга, спросил Шикамару. Киба наигранно скривился, но после снова разулыбался во все тридцать два. Наруто любил этих придурков больше жизни. – Всё! Нравилось, как Саске спит, обхватив руками и ногами скомканное в кокон одеяло (да-да, Узумаки пару раз втихую подглядывал за соседом, возвращаясь с миссий в несусветную рань). Как ест рамен, усиленно делая вид, что безразличен ко вкусу, оправдывая вторую, если не третью порцию, зверским голодом. Как зло долбится по утрам в хлипкую дверцу ванной, если Наруто снова отрубился прямо с зубной щеткой во рту под шум плещущей в холодный кафель раковины воды. Как вечерами, читая до заката, засыпает в облюбованном кресле с фамильным свитком на коленях, смешно подперев щеку рукой. Как вдумчиво переворачивает страницы кончиками пальцев, закусывая щеку изнутри в напряженных моментах повествования. Как щелкает кнопками пульта от телека, пару недель назад притащенного к ним Кибой. Как изучает планы миссий, жарко споря с Шикамару и въедаясь в нюансы. Как твердо отказывается от сладкого, в часы грусти налегая на данго в забегаловке у главных ворот в компании Шино. Как тихо бесится, когда повязка для волос, ослабевая, сползает на глаза. Как обходит Акамару по дуге и тайком почесывает за ушком бродячих кошек. Как смотрит: пристально, заинтересованно, с греющим душу теплом. Как молниеносно вытягивает Кусанаги из ножен, атакуя. Как прищуривается, хмурится, кривит губы в саркастической усмешке. Как смеется, редко, но громко. До слез в уголках агатовых глаз. ~~~ – Я поцеловал Узумаки, – будничным тоном выдал Учиха, усаживаясь в пол-оборота на широкий низкий подоконник. Впившись взглядом в бредущих по своим неведомым (неимоверно важным) делам шиноби, Саске старательно не замечал, как его учитель на добрую минуту закаменел с листком недочитанного отчета в руках. Без предупреждения в кабинет зашла Шизуне, стуком маленьких каблучков руша ошеломленную тишину. Безмолвно она пересекла небольшой кабинет, заставленный будто хранилище шкафами с бумагами и старыми свитками, подхватила стопку отредактированных протоколов со стола Какаси и была такова. Даже бровью не повела, привыкла ко всем видам напряжения между людьми за годы рядом с Цунаде. – Раз ты еще жив, то тут два варианта, – отмирая, Хатаке протер глаза и, сняв маску, болезненно похлопал себя по щекам. - Либо ты потрясающе целуешься, во что я, к твоему сожалению, не верю. Либо Наруто был не против. – И какая версия Вас шокирует меньше, Какаси-сенсей? – хмыкнув, уточнил Саске. – На трезвую голову, обе. Вставай, нечего тут многовековую пыль протирать. Пойдем пить и искать причину, почему все мои ученики двинутые на голову. – Что посеешь, то и пожнешь... – промурлыкал Учиха, довольно следуя за наставником прочь из Резиденции Хокаге. Больше не ощущая многотонный груз на своих плечах.