Шестой сосед

– Наруто пропал, – будто не веря самой себе, ошарашенно констатировала Хината. ~~~ Десятого октября, следуя уговору, Учиха впустил в дом полузнакомых людей, шум и ворох бумажных украшений. Позволил переставить мебель, заляпать кухню, почти оторвать шторку в душе. Сдержался, обойдясь без кровавых убийств, когда пара лазутчиков попыталась проникнуть в его собственную спальню. Кровать Узумаки с жалобным скрипом прогнулась под весом многочисленных подарков. Сама комната наполнилась одуряющим запахом цветов (жители Конохи не скупились, отправляя герою пышные букеты). Ино, Сакура и Хината яркими метеорами сновали “сюды-туды” (как пьяно охарактеризовал их мельтешение уже употребивший Киба), заставляя стол угощениями. Не вместившийся Акамару поскуливал в такт грохочущей из колонок музыке на улице. Подготовка к празднованию двадцатилетия героя шла успешно и без потерь. Смирившийся с террором Учиха сверлил взглядом настенные часы в отвоеванном у Харуно кресле. Гнутые стрелки ползли мучительно медленно, будто пытая ожиданием. Ровно в восемь (Узумаки возвращался с полигона минута в минуту) время замерло, нервно задержало дыхание на вдохе и пошло дальше, как ни в чем не бывало. Именинник запаздывал. Абураме, единогласно выбранный в роли сталкера, как самый неприметный (Саске знал, что обидчивый Шино будет еще долго им это припоминать), потерял Наруто прямо на подходе к дому. Теневой клон рассеялся с громким хлопком, оставляя преследователя метаться по переулку в бессмысленных поисках. – Разделимся, – оценив ситуацию, скомандовал Шикамару. Быстро сформированные пары сгинули, предварительно устроив наклюкавшегося Инудзуку на жестком диване, каждая в своем направлении. Учиха остался в относительном одиночестве, вспоминая, каким тягостным оно может быть. Как живое, встало перед глазами лицо брата. Разрушая момент, Киба громко всхрапнул и, переменив положение, пустил слюну. Ощутив беспричинную тревогу за хозяина, Акамару волчком завертелся под окном, напугав мимо проходящую шпану. В спешке заканчивая оформлять плакат с искренними пожеланиями (и смущающими шутками, когда до него дорвались парни), куноичи оставили на полу черный маркер. Несмываемый черный маркер. Недобро ухмыльнувшись, единственный выживший представитель Великого клана потянулся за идеальным орудием мести. Покинув квартиру, Учиха бездумно побрел вниз по переулку. Сторонним наблюдателем, подмечая изменения в родной деревне. С радостным гиканьем носилась по дворам малышня, поднимая деревянное оружие на своих товарищей с задорным смехом. Играя в нереальную войну без потерь. Новое поколение заняло свое собственное место в аудиториях заново отстроенной (осовремененной) Академии шиноби. Неизменные веревочные качели во внутреннем дворе все так же развлекали детвору. Наступившая осень выкрасила клены в общественном парке огненным цветом. Давным-давно, будто бы в прошлой жизни Микото нравилось рассказывать предания клана, гуляя со своим младшим сыном по здешним тихим аллеям. Саске забыл об этом, как и об играх с Итачи. Спрятал глубоко в памяти наставительные поучения отца, его строгий внимательный взгляд. Сам квартал Учиха, сметенный разрушительной техникой Пейна, превратился в зыбкое воспоминание. Ноги шли привычным маршрутом. “Аники здесь нет”, – в который раз горько подумал Саске, входя на территорию кладбища. Сотни ухоженных надгробий из белого камня вытянулись длинными рядами. Будто шиноби, приветствуя Хокаге, замерли в четком строе. Солнце почти склонило голову за горизонтом, багряным подсвечивая внушительный монумент, символизирующий волю Огня. Один из ее наследников статуей замер над могильным камнем. – День Рождения на кладбище. Ты всё делаешь не как все, да, добе? Это такая жизненная позиция? – Скорее врожденная способность, – отодвигаясь в сторону, позволяя подойти ближе и рассмотреть имя на надгробной плите, отбил Узумаки. На секунду заколебавшись, Саске шагнул вперед, оказываясь к Наруто слишком близко. Соприкасаясь плечами. Странное волнение теплом растеклось в груди. – Кто такой Асума? – Учитель, герой, пример для подражания. Выбирай, что хочешь, тэме . Подсказал мне, как управлять стихией ветра. Куренай-сенсей от него дочку родила. Назвали Мираи. Резко замолчав, Узумаки всмотрелся в темнеющее небо. В синей свободного покроя футболке и серых тренировочных штанах, без извечно повязанного на лбу протектора Листа он казался пугающе незнакомым. Отросшие непослушные пряди, топорщились в разные стороны, превращали рано повзрослевшего юношу в подростка. Только тоска в голубых глазах выдавала. Стариковская. Вечная. – Почему мы не встретились раньше? – перескакивая на давно волновавший обоих вопрос, вдруг спросил Наруто. – Тц. Как будто я знаю, усуратонкачи! ~~~ Сарутоби Хирузен видел в сыне Минато не ребенка – угрозу. Позволить неуправляемому мальчишке учиться в Академии оказалось невозможным. Пошедший характером в Кушину Джинчурики мог разнести все в щепу от пары резких слов. Дети (как, в принципе, и большинство взрослых) слишком жестоки по отношению к "не таким". Закон, запрещающий рассказывать Узумаки о Девятихвостом, лишь усугубил, сделал из Наруто прокаженного. Решением Хокаге Джинчурики обучался отдельно. Выбранный ему в наставники Ирука жарко оспаривал назначение, пока не наткнулся на извечное препятствие шиноби – приказ. Отзываясь фантомной болью, шрам на переносице вновь возвращал в ночь нападения Кьюби на деревню Скрытого Листа. Умино не принимал своего первого ученика, и, может, поэтому Узумаки не справлялся с программой. Желая впечатлить сенсея, Наруто (по наущению ублюдка-Мизуки) даже украл секретный Свиток Печатей и чуть не погиб, защищая его же. В ту ночь Ирука сам мог стать частью истории, однако всхлипывающий (живой) ученик стоил пары новых шрамов на теле. Умино посчитал их платой за раннее проявленную предвзятость. Получив желанный хитай-ате, Узумаки был определен в команду номер восемь под руководством красавицы Куренай. Впечатлительный мальчишка сразу же признался наставнице в любви, вместо взаимности получив пять дополнительных кругов для пробежки и презрительный смешок от сокомандника. Наруто и Киба не поладили крепко и сразу. Меряясь силой, выдержкой и упрямством, сцеплялись под звонкий лай Акамару, словно дикие звери. Тихая Хината же просто падала в обморок, заливаясь пунцовым, от взгляда на слишком близко наклоняющегося к ней Узумаки (ее первая любовь ни черта не ведала о личном пространстве и дозволенных границах). Если бы не помощь Хатаке, Куренай явно не совладала бы с этим цирком на выезде.