То, что побеждает смерть

      Я летел над морем, и широкие чёрные крылья трепетали за моей спиной. Куда лежал мой путь – неизвестно, но полёт был уверенным и плавным. Ни на воде, ни в воздухе не наблюдалось никаких преград, и я мог в полной мере наслаждаться чувством полёта, незабываемым, как первая любовь. И я наслаждался, ликуя от радости, - до тех пор, пока не сшибся с кем-то, и, словно подбитая птица, стал спиралеобразно падать вниз.       За мгновенье до столкновения я увидел, что это был мастер Шифу. У него были точно такие же крылья, как у меня, только белые. Он падал вслед за мной, и я, памятуя, что не умею плавать, прокричал: «Это вы нарочно сделали, чтобы уничтожить меня!» Но тут море исчезло, и мы оба проломили собой крышу госпиталя…       Удар о бетон был настолько реалистичным, что меня подбросило, и я грохнулся на пол, пробудившись ото сна.       Потирая ушибленную башку, я поднялся и взглянул на отца. Он лежал в том же положении. Проклиная дурацкий сон, наградивший меня шишкой, я сменил ему капельницу и только тогда взглянул на часы. Четыре утра. Выходит, я проспал не более двух часов. Окинув взором показания приборов, я записал их в специальный бланк и сверил с предыдущими, сделанными сразу после операции. Выходило, что где-то было улучшение, а где-то – наоборот, но незначительно. Я зевнул. Проклятое сновидение не дало как следует отдохнуть моему организму, зато сейчас должна вернуться Сенди, чтобы сменить меня. Мне совсем не хотелось уходить от отца, но через несколько часов мне нужно было заступать на смену, и если я буду клевать носом, то ни одного пациента обслужить не смогу. Поэтому я сел на стул и, глядя на отца, принялся ждать коллегу, прокручивая в памяти воспоминания, связанные с прошлым – той части моей жизни, что я оставил далеко позади, в родном Китае… И пока я так сидел, постепенно погружаясь в дремоту, дверь палаты отворилась.       От неожиданности я вновь подскочил, вернувшись в реальность, и метнул взгляд на выход. Но из радостного мой взор превратился в удивлённый: на пороге стояла не Сенди, а Джуди.       Джуди была малой пандой. Единственной помимо меня уроженкой Китая из тех, кто работал в клинике. Вот только, в отличие от меня, родилась она здесь, в США. Дочь иммигрантов из Китая, она с детства владела обеими языками – английским и китайским. На этом всё её сходство со мною заканчивалось. Должен признаться, она отличалась невыносимым характером – с ней невозможно было ни в чём договориться, поэтому я предпочитал избегать с ней любых контактов, в том числе и профессиональных. Джонсон знал это, а потому, хвала ему, никогда не ставил меня на дежурство в одну с ней смену и в одну бригаду, поэтому виделись мы с ней редко. Врач-кардиолог по специальности, Джуди проработала здесь дольше нас всех – целых одиннадцать лет, и не имела никаких нареканий от начальства, потому что склочный характер в своей деятельности она запирала на замок. Но я всё равно считал её невыносимой, и она это знала, а посему наша ненависть друг к другу была взаимной. Джуди была незамужней, и была уже в том возрасте, когда найти жениха довольно-таки проблематично. Но ей было плевать: у неё была одна страсть – работа. Я сбился со счёту, скольких пациентов она спасла от гибели.       Из её биографии я знал немногое: родившись, как я уже говорил, в США, зачата она была в Китае. Но потом по какой-то причине её родители – мать и бабушка – переехали сюда на ПМЖ. Отец, по всей вероятности, остался на родине. Причины смены ими страны проживания были мне неизвестны. Ничего не знал я и об её отце. Фамилию ей сменили, и с тех пор для всех была только одна Джуди - Джуди Смит. Поэтому-то я и был так неприятно удивлён, когда Джуди возникла на пороге.       - Чего тебе? – буркнул я. – Где Сенди? Она должна меня сменить с минуты на минуту.       Джуди молча подошла ко мне, а затем встряхнула стул, на котором я сидел, в результате чего мне пришлось вновь целоваться с полом.       - Во-первых, надо вставать, когда входит дама, - вспрыгнув на стул, нравоучительно заявила она. – А во-вторых, я не обязана разговаривать с эдакой каланчой, задрав голову! Поэтому стул этот мой!       - Джуди, потише, - примирительно сказал я, поднимаясь. Она имела привычку громко разговаривать, потому что была глуховата, как мне было известно от Джонсона, с рождения. Но эта её глухота нисколько не мешала ей в работе. Джонсон принимал на службу любых кандидатов, зная, что истинный талант не зависит от физических дефектов врача, а потому наша клиника заслуженно вышла на первое место в штате.       - Сенди занята, - холодно бросила она. – Только что привезли пациента с ножевым ранением, и она попросила меня её заменить, - при этом Джуди скорчила такую кислую мину, словно Сенди предлагала ей съесть таракана.       - Прекрасно, - развёл я лапами. – Уж с кем-кем, а с тобой я бы ни в жизнь не оставил своего отца!       - «Отца»? – переспросила Джуди, навострив уши, и метнула взгляд сперва на Шифу, а затем на меня. Я спохватился было, но поздно. Язык мой – враг мой. Но, слава Будде, Джуди ничего не знала о Тай Лунге и связанных с ним событиях, поскольку в те времена была, согласно моим подсчётам, ещё малышкой, да и жила всё это время, ничего толком не зная о своей родине. Да и в Интернет она не так уж и часто заходила. Уставившись на меня в лёгком недоумении, она ждала пояснений.       - Ну да, Джуди, это правда, - нескладно начал я. – Вообще-то это долго объяснять, так что давай как-нибудь потом, хорошо? Ладно, я позволю тебе побыть с ним до утра, только следи внимательно, ясно? Я посплю до смены, а затем приду сюда и отпущу тебя.       - Поняла, не дура, - дерзко ответила Джуди и добавила: - Отсыпайся сколько влезет, из меня сиделка лучше, чем из тебя.       Едва сдерживая гнев, я вышел из палаты, успев заметить, что она, усевшись на стул, принялась разглядывать своего пациента напряжённым взором. «И чего пялится?» - подумалось мне. Ах да, в Детройте кроме неё да родителей больше нет ни одной малой панды. Тоже мне, родственную душу нашла. Да Шифу ей в дедушки годится. Ну, почти.       Поднявшись в ординаторскую, я зашёл в отдельный кабинет и завалился на тахту. Сон быстро сморил меня, но спустя час мне пришлось проснуться, потому что мой уединённый уголок оказался оккупирован. И не кем иным, как Джуди. Она ворвалась ко мне в бешенстве, держа в обеих лапах свой пышный хвост. Ну уж это было слишком. Не дав ей раскрыть рта, я вскочил и взревел:       - Какого чёрта ты ворвалась в мои владения?! Где ты должна быть, а? Почему оставила без присмотра моего больного отца???       Но Джуди была не из тех, кто поддаётся психическим атакам. Она, как оказалось, была возмущена не меньше меня. Вспрыгнув ко мне на грудь, она буквально сунула мне под нос свой хвост и завизжала:       - С кем ты меня оставил, шутник? Смерти моей захотел??? Я всякого от тебя ожидала, но не такого! Хорошенькое дельце, Лео: пляши и радуйся, потому что тебе почти удалось загнать меня в могилу! А в газетах на первую полосу поместили бы некролог: «Врач-кардиолог скончалась от инфаркта на собственной работе»! Вот такой вот был бы парадокс!       - Да что стряслось-то? – не понял я, отцепив её и поставив на пол, но она снова взлетела мне на грудь и снова сунула мне свой хвост.       - Я не понимаю таких шуток, Лео, ясно? Взгляни на мой хвост: твой так называемый отец схватил меня и держал, пока я не вырвалась! И держал мёртвой хваткой! Я чуть хвост себе не оторвала, извиваясь и воя от боли! Теперь у меня жуткий стресс и к тому же вырвана шерсть, вот здесь, видишь, видишь??? – И она буквально хлестнула меня своим хвостом.       - Да погоди ты! – я снова отодрал её от себя, а она продолжала браниться. Я не совсем понимал, как такое возможно, и принимал рассказ Джуди за сон или бред.       - Прежде всего успокойся, - попросил я её уже спокойно. Та скрестила лапы на груди, ожидая моих объяснений. – Ты уж извини, Джуди, но твои слова звучат для меня как ахинея. КАК он мог тебя схватить, если он без сознания???       - А это уж ТЫ мне скажи, как, тебе-то лучше знать, - грубо парировала та.       Я возмутился.       - Откуда мне-то это знать? Вероятно, случайный рефлекс, такое бывает…       - Такое бывает, - продолжила Джуди, - при расслабленных мышцах, напряжение которых при подобного рода судорогах длится не более двух десятых секунды… а не целых двенадцать секунд!!! – заорала она. Её крик звоном отозвался в моих бедных ушах. – Он мне полхвоста ободрал, пока я выкручивалась, как лисица, попавшая в капкан! Сиди с ним сам, болванище, а я пас!       - Джуди, он на грани жизни и смерти, он перенёс пересадку, удаления, ампутацию, гемодиализ и тромболизис, он введён в состояние искусственного сна, КАК он мог схватить тебя за хвост??? – не выдержал я.       - Тебе виднее, - холодно повторила она.       - Я не разыгрывал тебя Джуди, клянусь, никогда! – возразил я. – И не наврал тебе и сейчас. Это мой приёмный отец. Вчера его привезли сюда и я его оперировал вместе с Брюсом. Сенди делала заключение при первичном осмотре. Если не веришь – спроси у неё. Или попробуй отключить хотя бы один аппарат системы жизнеобеспечения в его палате – тут же наступит клиническая смерть, которая наступала уже два раза во время операции. Я не из тех, кто способен разыгрывать коллег, Джуди, у меня слишком сложная судьба и тяжёлое прошлое, это Брюс весельчак и балагур, так что за всякого рода шуточками обращайся к нему. А теперь изволь вернуться на свой пост, и быстро, пока я не доложил Джонсону о твоих чудачествах!       Она надулась, но не сдвинулась с места.       - Кому сказал – вон!!! – заорал я. Но и это не помогло. Джуди буравила меня осуждающим взглядом, держа в лапах свой хвост, словно он у неё болел, и как будто чего-то ждала от меня – по всей видимости, извинений. Но я не собирался брать свои слова назад. Так мы молча стояли примерно минуту, после чего она всё так же молча развернулась и ушла. Я перевёл дух и присел на тахту. До начала моей смены было ещё два часа, но я понял, что после эдакого происшествия уже не усну. Кроме того, мне стало интересно, действительно ли Джуди говорила правду. На этот счёт у меня были большие сомнения, но Джуди, как и я, не привыкла разыгрывать, поэтому я встал и вышел из ординаторской, отчасти чтобы проверить, вернулась ли она на свой пост, а отчасти, чтобы проверить изменения в показаниях приборов.       Я нашёл её на том же месте, где и оставил несколько часов назад. Нахохлившись, как сова, она сидела на стуле, предусмотрительно уложив хвост на противоположную от Шифу сторону. Увидев, что я вошёл, она ухмыльнулась.       - Ну так что, так и будем ходить в гости друг к другу? – с усмешкой спросила она.       - Я пришёл не в гости, а на свой пост подле отца, - недовольно буркнул я. – Можешь быть свободна, Джуди, ты блестяще сыграла роль стервы, лишив меня драгоценного сна.       И, прежде чем она разразилась очередной тирадой в мой адрес, я благополучно выставил её за дверь вместе со стулом.       Вернувшись к приборам, я записал последние данные и сравнил их с предыдущими. Без видимых изменений. Значит, всё более-менее так, как положено. Пробуждение должно наступить часов через десять, а значит, до вечера я мог быть относительно спокоен. После же начнётся ад: бесконечную боль придётся гасить инъекциями наркосодержащих препаратов, поэтому риск будет огромным. Если я не сделаю отца наркоманом, то наверняка укорочу ему жизнь этой гадостью. Я сотни раз наблюдал мучения больных в послеоперационный период, которым ограничивали дневную дозу обезболивающих именно по этим причинам. У меня не было никаких ограничений в лекарствах, я мог вколоть сколько угодно, потому что не вынес бы и лишней секунды страданий отца. Мне пришлось выбирать между двух зол, и я выбрал зло лекарств.       Пододвинув к себе другой стул, я присел и взял отца за лапу. Он должен был уже чувствовать прикосновения, и я, закрыв глаза, попытался передать ему через свою лапу, подобно току, бегущему по проводам, свои пожелания, а также чувства и эмоции, которые невозможно выразить словами. Когда-то он учил меня, что воины кунг-фу, часто занимающиеся медитацией, способны достигать определённой степени концентрации, при которой возникает так называемый внутренний разговор, то есть обмен мыслями без использования речи. Что-то в этом роде пытался сейчас проделать и я, призывая отца к спокойствию, чтобы это помогло ему справиться со смертью, которая благодаря мне лишь чуть отступила, но насовсем не ушла. Не знаю, получилось ли у меня успешно завершить сей эксперимент, но он был бесцеремонно прерван вошедшим в палату Брюсом.       - Лео? – удивился он. – Я думал, ты отсыпаешься, зашёл вот снять показания. А почему за дверью стоит стул?       Я вкратце рассказал о происшествии с Джуди.       - Вот те раз! – изумился манул. – Да никак она врёт!       - Я тоже так думаю, - согласился я. – Хотя раньше вранья за ней вроде бы не замечал.       - Выходит, она не дала тебе выспаться, - констатировал Брюс. – Вот свинья! Джонсону докладывать не будешь?       - Да ну её, - махнул я лапой. – И так забот хватает. Ладно, Брюс, - я поднялся. – Через полчаса мне на смену, посиди с ним, пока Сенди не освободится. А ближе к вечеру я вернусь.       - Не беспокойся, Лео, - кивнул друг. – Я с него глаз не спущу.       В приподнятом настроении я покинул палату, но на протяжении всего дня неизменно возвращался к мыслям об отце. Моя работа, мой долг врача заставили меня покинуть его, хотя я пообещал самому себе, что ни на шаг не отойду от отца. Я вовсе не такой бездушный, просто такие профессионалы как я всегда нарасхват, и бросить остальных пациентов ради одного, пусть даже это мой отец, неприемлемо. За день я успеваю обслужить до пятидесяти пациентов – больше, чем все остальные мои коллеги. Узкопрофильным специалистам, таким, как Джуди, например, намного легче. Они «касаются» в своей деятельности, как правило, только одного органа - хирург же касается всех. На кого укажет мне Джонсон – тем я, как правило, и занимаюсь.       В общем, в тот день мои мысли об отце не давали мне покоя. Я переживал, и переживал сильно. В основном я думал о том, чего больше всего боялся: негативной реакции Шифу. Но когда я представлял себе то, что он мне устроит, то невольно сравнивал с истеричной Джуди. Они с ней как две капли воды, это несомненно. Наверное, мне всё же придётся выдержать его тираду, но, скорее всего, он просто-напросто позовёт на помощь Воина Дракона, хотя его тут никогда и не было… Уж лучше б вместо этого он потерял дар речи, когда я предстану перед ним – тогда было бы гораздо проще выхаживать его в дальнейшем…       Вы не представляете, сколько раз я потом пожалел, что пожелал ему именно этого!       Я никогда не верил в колдовство и магию, в исцеление или проклятие словом, сглаз, порчу, приворот и прочие нехорошие вещи, а тем более сейчас, обретя вторую родину в католической (по большей части) стране. Но в тот раз поверить всё же пришлось, и вот почему: когда я, как и обещал, возвращался вечером к отцу, меня перехватил Джонсон.       - Хорошие новости, Лео! – главврач просто сиял, и, ухватив меня за плечи, не давал пройти. Я возликовал.       - Он очнулся?       - Да, мой мальчик, - подтвердил тот. – Сенди сменила Брюса полтора часа назад, и как раз в тот момент он и пробудился. А поскольку ты был занят больными, мы не посмели тебя отвлекать.       - Всё в порядке? – с замиранием сердца спросил я, имея в виду общее состояние отца.       - Да-да, не волнуйся.       - Он уже говорил что-нибудь? – спросил я, поздно вспомнив, что по-китайски никто кроме меня не понимает.       - Нет, но за этим дело не станет, - улыбнулся Джонсон. – От наркоза он ещё не отошёл, зато он может двигаться, и это самое главное. Значит, инсульт не повредил важные центры головного мозга. Ты молодец, Лео, вы с Брюсом отлично справились.       - А как он отреагировал на отсутствие ноги? – спросил я то, что волновало меня больше всего, проигнорировав похвальбу: поздравлять было ещё слишком рано.       - Он равнодушен ко всем и всему, но это из-за наркоза, - объявил Джонсон. – Нужно время, чтобы сознание его вернулось в реальность. Ты можешь объяснить ему на своём родном языке, где он и что с ним, только не расспрашивай ни о чём, ясно? Незачем его волновать, полиция ещё успеет допросить его об обстоятельствах нападения. Ещё сутки потребуется на адаптацию. Мы на первых порах будем колоть ему много обезболивающего, но после тебе придётся ограничить дозу, иначе возникнет зависимость.       Я кивнул. Джонсон дал мне дорогу, и я опрометью бросился в палату. Сердце моё бешено колотилось. «Где ты, Джуди с валерьянкой?» - вспомнил я шутку, изобретённую мной в насмешку над нашим кардиологом. Но как раз сейчас валерьянка была бы весьма кстати.       Оказавшись у заветной двери, я медленно протянул лапу к ручке. Вот он, момент истины.       Я открыл дверь и ступил на порог. В приглушённом освещении палаты я увидел Сенди, сидевшую подле койки, и моего отца, лежавшего так же, как и раньше. Я подошёл к пуме. Она быстро встала и вышла, не сказав мне ни слова. И вот я остался один на один с отцом.       Подойдя к койке, я взглянул на него. Кислородная маска была уже снята за ненадобностью, и я мог видеть его лицо целиком. Он лежал, закрыв глаза, по-прежнему опутанный трубками и проводами. Присев на стул, я дотронулся лапой до его ладони и ласково произнёс по-китайски:       - Отец, это я, Тай Лунг.       Его глаза медленно открылись, и он взглянул на меня. В этот момент я ожидал всего, но только не того, что последовало после. Его лапа резко дёрнулась, выскользнув из моей, выражение морды изменилось (я бы даже сказал – вытянулось), а глаза широко распахнулись. В одно мгновенье ужас заставил моего отца мобилизовать все силы, чтобы попытаться спастись. Он рванулся, пытаясь перевернуться, и, путаясь в проводах и трубках приборов, замахал всеми лапами. Я вскочил, от неожиданного поворота событий не зная, что предпринять.       - Не бойтесь, отец, я не причиню вам вреда! Вам нельзя двигаться, пожалуйста, перестаньте!       Но бесполезно: он метался, как бешеный, силясь вырваться из частично опутавших его проводов, и, уставившись на меня полными ужаса глазами, беззвучно раскрывал рот.       - Не надо, мастер! – не выдержал я. Бедняга, как видно, лишился дара речи от испуга, да ещё и шов сейчас разойдётся. Нужно было срочно его утихомирить. Я решился и, выбрав момент, придавил его к койке двумя лапами, позвав на помощь Сенди и Брюса.       Они явились одновременно. Увидев, что происходит, Сенди рванулась к ампулам, расставленным на медицинском столике, а Брюс – ко мне.       - Что это, приступ? – спросил он, помогая мне вернуть Шифу в исходное положение, так как он уже умудрился перевернуться и теперь отчаянно вырывался из моих лап, раздирая когтями передних и единственной задней лапой подушку. Я не мог схватить его как следует, потому что нельзя было прикасаться ко шву.       - Да, приступ. Приступ паники, - ответил я Брюсу на его вопрос, и тут мои нервы не выдержали. Дав волю слезам, я на своём родном языке упрашивал Шифу послушать меня, но он изо всех сил рвался из моих лап, прижав уши. Даже вместе с Брюсом нам удалось ценой невероятных усилий вернуть его в постель только после укола Сенди, вовремя подоспевшей к нам на помощь. К тому времени Шифу успел заметить отсутствие нижней части левой ноги, а также занесённый над ним шприц с длинной иглой, и, наверно, сделал о нас соответствующие выводы, в частности – обо мне. Ну да, в его глазах это выглядело как насилие, а не как попытка успокоить. Наверное, он подумал, что я отрЕзал ему ногу для того, чтобы он не смог убежать, когда мы его усыпим, - как те неизвестные, что так его искалечили. Мне было тяжко на душе из-за того, что внушил ему такие ассоциации, но иначе вся моя недавняя двенадцатичасовая работа над ним пошла бы насмарку. Но, к счастью, навредить себе он не успел: после укола он ещё некоторое время сопротивлялся, пока я удерживал его уже без помощи Брюса, и почему-то всё время глядел мне в глаза. И в этих глазах отражался такой ужас и такая мольба о пощаде, что у меня самого, казалось, пропал дар речи. Приборы уже перестали тревожно сигналить, и, когда Шифу закрыл испуганные глаза и обмяк в моих лапах, все показатели вновь пришли в норму. Я опустил его на койку и выбежал из палаты, провожаемый сочувственными взглядами Брюса и Сенди.       Через час они нашли меня в нашей столовой. Я уже успокоился по поводу своей неудачи и лежал на столе верхней частью тела в обнимку с бутылкой виски.       - Лео, - окликнул меня Брюс.       Я медленно приподнял голову. Они подошли и сели рядом.       - Этого и следовало ожидать, - негромко произнесла пума, робко дотронувшись до моей лапы – она не умела грамотно утешать. – Я сожалею. Нам всем очень жаль, что так вышло.       - О чём ты, Сенди? – спросил Брюс.       - Сенди, расскажи ему обо мне, - попросил я. – Кем я был в Китае, а то он не понимает, о чём мы.       - Но ты же не разрешил, - напомнила она.       - А теперь разрешаю, - буркнул я. – Какой теперь смысл это скрывать…       Брюс изумился и внимательно на меня взглянул.       - Ты что-то скрывал от меня при том, что мы с тобой друзья?       - Мне пришлось, - начал оправдываться я. – А теперь выслушай Сенди.       Когда Брюс узнал мою историю, он был скорее удивлён. По крайней мере, я не уловил в его глазах чего-то, похожего на страх, как у Шифу. И теперь гадал, какой вердикт он вынесет нашей с ним дружбе.       - Знаешь, Лео, - начал он. – Всякое в жизни бывает. Одно скажу: ты давным-давно гражданин США, ты изменил свою жизнь и изменился сам, если судить о том, кем ты был до этого – просто разительное отличие. Жаль, твой отец этого пока не понял, но, надеюсь, когда немного поправится, ваши отношения уладятся. А что касается нас с Сенди, мы, разумеемся, останемся твоими друзьями и коллегами. Забудь, что было в прошлом – того же я желаю и твоему отцу.       - Брюс, ты действительно не отречёшься от нашей дружбы? – осторожно спросил его я.       - Да с чего бы? – удивился тот. – Я же сказал – забудь о прошлом, особенно таком мрачном. Его можно и нужно забыть, ведь ты же больше не гоняешься за этим свитком Дракона, верно?       Я кивнул.       - Ну вот и прекрасно, - кивнул в ответ Брюс. – Значит, ты уже не преступник. А теперь давай поговорим о твоём отце, - мы за этим к тебе и пришли, - а заодно и утешим тебя.       - Думаю, это бесполезно, - сказал я, вертя бутылку. – Вы сами всё видели. Кстати, как он?       - Уснул, - ответила Сенди. – Слава Богу, всё обошлось, он не навредил себе. Мы свезли его на повторную томографию, поскольку его странное поведение…       - Но для тебя-то, Сенди, поскольку ты знала о моём прошлом, всё это не должно было казаться странным, ведь так? – спросил я.       Пума опустила глаза.       - Я не об этом хотела сказать. Видишь ли, при сканировании я обнаружила, что у него поражены участки мозга, отвечающие за речь – вот почему он до сих пор не издал ни звука.       Я вскочил.       - Что? Нет, не верю!       - Последствия инсульта? – догадался Брюс. – Значит, проведённый Лео тромболизис не помог?       - Какие ещё поражённые участки? – взревел я, поднявшись из-за стола и обращаясь к Сенди. – Ты же ничего такого не увидела при первом обследовании, так откуда они взялись? Почему данные разнятся? Вероятно, ты что-то напутала.       - Ошибка исключена! – зарычала в свою очередь она. – Я понимаю, тебе это кажется парадоксальным, но тем не менее это так. Я не знаю, что конкретно произошло, как не знаю и того, временное это явление, или же нет. На снимке отчётливо виден очаг поражения, и это именно речевые центры. Исходя из этого, я могу предположить только одно: был повторный инсульт.       - Ты смеёшься надо мной, Сенди? – рявкнул я. – Когда это он имел место быть, если мы его оперировали, а после ежесекундно контролировали его состояние? Или ты хочешь сказать, что приборы нам наврали, не зафиксировав повторного кровоизлияния и не подав тревожного сигнала в послеоперационные часы?       - Возможно, это произошло во время операции, - невозмутимо ответила Сенди.       - Значит, ты считаешь, что мы с Брюсом этого просто не заметили, так, что ли? – Я злился всё сильнее.       - Я на операции не присутствовала, так что меня можешь не спрашивать, - заявила она.       - Лео! – выкрикнул вдруг Брюс. – А что скажешь насчёт клинической смерти? Наверняка одну из них и спровоцировал инсульт, а сердце остановилось уже попутно.       - Инсульт спящего мозга после тромболизиса, мозга, избавленного от нагрузки на сосуды заранее введёнными лекарствами, мозга, функционирующего на одну треть благодаря анестезии? Что-то новенькое в медицине, ты так не думаешь, Брюс? – огрызнулся я.       - В нашей профессии нельзя исключать даже то, что невозможно, - философски заметил манул.       - Ну допустим, - смирился я. – Но что ты предлагаешь мне? Помимо того, что ждать, когда он заговорит, если вообще заговорит? А как ухаживать за ним? Он же меня к себе не подпустит теперь…       - Мы с Сенди можем… - начал было Брюс, но я рявкнул:       - Нет!!! Я не сдамся, ясно? Мой отец не хочет видеть меня, но я заставлю его понять, что перед ним изменившийся сын. И вы мне в этом поможете.       - Интересно, как? – развела лапами Сенди.       - Вы попробуете уговорить его выслушать меня, и тогда…       - Но мы же не знаем китайский, - напомнил Брюс.       - Ах да, - вспомнил я. – Ну что ж, придётся мне одному…       - Что, снова приводить его в панику? – ужаснулась Сенди. – Даже не думай!       - Но иного выхода нет, - ответил я. – Пускай пытается спастись бегством, я его схвачу и буду держать, или привяжу к койке – до тех пор, пока не успокоится без помощи лекарств и не поверит мне.       - Я не позволю тебе издеваться над собственным отцом! – Сенди резко встала. – Пока он в таком плачевном состоянии, не смей! Ты забываешь главную заповедь врача – «Не навреди»! Ему, возможно, потребуется сложная нейрохирургическая операция, а значит, придётся везти его в узкоспециализированную клинику.       - Не нужна ему операция! – взревел я, опрокинув бутылку. – Я сам всё ему верну – и речь, и возможность ходить, - если он сам мне это позволит. А для этого ему надо всего-то довериться мне, а это самое сложное на сегодняшний день. И я уже объяснил, каким образом верну себе его доверие.       Брюс и Сенди переглянулись, а я, успокоившись, уселся за стол. Они долго на меня смотрели, постоянно переглядываясь, как заговорщики, наконец Брюс сказал:       - Ладно, Лео. Но от нас помощи можешь больше не ждать. Истязай своего отца один, колИ ему лекарства один, исполняй роль сиделки один! И хорони его тоже один! Мы тебе не поможем ни в чём, и никто не заставит нас это сделать, даже сам Джонсон!       Они встали и вышли. Мне оставалось лишь проводить их обалдевшим взглядом. Похоже, я враз потерял самых дорогих своих коллег, и друзей в придачу. Наверняка они отправились докладывать Джонсону о моём решении, или того хуже: сдавать меня властям Китая через Интерпол.       Надеясь на лучшее, я поднял бутылку, но виски в ней уже не было – он благополучно растёкся по полу в тот момент, когда я её уронил. Внезапно меня осенило: Джуди! Вот кто мне поможет. Она же знает китайский, она уговорит моего отца, и мне не придётся вновь и вновь примерять к себе роль пугала.       Но меня останавливало одно «но»: Джуди меня терпеть не могла. А после того, как я проигнорировал её пострадавший хвост и выставил за дверь вместе со стулом, и подавно не захочет сотрудничать со мной. Если только не пообещать ей чего-нибудь. Вот только что именно?       Ответ напрашивался сам собой: спросить об этом у самой Джуди. Я поднялся и отправился разыскивать эту мегеру. Пускай просит что угодно, хоть новый хвост, - на данный момент эта малая панда была единственной, кто мог помочь мне примириться с другой малой пандой – моим отцом. А ради своего отца я в тот момент был готов пойти на любые жертвы.