Раскрашивая небо

Снилось, как он забирается вверх по пожарной лестнице, держа в руках ведро с краской и большую малярную кисточку. Поднимается, поднимается, а все вокруг него черно-белое, как в старых фильмах, и он поднимается дальше, но не устает, потому что его что-то влечет вверх, ему надо добраться до верха, и когда он наконец добирается до облаков, лестница обрывается. Он вытягивает руку и касается гладкого купола бесцветного неба. Балансируя на узкой ступеньке, он окунает кисточку в ведро и проводит широкую полосу. Краска переливается всеми цветами радуги, и Натаниэля накрывает эйфория, и он проводит еще полосы, одну за другой, и вместе с небом все вокруг тоже светлеет и окрашивается, и звучит музыка, и… Натаниэль понимает, что это будильник. Он открыл глаза, и тут же вспомнились вчерашние события. Джулека его любит. Они целовались. У Джулеки серьезные проблемы дома. Нат вздохнул, с силой потер одной рукой лицо, другой нащупал телефон и выключил будильник. Пальцы нервно побарабанили по экрану, а взгляд упал на оконный проем. Дождь закончился, и сквозь рваные облака местами просвечивались голубые лоскуты неба, не такого потрясающе-лазурного цвета, как позавчера, но тоже красивого. Из приоткрытого окна тянуло прохладой. Натаниэль любил гулять по городу после дождя. Улицы казались чище, воздух — свежее, цвета — ярче. На асфальте блестели лужи, с листьев деревьев все еще капало. Легкий порыв прохладного ветерка заставил поежиться и поплотнее натянуть на уши шапку. Почти на подсознательном уровне поставил в уме галочку, что, когда он придет домой из коллежа, надо будет нарисовать все это. В класс он пришел один из первых. Только на первой парте что-то строчила Сабрина, да, положив голову на скрещенные руки, дремал Макс. Натаниэль тихонько прошел к своему месту и, включив музыку на плеере, уставился в окно, позволив мыслям свободно течь в голове. Он думал, как там Джулека. Успокоился ли ее отец? И есть ли кому его успокоить и помочь ей? И как скоро у нее все наладится? Перед глазами непрошенно возник образ Джулеки, глядящей робко из-под челки, и Нату безумно захотелось сейчас снова ее обнять, чтобы не было этого испуга во взгляде, чтобы она чувствовала себя защищенной и любимой. Захотелось вдохнуть ее лавандовый аромат, зарыться лицом в ее густые длинные волосы, почувствовать ее искусанные в кровь губы на своих. Натаниэль даже прикрыл глаза, чтобы в полной мере насладиться воспоминанием. Он твердо решил, что после уроков придет сегодня к Джулеке, потому что не выдержит еще одного дня, гадая, что с ней и как она. Класс понемногу начал наполняться учениками. Натаниэль открыл глаза, почувствовав, как кто-то аккуратно присел рядом, повернул голову и, увидев Джулеку, улыбнулся и убрал наушники. — Привет. — Привет, — кивнула она в ответ и оперлась локтями на парту, положив подбородок на ладони. — Клево выглядишь, мне прям нравится. На нем была белая футболка, темно-зеленая кофта и коричневая шапка. — Спасибо, — порозовел он. Она улыбнулась. — Как ты? — задал волнующий вопрос Натаниэль. Она передернула плечами и поморщилась. — Да нормально. Сегодня мне дядя позвонил, он приехал из Америки, ну я ему рассказала, что за хрень у нас творится. Обещал приехать и разобраться. — Ну слава богу, — облегченно выдохнул Нат. — Хоть один нормальный человек. — Он сказал, что я могу остаться на ночь у него, а то мало ли. — Ты бы мне сказала, могла бы у меня на ночь оставаться, если надо! — воскликнул Натаниэль и тут же покраснел, сообразив, какую глупость ляпнул. — Ой. Джулека рассмеялась. — Прости, — пробормотал он и покраснел еще больше. — Я имел в виду… — Я поняла, — улыбнулась она. — Ты после уроков сразу домой? — сменил тему Натаниэль. — Да, а что? — Ничего. Проводить тебя хотел. Можно? — Можно. — Отлично, — просиял он. Посмотрел на нее. Прошелся взглядом по фиолетовой пряди, упавшей на лицо, по длинным ресницам, по огромным карих глазам. Внезапно вспомнился вчерашний поцелуй, и взгляд против воли упал на ее губы. Она заметила это и смутилась. Безумно захотелось снова ее поцеловать. Натаниэль бросил взгляд на висящие над доской часы. До урока пять минут. Они успеют. Он резко поднялся с места, хватая Джулеку за запястье: — Пошли. — Куда? — удивилась она. — Просто не спорь, ладно? Она покорно поднялась с места и последовала за ним. Нат быстро прошел к выходу, игнорируя удивленные взгляды одноклассников, и пошел по коридору, ища пустой кабинет. Вот, нашел. Он резко распахнул дверь, втащил за собой Джулеку. — Т-ты чего? — настороженно спросила она. — Ничего, просто… — начал было он, но не смог закончить. Решив, что она сама все поймет, он просто притянул ее к себе и поцеловал. Джулека что-то удивленно пискнула, но тут же сориентировалась и закинула руки ему на шею. Он растворялся. Он даже почти не следил за своими действиями. В ушах шумело, а в голове стоял туман, мешающий связно мыслить. Почувствовался еле ощутимый привкус крови, и Нат провел языком по губам Джулеки, словно зализывая ранки. Она ахнула и замерла, будто боясь пошевелиться. Он, не чувствуя сопротивления, надавил языком чуть сильнее и… Прогремевший звонок заставил обоих вздрогнуть и отскочить друг от друга. Нат опомнился первым. Сдерживая непонятно почему рвущийся наружу смех, он махнул рукой Джулеке, чтобы она следовала за ним, и помчался по коридору к своему кабинету. Они одновременно вбежали в класс, тяжело дыша и сдавленно хихикая, извинились и пробрались на свои места, сопровождаемые изумленными взглядами ребят. Роуз, заметив блестящие глаза Джулеки, всем своим видом выразила заинтересованность и придвинулась ближе к подруге, готовясь, как понял Нат, выслушать подробнейший рассказ о произошедшем. Он усмехнулся, глядя на смущенную донельзя Джулеку, которая кинула на него сердитый взгляд — мол, ничего смешного, — и повернулась к подруге, что-то так же сердито ей шепча. Натаниэль не мог перестать улыбаться весь остаток дня. Периодически ловил на себе долгие взгляды Джулеки и беззвучно смеялся, наблюдая, как она поспешно отворачивается, делая вид, что не смотрела на него. Потом она тоже начинала хихикать, глядя на него исподлобья, а он смотрел на нее в ответ влюбленно и не мог оторваться. Иногда она, чувствуя, что он на нее смотрит, поворачивалась к нему, а он либо демонстративно смотрел на ее губы, либо посылал ей воздушный поцелуй. Она смущенно фыркала и закатывала глаза, не в силах сдержать улыбку. Если бы кто пару месяцев назад сказал Натаниэлю, что он будет сидеть на уроке и вот так в открытую флиртовать с девушкой через проход, он бы громко рассмеялся и послал бы этого человека с его бредовыми предположениями куда подальше. Будучи по жизни довольно застенчивым, он не мог раньше даже посмотреть на девушку, которая ему нравилась, без параноидальных мыслей в голове: «А вдруг она заметит? А вдруг кто-то другой увидит? А что обо мне подумают?» Сейчас даже следа таких мыслей не возникало, откуда-то появилась эта уверенность в себе, что не могло не радовать. Серьезно, было глубоко плевать на то, что подумают окружающие, даже мыслей таких не возникало. Он любил Джулеку, а она любила его, и это все, что было важно. К концу дня, когда они уже в который раз вошли в класс вместе, как бы невзначай касаясь друг друга руками, одноклассники начали что-то подозревать и посылать им те особенные «понимающие» взгляды, что предназначались для новоявленных парочек. Джулека, когда Натаниэль указал ей на это, лишь фыркнула и закатила глаза. Его же это только веселило. После уроков они вместе вышли из коллежа. Солнце ласково пригревало, облака почти разошлись, на улице все еще блестели лужи, и еще не выветрилась та атмосфера свежести, что была утром. Джулека улыбалась, во все глаза рассматривая мелкие детали вроде отражения деревьев в лужах, голубей, сидящих на карнизах домов, отблесков солнца в окнах, и Нат готов был идти так с ней вечно. Идиллию разрушил звонок ее телефона. Джулека посерьезнела, увидев, кто звонит, и подняла трубку. Натаниэль настороженно всматривался в ее нахмурившиеся брови, напряженное лицо, закушенную губу. Заметил, как она снова сжала руку в кулак, впившись ногтями в ладони так, что наверняка остались бы следы, даже несмотря на перчатки, и аккуратно взял ее ладонь в свою, надеясь, что это ее успокоит. Особого эффекта это, впрочем, не произвело — руку Джулека расслабила, но принялась с удвоенной силой кусать губы. Наконец она повесила трубку. — Что хотели? — тут же спросил Натаниэль, уже всерьез нервничая. — Да так, — бросила Джулека. — Дядя звонил. Не сможет приехать сегодня. Это значило, что ей придется сейчас пойти к себе домой и общаться с выпившим отцом и, судя по всему, неадекватной матерью. — Хочешь, пойдем ко мне? — предложил Нат. Джулека покачала головой: — Искать будут. Спасибо, конечно, но я не хочу опять… — Я понял, — поспешно кивнул Натаниэль, освобождая ее от необходимости продолжать. Как же не хотелось ее отпускать. Настолько, что при одной мысом об этом в груди мучительно заныло. Нат остановился, привлек ее к себе и бережно убрал пряди волос с лица, открывая синяк. Выглядел он получше, чем вчера, но все еще оставлял желать лучшего. Джулека дернула уголком рта в намеке на невеселую усмешку. — Не смотри так, — попросила она. — Как? — не понял он. — Так, будто это что-то ужасное. — Что же в этом хорошего? — не выдержав, воскликнул Натаниэль. Джулека приложила тонкий палец к его губам, прося помолчать. У него перехватило дыхание. — Все нормально, — мягко сказала она. — Я жива, все в норме. Не переживай так. Подумаешь, синяк. Заживет ведь. Он влюбился в нее еще больше, если это вообще было возможно. Обхватил пальцами ее запястье, поднес к губам и горячо поцеловал одетую в перчатку ладонь, не отводя взгляда от ее широко распахнувшихся глаз. Она задержала дыхание. — Ты… где этому научился? — Научился? — недоуменно переспросил он. — Прости. Я просто удивилась, потому что это… это так… неважно, — выдохнула Джулека, опуская глаза в землю и, кажется, сильно смутившись. А Натаниэль и сам не знал, где он этому научился. Пришло как-то само. Вспомнился красивый жест из фильмов, и вдруг захотелось так сделать. Просто… захотелось и все. Чтобы не смутить девушку окончательно, Нат взял ее за руку и просто пошел дальше. До ее дома они дошли в молчании. Кажется, Джулека была под сильным впечатлением. А, может, думала о том, как она сейчас пойдет домой и встретится с родителями. У подъезда они остановились, не желая прощаться. — Не хочу тебя отпускать, — признался он. — А я не хочу уходить, — отозвалась Джулека. — Но… искать будут. Натаниэль вздохнул, не зная, что сказать на это. — Знаешь, я так устала, — неожиданно сказала она. — Просто хоть из окна прыгай. — Не смей! — моментально отрезал Нат. — Сейчас уже не так плохо, — чуть улыбнулась она. — Ты помогаешь, правда. Спасибо. — Да не за что, — пожал плечами Натаниэль. — Я должен тебя поддерживать. Если честно, это самое малое из того, что я должен делать. — Мне и этого достаточно, — тепло заверила его Джулека и обернулась к двери подъезда. — Я пойду, ладно? А то… Натаниэль тяжело вздохнул. На грудь навалилась тяжесть. Он не мог вот так просто отпустить Джулеку. Но кто знает, может, задерживая ее, он делает только хуже. — Хорошо, — сказал он. Быстро поцеловал ее и выпустил ее руку. Джулека вздохнула, развернулась и забежала в дом. Почему-то было отвратительное чувство, что он ее предает. Натаниэль пришел домой и прослонялся без дела час, не зная, куда себя деть. Пытался рисовать — не вышло, читать — не получилось, делать уроки — тот же результат. Упал на кровать и задумчиво уставился в потолок. Перед глазами моментально всплыл образ Джулеки, будто только того и ждал. Натаниэль воскрешал в памяти постепенно ее волосы, ее лицо, глаза, запах, руки, и с каждым вспыхивающим в сознании образом все больше скучал по ней. Наконец решительно стукнул кулаком по кровати и, быстро собравшись, выскочил на улицу и почти бегом помчался к дому Джулеки. Вбегая во двор, он услышал музыку, доносящуюся из ее окна. Прислушался. Песня незнакомая, с минорным мотивом, но не «Реквием». У него отлегло от сердца — все не так плохо, как казалось, — и он опустился на скамейку напротив ее окна, наблюдая за ним. Песня кончилась, и заиграла другая. Нат расплылся в улыбке, узнав ту, что Джулека пела ему на прогулке в воскресенье. На душе как-то ощутимо потеплело. Он живо представил, как Джулека сидит за столом, делает уроки и тихонько подпевает своим прекрасным голосом, тоже вспоминая их прогулку и улыбаясь. Натаниэль достал из сумки блокнот, открыл на той странице, где первый раз нарисовал ее, провел по рисункам пальцами. Вдруг остро захотелось нарисовать ее портрет. Нат решительно перевернул страницу, достал карандаш и, начиная подпевать доносящейся из окна Джулеки песне и пристукивая в такт ногой, провел первую линию. День клонился к вечеру. Небо потемнело, солнце готовилось закатиться за горизонт. Вот-вот должен был начаться закат. Натаниэль убрал блокнот в сумку, поднялся с места и направился к дому Джулеки. Они должны посмотреть на этот закат вместе. Он забрался по ставшей уже привычной пожарной лестнице, подобрался к ее окну и залез в комнату. Она сидела за столом и делала уроки. Обернулась на звук и изумленно ахнула. — Нат, я же… — Тшшш, — улыбнулся он, подходя к ней и кладя ладони ей на плечи. — Привет. — Привет, — отозвалась Джулека. — Ты сильно занята? — Вообще-то, химию делаю. — К черту химию. Сейчас закат начнется, небо очень красивое будет. Пойдем посмотрим. У нее загорелись глаза. — Круто, — выдохнула она и тут же с сожалением добавила: — Только у меня из окна не видно… — Зато с крыши все будет отлично видно. Она восхищенно уставилась на него. Нат усмехнулся и пожал плечами — мол, ничего особенного. — У тебя есть плед или что-то типа того? А то сидеть прохладно будет. — Угу, я сейчас. Собралась Джулека моментально, Нат даже удивился. Удостоверился, что она взяла телефон — мало ли, вдруг снова искать будут, — и первым вылез из окна. Она выбралась следом, и под пристальным взглядом Ната довольно ловко перебралась на лестницу и полезла наверх. Оказавшись на крыше, Натаниэль тут же увидел начинающую алеть полоску горизонта. — Смотри туда! Джулека ахнула, завороженно глядя на небо, и опустилась рядом с Натом на плед, прижавшись к нему плечом. Солнце садилось, посылая городу последние темно-золотые лучи, таящие в темнеющем небе, из синего превращающегося в фиолетовое. Ближе к горизонту небо все больше алело, и на стыке с землей полыхало настоящим пожаром. Невероятно насыщенные цвета завораживали, буквально пробирая до мурашек. Алый цвет заката, переливающийся золотом еще не до конца закатившегося солнца, был цветом той волны, что поднималась в груди Ната всякий раз, когда он смотрел на Джулеку, когда он слышал ее голос или ощущал ее прикосновения. Такого цвета была его любовь. Он нащупал ее руку, на которой сейчас не было перчатки, и переплел их пальцы, не отрывая взгляда от зарева заката. Она слегка вздрогнула от прикосновения, но тут же расслабилась и сильнее прильнула к нему. Уже в который раз он всем своим существом пожелал, чтобы время остановилось. Он не знал, сколько они так просидели, глядя на потрясающе-алый. Наконец последний лучик солнца, осветив напоследок город и блеснув в окнах, скрылся, оставив догорать узкую полоску горизонта. Джулека рядом завозилась, устраиваясь поудобнее, и тихо пробормотала: — Это просто волшебно. — Да, — эхом отозвался Натаниэль, все еще не отрываясь от неба. — Волшебно. — Я никогда так не сидела, если честно. — Если хочешь, буду каждый день с тобой встречать закаты и рассветы на крыше. — И на звезды смотреть, — робко добавила она. — И на звезды смотреть. — Хочу. — Хорошо. На лице расцветала неконтролируемая улыбка. — Я люблю тебя, — выдохнула Джулека. Ната с головой накрыло ало-золотой обжигающей волной. — Я тоже тебя люблю. А на горизонте догорал алый пожар заката.