Раскрашивая небо

Последний алый отблеск погас, и небо резко потемнело. Натаниэль все сидел, не в силах пошевелиться, завороженный потрясающей красотой заката. Джулека доверчиво прижималась к нему, положив голову на плечо и по-прежнему держа за руку. Прохладный порыв ветра заставил вздрогнуть. Нат перевел взгляд на Джулеку и мягко спросил: — Не замерзла? На ней была черная толстовка с надписью «I love NY». — Немного, — призналась она. Натаниэль на секунду отстранился от нее, чтобы снять пальто и бережно накинуть ей на плечи. — А ты как же? — обеспокоенно спросила она. — У меня же кофта есть. Давай еще посидим, пожалуйста. — Хорошо. Небо стремительно темнело, из синего становясь ближе к чернильно-фиолетовому. На улицах зажглись фонари, окутывая Париж мягким желтым светом, который создавал уютную, почти сказочную атмосферу. Растущий месяц белел ровной долькой над крышами домов, выглядя немного нелепо на еще не до конца потемневшем небе. Натаниэль прикрыл глаза, полной грудью вдыхая запах вечернего города и примешавшийся к нему легкий аромат лаванды. Он блаженно улыбнулся и нежно приобнял Джулеку за плечи. Идеально. Крыша, вечерний город, цветное небо и она рядом. Что может быть лучше? Только одно… — Споешь мне? — тихо попросил он. — Пожалуйста. — Сейчас, — несмело улыбнулась она и ненадолго задумалась, наверно, выбирая песню. А потом взяла дыхание и негромко запела. Мотив был легкий, плавный и приятный. Впрочем, голос Джулеки любую песню сделал бы по меньшей мере приятной. Ее пение отпечатывалось где-то в сердце, заставляя его биться в такт со звучащей мелодией, а все мысли улетучились из головы напрочь. Когда-нибудь Нат научится слушать ее, не ощущая, как он растворяется и как мучительно хочется ему улететь куда-то вслед за теряющимися в небе звуками. — А еще? — попросил он, когда она закончила. И она спела еще. А потом еще. И еще. Мелодия лилась высоко вверх, в небо, достигая самого небесного купола и постепенно окрашивая его бархатисто-фиолетовым. Тихий, но глубокий и невероятно красивый голос Джулеки звучал свободно, переливчатые ноты почти осязаемо витали в воздухе и окутывали Ната с головы до ног, заключая в мягкие объятия и заставляя стать их частью. Мелодия была перламутровой с сиреневыми и розовыми разводами, песня звенела повсюду, снаружи и внутри, наполняя своим неповторимым цветом и потрясающей аурой. Казалось, что время застыло. Были только они, ее голос и его небо. И все это было настолько правильно и настолько соответствовало тем слегка размытым образам, которые раньше часто мелькали в голове Натаниэля и были лишь некими несформулированными мечтами, что не в первый раз почувствовался толчок в груди: «Джулека — та самая». — Еще долго темнеть будет, — робко проговорила она, закончив очередную песню. — Да. Ты что, домой спать идешь или как? — Ну, по времени, — быстрый взгляд на часы на дисплее телефона, — пора бы уже, но… — Но? — подтолкнул ее Нат. — Не хочу, чтобы ты уходил, — прошептала она и обняла его, прижавшись всем телом. Он обнял ее в ответ и почти так же тихо отозвался: — Я тоже не хочу уходить. Она глубоко вздохнула, будто решаясь, и еще тише сказала: — Можешь остаться. Натаниэль замер от неожиданности. — Не в том смысле, — тут же затараторила Джулека, ужасно смутившись, — а просто рядом, потому что я не хочу оставаться одна, но я не то имела в виду и… Натаниэль, не сдержавшись, усмехнулся — уж очень забавно она выглядела, когда оправдывалась. — Просто… я не могу сейчас одна остаться, мне немного… — начала было она, но не смогла выговорить последнее слово. — Страшно? — мягко закончил за нее Нат. Она тяжело вздохнула и почти беззвучно выдохнула: — Немного. Милаякакжеятебялюблю! Натаниэль обнял ее и изо всех сил прижал к себе. Джулека что-то сдавленно пискнула и захихикала. — Только не раздави меня. — Ладно, — отозвался он, полной грудью вдыхая запах лаванды. На лице расплывалась неконтролируемая улыбка. — Сейчас раздавишь, — вдруг спокойно сказала Джулека. — Ох, прости, — Нат поспешно отпустил ее и, не выдержав, засмеялся, глядя как она облегченно вздыхает и придирчиво ощупывает свои ребра, проверяя, не сломаны ли. Она засмеялась в ответ: — Я, конечно, не эксперт, но, похоже, все цело, так что ты прощен. — Да ты что? — поднял бровь Нат. — А могло быть иначе? — Ну кто тебя знает, — буркнула она, чем вызвала новый приступ смеха со стороны их обоих. Внезапно раздавшаяся вибрация телефона в кармане наставила резко дернуться и напрячься. Натаниэль посмотрел на дисплей — звонила мама. Он вздохнул и взял трубку: — Да, мам? — Нат, а ты вообще домой идти планируешь? — Нууу, — замялся он. — Понимаешь, я как раз хотел тебе звонить, чтобы поговорить об этом. — Вот как? И где же ты собрался ночевать? — Мам, дело в том, что у… — он запнулся, бросив быстрый взгляд на Джулеку, — у одного человека проблемы, и нужно, чтобы я остался. Джулека тем временем смотрела на горизонт, делая вид, что происходящее ее не касается. — Что за человек? Ожидаемый вопрос. Он так и видел мамино выражение лица со скептически приподнятой бровью. — Блин, мам, а без этого нельзя? — Нет, конечно, ты с ума сошел? Нат вздохнул и протараторил на выдохе: — Она-моя-девушка-ладно? — Джулека вздрогнула и замерла, но голову не повернула. — Только больше ни о чем не спрашивай, умоляю. — Да ты чтооо?! — последняя фраза, кажется, осталась неуслышанной. Нат закатил глаза — ну, чего и следовало ожидать. — Правда, что ли? — Мам, спокойнее реагируй… — Откуда она? А я ее знаю? А как ее зовут? А она красивая? Не пьет, не курит? А семья приличная? — Она из класса, — покорно отвечал Натаниэль, прекрасно зная, что проще удовлетворить мамино любопытство, чем упираться. — Знаешь, наверно. Джулека. Очень красивая. Нет и нет. Из-за семьи я сейчас и остаюсь. И можно прекратить поток вопросов, пожалуйста? — Ладно-ладно, как скажешь. Только вы там, это, аккуратнее будьте. Ну, я имею в виду, за такое посадить могут и… — Да блин, мам, угомонись! — воскликнул Натаниэль, покраснев до корней волос. — Ладно. Хорошо. Последний вопрос, и я отстану. Нат раздраженно вздохнул. — Ну давай. —  А вы целовались? — кажется, она даже дыхание задержала. Обалдеть можно. — Мам, да! Ну какая разница? На том конце трубки раздался приглушенный визг. Господи, ну как ребенок, честное слово. Кажется, она даже больше рада появлению Джулеки в его жизни, чем он сам. — Здорово, — наконец радостно заявила мама. — Ладно, оставайся. Если что нужно будет из дома забрать, забегай. — Хорошо. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи. Повесив трубку, он не сдержал облегченный вздох. Джулека наконец перевела на него взгляд и усмехнулась: — Что, допрос с пристрастием устроили? — Да блин, это кошмар какой-то, — возмущенно отозвался Натаниэль. — Еще и не то устроят, когда я домой вернусь. Это я довольно легко отделался, кстати. — Да ладно тебе, — мягко сказала она. — Это мило. — Ну, наверно. Но все равно это как-то слишком. Особенно, когда такое устраивают каждый раз, стоит в разговоре прозвучать новому имени, в особенности если дело касается девушек. — А мне нравится, — улыбнулась Джулека. — Она милая, наверно. Покажешь фотки? — Покажу, — улыбнулся он в ответ и поднялся с места, потягиваясь. — Ну что, пойдем? — Пойдем. Он спускался первым, чтобы подстраховать Джулеку, если что. Она и сама отлично справлялась, но… мало ли. Забравшись в комнату, она указала на дверь в углу комнаты и сообщила, что там ванная. Натаниэль кивнул: — Спасибо. Хочешь, иди первая. — Ладно. Она проскользнула в ванную, а Натаниэль забрался с ногами и подоконник, аккуратно поставил сумку на пол возле себя и, включив музыку на плеере и вставив в ухо наушник, уставился в окно. Вспомнил, как он впервые здесь оказался, и стало смешно. Серьезно, из всех возможных парижских окон он выбрал именно это! Не говоря уже о том, как ему вообще пришла в голову эта безумная идея забраться в чужое окно. Никогда в жизни он так не мог и, совершенно точно, сейчас тоже не смог бы. Вот и не верь теперь в судьбу. Через какое-то время послышался звук открываемой двери, и Нат, вздрогнув, обернулся. Джулека была одета в огромную, явно на несколько размеров больше нужного, футболку, собранные в небрежный пучок волосы открывали огромный синяк на всю щеку. Нат не сдержался и недовольно покачал головой, глядя на него. Девушка смущенно замерла под его пристальным взглядом, но быстро опомнилась и прошла к шкафу, открывая его и роясь в поисках чего-то. Затем протянула Нату полотенце: — Держи. — Спасибо, — кивнул он, чувствуя себя немного скованно, и направился в ванную. Она встретила его теплым влажным воздухом, слегка запотевшим зеркалом, рядом каких-то пузырьков и бутылочек на полке и почти въвшимся в стены запахом лаванды. Скоро этот запах в самого Ната впитается, честное слово. Он, впрочем, не возражал. Выйдя из ванной, он застал Джулеку стоящей у зеркала, тихонько напевающей что-то и расчесывающей волосы перед сном. — Как диснеевская принцесса, — против воли вырвалось у него. Она обернулась и смущенно улыбнулась: — Привет. — Привет, — с улыбкой отозвался Натаниэль. Она окинула его придирчивым взглядом. — Хочешь, я тебе дам, в чем спать? Нат недоверчиво вздернул бровь. — Оно такого же размера, — пояснила Джулека, дернув за ткань футболки. — Когда старший брат приезжает, оставляет тут какие-то свои шмотки. Футболка тоже его. — У тебя есть старший брат? — о, да, Натаниэль, это именно то, что нужно было спросить. В точку, молодец. — Двоюродный, — Джулеку его внезапный вопрос, кажется, не смутил. — С дядей в Америке живет. Приедет чуть позже, через пару дней. — Ммм, круто. Джулека открыла шкаф, выудила откуда-то домашние штаны на завязках и футболку и кинула Нату. Он поймал и с сомнением оглядел. — Я в этом утону. — Ну подвернешь штанины, господи, какие проблемы. Нат усмехнулся и, поблагодарив, направился в ванную переодеться. Когда он вернулся, Джулека уже забралась в постель. Увидев его, она сдавленно хихикнула, прикрыв рот ладонью, и хлопнула ладонью рядом с собой, приглашая лечь рядом. Натаниэль замер, колеблясь, — все-таки это было не очень правильно. С другой стороны, залезать в чужое окно тоже было неправильно. Ай, ладно, сходить с ума — так по полной! Он погасил свет и залез на кровать. Джулека завозилась, устраиваясь поудобнее, и отвернулась к окну, оказавшись спиной к Нату. Прошептала: — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — отозвался Нат и уставился на ее затылок. Прошелся взглядом по выглядывающему из-под одеяла плечу и тонкой руке, лежащей поверх. Губы сами собой растягивались в улыбке. Кто бы мог подумать еще неделю назад, что будет… вот это? Он не знал, как описать это одним словом. Рядом с ним лежит потрясающая девушка с самыми красивыми на свете глазами и самым умопомрачительным запахом, которая, обнимая его, доверчиво прижимается всем телом, глядя на него, будто распахивает душу, и заставляет улетать куда-то, когда поет ему. Волну эмоций, возникающих при мысли об этом, и правда описать было практически невозможно. Натаниэль придвинулся чуть ближе и несмело приобнял ее за талию одной рукой. Джулека тут же прильнула к нему и — он скорее почуствовал это, чем увидел, — улыбнулась. Он начал поглаживать ее по ребрам, которые прекрасно прощупывались даже сквозь ткань футболки. Пальцы скользнули чуть выше и наткнулись на ее грудь. Нат вздрогнул, порозовел и замер, готовясь, что его сейчас побьют. Но реакции не последовало. Она… не заметила? Чуть осмелев, он провел пальцами еще немного вверх, ощущая, как все внутри переворачивается, кровь начинает приливать к ушам, а сердце — колотиться как бешеное. Почувствовал, что Джулека задержала дыхание. Он, не решаясь позволить себе провести рукой еще выше, начал выводить пальцами узоры там, где остановился. Джулека судорожно выдохнула: — Что ты творишь… — Прости, — прошептал он, замирая, но не убирая руки. — Мне перестать? — Д-да, давай не сейчас, — пробормотала она, запнувшись. — Ты можешь просто обнять меня и… и успокоить свои гормоны? Ее последняя фраза ощутимо разрядила обстановку, и Натаниэль тихонько засмеялся, убирая руку обратно на ее талию. — Надолго меня не хватит, — полушутя предупредил он. — Не сомневаюсь. Он снова рассмеялся и… только сейчас осознал, что за дверью комнаты тихо. И было тихо все время, что он здесь находился. — Слушай, а… по вечерам у тебя всегда во всей квартире тихо становится? — нерешительно спросил он, тут же обругав себя за дурацкую формулировку. Но Джулека его поняла. — Наверно, мама еще не пришла. И, видимо, почуствовав, что Натаниэль хочет спросить еще что-то, поспешно добавила: — Я не знаю и, если честно, не хочу об этом думать, от этого вдвойне жутко становится. — Ладно, — кивнул он и покрепче прижал ее к себе. Он не знал, сколько пролежал так, но сон все не шел. Джулека дышала ровно и глубоко — наверно, уже давно заснула. Взгляд Натаниэля бездумно скользил по комнате, задерживаясь на проеме окна, небо в котором постепенно темнело. Он наблюдал, как оно окрашивается в чернильно-фиолетовый, а в окнах домов гаснет свет. Вскоре стали видны высыпавшие на небе звезды. Джулека заворочалась и вдруг, приподнявшись на локте, обернулась на него. Он вопросительно поднял бровь. — Ой, ты не спишь? — удивилась она, озвучив его невысказанный вопрос. — Ты тоже, — заметил Нат. — Да, я… хотела просто на звезды посмотреть. Их давно не было видно. Натаниэль улыбнулся и поднялся с кровати вслед за ней. — Пойдем опять на крышу. Ее лицо осветила широкая улыбка. — Давай. Он отошел в ванную, чтобы дать ей одеться и самому натянуть джинсы с кофтой, а затем они снова — в который раз уже? — вылезли из окна и забрались на крышу. — Мои путешествия по пожарной лестнице повторяются с пугающей регулярностью, — заметила Джулека, расстилая плед и усаживаясь на него. — Не вижу в этом ничего плохого, — усмехнулся Нат, приземляясь рядом. Джулека улыбнулась и запрокинула голову к небу. Небо казалось огромным бархатным покрывалом, вышитым маленькими мерцающими бриллиантами звезд. Натаниэль любил такое ночное небо, только цвет его привык называть не черным — этот цвет был для грозы и вызывал неприятные ассоциации — а чернильным. Тогда сразу в голове всплывал образ чего-то уютного и стабильного, вроде огня в камине, уютного кресла, чашки с горячим чаем и — обязательный элемент — старой книги. Почему-то представлялись вручную выведенные таким вот чернильным цветом руны на пожелтевшем от времени пергаменте. Натаниэль вглядывался в звезды, пытаясь отыскать знакомые созвездия. Нашел только пресловутую Большую Медведицу, и на этом его познания в астрономии кончились. Он посмотрел на Джулеку. Она сидела, обхватив колени руками, и, запрокинув голову, завороженно смотрела на небо. Судя по блеску в ее глазах, тоже о чем-то мечтала. — Эй, — тихо окликнул ее Нат. — Мм? — отозвалась Джулека, повернувшись к нему. Он кивнул на небо: — Знаешь какие-нибудь созвездия? У нее загорелись глаза: — Конечно! Смотри, вон там… Она, указывая рукой на звезды, рассказывала быстро и горячо. Нат внимательно слушал — было действительно интересно. Джулека показывала ему созвездия, помнила какие-то названия отдельных звезд и даже историю их открытия. Поразительно, и как она все это помнит? Джулека замолчала, положила голову Нату на плечо и прижалась, немного дрожа. — Замерзла? — заботливо спросил он. Действительно, уже становилось прохладно. — Еще немного, и пойдем обратно, — тихо ответила она. — Хорошо. Натаниэль снова запрокинул голову наверх и распахнул глаза, желая каждой клеточкой впитать в себя этот поистине волшебный момент, запечатлеть его в памяти навсегда, чтобы, перебирая осколки воспоминаний, натыкаться на него и чувствовать приливающее к сердцу тепло. — Все, пошли, — сказала Джулека какое-то время спустя. — Уже прохладно становится. Она поднялась, подрагивая от холода, подобрала плед, убрала его в сумку и направилась к лестнице; Нат последовал за ней. Вернувшись в комнату, они быстро стянули с себя теплые вещи и забрались под одеяло, прижимаясь друг к другу, чтобы согреться. Веки Натаниэля сразу приятно отяжелели, и он почти моментально провалился в сон.