Добровольность

В прошлый раз Балтимор был увит рождественскими гирляндами, сейчас же его затопили сердечки всех цветов и видов. Пробираясь сквозь эту ванильную дребедень, Уилл, пытаясь отвлечься, раздумывал о том, что встретит его в следующий раз. Пасхальные кролики? Флаги на четвёртое июля? Мысли о будущем утешали. Охранники в клинике уже узнавали его и поздоровались, когда он вошёл, нацепив выданный вчера пропуск на пояс. Их было трое, двое здоровенных белых мужчин и одна чернокожая женщина, тоже подтянутая и крепкая. За их спиной висели какие-то хитрые кандалы, шокеры, ружья с транквилизатором; видно было несколько пластиковых масок для лица с отверстиями для дыхания. — Вы к Лектеру? — проговорила женщина. — У него обед, можете подождать тут. — Спасибо, я подожду. Под землёй телефон Уилла не работал. Он смирно сидел, сложив руки на коленях, рассматривая небольшую, ярко освещённую комнату, в которой они сидели. Минут через десять мимо него прокатили многоэтажную тележку, заставленную грязными подносами. Уилл проследил за ней взглядом — все подносы были одинаковые — и встал. — Спасибо, мэм, я пойду. Женщина благожелательно улыбнулась ему и махнула рукой. — Уильям, Лектер распорядился пропускать вас в любое время. Ганнибал полулежал на койке. Он внимательно рассматривал Уилла, и тому показалось, что он ждал его прихода и знал, когда именно он придёт. — Тебе не стоит курить, Уилл. — Почему? — Портит запах. И вкус. Уилл кашлянул. Это была не совсем шутка. — Вы распорядились, чтобы меня пропускали. — Разумеется, Уилл. Это «разумеется» относилось и к тому, что Уилл может приходить к нему, и к тому, что Ганнибал даже в тюрьме имел право распоряжаться. — Почему? — Тебя пригонит сюда страх. Мне не хотелось тебе мешать. — Тут отличное место для страхов. Плодородное. Ганнибал ухмыльнулся, сел на кровати. Его остриженные волосы встопорщились на затылке, и он пригладил их ладонью. — Как видишь, Уилл, я не ошибся. Кроме того, у меня здесь не так много развлечений. — Я думал о том, что вы сказали вчера. — Слова давались с трудом. — О том, чего мне стоит бояться. — И что ты решил? — Вам не поверят. — Слишком безрассудно говорить так, но у Уилла уже сдавали нервы. — Вы скажете что угодно. — И ты пойдёшь на такой риск? Уилл медлил, не отвечая. Ганнибал поправил воротник своего комбинезона, заговорщицки проговорил: — Я могу помочь тебе. Могу забрать твой страх и подарить другой. — Просто так? — Нет. Уилл вздохнул. Ему надо было принять решение. Он знал, что Ганнибал всегда поступает, исходя из своих и только своих интересов, но ему мучительно не хотелось сесть в тюрьму за двойное убийство. — Чего вы хотите взамен? Ганнибал медлил. Ноздри его расширились, вбирая запах; Уилл знал, что от него пахнет нетерпением и ужасом. — Сущую безделицу. — Он облизнулся. — Интервью. Одно большое, два маленьких. Тем изданиям, кому я укажу. И говорить ты будешь то, что нужно мне. На секунду Уиллу захотелось возмутиться, крикнуть, что он не пойдёт на поводу у него, но он вспомнил Фредди, вспомнил звук, с которым тело Хоббса упало на камни, и слова замерли у него в горле. Пусть Ганнибал — преступник, есть много людей, которые поверят его словам. — Ладно. Хорошо, я согласен. Ганнибал резко встал, прошагал до стола, взял оттуда исписанный карандашом лист. Несмотря на то, что он чуть располнел, двигался он по-прежнему стремительно и изящно. Грохнул ящик, и Уилл едва успел схватить подлетевший вверх лист. Он поднял взгляд — лицо Ганнибала было совсем близко. Они стояли друг напротив друга, и Уилл ощутил, что он подрос со времени их последней встречи на свободе, что они теперь почти одного роста и могут смотреть прямо в глаза друг другу. — Доктор Лектер, — прошептал Уилл. — Простите меня. — Я давно простил, Уилл. Уилл с усилием отшагнул от стекла. — Если ты сделаешь всё как следует, думаю, я смогу вручить тебе подарок. В камере возникли и взорвались сотни надувных сердечек — все безвкусные ванильные сердечки, виденные сегодня Уиллом. — Я всё сделаю как следует.

***

В записях Ганнибала был указан телефон — Уиллу стоило только сказать два слова, чтобы к нему приехали. Он позвонил поздно вечером в воскресенье, после возвращения в Куантико. Через сутки к нему приехали двое, мужчина и женщина, чьих имён он так и не запомнил, но они имели доступ на базу Академии. Они беседовали часа два, сделали несколько снимков (Уилл в рубашке и свитере за столом, сидит в кресле, смотрит в окно; кудри мягко лежат на шее, возле ушей, на щеках играет румянец) и уехали. Ещё через сутки вышла первая статья — в солидном издании, но Уилл не купил его, а ограничился чтением на сайте. На снимках он вышел неплохо. Ещё две вышли с промежутком дней в десять каждая. Во всех рассказывалось примерно одно и то же: как Ганнибал тихо жил в небольшом приморском городке, учил французскому и никого не убивал. Общее впечатление — Уилл видел это — было именно то, какого добивался Ганнибал: показать, что он может жить как обычный человек. О чувствах самого Уилла не было почти ничего. Зато в самом начале упоминалось о том, что он соавтор первого исследования личности Ганнибала Лектера. Со стороны казалось, что интерес к Уиллу вызван именно этим обстоятельством. — Вот так почитаешь и поверишь, что он был нормальным парнем, — заметил Рик, медленно проводя пальцем по экрану планшета. — Честно говоря, он точно так и выглядел. Совершенно нормальным, — ответил Уилл.

***

Через два дня после последней статьи Уиллу пришла посылка — небольшой бумажный пакет без обратного адреса. Он сгрёб его и отправился искать сержанта Кац. — Посылка? Не знаешь, от кого? — Она отбросила волосы со лба, нахмурилась, рассматривая коричневый свёрток в руках Уилла. — Лучше проверить, разумеется. Сержант Кац повела Уилла в лабораторию. Там пакет положили на стенд и просветили. — Кажется, ничего взрывоопасного. Если, конечно, тебе не прислали споры сибирской язвы или что-то в этом роде. Хотя кому бы это понадобилось? Уилл заглянул в экран. — Похоже на какую-то ткань. — Она прищурилась. — Пуговицы видны. Уилл чуть резче, чем следовало, выхватил пакет. — Спасибо, сержант Кац. — Он сделал шаг назад. — Я просто хотел убедиться. Кац посмотрела на него с удивлением. Конечно, мисс Блум уже сегодня будет знать и о странной посылке, и о его поведении, но Уиллу сейчас было всё равно. — Пожалуйста, курсант Грэм. Запершись у себя в комнате, Уилл чуть дрожащими пальцами разорвал бумагу. Под ней показалась клетчатая ткань. Он вытащил и встряхнул свою рубашку, два года назад оставленную у Ганнибала на стиральной машинке; воротник и грудь всё так же были покрыты тёмными пятнами засохшей крови. Ганнибал сдержал слово: ему не стоит бояться, что его обвинят в тех убийствах. У него в руках была улика, милостиво подаренная ему за не такую уж большую услугу. Конечно, Уилл смог бы убедить следствие, что он не совершал это убийство, что Ганнибал пытается свалить на него свои преступления. Но даже если ему это и удастся, это станет серьёзным пятном на его репутации. На секунду Уилл задумался, как Ганнибалу удалось сохранить её, а потом отправить по нужному адресу, но быстро выбросил эти пустые размышления из головы. Он сел в свой «фольксваген», купленный за копейки и перебранный собственными руками, заехал подальше в вирджинские леса и сжёг там рубашку. И лишь засыпая, Уилл понял, каким двусмысленным был этот подарок. Ганнибал не собирался сдавать его полиции — значит, он собирался расправиться с ним собственными руками.